Knocking on my door

Пряный аромат с нотками мяты – Сакура отложила пучок душицы и удовлетворительно кивнула команде, что собирала травы в лесу. Следующими на очереди были травы горной местности. Она сразу заприметила тысячелистник обыкновенный: он не отличался резким ароматом, но бросался в глаза формой листьев. Листья шалфея с соцветием фиолетового оттенка имели приятный аромат. – Шалфей подойдет в качестве жаропонижающего, как и от душицы, от него не так много пользы, – Сакура поднесла к носу растение. – Из всех трав, что я здесь вижу, они самые ароматные. Тысячелистник и крапива идеально подходят при кровотечениях, однако растут в разных местах. Для начала научимся отличать их не только по виду, но и по запаху. Она так была увлечена анализом принесенных трав, что позабыла о масках на лицах учеников. Сейчас это было серьезным препятствием для выполнения задания. Недовольно поджав губы, она посмотрела на отряд АНБУ и поняла, что вести в таких условиях урок невозможно. Отбросить легкое раздражение получилось не сразу. – Какая команда успешно выполнила задание? – нетерпеливо спросила куноичи из первой команды; она была ниже Сакуры на сантиметров пять, оттого держала спину ровно и будто пыталась казаться выше, чем есть на самом деле. Успех миссии для Сакуры не состоял в том, кто справился лучше, но у АНБУ были иные критерии: количество преобладало над качеством. Она задумалась, а скольких людей готовы принести в жертву ради выполнения задания, либо её сокрытия. Насколько методы капитана были действенны? Сакура помотала головой – снова думала поверхностно и делала преждевременные выводы. Дурацкая привычка. – Тысячелистник противопоказан тем, у кого есть проблемы с сердцем. Если стоит выбор между крапивой и тысячелистником, то крапива – лучший вариант. – Значит победа за нами, – сделала вывод куноичи. – Это как-то влияет на ваш рейтинг? – прозвучало резко и с плохо скрываемым осуждением. – В этом и состоит система АНБУ, – встал в защиту подчиненной Ворон. – При оценке шиноби учитывается всё. Незначительное на первый взгляд может сыграть решающую роль в миссии. – При формировании отряда капитан не упускает деталей, – подал голос высокий мужчина. Слова шиноби подтолкнули на одну интересную мысль. Сакура посмотрела на настенные часы и, будто боясь упустить важное, поспешно засобиралась. – Первая команда справилась с заданием отлично, – протараторила она. – Вторая команда может отправляться на тренировку, первая будет позже заниматься лечением. А мне нужно сдать отчёт капитану. – Сколько это займёт времени? – спросил Ворон, останавливая на полпути. – Максимум пятнадцать минут, – она помахала папкой и вышла из аудитории. Однако весь запал в одночасье пропал, когда Сакура оказалась напротив двери кабинета. Нужно было хорошенько подумать над словами, чтобы подтвердить пришедшую мысль. Она прокрутила в голове прошлый разговор с капитаном – и этого хватило, чтобы набраться смелости и высказать всё, что думала. Постучала вежливо, хотя с удовольствием бы открыла дверь нараспашку и застала капитана, читающего Ича-ича. Впрочем, его это бы никак не смутило, наоборот – позабавило бы. Хатаке нашелся не сразу. Сакура в недоумении уставилась на его рабочий стол, заваленный папками, свежим номером газеты и идеально заточенными карандашами. И только потом почувствовала чужую чакру в углу комнаты. Умение капитана сливаться с местностью было достойно восхищения. – Я вас не ждал, – честно признался мужчина, вставая с поломанного стула и с леностью направляясь к столу. Он выглядел невыспавшимся, судя по кругам под глазами. – В следующий раз записывайтесь на приём. – Что-то я не вижу здесь вашего секретаря. – Что-то я не вижу вашего отчёта, – голос Хатаке немного оживился. Теория подтверждалась. Сакура подавила в себе желание улыбнуться. Открыла папку и положила на стол, чтобы ему было удобнее читать. – Две страницы в художественном стиле. Не десять страниц официоза, – напомнил, пробежав взглядом по тому же самому отчёту, что был ему презентован днями ранее. – Вам скучно, – Харуно была уверена в своих словах. Капитан воздержался от ответа. – До отчёта вам нет никакого дела, поэтому выдвигаете смехотворные условия. Вы провоцируете. Проверяете, – она сделала паузу, чтобы привлечь внимание, но Хатаке и так внимательно слушал, пусть и не смотрел на неё. – Потому что хотите, чтобы я стала частью АНБУ. – Интересные выводы, – протянул он, наконец, взглянув. – И что вы намерены делать дальше? Сакура сжала руки в кулаки. Не такой реакции ожидала. Снова непоколебимость айсберга, большая часть которого скрывалась под водой. Она набрала в лёгкие воздуха, убеждая себя, что от её действий никто не пострадает, а он может дать ей разрешение обойтись без масок – и как на духу выдала: – Её звали Рейко. Светлая кожа, тёмные волосы. Красное шелковое кимоно. Притворяется кроткой, невинной и беззащитной, но окажись с ней в постели – маска слетает, как и сползает с плеч кимоно. Мечта любого мужчины, не так ли? Но не для него. Он видит её насквозь. Насмешливо смотрит, не раздевает взглядом, как все остальные. Это подкупает Рейко. Он приходит, чтобы послушать, как она играет на кото, перебирая тонкими пальцами струны. Не более. В глазах напротив отчетливое удивление сменилось интересом. – Она начинает ненавидеть музыку, ведь он приходит только ради этого. Откуда Рейко может знать, что ему нравится то, с какой страстью она отдается своей игре. Однажды он не приходит. И тогда она находит его сама. В дождливый день, когда кимоно липнет к телу, волосы в полном беспорядке. Нет той Рейко. Идеальной Рейко. Они проводят ночь, самую лучшую в её жизни. Но знаете, что печально в этой истории? Хатаке вскинул брови. – Он перестает быть ей интересен. Рейко получила то, что хотела. Запретного плода больше нет. Капитан сложил руки в замок, смотря исподлобья. – Вы боитесь, что перестанете быть интересной, когда я разгадаю вас до конца? Сакура непонимающе моргнула, отступая на шаг назад. Всё, что было сказано – плод фантазий, никакого скрытого смысла. Нервно пригладила волосы. На щеках выступил румянец. В голову начали лезть странные мысли, которые следовало гнать прочь. – Ваша история разве не об этом? Сакура перестала вовсе понимать, о чём шла речь. Говорить друг с другом одним вопросительным и вторым ожидающим взглядами было не лучшим вариантом, но достойный ответ никак не приходил в голову. – Вы хотите быть непохожей на нас, но только что доказали, как идеально подходите АНБУ, – Хатаке то ли перевёл тему, то ли всё это время говорил о работе. – Цель оправдывает средства. Услышанное ей не понравилось. Сакура медленно покачала головой, не желая признавать, что поступила ровно так, как было сказано капитаном. Напряжение и раздражение скопившиеся внутри хотели прорваться наружу, но пока что находились под контролем – Сакура не зря потратила долгие годы на усмирение своего нрава. На словесные баталии это не распространялось, Сакура готова была дать отпор. Однако высказаться ей не дал стук в дверь, привлекший внимание обоих. – Сакура-сан. Мужской голос за спиной словно вернул в реальность, где нет места спорам с Хатаке. Сакура встрепенулась, ухватившись за возможность покинуть кабинет вместе с Вороном, как за спасательный круг. Серые глаза сощурились, но сказано ничего не было. – Нам удалось договориться с капитаном. Со следующего урока можно не носить маски. Понадобилась большая смелость, чтобы выставить всё так, будто отчёт вместе с рассказом были достаточно убедительны. По факту приняла решение за Хатаке в свою пользу. Капитан усмехнулся такой наглости. Как намекнул отряд АНБУ, просто так Хатаке ничего не делал, поэтому Сакура покинула кабинет со странным ощущением. Радости от маленькой победы не было. Интуиция подсказывала, что хорошим это не обернется. Шаг был её медленным, оттого Ворон опережал на два-три метра. – Капитан, может быть, и дал добро, – Ворон остановился, чтобы они поравнялись. Сакура рассеянно посмотрела на него. – Не все прислушаются. Вам пока непонятны порядки АНБУ, поэтому для первого раза Какаши-сан позволил этому случиться. В чужой монастырь со своим уставом не лезут – читалось между строк. – Буду знать, – она вежливо улыбнулась. – Как мне сказал один человек: у каждого из нас есть причины поступать по-своему. В этот момент Сакура заметила следы крови на полу. Она нахмурилась, не понимая, как это могло произойти, а догадавшись, воскликнула: – Вы ранены? Почему сразу же не перебинтовали? Я говорила о мелких порезах от куная, а не о серьезных! – она схватила его за руку и внимательно осмотрела глубокую рану. – Всё в порядке, – его бесстрастный голос никак не успокаивал. – Вы ведь вылечите. Так вы сказали в прошлый раз. Сакура опешила. Прямо сейчас мужчина походил на пса, которому было приказано ждать – и он прождал целый день, игнорируя голод и холод ночи. Их взгляды встретились, и Сакура удивилась тому, как доверчиво на неё смотрел мужчина. Вытащила бинт из сумки, что всегда была прикреплена к поясу, и наспех обмотала вокруг, останавливая кровотечение. – Остальным займется первая команда. Но к концу урока обязательно подойдите ко мне, чтобы рана затянулась полностью. Ворон кивнул, и они поспешили в аудиторию. Урок прошел спокойно. По сравнению с первым занятием никто не подвергал сомнениям необходимость медицинских техник, все внимательно слушали рекомендации Сакуры. Лучше всего с оказанием помощи справилась та самая амбициозная куноичи. На вопросы, как прошла тренировка, ответили односложно, не желая выдавать свою технику ведения боя. Как и было обещано, Ворон задержался перед уходом. Остальные же поспешили ретироваться. – Вы специально нанесли себе глубокую рану, – догадалась Сакура, ведь Ворон был единственным, кто получил серьезное ранение, остальные условились на мелких порезах, идеально подходящих для лечения травами. – Хотел убедиться, – виноватым Ворон себя не чувствовал. – В моих умениях? – она сконцентрировала чакру в ладонях и поднесла их к правой руке мужчины, скрывая мелкую обиду за занавесом волос. – Я не хотел вас обидеть, – он не стал притворяться, что не заметил. – Научитесь врать сначала, – уколола Сакура, вливая большое количество чакры, чтобы он почувствовал её недовольство. – Вы очень эмоциональны. И иногда язвительны. Сакура прикусила язык от очередной колкости и продолжила лечение в тишине. Прокручивая в голове слова Ворона, отчего-то подумала об Итачи, который прислушался к её словам – и больше не попадался ей на глаза. – Почему вы улыбаетесь? – полюбопытствовал мужчина. – Да так, – подавила улыбку и сосредоточилась на лечении. Рана постепенно затягивалась. – У вас сухие руки, – снова неуместный комментарий. – Так хотите поговорить со мной? Сакура давно не обращала внимание на прикосновения, через её руки прошло так много пациентов, что это стало незначительным. Хотелось посмотреть на выражение лица Ворона, но ничего кроме любопытных глаз рассмотреть не получилось. – А вы увидеть, что у меня под маской? – Оттого что я скажу: «да» – маску вы сейчас не снимете, – она фыркнула и опустила руки, закончив с лечением. – Всему своё время, Сакура-сан. Она закатила глаза, не выказывая никакого интереса. – Вы знаете обо мне больше, чем вам кажется. – К чему эти загадки? – недовольно насупилась. – Я не люблю загадки. Ответа не последовало. Для пущего эффекта ему не хватало раствориться в небытие стаей чёрных ворон, но он вышел из кабинета, как обычный человек, не обладающий какими-то феноменальными способностями, чтобы быть достойным звания командира. Из-за чего вся загадочность, к которой он стремился, была ничем иным как пустышкой. Выходной Сакуры прошёл лениво. Она валялась в кровати, изредка вставала открыть окно, после снова его закрыть, когда становилось прохладно. Тянулась за свитками, не особо запоминая их содержания, лишь бы занять себя чем-нибудь, но одновременно ничем серьёзным озабоченной не быть. Делала небольшие перекусы, довольно жмурясь от сладости шоколадного батончика или морщась от горячего чая. Когда солнце село, Сакура вдруг вскочила с места, вспомнив, что собиралась заняться стиркой. Из чистых вещей оставалось только хлопковое платье – нельзя было больше откладывать. Она грустно посмотрела на горку грязной одежды и заставила себя собрать всё в пакет. Если память ей не изменяла, в двух кварталах находилась круглосуточная прачечная. Барабан стиральной машины крутился то в медленном, то в сумасшедшем темпе. В прачечной было светло и пахло дешёвым порошком, который совсем не годился для стирки вещей, в частности, запятнанных кровью. Сакура сидела на банкетке с темно-зелёной обивкой и наблюдала за крутящимся барабаном. Она не обратила внимание на вошедшего посетителя, лишь слышала, как кто-то возился с пакетами и запустил стиральную машинку. Тсунаде бы не одобрила такую неосмотрительность. Вероятно по этой причине Сакуру и не отправляли на сложные миссии. – Сколько уже кругов сделала? – раздался рядом мужской голос. – Тридцать семь, – на автомате ответила Сакура, запоздало посмотрев в сторону. – А, это вы. – Вижу, вы мне рады. – Я всегда вам рада, капитан. – Сколько искренности. Мужчина сел рядом, оставляя между ними небольшое расстояние. Непривычно было видеть его в гражданской одежде: форменные штаны, белая футболка без принтов. Шиноби в нем выдавала поза, хорошая физическая форма и протектор, что прикрывал левый глаз. – Можно просто Какаши. – Хотите перейти на ты? – она смотрела с подозрением. – После того, что случилось, какие могут быть границы? – он положил одну руку на спинку банкетки, занимая все пространство. Расслабленность читалась в его движениях. – Одна красивая история с одним сексуальным подтекстом – и между нами нет границ? – А вы увидели в ней сексуальный подтекст? – он изогнул одну бровь. – Они ведь провели ночь, – пожала плечами и прикоснулась подушечками пальцев к мочке уха. – Всего лишь факт. В вас и то больше подтекста, чем в этой истории. Сакура удивлённо уставилась на его профиль. Первой реакцией было спросить: «Что, простите?», но так бы Сакура казалась невинной и глупой девушкой, которой давно не была. – Думайте, что хотите. Видьте, что хотите. – Так вы не против? – он развернулся, чтобы было удобнее наблюдать за ней, а голову положил на согнутую в локте руку. – Наверное, я должна оскорбиться и отвесить пощечину. Но через маску вы даже не почувствуете. Да и строить из себя добродетель – не в моём характере. – Это я уже понял, – он ухмыльнулся. При ярком свете и находясь ближе, чем обычно, Сакура смогла, наконец, хоть немного разглядеть форму его губ и отличить ухмылку. – У вас аллергия? Постоянно носите маску. И спите, наверное, в ней. Барабан стиральной машины прокрутился в сорок восьмой раз. Или сорок девятый? – Снимаю в крайних случаях. Аллергии нет. Но у хорошего нюха есть и обратная сторона. Иногда сложно перебить запах – начинает кружиться голова. – У крови отвратительный запах. – Согласен. – С годами привыкаешь. – С годами ко всему привыкаешь, – его голос слился с писком стиральной машины. – Сколько, кстати, вам лет? Сакура встала, чтобы сделать новую закладку, а постиранное бельё перенести в сушилку. Волосы она собрала в маленький пучок, чтобы не мешались, и закатала рукава тонкой кофты. – Тридцать. С большим хвостиком. Признаться, это её удивило. Между ними разница была десять лет. Или даже больше. – Для шиноби вы хорошо сохранились, – она подошла к сушилке, нажала две кнопки, но та и не собиралась включаться. – Так и скажите: для шиноби почему-то ещё не в могиле, – его голос приближался. Сакура обернулась – Хатаке, стоявший на расстоянии ладони, настраивал упрямое устройство. Уверенность в его действиях так и говорила, что он здесь не в первый раз. Сушилка запищала, процесс пошёл, а Хатаке отходить не собирался. Сакура успела позабыть, какой он высокий, и только сейчас отметила ширину его плеч, которая подчеркивалась белой футболкой. Посмотреть ему в глаза не решалась, опасаясь чего-то. – У вас дома сыро? Пахнете сыростью. – Сомнительный комплимент. – Если бы я хотел сделать комплимент, то обязательно сказал, что у вас красивые плечи, – он понизил голос. – И всё? – наигранно возмутилась. – Никакой фантазии, капитан. – С фантазией у меня как раз всё в порядке, – снова ухмылка. – Боюсь спросить: что вы себе фантазируете. – Боюсь спросить: не флиртуете ли вы со мной. – Ах, капитан, – Сакура не могла дать себе оплошать, пусть и выдала смущение покрасневшими щеками. – Не проецируйте собственное поведение. В глазах напротив что-то вспыхнуло. Хатаке отступил, глаз не сводил, будто следил за её реакцией. Сакура поняла, что они пересекли черту. По правде сказать, пересекли ещё в тот день, когда он представился Хатаке Какаши. – Сакура, – он растянул каждый слог её имени; столько, казалось, было смысла в этом, а в итоге: – Ты забыла насыпать порошок для второй закладки. Она ойкнула и побежала в сторону своей стиральной машинки. К счастью, одежда не успела намокнуть. Из-за шума, что издавало устройство, Сакура не услышала его тихий смешок. Пока она возилась с бельем, Какаши успел выйти из прачечной и вернуться обратно с двумя стаканчиками кофе, булочкой с красной фасолью и коробочкой данго. Сакура краем глаза заинтересованно наблюдала за тем, что именно Хатаке вытаскивал из пакета. – Так вы сладкоежка, – не удержалась и обратилась к нему первой. – Я сладкое не ем... – Мне больше достанется, – она перебила его и взяла себе коробочку с данго. – Обычно не ем. Только данго, – закончил предложение. – Верни мои данго. – Тут всего три шарика, – Сакура запила сладкое стаканчиком кофе и довольно причмокнула. – Для тебя только кофе, – он покачал головой и с лёгкостью отобрал коробочку со сладким. – Не любите делиться? – Врать не буду: что моё – то моё. Сакура сделала один глоток, задаваясь вопросом: а какой же на самом деле Хатаке. На мужчину с комплексом собственника он не сильно походил. По потрепанной книжке и неизменной маске было понятно, что он раб своих привычек. – Вам скорее не по душе перемены, а «моё – это моё» – всего лишь прикрытие. – Даже не старайся, делиться не буду, – он скрылся за коробочкой данго, не давая шанса рассмотреть лицо. – По каким дням ты сюда приходишь? – Думаю, только по выходным и буду. – Отлично. Тогда в следующий раз угощаешь ты. Сакура все не могла привыкнуть к тому, как он ловко перешёл на ты. – Куплю себе данго и тоже делиться не буду. – Очень по-взрослому, Сакура. Она закатила глаза. Будто минутой ранее не он жадничал. Кофе в стаканчике заканчивался. Оставалась минута до того, как машинка Хатаке сделает последний круг. – Как так получилось, что ты мало обо мне слышала? – видно это сильно его беспокоило. – Была занята вещами поинтереснее. Ответить на это было нечего. Он глотнул свой кофе, поставил стаканчик рядом с ней, будто хотел, чтобы она за ним присмотрела, и занялся своей одеждой. – Дыру протрешь, если и дальше так смотреть будешь, – Хатаке стоял к ней спиной, но был уверен, что она глаз от него оторвать не могла. Сакура, делая последний глоток, закашляла, заляпав свою кофту. Потянулась за салфетками, про себя ругаясь. Возомнил из себя бога. Данго не поделился. И надеется, что она будет его угощать. Возьмёт да не придёт в следующую субботу. – Мечтать в вашем случае вредно, капитан. Сакура направилась к сушилке. Каждый был занят своими делами, в тишине слышен был только механизм стиральных машин. Чуть позже вошла пожилая женщина. Она радостно поприветствовала Хатаке и начала с ним беседу. Какаши был сама вежливость и любезность, лучше человека не сыскать: помог ей разложить вещи и даже вручил булочку с красной фасолью. – Отец бы тобой гордился, – старушка похлопала его по плечу, с трудом дотянувшись. От картины напротив улыбка сама появилась на лице. Теплота, с которой говорила женщина, напомнила Сакуре родителей. О тех днях, когда они вместе смеялись над глупыми шутками отца и остроумными изречениями мамы. Старались всегда ужинать вместе. Даже когда Сакура приходила поздно, Мебуки её ждала с горячей чашкой чая и спрятанными от Кизаши сладкими булочками. Весь прошлый год Сакура пыталась избавиться от чувства потери, говоря себе, что они всегда будут живы в её воспоминаниях, но в такие моменты, как сейчас, так не хватало родительской теплоты. Когда она перестанет чувствовать боль каждый раз при мысли о них? Сморгнув непрошенную слёзу, она скомкала одежду и поспешила убраться прочь. Не прощаясь с капитаном и не заботясь о том, как он воспринял её уход. Возвращаясь домой с отвратным чувством, которое никак не хотело проходить, Сакура остановилась у магазина. И с радостью обнаружила, что никаких знакомых лиц внутри не оказалось. Вряд ли у нее найдется сил не то, что разговаривать с Итачи, а даже кивнуть ему и притвориться, что всё в порядке. Купив себе огромную порцию мороженого, она направилась домой. Однако в этот вечер насладиться мороженым со вкусом мяты – в полном одиночестве и окруженной чистой одеждой – ей было не суждено. В квартире её ждали два незваных гостя, один из которых был серьезно ранен. – Сакура-сан, пожалуйста, помогите ему. Просьба, которая звучала совсем не как просьба. Полился яркий свет лампы в коридоре, и она удивленно ахнула, узнав во втором госте Учиха Шисуи.