Эпилог
6 февраля 2022 г., 23:43
Всё вернулось на круги своя. Вроде бы. Правда, Муми-тролль купил рыболовецкую шхуну Свенссона. Это была не совсем чистая сделка, потому как смотреть ее мастер Свенссон втихую утащил Муми-тролля ранним утром Рождества, перед этим изрядно похмелив пивом. И Янссон подписал бумаги, толком не протрезвев, а потом они втроем с братьями Свенссонами напились так, что Муми-тролль вспомнил о сделке только неделю спустя, когда пришел в себя, а капитан Свенссон явился за первым взносом. От Снорка Муми-тролль долго скрывался, но в конце концов тот, конечно, обо всем узнал. Но к тому времени отыграть назад уже не получилось. Впрочем, Муми-тролля, как он и надеялся, выручила Мю. Она страшно хохотала и долго издевалась, но деньги дала. И теперь мастер Свенссон принялся за ремонт шхуны, ведь в сделку входил и подряд на ремонт, Снорк волей-неволей приглядывал за этим процессом, и у них с мастером Свенссоном из-за этого началась своеобразная заклятая ненависть-до-дружбы, а Муми-тролль регулярно ездил в порт, посмотреть, как там его судно, и твердо сжать лапой руль. Морское путешествие становилось всё более осязаемым и практически неотвратимым.
Снусмумрик вышел на работу, и после спячки она давалась ему куда легче, несмотря на холод и тьму, и он даже стал регулярно ходить в вечернюю школу. Они с Форсбергом подали таки документы на пересмотр срока УДО. Потому как цикл передач о путешествиях, задуманный Энгстрёмом, тоже начал обретать реальные очертания. Снурре и Фил теперь частенько наведывались в Умео, обсудить маршрут, сценарий, познакомиться со съемочной группой, спонсорами…
Мюмла неохотно готовилась к материнству, но мысль о миллионе долларов на счету несколько примиряла ее с этой перспективой.
Алекс служил в полиции Иварсбода, и если вначале он страдал почти как Габбе в амбулатории, то потихоньку привык, и можно даже сказать, вошел во вкус. В любом случае, осенью он собирался перевестись на заочный юрфака в Умео, воспользовавшись квотами для деревенских полицейских. Колину оставалось только надеяться, что после этого Алекс уйдет на повышение, а не останется в Иварсбоде, ждать, пока Форсберг освободит место. Впрочем, у Колина Эка был еще один запасной вариант карьерного роста, который в виду состоявшейся помолвки и предстоящей свадьбы стал ему ой как нужен: учебный комбинат все-таки решили расширить и открыть снова.
А вот Нильссон серьезно сомневался насчет возвращения в полицию: Нюберг сулил ему всяческие блага, должность бригадира механизаторов и даже служебное жилье от муниципалитета для всего его семейства. Обещал большой дом, правда, пока не уточнял, какой именно. Это пока и удерживало Нильссона от окончательного рапорта об увольнении. Ну и перспектива полицейской пенсии, конечно. Впрочем, до нее еще как до Луны пешком, за это время еще десяток детей родится. А Нюберг намекал так же еще и на какое-то детское пособие для жены… Так что Вигго маялся сомнениями.
У Каспера Нильссона случилась, наверное, самая интересная и насыщенная событиями зима в его жизни. Где он только не побывал и что только не делал! Будет чем уесть проспавшего всё на свете Юхана с его Испанией. Вилле, как и намеревался, сводил Каспера на елку в театр, и даже взял его с собой ненадолго в Столицу по делам, фру Касперссон и фру Фелис брали его с собой учиться стрелять из маленького дамского пистолетика, он помогал мастеру Свенссону отдирать ржавчину с рыболовецкой шхуны, подружился с капитаном Свенссоном, они все вместе выходили в море с Муми-троллем и Снорком, Линда брала его с собой в амбулаторию, и доктор Эклунд показал ему, как делать уколы, и даже один раз разрешил попробовать по-настоящему на каком-то добродушном хемуле, а уж повязки Каспер научился делать вообще все. Университет Каспер изучил сверху донизу, регулярно навещая Габбе вместе со Снорком, и оставаясь потом с ним на кафедре, принимать долги у студентов. Про трактор и говорить нечего, Снурре вообще давал ему порулить, если брал с собой. В его тракторе Каспер даже до педалей почти доставал, если немного сползти с сидения. Каспер даже научился обращаться с паяльником: Йосеф научил Фил паять радиодетали, и этим она подрабатывала до самой спячки. Заодно навострился и Каспер, они вдвоем с Фил перебрали, отчистили и перепаяли всю ее шкатулку с украшениями, и Касперу досталось немало безделушек в подарок маме и сестрам.
Альва Халльстрём впала в спячку сразу после зимней сессии, которую она сдала не очень хорошо, признаться честно. Слишком часто отвлекалась на Тофта и его планы.
Тофт же проспал на школьном чердаке не так уж и долго. Проснувшись, и осознав, где находится, Тофт принялся за дело. Вначале он тайком пересек границу, в Финляндии проявил пленки и распечатал фотографии, послал несколько писем, и только потом вернулся, уже вполне официально. Как он и предполагал, SAPO его встречало. Он сидел себе в кафетерии, запивал бутерброд с отличным финским сервелатом черным кофе, и наблюдал, как подъезжает полицейская машина, слегка ухмыляясь. Сначала его вежливо пригласили прогуляться в местный полицейский участок, а там и «сапожники» подоспели. Тофт опасался, что прибудет один Лейф, и вот тогда ему может не поздоровиться, но его удостоил чести своим появлением сам начальник местного отдела SAPO Хассан. Впрочем, Лейф тоже маячил, и показывал Тофту разные знаки из-за спины своего командира.
— Лейф, успокойся, - бросил Хассан, не оборачиваясь.
— А я что, я спокоен, — пробормотал тот и отвернулся.
— Тихо. Итак, герр Тофт, где же вы были всё это время?
— Жил на хуторе. Ловил рыбу, катался на лыжах, — потупив глаза, отвечал Тофт. Тишайший хомса, образец застенчивости и раскаяния.
— Все это время? Вы же собирались в Испанию, разве нет?
— Собирался, — уж совсем еле слышным шепотом ответил Тотф и ещё больше потупился. Лейф оскалился.
— И что же?
— Это… очень важно?
— Очень важно.
— Видите ли, я сорвался. Не выдержал. Понимаете… мне очень стыдно… Но… Я ушел в запой, — наконец, коротко глянув на Хассана и зардевшись, сказал Тофт. — Я пересек границу, и собирался ехать дальше, но начался снегопад, я застрял, познакомился в баре с одним… домовладельцем, мы выпили, а потом… Я не думал, что настолько плохо теперь переношу алкоголь… Ну, в общем, я поехал с ним на хутор, какое-то время пожил там, мы регулярно выпивали, потом я впал в спячку. И всё.
— И что же дальше?
— Протрезвел и решил вернуться.
— А где деньги, что вы сняли со своего счета?
— Почти все потратил… Ну, у меня еще осталось, конечно…
— И что намерены делать?
— Хотел бы вернуться на службу. Если коммандер Форсберг примет. Но сначала на оставшиеся деньги съезжу все-таки куда-нибудь… недалеко. Автостопом, наверное, — вздохнул Тофт покаянно.
— И вы ему верите?! — не выдержал всё это время чуть ли не плясавший за спиной начальника Лейф, — верите этой наглой хомсячьей роже?! Он же врёт! Как дышит!
— И что же, — Хассан поднял руку, и Лейф заткнулся, тяжело дыша, — можете назвать владельца хутора, где вы пробыли столько времени?
— Да, конечно, его зовут герр…
— Ладно, ладно. Вы ему заплатили, чтобы он подтвердил ваше алиби, а трясти иностранного гражданина без слишком веских причин мы, конечно же, не станем. И что же, в баре и гостинице тоже всё подтвердят?
— Возможно, они меня и запомнили… Может быть… Видите ли, я там немного поскандалил… В пьяном виде. Но столько времени уже прошло…
Лейф зашипел сквозь стиснутые зубы.
— Вот для интереса съезжу и проверю! А? Командир? Съезжу?!
— В другую страну?
— Да я на лыжах съезжу даже! Ради такого дела!
У Тофта самую малость дернулись губы.
— Уверен, там вспомнят и подтвердят, — хмыкнул Хассан. — Нечего терять время, Лейф. Он тебя сделал, смирись. Итак, Отто Тофт, все это время вы надирались самогоном на мухоморах и ловили снежных духов в компании какого-то финна, а потом спали, так?
— Так.
— Вот мой сотрудник, сержант Лейф Ларссон утверждает другое.
— Он обознался.
— А если мы спросим Альву Халльстрём?
Тофт поднял глаза.
— Я бы тоже хотел бы узнать, как она провела это время, — слабо сказал он, не выходя из образа робкого хомсы.
— Поступайте к нам на службу, — перегнулся через стол Хассан. — Я серьезно. Мне нравится, как вы провернули это дельце. Только пленки отдайте.
— Какие? — очень искренне удивился Тофт.
— Что?! — заорал Лейф.
— Видите, с кем приходится работать… Молчать! Зачем они вам теперь, Тофт? Пленки? Альве вы ведь уже всё выслали. Ей понравилось. Она показала отцу фото. Он правда, в восторг не пришел, но…
— Я не понимаю, — выдохнул Тофт.
Хассан покивал.
— Хорошо. Подумайте. — Он написал на бумажке телефон. — Звоните. Хотите, подкинем на машине до Умео?
— Нет, спасибо, тут ходит автобус до Норфьярдена, — вежливо отказался Тофт. Но бумажку с телефоном взял.
— Ладно. Куда вы теперь?
— К коммандеру Форсбергу. Или к Янссонам. Еще не решил точно. Я свободен?
— Да. Идите. Удачи.
Уходя, Лейф показал Тофту непристойный жест, а он в ответ оскалился, гнусно ухмыльнувшись.
— Ну командир, как так?! — донеслось до Тофта из коридора.
Тофт довольно улыбнулся сам себе и сладко потянулся. А теперь надо съесть что-нибудь посущественнее, и сесть на автобус до Норфьярдена.
Альва действительно получила фотографии, но не только. К ним прилагалось длинное письмо, где Тофт весьма красочно описывал то, что было запечатлено на фото. Альва от души посмеялась, читая и перечитывая его, но в конце была разочарована: Тофт не оставил никаких координат для связи. Она вздохнула, перечитала письмо еще один раз и сожгла его, а фотографии не удержалась и пошла показывать отцу. Вся семья их как раз только-только начала выходить из спячки, мама и самая старшая из сестер еще спали, а отец и средняя сестра проснулись. Альва как в детстве, не меняя ночнушки, прибежала в отцовский кабинет и залезла в кресло с ногами.
— Смотри, что мне пришло по почте. Это Хенрик. Славно опозорился, верно?!
— И тебе что, приятно на это смотреть? — сморщился Халльстрём. — Мне не нравится то, что я вижу.
— Ха! Конечно, что тут приятного! Хорош мерзавец, да?! Давай отдадим это в какую-нибудь газету? Пусть Вилле Линд напишет про него снова, уже с иллюстрациями!
— Я поговорю с особистами.
— Ты что, боишься Даля?
— Нет. Но меня очень расстраивает то, что есть пострадавшие. Серьезно пострадавшие. И, подозреваю, пострадали они не без твоего косвенного участия? И не без участия Отто? Он эту ситуацию как-то спровоцировал?
— Ничего я тебе не скажу. Я думала, ты обрадуешься.
— Чему тут радоваться? Тому, что обдолбанный малолетний ублюдок ворвался к кому-то в дом, устроил разгром, кого-то избил и попал под суд? Тут нечему радоваться, это никоим образом не поспособствует ни его раскаянию, ни исправлению.
— А вот я довольна! Все получили по заслугам! Хватит с тебя и Съёгерна, направленного на путь истинный. Он, кстати, тоже мне написал письмо, вот, послушай, какие трогательные извинения… А, ну это он уже приглашает меня на свидание…
— Надеюсь, ты дашь ему твердый отказ и не станешь водить за нос?
— Хм. Подумаю.
Тут сестра позвала их с отцом за стол, и проголодавшаяся Альва немедля отвлеклась, а Халльстрём собрал фотографии, и положил в свою рабочую папку.
Тофт ненадолго задержался в Норфьярдене. У него там было одно небольшое дело. Передать конверт с еще одной копией фотографий в приемную депутата Даля. Ну а потом… Даль должен будет сам начать суетиться. Дадим ему немного вызреть.
И Даль засуетился. Потому как фотографии Хенрика, зигующего, слизывая кровь с ножа над чьим-то распростертым телом, могли не только отправить Хенрика за решетку на куда более долгий срок, чем предполагалось нынче, но и оборвать политическую карьеру самого Даля. Снимки он немедленно уничтожил, но прекрасно понимал, что где-то существуют и негативы. Где-то у кого-то, кто наверняка потребует нечто взамен. И немалое.
Даль не ошибся. Шантажист потребовал от него деньги. Немалые. И мотоцикл.
Спустя некоторое время Альва получила по почте еще одну фоторгафию. На ней кто-то в шлеме сидел на мотоцикле. На обороте был адрес и знак вопроса. И мелким почерком внизу приписка: «если решишься, не забудь шлем».
На встречу Альва приехала в отцовской машине. С отцом и герром Хассаном.
— Мотоцикл не тот, — сказал Хассан. — Впрочем, я так и думал… Обменял?
— Купил на оставшиеся деньги, — Тофт прищурил глаза, — у меня есть договор купли-продажи, всё…
— …законно. Само собой, — кивнул Хассан. — Вернешься, а ведь ты вернешься, я уверен, звони. И учти, что шантаж — уголовное преступление.
— Не понимаю, о чем вы.
— Грабитель, наркоторговец, шантажист и подстрекатель. Осталось еще удостовериться, что ты не трус и не брезгуешь пачкать руки, и можно быть уверенным, что ты точно наш.
— Спасибо, я подумаю, — кивнул Тофт. — Передавайте привет сержанту Ларссону. Я искренне ему сочувствую, как пострадавшему в этой ужасной истории.
— А история и впрямь вышла ужасная, не так ли? — спросил подошедший Халльстрём. — Не уверен, что готов отпустить с тобой Альву.
Тофт вздохнул. Этот разговор обещал быть более тяжелым. Но он и его выдержал — и спустя час Альва, обняв отца и положив свою сумку с вещами в мотокофр, надела шлем — и они уехали.
И, кстати, то, что Тофт написал таки про шлем, было не последним аргументом для профессора Халльстрёма, когда он принимал решение, отпускать Альву или нет. Но профессор рассудил, что иначе дочь всё равно сбежит с кем-нибудь, а Тофт хотя и показал себя не с лучшей стороны, о ней скорее всего будет заботиться. Взяв с них слово посылать регулярно телеграммы, Халльстрём с тяжелой душой сел обратно в машину.
— Что вы обо всем этом думаете? — спросил он Хассана.
— Что скоро у меня наконец-то будет нормальный сотрудник. А то оперативник у меня юксаре, боевик — гафса, а аналитик, представьте себе — снифф! Причем вечно сидящий на больничном с ушами, — Хассан повернул ключ в замке зажигания. — А молодые люди либо через неделю вусмерть разругаются, и дочь вернется к вам в слезах, либо вам их уже не разлучить. Хм, из Альвы выйдет неплохая жена для особиста…
— Не такой судьбы я для нее хотел, — желчно ответил Халльстрём.
— Ну тут уж не нам решать. Дети… Они вечно преподносят сюрпризы, — вздохнул Хассан.
И с ним охотно бы согласились не только Блумквист и Даль, но и герр Хольмгрен. Даже Маркус Сёдерберг и то согласно бы покивал, хотя ему старший сын преподнес сюрприз скорее приятный, чем нет: после Рождества Валтер заявил, что они официально объявляют с Линдой о помолвке. То есть сначала Валтер задиристо заявил, что они вообще пойдут и распишутся, и жить будут у них дома, но потом пыл его поугас, и остановились всё же на помолвке. Но Линда теперь иногда оставалась ночевать, как в тот самый первый раз, на Рождество, когда они с Валтером пришли после работы на катке и ночи в ресторане, и праздничной утренней службы в церкви, на которую Сёдерберги традиционно ходили всей семьей, закрыв наконец заведение, и просто упали в кровать в комнате Валтера. И, надо сказать, невинно спали до самого обеда. Но закончилось всё уже не так невинно, хотя и Валтер, и Линда хранили по этому поводу таинственное молчание. Но в школу теперь уже официально ходили парой. Тут, правда, надо сказать, что не последнюю роль в таком отчаянном решении Линды сыграло то, что Габбе бросился спасать эту Ивонн, и теперь уже всё…
Для Ивонн и Габбе после Рождества вообще настали тяжелые, и, главное, непонятные времена. Но к лету они с ним уже тоже считались вполне себе сложившейся парой, и к экзаменам готовились все вчетвером с Валтером и Линдой: Валтер поступал на менеджмент, Линда — в медицинское училище, Габбе — в техникум, а Ивонн никак не могла определиться до самого конца.
Но это всё была уже совсем, совсем другая история…
