Knocking on my door

Неприятный скрип половиц, к которому всё никак не удавалось привыкнуть – Сакура поморщилась, продолжая складывать свитки в коробку, в то время как АНБУ покидали аудиторию один за другим. Невольно ей вспомнились времена Академии, когда без громких криков и веселого смеха никто из кабинета не уходил. С улыбкой на лице их всегда провожал Ирука сенсей, напоминая о сроках сдачи домашнего задания, будто опасался, что никто его не слушал во время уроков. Впрочем, такие люди были, к числу которых Сакура никогда не относилась, будучи прилежной ученицей. – Я возьму один, – напротив остановился молчаливый шиноби в маске полевой мыши, ростом он был ненамного выше и пах акриловыми красками. – Конечно, – встрепенулась Сакура и вручила ему свиток с запечатанным в нём мелким грызуном, которого она нашла мертвым этим утром по дороге в штаб. Он отлично подходил для сегодняшнего занятия, да вот никому так и не удалось вдохнуть в него жизнь. – Я заметила сегодня, что вы используете чакру то большими, то маленькими порциями, вам следует сосредоточиться, вкладывая равное количество. Шиноби в ответ кивнул и спрятал свиток, не сводя с неё пустого взгляда, от которого было немного не по себе. Сакура натянуто улыбнулась, пытаясь вспомнить, почему никогда раньше не замечала исходящий от него запах красок. По неизвестной причине командир отряда на занятии отсутствовал. Где он мог быть, не знали и его подчиненные. Сакура подумала, что исчезать без предупреждения – не в его характере. К тому же, сегодня как раз был последний день, когда Шисуи ночевал в её квартире, по случаю чего Ино решила устроить прощальный вечер вчетвером. Яманака совсем не заботило, как бы воспринял эту идею Итачи, а тем более Сакура, а та в восторге не была. Энтузиазма подруги не хватило, чтобы Сакура изменила мнение. Пусть это и было отличным способом отвлечься от странных мыслей, назойливо жужжащих в голове, напоминая о произошедшем в прачечной. Беспокойство, которое принёс ей их разговор, не давало покоя. С того дня прошла неделя, и за это время они ни разу не пересекались в штабе, сознательно избегали друг друга (по крайней мере Сакура уж точно обходила стороной все повороты, что вели к кабинету Хатаке). Лишь раз позволила себе развить мысль, что случилось бы, согласись она поужинать – от одной этой мысли к щекам подступил предательский румянец. Ужинать в ресторане она бы отказалась, не желая быть замеченной рядом с капитаном, привести в квартиру не могла – тогда бы он пригласил зайти к нему в гости. На этом моменте Сакура тяжело вздохнула, совсем запутавшись. То, как стремительно все между ними развивалось, настораживало, да и его реакция на отказ была подозрительно спокойной. Возможно, он с самого начала знал, каким будет ответ, но всё равно сделал шаг навстречу. В очередной раз вздохнув, Сакура поставила коробку под стол, взяла свою сумочку и поспешила в кондитерскую. Ино попросила купить торт: не сильно сладкий, но с достаточным количеством сахара, украшенный фруктами, желательно вишней, обязательно слоёный. Легче было купить именно такой, чем выслушивать причитания подруги после. На поиски сладкого Сакура потратила около часа, бегая от одной кондитерской в другую. Когда продавцы за прилавком извиняюще разводили руками, Сакура задавалась вопросом, почему Ино не попросила Итачи принести им торт: уж ему-то точно это было не в тягость, с его-то терпением и безотказностью по части хозяйства. Наконец, идеальный торт был найден. Пусть только попробуют не съесть хоть один кусочек. Итачи несомненно будет одним из тех, кто съест все два – было что-то в нём от сладкоежки. Задержавшись, Сакура появилась самая последняя. Казалось, в её же собственной квартире освоились все, кроме неё самой. Шисуи разливал всем напитки, сидя на излюбленном диване, который успел приобрести вмятины от его лежаний. Ино приготовила сносный ужин и сейчас расставляла вилки и ложки, купленные ею же. Итачи, в свою очередь, чинил на балконе окно. Картина маслом, не иначе. Яманака заметила её появление, выхватила торт из рук и приказала скорее проходить внутрь, а не стоять у порога с непонятным выражением лица. – Пора вносить вас в список постоянных жильцов, – пробурчала Сакура, разуваясь. – Ладно тебе! – надулась Ино. – Ещё скучать по нам будешь. Поспешно вымыв руки и расчесав волосы, придавая им нормальный вид, Сакура отправилась прямо на балкон. Брюнет как раз заканчивал, собирая инструменты в ящичек, который явно принёс с собой. Одет он был как всегда в чёрное, но спроси у него, какого цвета футболка с широким воротником – уверенно скажет, что это эбонитовый. Рассматривая его сверху вниз, Сакура подумала, что он, скорее всего, унаследовал тонкие черты лица от матери. – Это не входит в часть сделки. Всего лишь помощь друга, – Итачи будто прочитал её опасения. Сакура удивлённо подняла брови: «Когда они успели подружиться?». Сложно было представлять себя хорошим другом Итачи. – Вам надоело пробираться через окно моей комнаты? – это было единственным способом попасть к ней домой. – Вторгаться в вашу комнату – неправильно. Я сделал дубликат ключей, – ответил Итачи, вставая с колен; теперь они смотрели друг на друга на уровне глаз. И почему она не была удивлена? – Сколько у вас IQ? Все сто восемьдесят? – Сто семьдесят четыре целых и двадцать три сотых. – Даже не знаю, чему тут удивляться больше: результату IQ или тому, что вы знаете его значение наизусть. – Можете двум фактам сразу – это не запрещено. – Вас сегодня не было. Что-то случилось? – Улаживал вопрос с новым убежищем Шисуи, – честно ответил и жестом попросил отодвинуться, чтобы выйти из балкона. Сакура продолжала стоять на месте, раздумывая спросить или не спросить: почему так важно сохранить в секрете местоположение Шисуи. Пока она думала, Итачи мягко отодвинул её сам, аккуратно сжав плечи, чем вызвал тихое ойканье в ответ. – Мне казалось, вы не любитель прикосновений, – вырвалось у неё. – Есть кое-что общее у представителей моего клана – это стихия огня. Огонь всегда горит внутри нас, – ответил Итачи и прошёл в зал, оставляя гадать над значением услышанных слов, она очень старалась не искать двойной смысл. Помотав головой, Сакура взглянула на проделанную работу брюнета и мысленно согласилась, что окно нуждалось в скорейшей починке. Повернувшись в сторону жилой зоны, со странным ощущением наблюдала за подругой, смеющейся над шутками Шисуи, и в очередной раз задалась вопросом: «Как её жизнь вдруг так изменилась?». Стоило вернуться обратно в Коноху, так начали окружать Учиха. А один скрытный индивид в маске проявлять интерес. – Этой прощальной вечеринке не хватало алкоголя, поэтому… Ино достала спрятанную бутылку красного вина и поставила на стол рядом с салатом. Сакура отказать умоляющим глазам подруги не смогла. В итоге, никто кроме них пить не собирался: Шисуи было запрещено по состоянию здоровья, а Итачи покачал головой, сославшись на важную миссию. За разговорами ни о чём и игрой в карты они проводили этот вечер. От атмосферы и расслабляющего напитка у Сакуры поднялось настроение, и она принялась шутить и громко разговаривать, вспоминая глупую вражду с Ино во времена Академии. – И в чём был сыр-бор? – полюбопытствовал Шисуи. – Сейчас по Харуно не скажешь, но когда-то она верила в романтику и мечтала выйти замуж за Учиха, – ответила Ино, забыв, что оба представителя упомянутого клана сидели за столом. Сакура вспыхнула и пнула подругу под столом. Мужчины перевели на неё взгляд. – Было и прошло, – она издала нервный смешок. – Отныне у меня целибат по Учиха. Яманака захохотала, проговаривая сквозь слёзы: «Целибат у неё». Шисуи скрыл улыбку за стаканом сока, а Итачи-сан застыл, переставая размешивать томатный соус с лапшой. – Что это значит? – вопрос человека с высоким интеллектом и большим желанием постигать новое и непонятное. Сакура отвечать не спешила, зато за неё это сделала Ино: – Значит, что она никогда не влюбится в Учиха снова. Если это случится, то ей придётся не просто отказаться от своих слов, но и отрастить волосы. Потому что тому парню, что разбил ей сердце, нравились девушки с длинными волосами. – Яманака, – угрожающе протянула Сакура, сдержавшись не обозвать её свининой, как в старые добрые времена. – Всё, молчу, – пообещала Ино и во благо своего спасения перебралась на диван. – Ещё одну партию в карты! – Я с тобой играть не буду! – обиженно заявила Сакура. Ино махнула рукой и принялась размешивать колоду карт, жалобно смотря на Шисуи, который разрывался между желаниями доесть последний кусочек курицы в сладком соусе и присоединиться к девушке. В итоге он положил в рот кусочек и поспешил к Ино. – Так ваша неприязнь из-за разбитого сердца? – в голосе Итачи было непонимание, чувствительная Сакура же услышала осуждение. – Я не хочу об этом говорить, – резко ответила и залпом выпила бокал вина. – Рад, что это только разбитое сердце, – вдруг произнёс Итачи. – Переживал, что кто-то из ваших родных погиб от рук Учиха. Сакура виновато опустила голову, ругая себя за поспешность выводов. – Мои родители погибли из-за снежной лавины. Я всегда думала, что это произойдёт из-за войны или в пожилом возрасте, – пальцы её рук теребили края скатерти. Сакура долго думала о том, что хотела бы попросить у него, и сейчас был подходящий момент: – Итачи-сан, скажите мне, в гендзюцу можно увидеть хорошее? Например, моих родителей? Я по ним скучаю. Взгляд её выдавал волнение и надежду. Мужчина тянул с ответом. – Когда? – только и сказал. – Сегодня, – решительно выпалила. – Сделаем это сегодня. – Вы уверены, что справитесь? – Уверена. Выполните мою просьбу, Итачи-сан, – она надеялась, что эта иллюзия сможет перекрыть иллюзию, созданную когда-то Саске. Ей не хотелось вспоминать тот ужас, каждый раз, когда она думала о матери с отцом. – У вас ведь тоже есть родители. Вы должны понять меня. Сакура уже не скрывала своего отчаяния, схватив его за запястье, будто это как-то поможет. Он не стал отодвигаться от неё. Не хотел обидеть? Решил проигнорировать? – Я не близок с ними, – тихо проговорил он. – Возможно, их кровь была бы на моих руках. Не совсем поняв, что он сказал, слишком зациклившись на своём, Сакура ещё раз повторила просьбу. С каждой секундой идея не казалась столь абсурдной. – Не тратьте на это и второе ваше желание. Не мучайте себя, Сакура-сан. Она совсем не ожидала ни беспокойства с его стороны, ни протянутой руки. С недоумением смотрела на его широкую ладонь, сомневаясь, что правильно поняла. Она выпрямилась, положила локти на стол, все ещё раздумывая: будет ли это нормальным взять его за руку, и зачем собственно им держаться за руки. Входило ли это в часть иллюзии? Нервничая, а не слишком вспотела её ладонь, Сакура подняла на него глаза и поняла, что напротив неё сидел совсем другой человек. Светлые волосы, бакенбарды по бокам, круглое смуглое лицо и добрые синие глаза. – Папа? – удивлённо спросила Сакура. Отвлекшись на ладонь, она не успела осознать, как попала в иллюзию. Как давно находилась в гендзюцу? Почему сразу не почувствовала? Учиха Итачи был слишком хорош. – Да на тебе лица нет! – воскликнул отец знакомым басом. – Мебуки, скорее неси ей что-нибудь вкусненькое. Надо вернуть ей румянец! И рассмеялся, как это всегда делал, пытаясь разрядить обстановку или поднять настроение Сакуре. Громкий смех его был заразителен, Сакура несмело улыбнулась, не переставая смотреть на него. Хотелось запомнить его таким радостным и улыбчивым. – Опять всю ночь не спала: тренировалась, – раздался позади голос матери, она никогда не показывала своего беспокойства, уверенная в том, что её дочь со всем справится. – Тренировалась, – глухо подтвердила, поражаясь тому, какой детальной была картинка. Поначалу она молчала, только рассматривала их, но в какой-то момент её будто прорвало: она все говорила и говорила, пытаясь в одном рассказе уместить всю её жизнь за прошедший год. Мебуки внимательно слушала, Кизаши разливал им чай и спрашивал, изменилось ли что в Стране Волн, ходила ли она в тот магазинчик из детства, встретила ли друзей. Так не хотелось его расстраивать. Сакуре пришлось соврать, что все было прекрасно и с ней все в порядке, какие хорошие люди её окружают. Ей совсем не одиноко. – Показывай гостинцы, что привезла! – нетерпеливо попросил Кизаши. – Куда ты вечно торопишься? – отчитала Мебуки. – Успеет ещё показать. – Я привезла тебе удобные тапочки, – Сакура подмигнула отцу, а он снова расхохотался, оставшись довольным. – А тебе, мам, кимоно. Оно сшито для тебя. – Мебуки-чан, скорее наряжайся. Посмотрим на тебя красавицу, – Кизаши подмигнул дочери в ответ. – Сколько раз говорила не называть меня Мебуки-чан! – рассердилась женщина, но с места встала, довольная тем, что её назвали красавицей. Она вышла из кухни с гордо поднятой головой, прекрасно зная себе цену. – Всегда срабатывает, – заговорческим шёпотом сказал Кизаши. Сакура захихикала, кивая головой. Погрузившись в уютную атмосферу и окруженная родительским теплом, Сакура забыла, что находилась в иллюзии. Прощаться с ними совсем не хотелось. Легко было поверить в то, что она видит – и есть реальность. – Сакура-сан, – окликнул мягкий голос. – Нам нужно возвращаться. – Нет! Я ещё не увидела её в кимоно. Подождём ещё немного. Мам, ну чего ты там так долго?! Кизаши подхватил её голос, послышались шаги, и Мебуки появилась на пороге кухни в кремовом кимоно. Сакура восхищённо выдохнула. Постепенно картинка блекла. Кухня обрела другие детали, рядом уже не сидел отец, мама не красовалась в новом кимоно. Взгляд Сакуры наткнулся на мужскую ладонь – она вернулась. Её охватила отчаянная злость. Почему Итачи не позволил продлиться этому дольше? Она так хотела сказать матери, как идёт ей платье. – Почему? – прохрипела Сакура, останавливая себя от бессмысленной истерики. – Иллюзия – не что иное, как обман, – сдержанно ответил Итачи. – Это оказалось лучше, чем я представляла, – сдавленным шепотом призналась Сакура, смотря на свои пальцы с воспаленными заусенцами, до которых ей не было дело, чтобы залечить. – Там я была счастливее. – Вы застряли в прошлом, Сакура-сан, – сказано было так же, как и в день спасения Шисуи: с каплей сочувствия. Она до боли прикусила нижнюю губу, сдерживаясь от слёз. Глупо будет разрыдаться перед ним. Усилием воли проглотила комок в горле, шмыгнула носом и выпрямила плечи, доказывая прежде всего самой себе, что в силах справиться. То, что он сказал после, было тысячи раз услышано ею от Тсунаде, Шизуне и Ино, их слова она пропускала мимо ушей, однако стоило сказать это постороннему человеку – Сакура осознала, что самой себе расставила охотничьи сети. Как израненное животное металась от желания поскорее умереть, потонув в собственной жалости, до мольбы о спасении, которое даровало бы ей свободу. – Вам пора отпустить их. Сакура резко встала из-за стола и замешкалась: убежать в слезах или смело посмотреть своим страхам в глаза. Взмахнула рукой, чтобы поправить волосы, и случайно опрокинула бокал Яманака. Одна капля красного вина попала на скатерть, розоватым оттенком впитываясь в скатерть. Сам бокал был спасен Итачи. – Мне… мне пора отпустить их, – с грустью произнесла Сакура и поспешила скрыться от любопытных взглядов Ино с Шисуи и от одного внимательного. Она заперлась в ванной и, наконец, позволила себе тихонько заплакать. Ей нужно было двигаться дальше, в отличии от погибших родителей она открывала по утрам глаза, а солнце продолжало ярко слепить, своими лучами прорываясь через шторы. Умывшись, Сакура принялась искать пудру или тональную основу. К счастью, Ино как раз оставила свою косметичку. Замазав опухшие от слез глаза, она вышла из ванны, но никого уже в квартире кроме Ино, занятой уборкой, не было. – А где?... – Мальчики? Они использовали свиток для перемещения, чтобы Шисуи никем не был замечен. Хочешь, останусь сегодня с ночевкой? – предложила Ино, тепло улыбнувшись. – Выпьем вина и похохочем. – Похохочем, – кивнула Сакура и тихо рассмеялась от того, что предложение подруги её невероятно осчастливило. – Пижамной вечеринке быть! – радостно воскликнула Ино и набросилась с объятиями. Следующим утром Сакура проснулась с хорошим настроением. Вчера произошло важное событие, повлиявшее на её внутреннее состояние. Солнце за окном не так сильно раздражало. Вскочив с кровати, чуть не запуталась в пледе. Она была уверена, что Ино ждала её пробуждения. Однако на пороге собственной комнаты почувствовала незнакомую чакру. Неужели она так крепко спала, что не услышала уход Ино и появление нежданного гостя? Потянувшись за кунаем под подушкой, Сакура прислушалась к звукам: вода капала из крана кухонной раковины, шумел холодильник, кто-то приближался к её двери. Сакура притаилась, скрыв чакру. Дверь ручки повернулась. Она решительно толкнула дверь и атаковала врага первой, сделав выпад ногой. Высокий мужчина крепкого телосложения в маске, сливающееся с его тёмными волосами, успел отскочить, избежав мощного удара. Не теряя времени, Сакура набросилась снова, используя приёмы тайдзюцу и развитую тренировками скорость. Мужчине удавалось уворачиваться, пока что он только оборонялся, Сакура не давала ему шанса напасть самому. Промахнувшись в очередной раз, попала в диван – пружинки внутри пискнули, а ножки надломились с громким звуком. Такими темпами от её квартиры останутся одни стены – и то не факт. На столе задребезжали чайник для кофе и тарелка с печеньями. – Ошиблись дверью? – между ударами спросила Сакура, стараясь атаковать таким образом, чтобы не разрушить мебель. Мужчина пригнулся, направляя её в сторону балкона, чтобы можно было скорее улизнуть, не раскрыв своей личности. Так они очутились на балконе. Его замах ногой отвлёк Сакуру, она поставила блок, в это время он разбил окно локтём и выпрыгнул на улицу. Сакура проскрипела зубами и побежала следом, совсем позабыв, что на ней были короткие шорты, тонкая спортивная майка и домашние тапочки, которые она успела надеть. Враг не желал быть пойманным. Их разделяли пять метров. Крыши домов разных высот были настоящим препятствием для поимки. Вдруг мужчина затормозил, так резко, что повредилась черепица крыши, Сакура присмотрелась, пытаясь найти причину такого поведения. Неожиданным образом этой причиной был никто иной, как капитан АНБУ, своим эффектным появлением удививший даже испугавшихся птиц в кормушке. Те разлетелись, возмущенно хлопая крыльями. Ветер растрепал пепельные волосы. Взгляд серых глаз был совсем неузнаваемым, никаких тебе смешинок, задумчивости, скуки, насмешки или любопытства. Сакура не знала, можно ли было сравнить этот взгляд с острым оружием. Такое оружие могло оставить глубокую рану, вылечить которую не смогла бы даже она. Подобравшись ближе, заметила, как правую его руку обвил электрический разряд молнии кривой линией, издалека похожей на тонкую веревку. Незнакомый мужчина на секунду растерялся, переводя взгляд с Сакуры на капитана, и посчитав, что она будет добычей полегче кинулся в её сторону. Не успела она сгруппироваться или подумать, как лучше блокировать – напротив появился капитан, стоя спиной к ней. Искорки от молнии издавали звук похожий на чириканье. Враг был ранен в живот неизвестной Сакуре техникой, упал на колени, сплюнув кровь. Сакура подошла ближе. Хатаке перехватил руку мужчины, не давая ему сложить печати, сорвал с него маску и клацнул зубами, когда понял, что тот был немой. Сакуру капитан будто не замечал, сосредоточившись на цели получить хоть крупинку информации. – Ему отрезали язык, – ошеломленно произнесла она, рассмотрев ближе. – Чтобы разговорить не смогли, – капитан связал мужчину, а после призвал целую стаю собак разных породы и размеров, у всех имелась куртка и протектор. Сакура с интересом рассматривала каждого, в одном из них узнала мопса, которого видела в кабинете. – Паккун, доложи в штаб, остальные – присмотрите за ним. Самый большой пёс коричневой окраски сонно уставился на раненого мужчину, на его голове как раз сидел Паккун. Мопс спрыгнул с бульдога и поспешил отправиться выполнять задание. А обвязанный бинтами нинкен угрожающе зарычал и вцепился зубами в ногу пленника. – У вас так много собак, – отметила Сакура, представляя, сколько нужно времени и сил, чтобы вырастить большую стаю. Хатаке вдруг открылся ей с новой стороны. Капитан в ответ только кивнул, осматривая мужчину на наличии хоть чего-то полезного, любой улики. Про себя он пробормотал что-то вроде: «Быстро сдался». – Это ещё Уруши нет с нами, – заговорил пёс, глаза которого были прикрыты солнечными очками, что со стороны выглядело довольно-таки забавно. – Одевался долго, – спокойно пояснил нинкен серой окраски с забинтованными передними лапами. – Да застрял он, – лениво протянул маленький пёс с отметинами вокруг глаз и длинными ушами. Тот, что с очками, кашляющим смехом ехидно проговорил: – За такое Уруши вас загрызёт. – А тебе лишь бы наябедничать, – гавкнули в ответ. Капитан устало выдохнул, наблюдая за ссорой нинкенов, Сакура же находила это забавным. – Милые ребята, – она улыбнулась самому мелкому и спросила у него: – Можно погладить тебя? Пёс кивнул и подбежал к ней, дружелюбно помахивая хвостом. Сакура присела на корточки и провела по мягкой шерстке. Она была большим любителем животных, но не могла определить себя, как истинного любителя собак, как впрочем и кошек: ей они нравились одинаково. – Псов моих очаровываешь? – спросил Хатаке, пряча руки в карманы. – Они следующие на очереди после вас, – отозвалась Сакура, почесывая за ушком вислоухую. – Похоже, никто мне сегодня не рад, даже пленник неразговорчивый, – от него не ускользнуло то, что она намеренно смотрела сквозь него. – Губы под маской своей надули? – бросила очередную колкость Сакура. Пёс в очках закашлялся в смехе, остальные в стае тактично промолчали. – Тебе так не терпится со всех сорвать маски. Особенно с меня. – Это последнее, что меня интересует, – она закатила глаза. – И если что-то срывать с вас, то точно не маску, если быть честной. – Например? – С воображением у вас всё отлично, придумайте себе примеры, – Сакура не понимала, почему продолжала с ним разговаривать. – Наглядный пример и практика куда эффективнее. Она совсем запуталась, о чем они говорили, и опомнившись воскликнула: – Кстати, как вы здесь оказались? Не говорите, что гуляли по крышам и кормили голубей. Псы издали задорный лай. – Голубей покормить не успел – разлетелись во все стороны. – Не держите меня за дуру, – она вскочила на ноги и подошла к нему вплотную. – Из всех людей именно вы оказались в том же самом районе, где я живу. Поразительное стечение обстоятельств. Этот мужчина по какой-то причине важен для вас. – Встречный вопрос. Почему вы преследовали его? – Он был в моей квартире, искал что-то. В глазах капитана промелькнула догадка, выражать которую он не намеревался. – Тот фокус с масками АНБУ не сработает, – предупредил он. – Дела штаба вас волновать не должны. – Я всегда честна с вами, капитан, а вы прикрываетесь несерьёзными фразами и флиртом. – Напомню: с минуту назад ты что-то хотела с меня снять. Кто из нас двоих прикрывается? Ей не нашлось, что ответить, она отступила, чуть ли не поднимая белый флаг. – Поговорим подальше от чужих ушей, – он кивнул в сторону пленника и спустился с крыши вниз, прямо на тихую узкую улочку. Сакура последовала за ним. Для троих было бы совсем тесно стоять, но подходило для двоих. – На мой флирт ты отвечаешь, так почему отказала? Дай мне причину. – Думала, вы не из тех мужчин, чья гордость ущемлена одним отказом. Капитан отвёл глаза, как-то устало и вымученно выдохнул. – Ладно, пора заканчивать весь этот цирк. Через несколько минут прибудет отряд, я и мои собаки здесь – ты в ловушке. Так почему бы тебе не сбросить маску? – он вытащил кунай, но приставить к горлу не успел, Сакура поставила блок. – Что, простите? – растерянно и беспомощно спросила, инстинктивно вставая в боевую стойку. – Внедрилась в АНБУ под хорошим предлогом: научить медицине. Настаивала на проведении уроков без масок. Из всех прачечных пришла именно в ту, куда я хожу уже два года. Соблазнить капитана АНБУ и втереться в доверие – что может быть проще? Ты не воспользовалась той картой, что я тебе предоставил, приглашая на ужин, но ранее пропали несколько важных документов именно после твоего прихода в мой кабинет. А ещё ты мастер противоядий. Как раз недавно несколько моих подчиненных были отравлены. Достаточно аргументов, чтобы сознаться? Сакура издала неверящий смешок. – Хорошая шутка, капитан. Ситуация оборачивалась не в её пользу, да и была ли когда-нибудь таковой? Мужчина не сводил с неё жесткого взгляда и любое её движение расценивал, как нападение или попытку сбежать. Сакура прокрутила в голове все их прошедшие встречи, и его поведение перестало быть странным. Он считал её врагом с самого начала, провоцировал именно по этой причине. Это значило, что он врал обо всём? Разочарование, которое она почувствовала, было сильным. Не скрывая этого, с презрением взглянула на мужчину. – Вы так не доверяете Хокаге? – Перед самым твоим приездом от достоверного источника появилась информация, что прибудет из Страны Волн один человек. Первым делом наведается в штаб АНБУ с особым заданием от Хокаге. Ты отлично подходишь под описание посланного агента. Сакура возмущённо развела руками, не зная, как иначе выразить свое негодование. Это воспринято было неправильно – Хатаке поймал обе её руки, сжав в кольцо запястья, и прижал к стене, угрожающе нависая. Сакура сглотнула, мысли в её голове спутались: что ей делать, если он ей не поверит. – Это всё ваши додумки. Злость и обида от того, как капитан себя вёл всё это время, клокотали внутри, но пока что она держала эмоции под контролем. Вырываться не спешила, сначала решив разобраться с проблемой разговором. – С самого начала к тебе был приставлен мой человек. Он переехал в твой район, чтобы присматривать и следить за передвижениями. Судя по отчётам именно ты первой проявила инициативу общения, мне показалось это подозрительным. Как и твой интерес ко всему, что происходит в АНБУ. Сакура нахмурилась. Ни с кем кроме Ино, Тсунаде и Шизуне она не общалась прошлые дни. Разве что перебросилась в первые дни возвращения парой слов с Итачи? Она вздрогнула от этой мысли и обескуражено посмотрела на капитана. Почему и Итачи был в списке тех, кто подозревал её? Разве он не доверил ей жизнь Шисуи? И вчера не вёл себя так, будто в любой момент был готов заложить Хатаке? – Вы мне отвратительны, капитан, – прошипела она, не сдержавшись, и ударила его коленом в солнечное сплетение. Хатаке ослабил хватку, согнувшись, тем самым дал ей освободиться и уже прижать его к стене, приставив к шее кунай. Острие оружия сливалось с водолазкой мужчины. – Это моя работа, – пояснил он, ничуть не напрягаясь от того, что она угрожала его жизни кунаем. – Искать последователей Данзо. За все эти годы поймал многих предателей и никому не даю поблажек. Чёртов Данзо и его организация успели и ей подпортить жизнь. – И что делаете, когда ошибаетесь в своих выводах? – не терпелось посмотреть на выражение его глаз, когда он поймёт, как был не прав. – Если вероятность угрозы составляет больше тридцати процентов, то я лучше выберу твоё презрение и ненависть в пользу защиты Конохи. В случае ошибки, признаю её и попрошу прощения – это не заденет мою гордость. – Куда отвратительнее то, что вы со мной сами заигрывали. Для великой цели все средства хороши, да? Он напрягся и кашлянув признался: – Это вышло из-под контроля, в мои планы не входило с тобой сближаться. Для этого был послан другой человек, но ты каждый раз действуешь по-своему. – Другой человек – это Итачи? – она надеялась, что ошибалась. Разочаровываться снова в Учиха, когда только-только изменила мнение, перестав смотреть с предубеждением, не хотелось. – Похоже сблизились вы достаточно, чтобы он оставлял в твоём доме личные вещи. Хатаке не знал всех подробностей её общения с Итачи и об их сделке по спасению Шисуи. Видимо, Итачи докладывал не обо всём. – Даже в таком положении ревнуете? Определитесь уже: то обвиняете в шпионаже, то проявляете симпатию. – Одно другому не мешает, – хмыкнул и оттолкнулся от стены, вырывая из её рук оружие, лишь на мгновение она ослабила бдительность, и он этим воспользовался. – У меня нет намерений ни дружить, ни воевать с вами. И ваши политические игры с Данзо или кем ещё меня не волнуют. Вы вплели меня в хитросплетенную паутину, расставили свои сети в ожидании, что я сознаюсь в том, чего не совершала. Готовы были унизить меня, в случае моего согласия поужинать. И после всего этого продолжаете обвинять, не чувствуя за собой никакой вины. Я была о вас лучшего мнения, – как на духу выпалила Сакура, тяжело дыша от охватившей ярости. Капитан в её глазах был никем больше, чем коллегой, но все равно было неприятно и дико обидно, у неё в отличии от него гордость имелась. – Просто скажи, что не причастна. И что смертельный яд – не твоих рук дело. Сейчас для меня важно знать, кто повинен в смерти людей, за которых я несу ответственность. – Вам бы детективы писать. С такой фантазией. Раскрутили и додумали без моего участия. Хатаке прищурился, челюсть его так напряглась, что было заметно даже через маску. – Я жду ваших извинений, капитан, – отчеканила она требовательно, в её глазах можно было прочитать упрямство. – В устной форме для меня. И в письменной для Хокаге. Вместо ожидаемой злости или атаки, Хатаке облегченно выдохнул: – Ты просто невозможна, Сакура, – и прикрыл ладонями лицо. – Извинения, капитан, – напомнила, не давая возможности увильнуть. Хатаке понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями и набраться смелости, что только доказывало, как сильно он не любил допускать ошибки. – Я признаю, что был не прав. И прошу прощения за то, что видел общую картину иначе, – он прочистил горло и повернул голову в сторону. – Продолжайте меня избегать, так будет лучше для нас обоих, – она все ещё была сердита. – Нет, одного извинения недостаточно, – вдруг встрепенулся мужчина. – Чтобы загладить свою вину, я предлагаю поужинать, как коллеги. – Вам, что, не с кем поужинать? Возьмите с собой Итачи, закажите сашими, рамен, данго, да что угодно, и стройте свои гениальные планы. А меня в них не впутывайте, пожалуйста. И передайте своему доверенному лицу, что я не нуждаюсь в его дружеской помощи, пусть забудет о нашей сделке, мне от него ничего не нужно. От вас и подавно! Но собачки, – она сделала паузу, чтобы перевести дух. – Собачки у вас хорошие. Закончив свой монолог на хорошеньких пёсиках, Сакура направилась в сторону главной дороги. Переживая, что он вдруг за ней последует, ускорила шаг и поспешила в свою полуразрушенную квартиру. На полпути резко остановилась у магазина модной одежды, вспомнив, что так ничего и не узнала о напавшем мужчине. Что он забыл в её квартире? Кого искал? Был ли к этому причастен Итачи? К слову о нём, да чтобы ещё раз она поверила Учиха! На выходе у магазина стояло зеркало в полный рост, в котором Сакура увидела себя: растрепанную и раскрасневшуюся в старых шортах, майке с выцветшим принтом и мягких тапочках. И рассмеялась от комичности своего вида, ситуации и своей жизни.