Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда

… пока хныкающего и скулящего Хенрика вел к полицейской машине отец, накинув ему на плечи пальто и придерживая за плечи, Габбе лежал на носилках, и смотрел, как падает снег, слизывая снежинки, опускающиеся на губы. Его уже обезболили, он потихоньку засыпал, но пить всё равно хотелось. Рядом перевязывали Нильссона. Их должны были везти в Умео вместе, в одной машине. — Сын же твой, — Эк, закуривая, подошел сзади к Даниэлю Блумквисту, стоявшему на крыльце. — Что, опять в Красный крест везти?! Вон, даже Даль и то… Подойди хоть к нему. Что ж ты за… — он сплюнул. Даниэль начал медленно спускаться. Подошел к носилкам. — Не хочешь… ничего мне сказать, Габриэль? — наконец, вымолвил он. — А ты? — шепнул Габбе. Даниэль молчал. Пауза затягивалась. — Иди нахрен, — выдохнул Габбе и отвернулся. — Ты решил, — бросил Даниэль и пошел обратно, внутрь. Носилки с Габбе закатили в карету «Скорой помощи».       …ну а когда Габбе вернулся из больницы, его ждала повестка в суд. Слушание дела о взыскании долга. Но это случилось уже гораздо позже. — Чмо, — бросил Эк на ходу. Он шел звонить Снорку. Может, всё-таки удастся его разыскать?! Вот уж не хотелось бы Габбе в Красный крест-то сдавать!       Но Вилле Линд уже всё сделал, и Снорк был на пути к школе. Как раз успел. — Так, юношу… брата моего, везем в университетский госпиталь. Я преподаватель, и уже всё согласовал, — сообщил он фельдшеру. — Больно разномастная у вас семейка. Родственников полная машина набирается, — хмыкнул фельдшер, кивая на Нильссона. Снорк залез в кабину, и они с Нильссоном пожали друг другу руки. — Ну и Вигго тогда тоже туда же везите, — кивнул Снорк. — Мы двоюродные. — Да у меня фигня, заживет, — мотнул головой Нильссон, — я просто вот… Каспер там как?       Габбе в полусне повернул к ним голову, прислушиваясь. — О-о, Каспера сначала отправили спать в комнату Линды, но он там долго не усидел, выбрался на волю, и теперь уже вовсю помогает фру Касперссон и Муми-троллю с уборкой. Очень храбрый молодой человек. Совершенно не испугался. — Снурре всё так же в спячке? — Неет! У него же прямо над ухом стреляли. — В кого стреляли?.. — слабо уточнил Габбе. — Кто? Хенрик?.. — Нет. Фру Фелис стреляла в Хенрика. У нее был пистолет. Габбе снова прикрыл глаза, обмякая. — Вот молодец! — крякнул Нильссон. — А еще говорят — филифьонки, филифьонки! Не попала, да? Или хоть задела? — Нет, не попала. Но это и к лучшему для нее, пистолет, увы, не был положеным образом зарегистрирован. Но фру Касперссон написала объяснительную, что она Фелис одолжила пистолет, и, хотя ей и придется ответить за нарушение правил хранения и оборота оружия, скорее всего, все обойдется штрафом. Учитывая ее статус и награды. В крайнем случае, сочиним прошение Его величеству. — Да-а, дела-а, — протянул Вигго. — Спи, Габбе. Уже всё хорошо. Спи. И так намучился. — Сильно ему досталось? — Снорк потянулся приподнять одеяло, которым накрыли Габбе. — Да. Успел Хенрик покуражиться. Скотина. Мы виноваты, не уследили! — С вами поеду, — решил Снорк. — На Еловой вроде всё уже более или менее в порядке. К тому же, фру Касперссон остается ночевать.       SAPO меж тем тоже прибыла на место. Во-первых, надо было всё-таки забрать обосравшегося Лейфа. Какой-никакой, а свой. А во-вторых, приглашения шеф-коммандера всего лена Вестерботтен все-таки игнорировать не следует. Между генералом Хассаном и коммандером Хедлундом состоялась короткая, но насыщенная дискуссия, после чего генерал, хмурясь, отправился извиняться перед Юханссонами. Официальная версия событий была такова: оперативнику было поручено присматривать за Хенриком Далем, но он не справился. — Вы знаете, конечно, может и так, — нагло ответил Снурре, не сходя с дивана, — но впечатление было такое, что они, скорее, подельники.       Но, делать нечего, извинения пришлось, скрипя зубами, принять. Потому как «сапожник», скромный хомса с тихим голосом в невзрачном костюмчике, грустно намекнул, что за Юханссоном водится много грехов молодости, и далеко не за все из них он уже отсидел.       Доставленный в Умео на допрос Хенрик честно рассказал обо всех своих свершениях за прошедший день. А потом заявил, что им руководили двое чертей, а так же вселившийся в него бес.       Полицейские хмыкнули, и позвали Даля-старшего. Тот сказал, что, конечно, версия с чертями и бесами кажется ему менее вероятной, нежели чем последствия употребления психоактивных веществ в компании бродяг-юксаре, но, как человек верующий, исключить он ее не может. В конце концов, случаи бесоодержимости известны с древнейших времен и описаны в Священном Писании. Так что может, это и оно самое и есть. В конце концов, вот его жена — человек глубоко, истово религиозный, и она еще летом говорила, что Хенрика следует подвергнуть экзорцизму, и даже приглашала пастора для беседы.       Полицейские схватились за голову, и на всякий случай отправили Хенрика в психиатрическую больницу. В конце концов, протрезветь в наркологичке ему точно не помешает.       А когда врачи вызвали для беседы фру Даль, то она версию с бесоодержимостью изложила как основную и с истовым напором. И если вменяемость Хенрика была практически несомненной, то вот насчет таковой фру Даль сразу возникли серьезные вопросы.       Даль-старший, не будь дураком, немедленно затребовал психиатрическую экспертизу и для своей жены. Которая со всей очевидностью показала, что та страдает психическим заболеванием, и, по-видимому, уже очень, очень давно. — Вот, а мальчик всё это время находился с ней в тесном контакте и под ее влиянием, — с трудом пряча удовлетворение, заявил Даль. — А вы что же, не видели, что жена больна?! — М-м, ну, понимаете, я человек религиозный… — протянул Даль. — И я просто считал ее весьма набожной… может быть, слегка слишком набожной… Глубоко верующей. — Но младших детей, тем не менее, отправили в интернат. — М-м… Ей, с ее слабым здоровьем, было тяжело справляться с тремя в одиночку. А няни у нас долго не задерживались. Да и вообще прислуга. Фактически, Хенрик великодушно взял на себя заботу и о матери, и о доме. Не удивительно, что он иногда срывался. — К тому же, вы его частенько били. — Ибо сказано в Писании, «наказывай сына своего, доколе есть надежда, и не смущайся криком его». Притчи, 19:18. А так же, «глупость привязалась к сердцу юноши, но исправительная розга удалит ее от него», Притчи, 22:15, — Даль удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Хедлунд нахмурился, и подался к нему. — Но так же сказано и следующее: «И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем», Ефесянам 6:4. Ибо «отрок, оставленный в небрежении, делает стыд своей матери», Притчи 29:15. — Дьявол, как известно, искусно цитирует Писание в своих целях, — ухмыльнулся Даль. — Как и вы, — бросил Хедлунд.       Забегая вперед, следует отметить, что суд таки признал вышеописаные обстоятельства смягчающими. К тому же, Далю все-таки пришлось, скрепя сердце, искать примирения с потерпевшими.       Но это была уже совсем другая история.       Надо сказать, что Хенрику сильно повезло, что его сразу повезли в Умео, потому как уж вот кто был в жуткой ярости, так это Ингрид. И успокоить ее оказалось нелегко, она еще долго кипела от негодования. Остался бы Хенрик в иварсбодском участке, ох и получил бы он на орехи! Впрочем, причин для такого гнева было более, чем достаточно. Если Фил в основном оплакивала елочные игрушки, и переживала, как вообще можно было разрушить такую красоту, Ингрид больше беспокоили другие потери: мебель, текстиль, и, главным образом, посуда. Потому как на кухне тоже царил разгром, и есть было буквально не из чего.       Так что следующим утром Колин, сдав дежурство, отправился на свою бывшую квартиру, посмотреть, не осталось ли там чего полезного из вещей. Чтобы успокоить и хоть чем-то порадовать Ингрид. Ключи у него были, могли, конечно, и замок сменить — но нет. Не сменили.       Запах жилья изменился, и квартира показалась совсем чужой. Теперь тут пахло ремонтом. Колин огляделся. В прихожей все оставалось как было, и он удивился, как раньше не замечал такой грязищи. Фу ты, противно к выключателю прикасаться.       В гостиной все было накрыто брезентом или пленкой, мебель составлена в центр, обои содраны. Коробки с вещами стояли отдельно, аккуратно сложенными. Вот и вся его жизнь, разложена по картонным ящикам… Выпить захотелось просто до боли, и сразу побежали подленькие мыслишки, что до магаза тут всего-ничего… Он с трудом стряхнул с себя наваждение.       Ага, тут кое-что из мебели может пригодиться. Если отмыть, конечно. Диван… Колин содрал пленку. М-да. Ну я его и засрал. Бр-р. Интересно, отчистить можно, или не стоит и затеваться? Он исследовал кресла. Они вроде выглядели получше. Так, эти заберем… А где же посуда? На кухне, может?..       Колин довольно долго возился, вскрывая коробки, и прикидывая, что он сможет взять с собой прямо сейчас, а за чем еще придется приехать с Якобом или Снорком, и это занятие заставляло его мрачнеть все больше, а тягу к алкоголю приближало к нестерпимой.       Наконец, Колин сплюнул на изрядно затоптанный пол, и закурил. Находиться в гостиной было не просто неприятно, а уже почти невыносимо, и он переместился на кухню. Там Тофт успел всё вычистить, так что табуретку пришлось тащить с собой. Колин пододвинул табуретку к окну, распахнул форточку, и продолжил курить, глядя в окно. Всё то же самое. Этот вид он успел изучить до мельчайших подробностей… — Мря-я! А-а-а! — Кот не мяукал, он орал. И, судя по всему, ругательства. Выглядел он плотно набитым, но это был зимний мех. Кот разбежался по ветке и запрыгнул в форточку, зацепился передними лапами, проскреб задними по стеклу, а потом сходу сиганул прямо приподнявшемуся Эку на грудь. — Прости, друг, прости! — Эк гладил отощавшего зверя, чуть не плача, — вот я гад, бросил тебя, позабыл совсем!       О выпивке он больше не думал — кот был страшно голоден, и, к тому же, чихал, смешно тряся головой, а, ощупав шерстяного, Колин обнаружил, что тот, кажется, еще и подранен, так что он наплевал на шмот, подхватил кота в охапку и рванул домой.        Порадовать Ингрид, вручив ей кота вместо столового сервиза, конечно, вышло так себе, а на Еловой снова прибавилось жильцов. — Ну раз хозяева не против, то оставайся… но только попробуй мне в доме нагадить, ясно?! — уперев руки в боки, предупредила Ингрид.       Кот поднял голову от миски и посмотрел на нее, как на ненормальную. — Вот дом построим, — погладил мохнатого сидящий на корточках рядом с миской Колин, — тебя первого запустим. Не шуми, Инне.       Вчера они с Йосефом как раз обсудили приданое Ингрид, и договорились, что Йосеф станет поручителем по жилищному займу.             Линда вообще тем утром встала раньше всех, и пошла в амбулаторию. Ведь Габбе попал в больницу, и, по-видимому, надолго. — …и, может быть, вы сочтете возможным нанять меня, пока Габриэль болеет, — Линда сделала книксен. — Ну, это будет решать доктор. В любом случае, — сестра Ларссон поправила очки, — лично я уже устала от хулиганов и уголовников, так что, пожалуй, буду не против такой замены. Однако, милочка, если вы вдруг питаете некие надежды, то знайте: доктор — принципиальный холостяк. Прин-ци-пи-аль-ный. И в этом смысле тут ловить нечего!       Линда горячо заверила сестру Ларссон, что ничего подобного не имела в виду. Доктор Эклунд повздыхал, и согласился.       Так Линда стала работать еще и в амбулатории. — И зачем тебе это надо? — удивлялся Валтер. — Мне ведь за комнату платить, — возражала Линда. — Вот глупость же, а. Давно бы к нам переехала. — Нет, Валтер, до свадьбы это неприлично. А потом, я хочу пожить сама, — вздохнула Линда. — Я ж говорю, глупости! Вспомни, как Габбе там мучился! Ларссон жуткая тетка! — Не знаю. По-моему, ничего такого особенно ужасного в ней нет. И то ли сестра Ларссон начала сдавать, то ли действительно утомилась от юных уголовников, то ли и впрямь Линда была так хороша в качестве помощницы, но они с ней поладили. Настолько, что Линда продолжила работать и весной, после выхода санитарки. И твердо решила идти в медицинское училище. — И, главное, на этом не останавливайся! — поддержала её сестра Ларссон. — Теперь и женщина может стать врачом. Утри им всем нос! — А почему елка не наряжена? — удивился Форсберг наутро. — Оскар, ну что ты как маленький. Габриэль твой встретит Рождество в больнице, так скажи на милость, на кой тебе тогда сдалась эта елка?! Так уж и быть, пусть постоит пару дней, а потом выбросим, пока не начнет слишком уж сыпаться. — поджала губы Магда. — А елочные украшения ты достала, как я тебе велел? — Само собой. Ты же сказал, — фыркнула Магда. — Между прочим, они были все пыльные, и я кучу времени потратила, приводя их в приличный вид. Кстати, там много лишнего. — Ну что ж. Тогда отбери свои любимые, — Форсберг поднялся из-за стола, — а остальные я отвезу на Еловую. По моему недосмотру там вчера преступник разорил елку, и побил почти все игрушки. Так что…       Так что Форсберг с утра явился на Еловую с ящиком елочных украшений. — Какая прелесть! — воскликнула Фил. — И так много старинных! О, а такая у меня была! Но как же фру Магда решилась с ними расстаться?! Признавайтесь, коммандер, вы наверняка их выкрали у нее из-под носа! — Магда равнодушна к таким вещам, — вздохнул Форсберг. — Она вообще отказалась наряжать елку, раз Габбе попал в больницу. Я, видишь ли, не маленький, и наряженной елки, надо полагать, недостоин. Так что пусть они принадлежат тем, кто их ценит. — Хм. — Фрея подошла, и присела у ящика. — Между прочим, очень симпатичная коллекция. Смотри, какая изящная стрекоза! — О-о, у меня был очень похожий вертолетик! Тоже из стеклянных бусин… Мы с мамой его покупали… — у Фил на глаза снова навернулись слезы. — Думаю, тут хватит на пару скромных елок, если добавить бусы… — задумчиво сказала Фрея. — Вот что, пожалуй, я съезжу домой и привезу те, что у меня лишние. И тогда мы нарядим елку и тебе, Оскар! У вас есть лампочки? — М-м… Кажется, нет, мы закрепляли свечи в подсвечниках. — Ну, это пожароопасно. Я куплю гирлянду, — подытоживая, сказала Фрея, и кивнула своим мыслям. Кажется, она приняла какое-то решение, и остальным оставалось только с этим смириться.       Однако, Магда Форсберг не собиралась сдаваться без боя, так что впереди у них было еще много всего разного. Но и это уже совсем другая история.             Муми-тролль меж тем носился, как укушенный. Всё началось с того, что покой и негу их мирного вечера на квартире у Снорка (они как раз начали смотреть предрождественский выпуск «Что? Где? Когда?») поверг в руины телефонный звонок. Муми-тролль сразу понял, что он сулит неприятности: телефон дребезжал с каким-то особенным, визгливым призвуком. И точно. Это был звонок с Еловой. — Муми-тролль, одевайся. Мы едем в Иварсбод, — велел, хмурясь, Снорк. — Что там? — неохотно откликнулся Мумик. — Беда, — сурово бросил Снорк, и полез за пылесосом. — А пылесос зачем?.. — Надо. Мумик, ты еще сидишь?! И тут Муми-тролля как подкинуло. — А Снусмумрик?! Снусмумрик цел?! — Ранен. Давай, давай, шевели булками!       Муми-тролль обиженно оглянулся. Действительно, дома у Снорка можно было ходить без брюк, и некое сходство своей задней части с хлебобулочным изделием нельзя было отрицать. И Снорк не упускал возможности заострить на этом внимание, обычно в споре, что заказать на ужин или кому должен достаться последний лакомый кусочек.       Муми-тролль споро стал одеваться, попутно засыпая Снорка вопросами на тему, что же именно произошло. — Послушай, Муми-тролль. Я и сам не знаю подробностей. Вот приедем, и разберемся, — наконец, не выдержал Снорк.       Муми-троль ерзал на пассажирском сидении, ожидая, пока наконец-то откроют переезд. — Давай, тебе уже гудят! — не выдержал он неторопливости Снорка. — В жопу пусть себе погудят. Муми-тролль, расслабься. Впереди паровоза всё равно не побежишь, а тише едешь — дальше будешь. Особенно зимой и ночью. — О-о-ох, Снорк, ну ты уже совсем ползешь, как сопля по проволоке… — А кто в прошлом году попал в аварию? Так что не ворчи мне тут, пожалуйста, под руку. — Снусмумрик! — Муми-тролль бросился к нему и стиснул в объятиях. — Ты проснулся! Ты цел?! Снурре аж опешил от такого напора дружеских чувств. — Э-эй, полегче! Муми-тролль! Мумик прижал его к себе ещё сильнее. — Муми-тролль, да отпусти уже меня, у меня вся спина в порезах! — начал выдираться Снурре. — Снусмумрик, что случилось?! — выдохнул Муми-тролль, выпуская его из объятий, но все равно продолжая придерживать за плечи и тревожно заглядывая в глаза. — Да вот, попал тут под раздачу. Один хрен решил на мне поупражняться в мясницком деле, пока я дрых. Но это всё неважно, а вот то, что у нас весь дом в руинах, это факт. Поможешь с уборкой? — Снурре, — Фил выползла в прихожую, держась за стенку. — Оо, Снорк, привет! Муми-тролль. Здравствуй. Снурре, давай ляжем… — Мы, как видишь, — Снусмумрик подошел к Фил и придержал её, — никакие, так что помощь нам нужна позарез. — Снорк, ты пылесос привез? Здорово, в гостиной все просто усыпано стеклом… Все мои елочные игрушки… От мамы, от бабушки. Там были даже прабабушкины! — Фил опять шмыгнула носом. — А в спальне что творится, вообще… — покачал головой Снурре. — Поможешь, Муми-тролль? — Конечно! — горячо заверил его Мумик. — Я всё исправлю! — Вот и отличненько, — подытожил Снорк. — Тогда займись спальней. А я очищу дом от осколков.       Заглянув в спальню, Муми-тролль пожалел о своем опрометчивом обещании. Первым делом его чуть не стошнило от стоящего там запаха, а потом он обратил внимание на состояние мебели. Надо же, даже шкаф раздолбали! Что тут творилось?! Он подошел поближе и как зачарованный уставился на след от выстрела.       Оттирая всякую мерзость от пола и стен, Муми-тролль грустно размышлял, что приключения опять выпали на долю Снусмумрика, а ему снова достались лишь бытовые трудности. Нет, это необходимо изменить!       Муми-тролль встал с колен, сурово нахмурясь, и решительно выжал тряпку в ведро. — Так Лейф, ну расскажи нам, — Хассан уселся на стул рядом с больничной койкой, аккуратно подернув брюки, — как так вышло? Лейф лежал на спине с повязкой на глазах. — Слушайте, да всё со мной в порядке, можно я уже домой пойду?! А? — Пойдешь, когда врач разрешит, — отрезал Хассан. — Ну так что?.. Повязку не трогать, ну! — он ударил по руке потянувшегося было к бинтам Лейфа. — Как маленький, а, сколько раз можно повторять… Никакого терпения на тебя не хватит! Как вообще могло взрослому человеку придти в голову так рисковать?! Тебе что было велено — собрать на малолетнего ублюдка компромат! С какой стати ты устроил это шоу?! А комнату Линда ты успел обыскать, в конце-то концов, или увлекся, выводя на спине Юханссона матерное слово?! — Пятиконечную звезду, — буркнул Лейф. — И это не я, а Тофт. И он мне не сказал, что именно он собирается делать. Думал, они просто… — Думал! Думал — это вообще не про тебя, Лейф! Ты очень редко даешь себе труд подумать! Так. Что там у Линда? — Ничего особенного. Черновики новой книги. Два женских теплых спортивных костюма в сумке под кроватью. Хрен знает, зачем… — Зачем, зачем… Для бабы его. — А зачем два?! — Ну он же не знает, какой у нее теперь размер. В тюрьме худеют, между прочим. А он-то как раз думать умеет! — Ну остальное тогда тоже ей, сухарики там, леденцы. Сигарет дофига. — В бумагах что? — Да ничего. Я все отснял. — Оружие? — Нож. — Еще что-то? — Лекарства. — Какие? — Тоже на камеру снял, хрен эти все названия запомнишь… Да ничего особенного, можно, я посплю? И есть хочется… — Потерпишь. Ты был аккуратен? — Очень, — буркнул Лейф. — Тааак… — Хассан встал, и стал прохаживаться туда-сюда, помахивая внезапно обнаружившимся хвостом. — Значит, ничего… А тайник? Может, был тайник? — Я не нашел. Дом весь осмотрел, но бегом, времени не так много было. — Надо было меньше хулиганить. Зачем вы весь дом Юханссонам уделали, а?! — Это Хенрик. — А кто, скажи на милость, должен был его контролировать?.. — Тогда как бы я вообще смог порыться в вещах чертова бумагомараки?! — И-ди-от. Ладно. Лечись. У тебя еще впереди длинные рождественские праздники в компании очаровательной фру Янссон. И не надейся, что тебе удастся откосить. Врачи сказали, завтра сможешь вернуться в строй.       Лейф застонал, на этот раз уже непритворно. «…а ведь Рождества могло и вовсе не быть, — думала Фил, поглаживая по спине Снурре, сопевшего ей куда-то в основание шеи. — Если бы не все те, кто пришел к нам на помощь. То есть, конечно, Рождество бы все равно бы наступило. Но не для нас». И действительно. Если вечером того же дня прибыла на выручку фру Касперссон, примчались Муми-тролль и Снорк, то к утру прибыла еще и Нэлли, напуганная вчерашним звонком Фил к ней на работу и тем, что телефон на Еловой не отвечал, явился по приказанию Форсберга Перссон, и сказал, что поступает полностью в их распоряжение на весь день (и его немедля послали на помойку с целым ворохом испачканных и испорченных вещей, которые вчера с трудом собрали в мешки), потом подтянулись музыканты в полном составе, следом за ними — Валтер с мамой, мастер Свенссон, Нюберги, ну а потом, кажется, уже вообще весь поселок. Леви Нюстрем, не будь дураком, тут же организовал благотворительный аукцион новогодней выпечки (не зря, ой не зря Ингрид заставила Колина навесить на дверь веранды, где выпечка хранилась, настоящий амбарный замок…), и жители Иварсбода и окрестностей раскупили все подчистую, включая и рождественские венки и композиции, сделанные Фил — конечно, те, что не пострадали от варварства Хенрика. Впрочем, вырученные средства тут же пошли на закупку угощений в промышленных масштабах. На кухне Нэлли спорила с Ингрид, как правильно надо всё делать, и периодически они, окончательно зашедши в тупик, звали фру Касперссон, которая выступала в роли третейской судьи. А так она руководила уборкой и украшением дома. Фил и Снурре, как пострадавшие, от хозработ были освобождены. Муми-тролль постоянно к ним заглядывал с вопросом, не надо ли еще чего, и его гоняли то сварить какао, то принести елового лапника, украсить спальню. А так они со Свенссоном ремонтировали мебель, и вставляли стекла. — Муми-тролль, а печенье они уже испекли? — потянулась Фил, и перелезла через досыпающего Снусмумрика. — Вроде как да. Принести? — Да. И чая мне завари, пожалуйста. Да и Снурре, наверное, тоже будет… Ты будешь, Снурре? — Фил сунула руку под одеяло и дернула его за хвост. — Чего? — тут же воспрял Снусмумрик. — Будешь чай с печеньем? — Да. Ты куда? — В туалет схожу. Можно? — ехидно осведомилась Фил. — Можно, только осторожно. Не упадешь? — С чего бы мне падать, — фыркнула Фил. — Давление у меня нормальное. На кровати красовался тонометр, рождественский подарок доктора Эклунда, врученный заранее. — Нашла чем хвалиться, — Снусмумрик перекатился на кровати, подпер голову рукой и глянул на тревожно наблюдающего за ним Муми-тролля. — Чего ты так смотришь, Мумик? Всё со мной в порядке. — Спину не задел? Тебе не больно? — взволнованно уточнил муми-тролль. — Да чему там болеть-то, — сладко зевнул Снурре. — Слушай, а чего посущественнее печенья есть? Супчик там, сосиски… После спячки жрать охота. — Тебе доктор Эклунд что сказал? — обернулась от двери Фил, — начинать с легкой, калорийной пищи! Там тебе персонально рыбные котлетки должны были сделать. Я попросила Нэлли. С белым соусом и картофельным пюре. — Ну, тоже хорошо, — признал Снусмумрик, одной рукой упираясь в кровать, а другой активно, прямо по-кошачьи, потирая лицо. — Тащи их сюда скорее, Муми-тролль! — Ты б еще лапу полизал, — снова фыркнула Фил. — иди мыться, вообще, после спячки еще не мылся! — Я и так чистый. — Хочешь, я тебе помогу с ванной? — предложил Муми-тролль, — подержу, подстрахую… — Да я вроде с ног не валюсь, — хмыкнул Снурре. — Просто неохота в мокрую воду лезть. Фил меня и так всего отдраила, пока я спал! Смотри, руки какие, — похвалился Снусмумрик, вытягивая кисти вперед, — как с картинки! Хоть прям сейчас за рояль.       Муми-тролль хихикнул, представив себе Снусмумрика в консерваторском зале, во фраке, музицирующего на рояле, откинув голову и прикрыв глаза. Зрелище выходило не для слабонервных. — Юксаре-дальнобойщики есть, юксаре-спецагенты есть, юксаре-ученые и даже врачи — и то есть, так что же, не может быть юксаре-музыкантов?! — возмутился Снурре. — Ты и так музыкант каких мало, — удивился Муми-тролль, — ты чего? — Я тракторист из ДРСУ, — буркнул Снусмумрик. — Хорошо что доктор Эклунд мне справку дал! — снова оживился он, — аж на неделю. — Щедрый доктор Эклунд, — вздохнул Муми-тролль. — Устроил тебе рождественские каникулы. А мне, между прочим, на работу. Снусмумрик перевернулся на живот и подпер голову руками. — Ну, слушай, Мумик, не такая уж у тебя плохая работа. Чистая. Сидишь себе в тепле, сочинительством занимаешься… — Кстати о сочинительстве, — Муми-тролль присел к Снусмумрику на кровать, — надо срочно сделать еще партию подписей к маминым рисункам, и прямо сегодня-завтра везти в типографию. А то ведь у них тоже будут каникулы, и надо заранее послепраздничный выпуск верстать! — А у тебя макет с собой? Давай сделаем… Так что когда присланный Фил (которая, конечно же, немедленно застряла на кухне, стоило ей туда зайти) Валтер пришел в спальню с сервированными на подносе диетическими котлетками, то застал там целую редколлегию из Снурре, Муми-тролля и Вилле Линда, хохочущего над рисунками Муми-мамы. — Кушать подано, — провозгласил Валтер, и тут же сунул нос в картинки. — О, Валтер! — Снусмумрик сел, скрестив ноги калачиком, — иди сюда! Смотри, как тебе кажется, так смешно? — Очень, — честно сообщил Валтер, отсмеявшись, пока Снурре уминал котлетки. — Снурре! — Ахнула Фил, заходя. — Я тебя убью, поганый ты юксаре! Это еще что такое?! Редколлегия замерла, все опасливо обернулись на Фил. — Рыбные руки о пододеяльник вытирать только юксаре мог додуматься! — рявкнула она. — Вилле, как вы могли ему позволить?! Снусмумрик медленно положил котлетку, которую держал в руке, обратно на тарелку, и облизал пальцы. — О боже… — Фил картинно закинула голову и прикрыла глаза ладонью. — Фелис, мы просто очень увлеклись, — дипломатично завил Вилле. — Присоединяйтесь к нам! К тому же, материалы придется везти прямо сегодня. Муми-тролль говорит, перед праздниками выпустили последнюю готовую полосу, так что надо успеть отдать новые в печать, а то Энгстрём будет недоволен… — А когда он недоволен, — вздохнул Муми-тролль, — то мало никому не кажется. Ни мне, ни Вилле. — Раньше надо было думать. А ну марш в ванну, блохастый! А вы, господа, снимайте пододеяльник! Я в рыбном жиру спать не намерена! — Фил, — Снурре сполз с кровати, — ну они же диетические! Сама попробуй. Очень вкусно. — Вот уж не сомневаюсь. Живее! Снусмумрик пожал плечами, закинул последнюю котлетку в рот, и пошел за Фил. — Ведьма, право слово, — вздохнул Муми-тролль, когда дверь за ними закрылась, — я же говорил. Летом возьму Снусмумрика с собой в плавание… пусть хоть вздохнет свободно, а то всё время у нее под каблуком. — Он слез с кровати, и принялся перекладывать бумаги на пол. Вилле хмыкнул, и присоединился к нему, так что когда хорошенько умытый Снусмумрик вернулся обратно, пододеяльник уже сменили. — И покрывалом застелите, — велела Фил, а потом залезла на кровать следом за Снурре. — Ну что тут у вас, показывайте… Хм, и по вашему, Нора могла так ответить?! Нет, это надо переделывать. Муми-тролль, она же тебя убьет за такие шуточки! — А я говорил! Спустя пару часов, когда сделано было достаточно, Вилле потянулся, и неохотно сполз с кровати. — Ну всё, поеду, отвезу, — сказал он невесело. — Энгстрёму? Давайте я, Вилле, я же на машине! — сказал Муми-тролль. — К тому же, я могу остаться у Снорка ночевать. — А как же праздник? — возразил Снурре, — кто ныл, что каждое Рождество напивается вместе с «зимними холостяками», а не празднует со всей семьей под ёлочкой? Или ты намерен набиться на рождественскую вечеринку к Юле, а?       Муми-тролль, который втайне именно на это и надеялся, полагая, что вечеринка у Мюмлы будет куда веселее, чем у Филифьонки, слегка покраснел. — Поехали со мной, — предложил он. — Ну здрасьте, — фыркнула Фил. — Так я его и отпустила к его милейшей сестричке в твоей компании, Муми-тролль! Снурре, ты бы видел, что они тут устроили! — А что, на катке было очень даже… — Я не про каток, — отрезала Фил, — в Иварсе вы вели себя прилично, а вот что вы устроили в Муми-доле?! Даже по тем обрывкам, что рассказывал Якоб… — Ничего мы там не устраивали! — багровый румянец, заливший лицо Муми-тролля, стало видно даже сквозь зимнюю шерсть. — Да-а, — фыркнула Фил, — ну конечно, даже Берг совратил какую-то бедняжку-хомсу… — Он что, тебе рассказал? — ужаснулся Муми-тролль. — Ага! — возликовала Фил. — Значит, так и было?! А то я слышала, как он что-то Колину такое рассказывал, но до конца не была уверена… — Отсюда мораль, Муми-тролль, — вздохнул Снусмумрик, — о бабах никогда не трепись. Поехали все вместе к Энгстрёмам. Только я Мюмле сначала позвоню, предупрежу, вдруг у них там уже дым коромыслом. — А как же подготовка? — Да ну, без нас справятся. А потом, если ехать всем вместе, то это гарантия, что никто не зависнет. Сейчас только пять вечера! Успеем вернуться.       Муми-тролль и Снусмумрик поспорили, кто сядет за руль, и, чтобы никому не было обидно, Вилле подбросил монетку. Вести выпало Снусмумрику, впрочем, Муми-тролль подозревал, что Линд как-то смухлевал. Уж больно скептически он на него поглядывал, и это было обидно, между прочим. Так что в машине Муми-тролль рассказал о своих планах насчет яхты. — Ох, ну ты и выдумщик, Муми-тролль, — фыркнула Фил, оборачиваясь: она подло и вероломно заняла место рядом со Снурре, хотя приличные женщины, между прочим, должны ездить на заднем сидении. — Все-таки как-то неудобно приходить накануне Рождества в гости без подарка. — Во-первых, мы не в гости, а по делам, — сказал Снурре, — а во-вторых, у них и так всё есть. А потом, по-твоему, печенье — это не подарок? — Тоже мне, подарок, — переживала Фил. — Так, знак внимания… — Вот и хватит с них, — сказал Вилле.       Мюмла наряжала елку, и вышла к гостям в фартуке поверх платья. — Вот ты хозяюшка, сестренция, — хмыкнул Снусмумирик, целуя ее в щеку, — на, держи, это домашние печеньки. Можешь выдать за свои. — Пф-ф! Ах ты гад, думаешь, я своих не напекла?! — Хех, смотрю, не я один одомашнился… У тебя уже как, гости в сборе? Мы на секунду, чисто по делам, к твоему мужу… Здравствуйте, герр Энгстрём! — Снусмумрик первым протянул руку, но Энгстрём, в свою очередь, без колебаний ее пожал. Он вообще выглядел каким-то на редкость благодушным. Выпить успел, что ли? — Надолго отрывать вас от предпраздничной суеты не будем. — Проходите, проходите, очень рад! — Энгстрём прям таки лучился благодушием, так что Вилле даже заподозрил неладное. — Кто у вас за рулем? Вы, Снусмумрик? Ну тогда остальным предложу по бокальчику, с наступающим, а тебе, извини, сок… — Если есть, мне минералки, — Снурре с интересом оглядывался. — Найдём и минералки! — бодро откликнулся Энгстрём. — Я принесу, — сказала Юла. Фил меж тем подошла к елке, и, не утерпев, перевесила одну из игрушек. — Я сам, я сам, — Энгстрём с удивительной резвостью вернулся с кухни с двумя бутылками, — разбирайте бокалы, подставляйте…       Снусмумрику и Мюмле он налил минералки. — Ну так вот, раз уж тут собрались родственники и почти родственники… — Энгстрём вышел на середину комнаты с бокалом в руке, Мюмла скривилась, как от кислого.       Тут раздался звонок в дверь, и она упорхнула открывать. — Ну, с наступающим, — сказал Энгстрём, и выпил. В квартиру ввалилась Мю. — А вот и я, сеструха! — Мю обняла Мюмлу, дыхнув на нее морозным воздухом и алкоголем. За ней вошел, отряхнув ботинки на коврике за дверью, и бдительно оглядываясь, юксаре в дымчатых очках. — О-о, Сунне, привет, и ты здесь?! Проснулся уже, чертяка? Не ожидала, дрых ведь без задних ног! — Привет, Мю, — Снурре коротко ее обнял, — кто это с тобой? — он в упор смотрел на юксаре. — Не обращай внимания, это мой прихвостень, — как обычно ответила Мю, — о-о, елочка наряжена, ну-ка, ну-ка! — А ты в курсе, что он из органов? — весь подбираясь, спросил Снурре. — Как бы да, — захохотала Мю, — он в некотором роде… — Мю! — коротко одернул её Лейф. — …мой верный идальго, — закончила Мю, — уже с давних пор. А вы что же, знакомы? — И гораздо ближе, чем мне хотелось бы, — светски сообщил Снурре. — Видишь ли, он меня пытал. А намедни чуть не застрелил. — Не надо драматизировать, не пытал, а применял форсированные методы дознания, в рамках дозволенного. Ничего личного, — поднял руки Лейф, быстро оглядывая всех и про себя отмечая присутствие Линда, — нас просто вызвали в усиление. А уж стрелять я тем более не собирался. Он скривился. Очередной нагоняй от начальства теперь был практически гарантирован. Ну как же так, какого хрена, фамилии ведь у них разные! Ну да, Мю ведь усыновили. А этого, видимо, нет. Да и вообще, это не мой прокол, это недоработка аналитиков! Сами виноваты! — Вот, Рождество, самое время примириться! — Энгстрём втиснулся между ними с двумя бокалами, вручая их Мю и Лейфу, — выпьем! Тем более, что мы все тут родственники, почти родственники, и у меня есть одно сообщение… — Дорогой… — недовольно протянула Мюмла, — может, все-таки позже… Я еще не решила… — Нет, Юла, я просто уже больше не могу! Мы… — Энгстрём торжественно обвел всех взглядом, потом обнял ее за плечи, — мы ждем ребенка! — Только больше никому не говорите, — скорчила кислую рожу Мюмла. Мю страшно расхохоталась, Муми-тролль открыл рот. — Поздравляю, — чопорно сказала Фил, задирая бровь в изумлении, и только Снусмумрик от души хлопнул Энгстрёма по плечу. — Ну ты молодец, — сказал он, — здорово как! Юла, да не расстраивайся так, всего один! Нет, ну это же действительно здорово, — он повернулся к Энгстрёму, пожал ему руку, а тот от избытка чувств даже притянул Снусмумрика к себе, приобняв, — классно, что ты ее уговорил! — Я просто проморгала, — пробурчала Мюмла. — Она боится, — Энгстрём обнял ее за плечи, кивая Муми-троллю, Вилле и Лейфу, по очереди их поздравлявшим. — А я ей говорю, будут лучшие врачи, лучший на свете роддом, всё, что захочешь, обезболивание, всё самое-самое! Только роди, ради всего святого! — Да просто Юла со всеми нами нанянчилась, всех нас на ноги подняла, считай, — хмынул Снурре, — от этой-то не дождешься, — кивнул он в сторону Мю, — та только что выдрать могла, злыдня. — Няньку наймем! Двух! — посулил Энгстрём донельзя расстроенной супруге. — Нет, ну правда, Юла, не кисни, — уговаривал ее Снурре, — с хорошими врачами родишь как пёрнешь, даже не заметишь! — Легко тебе говорить, — хмурилась она. — Как родишь, положу миллион тебе на личный счет, — посулил Энгстрём. Мюмла фыркнула. — Долларов, — добавил он. — Все слышали? Клянусь! — уже громче сказал он. Глаза у Мюмлы зажглись, и маска кислого уныния стала сходить с ее лица. — Ого, — присвистнул Лейф, и с завистью глянул на Мюмлу. Муми-тролль так и замер с открытым ртом, Вилле усмехался. — Что, и расписку дадите, герр Энгстрём? — сказал он. — Вот прямо сейчас и напишу! — Энгстрём сел за стол, достал ручку, подтянул к себе стопку бумаги. Снурре тоже хмыкнул. — А за племянника ничего не дадите? — поинтересовался он. Энгстрём как раз закончил писать, рассмеялся, и обнял его за плечи. — Племянников у меня уже целая куча… Еще бокальчик? Минералочки? Вы тоже в ожидании? — Чего бы и нет, — Снурре не стал отказываться, и подставил свой бокал. — Да если бы. У нас со здоровьем у обоих беда. Была бы возможность восстановиться, тогда да. Тогда может и вышло бы. Пара-то мы не очень плодовитая. — Да. Мюмлы, конечно, несравненные, э-э… матери, — кивнул Энгстрём, бросая взгляд на возмущенно поджавшую губы Фелис. — Я с самого начала питал некую надежду, своих детей-то у меня не было, но Юла, конечно же, отказывалась…       Мюмла в это время пробежала глазами расписку, данную Энгстрёмом, и отдала ее Мю. Та быстренько плеснула ей в бокал шампанского. — Э, нет, дорогая, никакого алкоголя и сигарет, иначе наш договор можно будет считать расторгнутым, я это упомянул, — Энстрём отнял у жены бокал и тут же его опустошил. — Так и знала, что всё не так просто, — хмыкнула Мюмла, — ну ладно уж, потерплю. За твое будущее отцовство и за мое богатство, — подняла она стакан минералки. — Всё мое — твоё и так, — Энгстрём чмокнул жену в лоб. — Да как же, — бросила она в сторону.       Они еще несколько раз подняли бокалы за материнство и детство, благополучное протекание беременности и разрешение от бремени, и все такое прочее, прежде чем начали прибывать другие гости, а Энгстрёма удалось увлечь к нему в кабинет. — Мы привезли новую порцию рисунков Муми-мамы к вам для одобрения. Поставите визу, и я сразу отвезу их в типографию, — сказал Вилле. Энгстрём оперся на стол и стал рассматривать рисунки, которые перед ним разложил Муми-тролль. Отсмеявшись, он сказал: — Ну что ж, очень даже неплохо… А кто всё же сочинял подписи? Вилле и Муми-тролль переглянулись. — Мы все вместе, — сказал Снурре. — Так вот оно что! То-то я думаю, неужто нюх потерял? Чувствую, что стиль не Вилле и не Янссона… В прошлый раз вы же тоже поучаствовали? — Было дело, — кивнул Снурре. — Угу, угу. Ну что, хорошо, — Энгстрём быстро расписался на всех листах, добавив «в печать» на каждом. — Вперед, Вилле! Они будут работать до упора, но чем быстрее, тем лучше, сами понимаете. — Пойдем, Муми-троллль, подкинешь меня до типографии, — сказал Вилле. — Но как же, я же выпил, Снусмумрик… — забормотал он. — Пойдем, — Вилле настойчиво потянул его за рукав прочь из кабинета. — Снурре надо переговорить с Энгстрёмом, — тихонько пояснил он. — Ну что, я слышал, у вас намедни случилась весьма занятная история? — начал первым Энгстрём. — Хм, «занятная», по-моему, не слишком подходящее слово, но, в принципе, да. Драматичная. — Само собой, занятная с точки зрения журналиста, а не родственника. Как родственник, приношу соболезнования. — Спасибо, — кивнул Снурре. Они некоторое время помолчали. Снурре уже было открыл рот — сам предлагать помощь Энгстрём, видимо, не собирался, — как тот продолжил. — Я бы купил на нее права, пожалуй. — Особисты хотят это всё секретить. — Во-первых, пока не засекретили, в во-вторых, даже в таком случае пригодится на будущее. — Весьма отдаленное будущее. — Ну как сказать. Время летит быстро. Ладно. Так что насчет прав? — Посоветуюсь с Фил. Как она скажет. — Понимаю. А какие у вас встречные предложения? — Энгстрём присел на стол. — Ты же хотел мне что-то предложить? — Не хотите… — Снурре выдохнул, — цикл путевых заметок для публикации? Мы с Фил очень хотим уехать, попутешествовать, но денег на это нет, так вот… — Нет. Не хочу, — отрезал Энгстрём. — Кто их будет писать? Полуграмотный юксаре и школьная училка? Скукотень. — Вилле может обработать… — Цикл заметок не хочу. А вот цикл передач… — сказал Энгстрём. — Я покупаю оборудование для цветного вещания. И надо будет чем-то заполнять сетку. Так что это может быть… занятным. К тому же, надо сподвигнуть зрителя сменить телеприемники на цветные, так что, может быть, ваши странствия захочет спонсировать производитель оборудования, Эрикссон… Главное, посочнее расписывать яркие неповторимые краски, окружающие вас. — Это я смогу! — Вилле напишет про вас с Фил снова, то, что разрешат особисты. Уж скандал с Далем-то мы не упустим. Заодно будет реклама. Но вот как решить вопрос с пересечением границы? — Энгстрём пристально посмотрел на Снусмумрика. — Я могу подать на пересмотр. Я ж перевоспитался, женился, работаю, учусь в вечерке. Явные признаки исправления налицо, — сказал он. — Или придется обращаться к вашей сестре за помощью. — К особистам. — Да. Снурре кусал губы. — Персмотр это долго, — вкрадчиво сказал Энгстрём. — Они мне кое-что задолжали, — задумчиво протянул Снусмумрик, - и, хотя у меня всё нутро от этого переворачивает… но… — В общем, не ссорьтесь пока с Мю из-за ее телохранителя. В конце концов, это его работа. — Сволочная работа. — Согласен. Здорово он тебя… гм… — Ну, не так, чтобы очень, я не из стойких. Другим больше досталось. А может, им просто неохота было браться как следует… В общем, чуть не утопили, а потом вовсе подвесили за руки, и ушли. В смысле, руки назад, и… — Палестинское подвешивание. Ясно, — кивнул Энгстрём, морщась. — Приятного мало. — Да уж. — За что? — Да я был «майским»… — Те студенческие волнения. Помню. Ну что ж. Кто в молодости не был революционером, тот человек без сердца, кто к старости не стал консерватором, тот человек без ума. Видимо, пришла пора примириться с государством. — Я… поговорю с женой и подумаю. А куда мы сможем поехать? В Индию, например? — Индия, о да. Отлично. Юго-восточная Азия сейчас на пике популярности. Япония. Может быть, даже Австралия и Новая Зеландия. Или Южная Америка? Чем экзотичнее, тем лучше. Но, главное, красивая яркая картинка! — Индия очень красочная! — Уже успел там побывать? Это хорошо. А что насчет Ближнего востока? Персия? Мечети с лазурными куполами… — Хм, ну… А как же Европа? Парижские каштаны в цвету, Лиссабон? Очень яркий город! Греция, там я не было, но… Италия? — Давай так. Обсуди с женой, составь примерный план путешествия. Я поговорю с Эрикссоном. А потом выйдем на SAPO, и уже будем решать окончательно.       Они ударили по рукам. Обратно от Энгстрёмов они возвращались в молчании. Изрядно приналегший на шампанское Муми-тролль дремал (Вилле предпочел добежать до типографии пешком), Фил, раззадоренная общением с невестками, всё еще переживала, пофыркивая время от времени, Вилле что-то приуныл, а Снусмумрик следил за дорогой, и раздумывал. Конечно. заключать сделку с дьяволом не хотелось, но… — Фил. Ты хочешь в путешествие? — Конечно! — она оглянулась в недоумении, наполовину сняв свитер. — Конечно, хочу, но разве мы… Энгстрём расщедрился?! — Он ничего не делает бесплатно. Но предложил мне кое-что… — Кое-что инетерсное? — Даже и не знаю, как сказать. Короче, он хочет сделать цикл передач про путешественников. — И что же? Берет тебя консультантом? Проводником? Организатором? Мне можно будет поехать с тобой, или?.. — Конечно, мы вместе! Он хочет нас с тобой. Главными героями. Фил осела в кресло. — Ой, Снурре… — Индия. Китай. Япония. Может быть, даже Европа, — Снусмумрик подошел к ней, помог окончательно освободиться от свитера, достал фланелевую рубаху. — Погоди, я хотела платье… И что… И что, он нам будет платить?!. — Оплатит все транспортные расходы и, может быть, еще и даст гонорар. Мы поедем на машине, с нами оператор, будет нас снимать во всяких интересных местах, а нам надо будет рассказывать, как там красиво. Чтобы зрители захотели купить цветной телевизор. — Пф-ф! У нас и черно-белого то нет ни у кого в поселке! — У доктора Эклунда есть. И у Блумквистов, наверное… В общем, это уже не наша печаль. Но… Я не знаю, Фил, выходит, это вроде как работа. — Но и… Знаешь, а я… Может, это и хорошо получится, Снурре! — Ну… Да. Может быть.