Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда

«Привет, а я залетела!» Вот еще вопрос, к какому врачу Фил так рванула сквозь снежную бурю в Умео. Нет. Фил бы так не поступила. Она бы вышла из ванной, побледнев и сжимая в кулаке тест и сказала бы что-нибудь вроде «о боже, ты знаешь, кажется, я беременна». Да нет. Ни то, ни другое. Она бы рыдала, бледнела, вздыхала и отворачивалась, а я бы мучился, пытаясь угадать, что с ней стряслось, пока бы доктор Эклунд, который хорош во всем, кроме соблюдения врачебной тайны, тишком не отозвал бы меня в сторонку и не просветил. И что потом? А потом я застряну здесь навсегда, потому что… — Заснул что ли, юксарик?! — Херманссон постучал черенком лопаты ему в дверь кабины. — Але, блохастый! Снусмумрик чертыхнулся и дернул рычаг, трактор изверг облако жирного выхлопа и неохотно тронулся. …зато если Фил залетит, то она уже точно меня не выгонит, потому как ребенка ей одной не поднять, даже если найти работу… И мы застрянем тут оба. Навсегда. Я в этом ДРСУ сраном, а она в школе, или и того хуже… …но если сделать ей ребенка… Блин! Господи боже ж ты мой, как же я уже домой-то хочу, и чтоб Фил вернулась! Как я уже задолбался тут на холоде этом! — Ты вообще смотришь, куда прешь?! — А нахер ты туда полез?! Я тебя затылком видеть должен?! Вторые сутки за рулем Снурре уже почти доконали. Ему казалось, что он промерз до самого костного мозга, и навсегда пропитался адской смесью дизеля, пота, сала от баланды и безнадеги. Хотя, вообще-то говоря, снег начал редеть, и отчетливо холодало. Глядишь, и прояснится к вечеру. Да неужто?! Слава тебе, боже, потому как значит Фил вернется, а то мало ли, что с того, что Снорк совсем не красавец, зато умный, воспитанный, деньги водятся, да и вообще, с ним есть о чем поговорить, мало ли… Фил и Снорк?! Да ну, не смешно. Но мало ли?.. Чего-то я уже совсем дошел. Снурре полез во внутренний карман за сигаретами, и обнаружил, что осталось всего две. А вот это уже почти трагедия. Табак-то он весь еще вчера скурил. …что-то я уже совсем дошел до ручки. Я ж всегда был выносливым! Ну чего такого-то, с чего так расклеиваться?! Подумаешь, ночь не поспал, так ведь даже спал пару часов, и не на ногах, и не то чтобы уж совсем на холоде-на-ветру… — Короче, я поехал за нашими. Эк вылез из полицейской машины, внезапно выскочившей прямо перед трактором. — Сейчас меня Перссон до станции докинет, и рвану. — Может, меня с собой возьмешь? — Снурре стянул шляпу, тяжело спрыгнув в снежную кашу, взъерошил волосы, поскреб щетину. — На кой ты мне сдался? Поезжай-ка лучше домой спать, — Эк скептически оглядел побелевший кончик его красного носа, торчащего на осунувшемся лице, и синяки под глазами. — Курево осталось? — Последняя. Тут работы еще до… до полна. — Держи. — Колин щедро отдал нераспечатанную пачку. — Работы до фига, но с тебя уже хватит. Езжай, отпрашивайся. — Да кто меня слушать-то станет… — Слушать тебя никто не станет, но как глянут, так сразу поймут, что работник из тебя никакущий. Давай уже, — мотнул головой Эк, — не создавай тут… аварийных ситуаций почем зря. Снусмумрик судорожно зевнул, кивнул и полез обратно в кабину. Ага. Отпустят. Прям щас. Эк плюхнулся обратно в машину к скучающему Перссону и сразу взялся за рацию. — Командир, я по поводу юксарика нашего. Надо там сказать этим, дорожным, чтоб снимали его. А то он щас устроит тут что-нибудь. Вообще уже лыка не вяжет. — Сколько тебе раз, Эк, повторять, чтоб рацию по личным вопросам не использовал, — буркнул Форсберг. — Ладно, позвоню.       И вот к Снурре пришло таки избавление в виде бодрящегося мастера Таге, который согнал его с водительского места, велел идти домой, и даже подбросил чутка до Еловой. Оставшуюся дорогу Снурре брел в полусне, предвкушая, как сейчас дома Фил стянет с него куртку и ботинки, отправит в горячую ванну, а потом в постель… Ах да. Она ж там где-то гуляет. И Эк только выехал. Снурре чуть не заплакал с досады, преодолевая последние метры до калитки. Площадка у ворот, у калитки и все садовые дорожки были расчищены, бодрый и румяный Валтер, насвистывая, сгребал пушистый слой нападавшего за ночь снега. Завидя Снурре, он воткнул лопату в сугроб и побежал открывать. — Здравствуйте, герр Юханссон! — Чего не в школе, Валтер? — буркнул Снурре. — Какой я тебе герр… Что у вас тут? — Да все в порядке. — Про Хенрика Валтер решил не рассказывать. — Тогда я спать. — Погодите, скажу Линде, она вас хоть горячим покормит! Снурре махнул рукой, на ходу швырнул куда-то куртку и шляпу, и, прямо как был, рухнул в кровать. Но дверь в спальню опрометчиво не запер, и Линда с Валтером все же, посовещавшись, вошли, стянули с него ботинки, и заставили принять лекарства. — Вот ведь настырное хемульское отродье, — пробормотал Снурре и накрыл голову подушкой. Линда причитала, собирая грязные вещи. — Фру Фелис расстроится, — заявила она укоризненно. — Сама виновата, — промычал Снурре. Бросила его. Уехала. И сидит там, в своем Умео, со всякими снорками и хемулями, лясы точит, а я тут замерзаю один… Снусмумрик всхлипнул от жалости к себе, успел подумать, что совсем разнюнился ни с того, ни с сего, посмеялся над собой и заснул.       Машину набили до верху, спасенными вещами Габбе, покупками и еще какой-то несусветной ерундой. Габбе сидел на переднем сидении, сверкая новенькой стрижкой — Снорк успел с утра стаскать его к парикмахеру, и, надо сказать, это явно пошло на пользу: таким оживленным Габбе не был уже давно. Ну еще бы. Фил с Ингрид тоже весело болтали на заднем сидении. Фил придерживала коробку с пирожными, от фру Касперссон, и поправляла шляпку, которую откопала для себя у старьевщика. Очень изящная, из каракуля, она ей явно шла. — Интересно, Снурре оценит? — Да он там так упахался, — хмыкнул Колин, жуя сигарету, — что вряд ли чего разглядит-то. — Ой, бедный… — вздохнула Фил. — Еще б. Еще и за вас волновался. Хрен ли вас понесло?! Что, не могли сообразить, что если так снег валит, то к дому надо разворачивать?! — Ну кто ж знал, Колин, — возразила Ингрид. — Но, видишь, все к лучшему. Герр Снорк договорится насчет операции Габбе. — Ну это-то да… Но все равно… — О, ну мы почти решились разворачиваться, на пол-пути, — сказала Фил, рассматривая свое отражение в зеркале заднего вида, — когда та авария случилась, и Габбе смог руль вывернуть. Нам с Ингрид уже страшно было вести, но Габбе нас отлично довез, молодец… — Че-го?! — Колин аж сигарету изо рта выронил. Габбе весь сжался. — Чего она там трепет?! — обернулся Колин к Габбе, и, улучив удобный момент, съехал на расчищенную площадку. — Да… я… — заблеял Габбе. — Ты за руль сел?! — Ненадолго… — Вы охренели?! — Колин всем телом развернулся назад. — Это кто тут такой умный нашелся? Пацана за руль сажать?! Ингрид, ты?! Ингрид молча замотала головой. Фил стиснула коробку. — Это я, Колин, машина же наша, но мы боялись с Инне, а Габбе правильно среагировал, ведь снег, и он же всё хорошо… — Да ты с глузду съехала совсем! Пацан под статьей, прав лишен, обдолбанный колесами этими, их вообще нельзя за рулем, снег! А если б вдруг растерялся?! Да вас! Да вы… Фелис, нет, ну ты… Ну ты и дура! — рявкнул Колин, не выдержав переполнявших его чувств. — Он вас всех угробить мог! Ты хоть понимаешь, что пацана закрыли бы, если б что! Мало ли что?! А ты?! — он обернулся к Ингрид, — ну ладно, эта у нас блажная, сама по башке стукнутая, а ты-то? Взрослая баба, могла сообразить, что это статья! Испугалась она! Нехер было вообще тогда лезть за руль! — Не кричите, пожалуйста, на фру Фелис, — нашел в себе силы сказать Габбе. — А ты вообще заткнись! — Колин сел прямо и сжал руль. — Дебил. Утырок. Ладно. Поехали. Что уж. Пронесло, и ладно. Но чтоб больше!       Фил сжалась на заднем сидении, на носу у нее повисла капля, но она даже ее не стерла, так и сидела до самого дома. И всё думала, что пожалуется на Колина Снурре. Тот с ним поговорит. Снурре ее защитит. — Все, приехали, — сказал все еще мрачный Колин. — Дальше дороги нет. Вылезайте, а шмотки оставляйте как есть. Потом перенесем. Тут вон Валтер отирается. Прописался.       И впрямь, Валтер уже спешил к ним — он как раз занимался тем, что делал дорожку от поворота к дому пошире. Он распахнул дверь, помог выбраться Габбе, пожал ему руку. — Привет! — Габбе от души обрадовался Валтеру, — да я сам, помоги фру Фелис. — Что случилось? — Валтер обошел машину, открыл заднюю дверь, взял у Фелис коробку и подал ей руку. — Ничего, — полным слез голосом ответила Фил, — а где Снурре? — Дома, спит, фру Фелис, — Валтер подхватил ее под локоть, — с работы пришел и сразу упал в кровать, еле-еле лекарства успел принять. Фил молча кивнула и с помощью Валтера пошла к дому. — Колин, с ней так нельзя, — тихо сказала Ингрид. — Ничего. Впредь умнее будет, — буркнул Эк. Он, вообще-то, тоже за эти дни замудохался. — Нет, ты прав, конечно, мы поступили плохо, но с Фил таким тоном… — Так, всё! Давай, бери тут… чего сможешь. — Давайте, я? — предложил Габбе. — Марш в дом, колченогий! Хотя погоди! Пиликалку свою возьми, а то вдруг раздавим ненароком. Габбе похромал вслед за Фил и Валтером. — Я пойду спать, — сообщила Фил прямо в прихожей, пока Валтер помогал ей разуваться. — Я устала и хочу спать. Линда с коробкой пирожных в руках глянула тревожно и вопросительно на Габбе. — Конечно, фру Фелис, мы сами все отнесем и разберемся, — сказал он. — Не расстраивайтесь вы так, всё же хорошо кончилось… — Нет, правда, Габбе… — Фил всхлипнула и побежала в спальню, даже не зайдя в туалет. — Что случилось? — Да герр Эк на нас сорвался, отругал, — махнул рукой Габбе. — Накричал на фру Фелис. — Ой, — вздохнула Линда, и пошла на кухню.       Фил прижалась к свернувшемуся маленьким пахучим клубком Снурре, гладила его по волосам, и, уже отплакавшись, — ах, как же ей было обидно! — тихонько сопела отекшим носом. Все должно было быть так весело, она бы рассказала Снурре про фру Касперссон и ее мужа-летчика, юксаре, может быть, оказалось бы, что он знал их сына (и, да, про сына с дочерью!), и они бы съездили к ней в гости… И Снурре наконец-то было бы тепло в дубленке и унтах, которые подарила фру Касперссон… И кто теперь одернет Колина?! Скажет ему, чтобы не смел повышать на нее голос! Ох, наверное, действительно, не надо было ей ехать, но тогда Снорк не стал бы принимать участия в Габбе, и мы бы не познакомились с фру Касперссон… А теперь Снурре впал в спячку — это было ясно по тому, как редко бьется у него сердце и замедлилось дыхание, и как постепенно холодеют кисти рук и стопы — конечно, в таком состоянии его еще можно разбудить, но она ни за что не станет этого делать, бедный Снурре, он так вымотался, так извелся за этот год, столько всего на него обрушилось сразу… Пусть спит, бедный, конечно, пусть спит, но как же я?! Фил с полусвсхлипом-полувздохом перелезла через Снурре, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, обложила их подушками, обняла, пристроилась, накрываясь одеялом. Может быть, и я впаду в спячку?.. — Колин, ты все-таки мужлан неотесанный, — ругалась Ингрид, — ну вот ты ведь все правильно сказал, и отругал нас, но как?! Ты что, не понимаешь, что с Фелис так обращаться нельзя?! Она больная, и вообще филифьонка, на них подуешь, они уже скукожатся… — Кончай меня пилить. Понял я, понял. Я тоже, знаешь… Не без нервов! Мало того, что тут творилось, так еще за вас психовать… — А ты-то чего психовал? Я ж тебе позвонила, сказала, что все в порядке, целы, сыты, в тепле. — Тут еще братец твой с Инесс тоже застряли, так меня ваша тетка… зае… задолбала! — Ох, Колин, бедный! — Ингрид от души его обняла. — Как она до тебя-то добралась?! А что с Йоссе?! — Да все с ним нормально. Они в Норфьярдене застряли, у него в офисе. Ночевали там, сегодня утром уже вернулись, с самого с ранья. А тетка твоя мне звонила! Чтобы я срочно их из Норфьярдена на полицейском вездеходе домой вез! Потому как там бедная невинная Инесс среди кучи мужчин спит на полу в спальнике! В участок звонила! Она там всех достала, от Форсберга и аж до Перссона! До всех докопалась! Мы к ней доктора Эклунда возили, дескать, у матери вашей сердечный приступ! — Ой! Что с мамой?! — Да все в порядке с твоей матерью! Ее тоже таскали в амбулаторию, на руках в вездеход несли, доктор Эклунд испугался, что вдруг и впрямь что серьезное! Снурре нам потом дорогу чистил к вашему дому, там теперь шоссе вообще, зашибись какое! А у нее кардиограмма — хоть сейчас в армию! Все тетка твоя. Лахудра. Истеричка. — Да, она такая, — задумчиво сказала Ингрид. — Вот, а я с ними всю жизнь! — Досталось, — усмехнулся Колин. — Блин, я на такую тещу не подписывался. — Да ну, меня тут не было, я б ее прогнала ссаной тряпкой, не впервой, — сказала Ингрид. — Йоссе-то как? — Ну как… Тоже, знаешь, огреб по полной… Но зато Инесс светится, как новенькие пять эре — и на курсы её взяли, и работу пообещали. Будет теперь в город ездить. — Ой, Колин, да ты что?! Правда?! Это надо отпраздновать! Пошли пирожные есть, там нам фру Касперссон сделала целую коробку на дорожку! А то мелкота все без нас сожрет. — Ну пойдем, — смягчился Колин. — А что с Фил-то… Извиняться? — Конечно. — Ну так я ж прав был! За дело же? — Прав, само собой. — Тогда за что извиняться?! — За грубость, Колин. — Ну… ладно. Вспылил, и впрямь. Пойдем. — Так, кстати! — подбоченилась Ингрид. — А что это тут у нас делает Валтер?! Валтеру и Линде, конечно, крепко досталось от Ингрид, но они оправдывались, что Каспер был их дуэньей все это время и может подтвердить… До Фил доносились лишь смутные отголоски этой бури, и она не тронулась с места, тихонько ухмыляясь. Пускай хемулятник там сам между собой разбирается. И вообще, пусть сами живут как хотят. А я хочу спать здесь, в тиши и в тепле, вместе со Снурре, и видеть одни сны на двоих, сны про путешествия и дальние страны, и про лес, и про море… Но, как ни бушевала Ингрид, Валтер с места не стронулся. Обедать сели все вместе, и как-то он так ловко пришелся ко двору, что скоро уже и Ингрид перестала возмущаться, только покрикивала время от времени да давала ценные указания. Ну что с него взять, Валтер — с троллиными кровями, а уж эти умеют уютненько пристроиться. После обеда Габбе показывал Валтеру и Линде свои вновь обретенные книги и вещи, сыграл на скрипке… Когда Линда собрала и понесла в стирку белье, Валтер отозвал Габбе в сторонку. Они пристроились за камином. — Слушай, тут, пока никого не было, Хенрик заходил. Тебя искал. Я ему сказал, что ты тут не живешь, — Валтер помялся. — Спасибо, — кивнул Габбе, мрачнея. — Да, так лучше будет. — Ну вот… он еще передал тебе книжку, — Валтер вытащил её из щели, из-за каминной трубы, — только, знаешь, это плохая книжка, и не надо бы тебе ее… Габбе взял книгу из рук мнущегося Валтера. — Ты ее, знаешь, не читай, и… — «Заводной апельсин». Хм. Да я её уже читал, в оригинале, — Габбе пролистал книгу, открыл где-то на середине. Ага. А эту главу они вообще переводить не стали. Ну-ну, — Габбе сжал книжку в руке, — а ты что же, пролистал? — Прочитал, — вздохнул Валтер. — Ничего же? Это же не письмо? Хотя и... послание. — Нет, конечно. Просто… тебе, наверное, не понравилась. — А тебе? — Да, знаешь… Писатель, конечно, талантливый, но идея, суть мне… не близка и даже не приятна… — Да она отвратительная! — …и как он смакует все эти жестокости, этот натурализм… В этом есть… — Да гадость просто! — Нет, понятно, что это, так сказать, идейный посыл, интеллектуальная игра… — Габбе, это дрянь! В общем, к тебе этот персонаж, Алекс, никакого отношения… — Да я всё понимаю. Хенрик мне намекнуть хотел, само собой. И прозрачно намекнуть. И даже, — Габбе усмехнулся, — знал, что я не устою перед новой книгой и обязательно в нее залезу. Но… Я ее действительно уже читал, она же довольно нашумевшая, так что его выстрел - мимо цели. — Надо ее сжечь, вообще! — Зачем? Чтобы покупать Хенрику новую? Вот уж нет. Книгу надо вернуть. Некоторое время они с Валтером молчали. — Тогда лучше я съезжу, верну, — нехотя сказал Валтер наконец. — Нет. Хенрик хотел меня увидеть - так увидимся. — Нет! Ничего хорошего он хотеть не мог… — Почему ты так уверен? Все-таки когда-то мы считались друзьями… — Хенрик… Габбе, да ведь сразу видно, что Хенрик — сволочь! И книжка эта! — Что он сделал? — Ничего он не сделал. Кто б ему позволил. — Вы подрались? — Габбе глянул на Валтера с некоторым сомнением. Все-таки Валтер не из тех, кто лезет в драку сходу, да и морда не разбита, а Хенрик, если уж дерется, то противника не жалеет. — Много чести. Нет, — неохотно сказал Валтер, — хотя он и задирался. Обозвал Линду «деревенской девкой». — Назвал ее «ядреной деревенской девкой»? — уточнил Габбе, прикусывая губу. Те издевательские пророчества Хенрика насчет сельского тракториста он помнил. Как ему будут «давать в стогу ядреные пахучие деревенские девки». — Да. Ну я и… прогнал его. — Правильно сделал… — Габбе задумался. Раз Хенрик сказал такую гадость, то пришел явно не с добром. Эта книжка и напоминание… Объявляет войну? Да с какой стати-то?! Я их с Руне прикрывал, а он! Да ни с какой стати. С того, что путаюсь с юксаре да полукровками, расовый предатель… С такой стати. М-да… Хенрик — это проблема. — Вот что. В книжку вложим записку и отправим ему посылкой. С уведомлением о вручении. А то мало ли зачем я ему в Норфьярдене вдруг понадобился. Его папаша с моим… не то, чтобы друзья, друзей у таких типов не бывает, но частенько — союзники.       Валтер задрал бровь в недоумении, но тут в гостиную вошли Линда с кофейным подносом и Ингрид, и он молча сунул книгу обратно за каминную трубу.