Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда

Естественно, в такой снегопад и речи не шло о том, чтобы отпроситься с работы. Нильссон все же завел разговор с главным механиком, но тот только руками развел. Не сегодня уж точно. Снусмумрик чувствовал, что прям вот душа не на месте — даже подумал было пойти и отпроситься напрямую у Нюберга, а потом засомневался, ну что это вдруг, из-за Габбе с Ингрид портить отношения с главмехом… Уж как-нибудь сами пускай разберутся, без меня. И не пошел. Но весь оставшийся день ерзал на водительском сидении, как будто ему в штаны насовали стекловаты. Когда под конец дня он заехал на базу дозаправиться, то бегом бросился в контору — наверняка Фил уже ему обзвонилась. Оказалось что нет. Фру Викстрём ни разу не звонила. Снурре заподозрил конторских во вранье и набрал домашний номер. — Дом на Еловой, — бодро ответил мальчишеский голос. — Каспер? Это Снурре. Позови фру Фелис. — А ее дома нету, герр Снурре! — А кто из взрослых дома? — уже заранее пугаясь, уточнил он. — Фрёкен Линда! — Тогда позови её. — А папа с вами? — Нет, Каспер, он расчищает шоссе. Позови Линду скорее. Снусмумрик прикусил губу. Что там еще Фил выдумала?! Наверняка названивала в контору, на нее накричали, она расстроилась и решила сама идти, или, того хуже — ехать, за ним на базу. И где она теперь?! Линда сообщила, что Фелис, Ингрид и Габбе застряли в городе и будут ночевать у Снорка. — Но с ними всё в порядке?! — Да, герр Юханссон, с ними все в полном порядке. Снусмумрик тихо выдохнул, и решил потом разобраться, что за странную смесь чувств он испытывает. Облегчение, конечно же, облегчение, но… — А как дела у вас с Каспером? — Всё отлично, — чуть замялась Линда. — Валтер там случаем не с тобой? Линда снова замялась. — А то если он у нас сидит, то пусть остается с вами на ночь. Все надежнее, — вздохнул Снурре. — Только пусть дорожки разгребет и перед воротами немного расчистит! Пока! Снусмумрик положил трубку и постоял у телефона, глядя в окно. Фил в Умео. Поехала с этими двоими. Надо было догадаться! Ну ладно, от ночевки у Снорка еще никто не умирал. Но она же таблетки не взяла! Скорее всего. Он хотел было позвонить туда, но понял, что не помнит номер телефона Снорка. Увы. В конторе телефонной книги города Умео не оказалось, и Снурре побрел к полевой кухне — перекусить, и взять сухой паек с собой. Ночь обещала быть долгой. Холоднее не становилось, даже, кажется, задул теплый ветер, и непрекращающийся снег ложился раскисающей вязкой кашей. Самое дурное, под утро подморозит, и начнется настоящая беда — вся эта гадость неравномерно застынет на дороге, образуется неровный, скользкий накат… — Вот погодка-то, а! Дрись господня, — хмыкнул мастер Таге. — Ну что, Снурре, ты пойдешь дежурным на пригорок перед отстойником. Будешь туда заволакивать застрявших. — А не к доктору Эклунду? — разочарованно уточнил Снусмумрик. — Ну, знаешь, такое счастье дважды за сезон не выпадает! — Эх… А если не справлюсь? — Будешь звонить в контору, чтобы связались по рации с Нильссоном, ну или кто посвободнее окажется. Только ты уж будь добр справляться! Пригорок там низенький, и ты вытянешь. Место легкое, вообще, там фонари даже есть. Так, ставим тебя больше для порядка, на всякий случай. Ну и будешь полотно песочком подсыпать. Пойдем, закинем тебе мешки с песком. — Куда? — В кабину, куда. — А выгружать как? — Как, как, сядь да покак. В диспенсер лопатой покидаешь из мешка. — А мешок из кабины? — Ну, слушай, ты хиляк, конечно, но вниз столкнуть — это не наверх закинуть. Как-нибудь выпинаешь. — Ладно… — Да брось, не бойся, там Нильссон рядом, и он будет туда-сюда ездить, расчищать, если тяжелая фура будет, его подождешь, и всех дел.       На месте дежурства и впрямь пара тусклых фонарей светилась призрачным светом сквозь густые, словно котел с овсяной кашей, сумерки, и, кажется, только мешала, а не помогала. Впрочем, машин почти и не было — дураков нет. Правда, прополз автобус, но людей в нем было мало, и водитель справился самостоятельно. Нарисовалась машина дорожной полиции, остановилась. Снурре вылез из кабины, подошел к ним. — А тракторист где? — Я тракторист. — Шуткуешь? Снусмумрик молча протянул документы. — Ну ладно… — с сомнением протянули полицейские, переговорили с кем-то по рации и поехали дальше. Снурре со вздохом поглядел им вслед и закурил. Впрочем, потом этот диалог повторялся еще не раз с водителями забуксовавших фур. — А где тракторист? — под утро Снурре придремал, и на этот раз водителю пришлось стучаться к нему в дверь. — А где шофер? — задал встречный вопрос Снусмумрик, проморгавшись: на него глядел мелкий юксаре в парке с капюшоном, припорошенной снегом. — Я шофер. — А я тракторист. Они одновременно рассмеялись и пожали друг другу руки. — В первый раз вижу… — хором начали они и снова рассмеялись. — Никто не верит, — пожал плечами Снурре, и вгляделся в редеющий снег. — Твоя? Нифига себе, такую могу и не вытянуть… — Да мне самую малость хода не хватает, груз тяжелый. — Лучше к отстойнику тебя отбуксирую, до утра. Вроде затихает. Там впереди еще горка, подлиннее. — Кто из ваших на ней есть? — Да. Но лучше переждать. Там плохое место, подмыть с краю могло, еще летом с дамбой мудохались, да недомудохались. Ремонт. — Рискну. Заказ срочный. Снусмумрик пожал плечами и полез в кабину. Пока крепили буксировочный трос, снова разговорились. — Выходит, ты дальнобой. — Ага. А ты дорожник. — Типа того. С лета работаю. — Ну а я не первый год уже. — А кого из наших еще знаешь, работающих? — Да нас много. У нас вот, ассоциация юксаре — водителей-дальнобойщиков. — Ого. Не знал. И что, дают вам заказы? — Дают. Мы друг друга страхуем. Если кто груз не сможет доставить — другой поможет. Чтобы доверяли. — Неохотно нанимают? — Ну как, берем сложные доставки, далекие, рисковые… Вот, никто срочный брать не хотел, в начале зимы, а я подписался… Надо ехать. — То есть дальнобои-экстремалы? — Типа того… С грехом пополам и немалым количеством ругательств, но фуру удалось затащить наверх. — Точно не поедешь на отстой? Там бензовоз подъехать должен будет, кухня полевая… — спросил Снусмумрик сородича. — Нет. Опоздаю, будет штраф. Да и осталось-то, до Умео всего ничего. — А что везешь? — Не знаю, опломбировано. Для ученых что-то, в универ, вроде. — Мощно… А сложно на водителя большегруза выучиться? — Сложно. Но можно. — Хорошая работа? — Мне подходит. Полмира объездил уже. Причем за деньги, заметь. Родня не голодает. — Большая семья? — Ртов хватает. Снусмумрик покивал, вскрыл новую пачку сигарет, протянул дальнобойщику. Они постояли, покурили, потом шофер, как будто бы преодолевая неохоту, спросил: — А тебя как в трактористы занесло? — Полиция отправила на спец.курсы. Я на УДО, — коротко ответил Снурре, пристальнее присматриваясь к собеседнику. Постарше меня, пожалуй, седина вон пробивается… — Двести восемьдесят вторая? — Двести двенадцатая. — А-а. Ну смотри, как снимут судимость, можешь попробовать, — уже радушнее ответил шофер. — С трактором сладил, и с грузовиком справишься. Надумаешь, звони. По будням кто-нибудь обязательно отвечает. — Дальнобойщик вытащил картонку с телефоном. — С арендой машины поможем. Только у нас, знаешь… тех берем, кто и впрямь не может не работать. Кому действительно надо. Потому как у нас принцип. Заказчиков не подводить. Кто просто, знаешь, загулять решит — тех сразу вон без возврата. — Мне надо. У меня жена болеет. И дом в залоге. Спасибо. — Бывай. Как зовут-то хоть? — Снурре Юханссон. — Гвидо. — Счастливо добраться! — К черту! Снусмумрик залез в кабину и еще долго провожал взглядом два красных огонька. Вот это работа, а. Всегда в пути. Вот это дело. Он тяжко вздохнул и потер глаза. Для Фил, конечно, нелегко будет… Столько волнений. Но, может, справится? Дальнобойщиком, это… Это же совсем другое дело. Снурре прикрыл глаза и прикорнул на руле. Интересно, учеба дорогая? Если вот, например, дальний маршрут, можно ли взять Фил с собой?.. У них же ведь бывает спальное место в кабине…       Надо сказать, что снегопад доставил неприятности не только Ингрид, но и другим членам семейства Бенгтссон. Утром в понедельник чрезвычайно довольная тетушка Бенгтссон сообщила Йосефу и Инесс, что их планы отменяются. — Само Небо против того, чтобы ты наделал глупостей, Йосеф, — торжественно провозгласила она за завтраком. — Ни в какой город ни на какие курсы секретуток вы сегодня не доберетесь. Йосеф только хмыкнул. — Собирайся, Инесс. Видите ли, тетушка, я достаточно опытный водитель, чтобы не испугаться какого-то там снежка. Несси, побыстрее, пожалуйста. Инесс вскочила из-за стола и бросилась к себе в комнату. — Йосеф, одумайся, — угрожающим голосом сказала тетка, — посмотри, до чего ты довел мать и сестру! — О, я больше не могу, — тут же застонала матушка Бенгтссон, — у меня опять начинает болеть голова… — Это из-за смены погоды, матушка, — заметил Йосеф. — Незачем вам было вставать так рано, — он скомкал салфетку, положил ее на стол и тоже поднялся. — Спасибо за завтрак. — Разве ты не будешь еще кофе? — удивилась тетушка. — Нет. И вам не советую. В такую-то погоду может подскочить давление, — съехидничал Йосеф и пошел одеваться. Он вывел машину за ворота и вернулся в дом за сестрой. — Никуда она не поедет! — предприняла последнюю попытку тетушка, перегораживая заплаканной Инесс, прижимающей к лицу сумку и платочек, выход. — Тетушка, не заставляйте меня быть грубым, — Йосеф взял обмякшую, как тряпичную куклу, Инесс под руку и решительно двинулся к двери. — Одумайся, Иосиф! — патетично воскликнула матушка, появляясь в дверях столовой. Тетушка меж тем вцепилась Инесс в свободную руку. Некоторое время они с Йосефом перетягивали Инесс, как канат. — Идите, — пыхтя сказал Йосеф, — и займитесь обедом! — он рванул Инесс на себя, и они чуть ли не кубарем вывалились с крыльца, — а вы, матушка, чем завывать, лучше прилягте! Йосеф чуть ли не волоком вывел Инесс за ворота и запихал на переднее сидение. Полдороги она продолжала всхлипывать. Наконец, Йосеф не выдержал. — Послушай, Несси, ну если ты так боишься, — наконец сказал он, — то давай вернемся домой. Что уж так плакать… — Йосеф, глупый, — снова всхлипнула она и улыбнулась, — я же от радости плачу! Я всё поверить не могу, что получилось, что буду ездить в город, одна! Мне кажется, — прошептала Несси, — я не смогу… Вот Ингрид бы смогла… — И ты сможешь, — заверил ее Йосеф, — ничего тут такого нет. И на работу тебя в нашу фирму возьмут. Зря ты раньше мне не говорила, что хочешь учиться! — Ох, раньше бы я и не решилась, но теперь, когда Ингрид… Йосеф, а ты не собираешься жениться? Мама и тетя все переживали, что тебе нравится эта Викстрём, а она… — Фелис мне и вправду нравилась, — вздохнул Йосеф, — но куда мне жениться? Думаешь, я смогу привести кого-то, кто мне по сердцу, в наш замечательный дом?! Инесс с облегчением вздохнула, еще пару раз всхлипнула и вытерла слезы. — Но я бы могла подружиться с твоей женой, — застенчиво сказала она. — Не сомневаюсь, Несси, сестренка. Но мне, знаешь ли, хватает женщин в доме, — хмыкнул Йосеф. — Без Ингрид стало совсем… — Невыносимо? — Нельзя так говорить! Я хотела сказать «скучно», но… — Но на самом деле невыносимо, — подмигнул Йосеф, — она тебя хоть немного прикрывала. — Ты думаешь, герр Эк будет ей хорошим мужем? — Пусть сама решает. Ты же знаешь Ингрид, её не переспорить. Я её поддержу в любом случае. Кстати, и ты сможешь теперь к ней заходить почаще, на обратном пути с курсов. Думаю, мы договоримся и она будет встречать тебя со станции на машине. Хех, может быть, приглянешься Вилле Линду, и тогда я вас обеих выдам замуж на Еловую! — Ой, ну что ты, Йоссе, он же коммунист, — зарделась Несси, — и такой известный, настоящий писатель… — Ну тогда коммандеру Форсбергу, — хохотнул Йосеф. — А что? Он-то точно не коммунист! — Йоссе, у него такая строгая сестра, хуже нашей тетушки, я не хочу за него замуж! — всполошилась Инесс. — Ой, да я ж шучу, что ты. Не хочу я тебя замуж отдавать. Почти приехали, кстати. Пойдем-ка, кофе выпьем сначала. Для храбрости.       Хенрик Даль в последнее время все чаще ловил себя на крайне неприятном ощущении чужого взгляда в спину. Но, оглядевшись, он, как правило, никого не замечал. Нервы шалят, хотя с чего бы? Уж не из-за труса же Руне с его малахольным папашкой, пошедшим на примирение с терпилами. И не из-за смутных угроз опущенного Габбе? Пф-ф. Вообще надо б прояснить, что этот петушила имел в виду, кстати. Взять тачку и заглянуть к нему на огонёк. Как-нибудь днем. Повыспросить хорошенько, что Габбе знает точно. Руне-то, конечно, сразу ссыканул и тут же напридумывал себе толпы лихих юксаре, желающих взять его на нож, но это явно сказки. Даже если допустить, что папаша этой девки и впрямь крутой тип. Хотя то, что рассказывает Руне, всегда надо делить на два, если не на десять. Хенрик еще раз огляделся, но никого, само собой, не заметил — снег валил так, что дальше своего носа не видно, и пошел к дому. По пути он бортанул какого-то мелкого хомсу в обтрепанном пальтишке, но даже не обратил на него внимания. Сам должен был дать дорогу, придурок. — Так значит, Габбе на Еловой прописался? — уточнил на на всякий случай Хенрик у Руне по телефону. Тот даже в гимназию сегодня не пошел, испугался снежка. Неженка какая. — Ну да, — кивнул Руне, жуя бутерброд. — Ты чего, навестить его хочешь? Меня с собой возьмешь? — Нахер он мне сдался. Так, прикольно… Габбе на Еловой, у сраного юксаре живет. — Ты смотри только, не скажи так ему. Габбе мне в морду съездил, когда я этого Юханссона «сраным юксаре» назвал. — Вот пидрила. Чувствуется, вошел во вкус, — хохотнул Хенрик, и еще некоторое время распинался про предполагаемый характер отношений Габбе и сраного юксаре. — Да это все враки, — Руне немного сморщился на том конце провода и отстранил трубку от уха. Слушать такие вещи про Габбе все-таки было ему как-то неприятно, хотя он и подхихикивал в некоторых местах, чтобы не злить Хенрика. — Там всё не так было, оказывается. Я ж говорил. — Да какая в жопу разница, — сказал Хенрик и повесил трубку. Мать зашла в холл. — С кем ты говорил, Хенрик? — тревожно спросила она. Хенрик слегка сморщился. У матери с лица никогда не сходило выражение тревожной озабоченности. Никогда. — Просто позвонил Руне и рассказал, что сегодня было на занятиях, он не ходил в школу из-за снегопада, — специальным тоном для общения с матерью, ласково-увещевательным, сказал Хенрик. — Точно? — подозрительно уточнила мать, — ты же не собираешься больше никуда выходить из дома, правда? Такой снег, я просто сойду с ума одна, как отец доберется домой?! — Мама, в любом случае, ты будешь не одна. Я никуда не ухожу. — Хенрик положил ей руки на плечи и чмокнул в лоб. — Совершенно точно. — Хенрик, позвони в интернат, узнай, всё ли там в порядке с Симоном и Лией, — тут же попросила она, — у меня сердце не на месте! — Мама, с ними абсолютно ничего не может случиться. — И все-таки позвони! — Конечно, — Хенрик вздохнул и начал набирать номер, который уже давно знал наизусть. Проще позвонить и отделаться, чем она впадет в очередную истерику. — И отцу позвони, спроси как он, — добавила фру Даль, обнимая старшего сына за руку и прижимаясь к нему. Хенрик высвободил руку и глянул на часы. — Чуть позже, мам. У них сейчас совещание, он рассердится, если его отвлечь… Да, здравствуйте, это Хенрик Даль. Будьте любезны, не подскажете, как дела у моих младших? Спасибо. Спасибо. Они ведь сегодня не выходили гулять? Ага, только с утра. Да-да. Не промокли? Не простудились? Отлично. Спасибо. Нет, я позвоню попозже. — он повесил трубку. — Ну вот, матушка, всё в порядке, — утрированно-ласково сказал он. — О боже, зачем они выпускали их гулять в метель?! — фру Даль заломила руки, — они наверняка заболеют! — С Лией и Симоном всё в порядке. — Нет, Хенрик, я чувствую! Позвони, пусть Симона позовут к телефону! — Обязательно позвоню, мамочка, чуть позже. У них полдник. — Но я буду волноваться! — в голосе фру Даль прорезались визгливые нотки. — Папа рассердится, что ты опять их дергаешь, — чуть угрожающе сказал Хенрик и увлек мать в гостиную, к дивану, усадил, обнял за плечи, — мы сейчас немного с тобой посидим, я пока расскажу, что было у меня сегодня в школе, а потом мы пообедаем и снова позвоним в интернат, и ты сможешь поговорить и с Лией, и с Симоном. Хенрик привычно забалтывал мать и с ненавистью думал, почему отец, сука такая, не отправил в интернат и его?! Почему он всю свою жизнь обречен быть сиделкой у этой истерички?! Ладно, еще немного, и университет, общежитие… И свобода, мать ее, настоящая свобода наконец-то! А пока он обедал с матерью, привычно развеивая ее страхи. Он уже давно понял, что мать не слишком-то беспокоится о всех них. Она беспокоится о себе. И боится не того, что детям или мужу будет плохо, а того, как плохо от этого будет ей. Лживая, истеричная дура. Чертова богомольная баба. — Прими таблетку, мама, ты много волновалась сегодня и очень устала. — Хенрик вытряс заветную пилюлю из хранившегося у него тубуса. Отчет об использованных таблетках он давал отцу, и, надо полагать, сегодня тот признает, что таблетка была нелишней. — Тебе надо отдохнуть. — Но сначала позвоним в интернат, и ты позовешь к телефону Симона. — Да. И Лию. — И Лию, — согласилась мать. Хенрик пошел звонить. В интернате, впрочем, к частым звонкам уже привыкли. Наконец, разговор состоялся, и Хенрик проводил мать в спальню. Не стесняясь его, она сняла платье, Хенрик помог ей облачиться в ночную рубашку и чепец. Дал запить таблетку. — Подай мои четки. Я буду молиться за вас, пока не засну… Что ты будешь делать? — Домашние задания, мама, — Хенрик сдержал сарказм. — Посиди со мной немного. Что ж, на этот раз это будет действительно недолго. — Только возьму учебник, мама. Матушка угомонилась, Хенрик честно сидел в кресле под торшером и читал недавно переведенный «Заводной апельсин». Хм. Ему было стыдно. Они с pacanamy со своими шутками, выходит, просто кисейные барышни какие-то… — Хенрик, что ты читаешь? — уже сонным голосом спросила мать. — Историю, мам. — Чему ты смеешься? — Тому, как оригинально автор учебника обходит острые углы, — Хенрик встал и погасил свет. — Отдыхай, мама. Теперь у него есть три-четыре часа свободы до возвращения отца. Надо бы распорядиться ими с умом. Хенрик некоторое время сомневался, стоя в гараже. Если отец узнает об этом небольшом путешествии, могут быть проблемы. Серьезные проблемы. С другой стороны, а как он узнает? Я ведь вполне мог взять машину, чтобы съездить… допустим, в аптеку. Допустим, у матушки кончились валериановые капли. Весьма веская причина. А если застряну? Да с чего бы это. Что я, какой-нибудь хомса-неудачник?! Хенрик фыркнул и пошел открывать ворота. Однако, добравшись до Иварсбода, он предусмотрительно оставил машину у съезда на Еловую. Риск — благородное дело, но не откровенная же бравада? Он пару раз погудел с перекрестка, а потом стал пробираться по заснеженному тупичку к дому. Хм, а тут многое изменилось. — Ой, наверное, герр Эк заехал пообедать, — встрепенулась Линда. Она чинно сидела в кресле у камина со штопкой в руках, а Валтер с Каспером валялись на диване. Валтер читал вслух «Приключения Тома Сойера». Они как раз подобрались к волнующему моменту, когда неугомонный муми-тролль собирался идти с дохлой кошкой на кладбище. — Пойду открою, — Линда на секунду засомневалась: не попросить ли Валтера спрятаться у нее в комнате, вдруг герр Эк будет ее ругать, выгонит его или, не приведи господи, прибьет, но решила, что это нечестно. В конце концов, Каспер все время с ними, и они ничего плохого не делают! Странно, если это герр Эк, то почему он не проходит в калитку? Ну, может, ключ забыл. Линда накинула шаль и побежала открывать. — Здравствуйте, — растеряно сказала она высокому парню. Тот кивнул, смерил ее взглядом. Прислуга. — Я к Блумквисту, — он распахнул калитку, оттесняя Линду, и прошел мимо нее к крыльцу. Как раз в это время на крыльцо вышел Валтер — он решил прояснить все вопросы с герром Эком сходу, и, возможно, без Линды. Ну чтобы та не волновалась почем зря. Валтер перегородил Хенрику проход. — Мне нужен Габбе, — сказал Хенрик, не тратя сил на приветсвия. — А он здесь не живет, — окидывая взглядом Хенрика, сказал Валтер. — Габриэль Блумквист проживает у коммандера Форсберга. — А ты кто? — А ты, верно, Хенрик? — прищурился Валтер. Некоторое время они молча смотрели друг над друга под навесом крыльца. Линда переминалась на нижней ступеньке, и ее заметал снег. — Линда, проходи в дом, что ты мерзнешь, — сказал Валтер. Та проскользнула внутрь — мимо Хенрика ей пришлось протискиваться. Валтер нахмурился. — А моя шутка насчет ядреных деревенских девок оказалась пророческой… — хмыкнул Хенрик, закуривая. — Кажется, я тебя узнал. Ты официант у Сёдерберга. — Верно, — кивнул Валтер. — И, видимо, Габбе знаешь. — Мы одноклассники. — Ну передай ему тогда привет… — Хенрик затянулся. — И книжку. — он залез во внутренний карман, достал какую-то книжонку, обернутую в бумагу. — Новенькая. И прямо про него, — он снова усмехнулся и пошел к калитке. Валтер спустился вслед за ним и запер замок. — Надеюсь, ты понял, что тебе здесь делать нечего. И Габбе тоже не ищи. У него тут друзья есть. — Ты, что ли? — хмыкнул Хенрик, бросил недокуренную сигарету в снег, и побрел обратно к машине.       Ну, соваться к коммандеру Форсбергу он, конечно, не станет, не дурак, и потом это стопроцентное вранье. А вот то, что Габбе струсил и не вышел, пустил вместо себя этого обнаглевшего полукровку — забавно. Еще как забавно.