Knocking on my door

Холодный подслащенный кофе, предложенный помощницей Хокаге, на вкус был лучше, чем на вид. Сакура добавила второй кубик сахара – и ожидание было уже не таким утомительным. Изуми Танака занимала должность помощницы больше года, была чем-то похожа на застенчивую Хинату, но несмотря на свою неразговорчивость сдавала работу в срок и не жаловалась, когда приходилось задерживаться. До того как отправиться в Страну Волн перспективная позиция в администрации Резиденции была предложена Сакуре, но она осталась принципиальна в своём выборе, отказавшись. Когда была принята Изуми, Хокаге призналась, что Сакура приняла верное решение: бюрократия и мелкие проблемы, что постоянно вылезали, только выводили бы её из себя. Мягкой трелью зазвонил телефон. Изуми подняла трубку, послышался знакомый голос, а после протяжного вежливого «да», девушка обратилась к Сакуре: – Вы можете проходить, Харуно-сама. Сакура отложила стаканчик с кофе и направилась в кабинет, минуя конференц зал и переговорную. Стучать в дверь не спешила, давая себе время справиться с наплывшим волнением. Предчувствие подсказывало, что разговор будет непростой. Не успела она закрыть за собой дверь – та захлопнулась с оглушающим звуком. – Сквозняк, – пояснила Хокаге. Сидела она на своём мягком кресле, откинувшись назад; на лице массажная маска, разглаживающая морщины и успокаивающая глаза. Видеть Тсунаде в таком расслабленном состоянии удавалось не каждому, исключением были Харуно и Шизуне. В кабинете благодаря открытому окну было прохладно, спадала дневная жара. – Какими судьбами в моё бумажное царство? – поинтересовалась, поправляя краешки маски. Настроение Тсунаде было, определенно, хорошим. – Между прочим, это вы откладываете нашу встречу. Как месяц я в Конохе, а мы с вами так и не встретились, – пожурила Сакура и встала напротив стола, по привычке спрятав за спиной руки, как это делала в свои шестнадцать. – Месяц? А по ощущениям неделя, – удивилась шишо. – Что там у тебя стряслось в АНБУ? Притащился ко мне в кабинет вчера Хатаке с какой-то бумажкой. Написал, что ты чудесный ирьенин, а он никоим образом не хотел задеть твои профессиональные навыки. Вскользь упомянул, что ты идеально подходишь АНБУ. Сакура совсем не ожидала от капитана такой активности, это было совсем на него не похоже: прислушиваться к требованиям других. Наверняка и здесь он искал какую-то выгоду. – Обычно я его отчёты раз в полгода получаю, – она убрала волосы назад, чтобы не мешали косметической процедуре. – Шишо, вы уверены, что ему можно доверять? Всё ли он вам рассказывает? – не стала ходить вокруг да около, ей не понравилось то, что капитан скрыл причину конфликта от Хокаге. – У нас с ним договоренность. Я не лезу в АНБУ, он не вмешивается в мою политику. Ты же знаешь, как я работаю: не фокусируюсь на мелочах, смотрю на картину в общем. Хатаке же бывает дотошным. Поэтому мы и сотрудничаем. Есть что-то, что я должна знать? – она привстала, из-за чего маска сползла вниз, и в итоге была выброшена в мусорное ведро. Сакура поджала губы, раздумывая, как поступить. С одной стороны не хотелось посвящать шишо во все подробности их взаимоотношений, с другой стороны капитан не вызывал доверия, пусть и действовал из лучших побуждений. – Назовите мне причину, почему вы доверяете Хатаке. И есть ли что-то, что мне нужно знать об Учиха Итачи. С ними обоими приходится тесно сотрудничать в ходе миссии, – возможно, прозвучало требовательно, но это последнее, о чём она волновалась. К тому же, шишо ценила в ней прямоту и решительность, которыми обладала и сама. – Итачи, значит, – было протянуто с нотками жалости, то ли это было глубоко скрытое сожаление. Ей понадобилось время, чтобы дать ответ. Сакуре же казалось, время тянулось бесконечно долго, пока шишо не продолжила: – Я не удивлена твоему любопытству. Итачи не самый обычный представитель клана. Точнее сказать, номинально он часть клана, для видимости появляется в квартале Учиха, посещает мероприятия официального характера, но никакого права голоса в собственной семье не имеет. Внутриклановые распри и угроза государственного переворота восьмилетней давности в итоге закончились тем, что от него отвернулся весь клан, а с родными и близкими он не поддерживает связь. Гордость не позволяет вычеркнуть из семейного древа. Учиха – что с них взять? – Но почему?! – возмутилась Сакура, проникнувшись сочувствием. – Что он такого сделал? – Всё просто, – в голосе отчетливо слышались тихая грусть и усталость. – Что Итачи, что Какаши – оба на первое место ставят Коноху. Неважно, какой выбор будет стоять перед ними, воля огня в них сильна. Если Хатаке терять нечего, то для Итачи – всё иначе. Что касается доверия к Какаши, в отличие от меня он никогда не отворачивался от Конохи, сколько бы людей ни погибло на его руках. Судя по морщинке между бровей Тсунаде вспомнилось что-то неприятное, она не любила задумываться о былых днях. Услышанное помогло понять мотивы Итачи и капитана. Их преданность деревне заслуживала уважения, но по-прежнему оставалось смешанное чувство, из-за которого Сакура продолжала смотреть с осуждением на капитана и непониманием на второго. – Как вы думаете, должна ли я стать частью АНБУ? – Сакура, – со вздохом проговорила Хокаге. – Пора бы тебе взять собственную жизнь в свои руки, а не перекладывать на меня. Ты вольна поступать так, как тебе хочется. Я тебя не держу. Хокаге всегда была резкой на слова, с ученицей тем более не церемонилась. Сакура контролировала выражение лица, чтобы не выдать то, как задели слова шишо, даже если они были верными. На протяжении всего года она только и делала, что откладывала решение о своём будущем, ссылаясь на Хокаге. «Шишо что-нибудь мне подберет, шишо лучше знает, чем мне заняться» – она находила себе оправдания. – Как только миссия в АНБУ закончится, – Сакура медлила, не доверяя собственным ощущениям. Тсунаде с интересом ждала, что же будет сказано. С улицы послышался чей-то звонкий смех, облака за окном неспешно плыли по небу. Картина напротив была такой яркой, что слепило в глаза – и Сакура зажмурилась. – Пошлите меня на длительную миссию. В Конохе ничего меня не держит, – она представила свою дальнейшую жизнь и не нашла другого подходящего варианта. – Что в Конохе, что в любом другом месте – всё одинаково, так зачем уезжать? Если ты думаешь, что там будет лучше, то глубоко ошибаешься, – Тсунаде исходила из личного опыта, в карих глазах Сакура боялась прочитать осуждение, но там было искреннее волнение. – И если ты надеешься, что что-то изменится, то и тут не права. Ничего не изменится, пока ты сама этого не захочешь. Жизнь не станет ярче от смены пейзажа. Но, как я и сказала, решать тебе. – Я сообщу, если что-то изменится, – предупредила Сакура, прислушавшись к словам наставницы. – Не воспринимай жизнь так серьёзно, – с задором произнесла Тсунаде. – Потрать всю мелочь в игровом автомате. Это так бодрит. – Шишо, вы неисправимы. Тсунаде улыбнулась ей в ответ, а после прогнала, пригрозив урезать зарплату, если снова заявится без гостинцев. Сакура подавила смешок и поклонилась Хокаге. Разговор вышел не таким напряженным, как она себе представила, хоть был и не самым приятным. Ноги Сакуры сами завели в квартал Учиха. Она остановилась у одной лавки с мороженым и представила себя на месте Итачи. Каково это находиться там, где тебе больше не рады, но терпят твоё присутствие? Что именно послужило причиной столь жестокого наказания? От мысли пришедшей в голову Сакура застыла с протянутой рукой. Продавец мороженого, черноволосый мужчина, повторил свой вопрос, и только тогда Сакура очнулась. Отказалась от двойной порции и забрала стаканчик ванильного мороженого с ореховой присыпкой. Она поняла, каким узким было её мышление. Никогда не старалась поставить себя на место других или попытаться понять. То, что не успело вырасти, срезала на корню. Вся злость на капитана и Итачи прошла. Нет смысла обижаться и затрачивать эмоциональные ресурсы на людей, которые этого не стоят. Сакура откусила приличный кусок мороженого и, наконец, смогла отпустить проблему. Тем не менее, то что Сакура перестала сердиться, никак не повлияло на её благосклонность. Во время уроков она специально не обращала внимание на Итачи, да и он сам не выглядел заинтересованным. Получил от капитана приказ прекратить за ней слежку и теперь не считал нужным с ней общаться? В какую-то минуту Сакуре хотелось выйти из аудитории, чтобы не думать о том, как умело Итачи располагал к себе и также мастерски вычеркивал из своей жизни. Или она все себе напридумывала, преувеличив, а он на самом деле увлечён занятием. – У вас отлично получается, – похвалила Сакура куноичи в маске лисы, подошла к тому самому шиноби, который попросил у неё свиток, и поинтересовалась: – Как прошла тренировка дома? Мужчина промычал что-то невнятное. – На прошлом уроке, помните, вы попросили мой свиток? – пояснила Сакура. Тот покачал головой и вернулся к своей ступке, в которой измельчал травы. На сегодняшнем уроке они занимались изготовлением лекарств. – Он не разговаривает, – пояснила его соседка. – Немой с детства. Сакура с недоумением уставилась на мужчину: а с кем она тогда разговаривала в прошлый раз? – Кто-то ещё носит маску с полевой мышью? Куноичи покачала головой. Сакура скрестила руки, задумавшись. – Краски, – протянула и обратилась к мужчине. – Вы занимаетесь картинами? Их разговор привлёк внимание командира отряда. Незаметно для Сакуры он появился рядом и спросил, что происходит. Сакура подняла на него глаза и встревоженно проговорила: – На прошлом уроке, когда вас не было, я разговаривала с мужчиной в такой же маске. Он попросил у меня свиток. Я хорошо помню его голос и то, как от него пахло акриловой краской. Итачи внимательно выслушал её, попросил выйти в коридор, чтобы поговорить наедине. Сакура совсем забыв, что пообещала себе контактировать с ним, как можно меньше, отвечала на все его вопросы: во что был одет мужчина, его рост, цвет волос и глаз, телосложение и манера речи. – Нам следует обсудить это с капитаном, – заключил Итачи. – Нет! – воскликнула Сакура высоким голосом, Учиха обратил на неё любопытный взгляд. – Отчитайтесь ему сами. Честно говоря, я и с вами никакие дела вести не хочу. Капитан должен был передать вам, как сильно я разочаровалась в вашем мнимом дружелюбии. Итачи изучал выражение её лица, мимику и позу, пытаясь сложить в своей голове пазл. – Сколько вы знаете? – он прощупывал почву, ступая осторожно даже в разговорах. – Достаточно, чтобы иметь право на вас сердиться, – демонстративно сложила руки в крест. – Как долго вы планируете сердиться? – довольно-таки необычный вопрос, Сакура непонимающе мотнула головой. – Сколько вам понадобится времени, чтобы один мой вид вас не расстраивал? – Как вы складно и красиво говорите, – пробормотала Сакура. – Вы давно должны были понять, что я не так быстро прощаю и отпускаю обиды. – Мы обязательно с вами поговорим, Сакура-сан, а сейчас мне нужно к капитану, – в голосе было извинение. Он хотел добавить что-то ещё, но передумал, поспешив к кабинету Хатаке, оставляя Сакуру стоять в коридоре и возмущаться тем фактом, что он не спросил: хочет ли она с ним разговаривать. Пару минут с задумчивым видом Сакура стояла в коридоре, спрятав руки в карманы халата, а после вернулась к уроку. Выполнить свое обещание Итачи удалось не скоро. За жарким понедельником прошли дождливый вторник и тёплая среда с большими лужами, через которые Сакура перескакивала каждый раз, как выходила на улицу то из дома, то из магазина и госпиталя. На четверг выпала сложная операция по пересадке сердца, на которую было затрачено больше времени, чем ожидалось. Сакура закончила только к девяти вечера, не успев толком пообедать, тем более поужинать. Однако усталость была приятной. Моя руки после операции, она почувствовала удовольствие от работы, которое давно её не посещало. Как любила повторять шишо, ничто так не возвращало к жизни, как отделение неотложки. Наблюдая за работой медсестёр и других опытных ирьенинов, Сакура с улыбкой вспомнила былые дни, когда так же волновалась перед строгой Шизуне, и каким счастьем для неё было получить разрешение провести свою первую операцию. Чего она понять не могла, так это причины, почему её не тянуло здесь оставаться. Приходить в госпиталь и брать чужие смены было скорее привычкой, нежели подлинным желанием. Желудок неприятно сводило от голода. Сакура печально смотрела на лапшу быстрого приготовления, посетовав, что не зашла в Ичираку рамен. Надо было пересилить себя и пройти лишний километр, а не надеяться на продуктовый магазин, где не было хоть какого-нибудь готового салата. Печально вздохнув, взяла три пачки. Расплачиваясь за покупки, она вспомнила, как выпрашивала деньги у Итачи – и по-доброму усмехнулась. Поднимаясь на свой этаж, Сакура нахмурилась, услышав приятный запах, исходивший из её квартиры. Она насторожилась: неужели к ней решил зайти Хатаке с извинениями? Нет, он бы так не поступил, совсем не в его стиле. Тем более после того разговора он будто потерял к ней интерес, совсем не попадаясь на глаза и даже не предпринимая попытки с ней встретиться, что несомненно задевало, но было ожидаемым. А может Яманака заглянула? Или… Сакура фыркнула: «Да не может быть… ». Жизнь же прямым текстом заявляла, что может быть всё. Сакура как можно незаметнее вошла в квартиру, заменила обувь на домашние мягкие тапочки и выглянула из коридора. В просторном зале было пусто (сломанный диван ей пришлось выбросить, так что в зале оставалось одно кресло). Прокралась ближе и удивленно ахнула, увидев на кухонном столе накрытый ужин. Пахло изумительно. Особенно соба с морепродуктами выглядела аппетитной. За спиной щелкнул выключатель – кто-то выходил из ванны. Сакура обернулась, инстинктивно выбросила руку вперёд для болевого приёма. Но её легко блокировали, перехватив запястье, на котором висел пакет, и вместо того чтобы оттолкнуть в сторону, притянули к себе, оставляя между буквально несколько сантиметров. Сакура ойкнула и широко распахнула глаза, совершенно не ожидая подобного от Учиха. – Неплохая реакция, – первым заговорил Итачи, медленно разжимая пальцы на её запястье. – Не ждите от меня комплимента в ответ, – буркнула Сакура, смутившись, и отступила назад. – Вам следовало предупредить о своём приходе. – Вы любите креветки? – он проигнорировал её ворчание и кивнул в сторону главного блюда вечера. В этот момент предательски заурчал желудок, и Сакура издала неловкий смешок. Итачи предложил сесть за стол и поговорить за скромным ужином. Она мысленно скривилась: скромным ужином здесь можно назвать только её лапшу быстрого приготовления. – Вы все конфликты улаживаете готовкой? – по возвращению из ванной комнаты спросила Сакура и села напротив Итачи, который ждал только её появления,чтобы приступить к ужину. – Из трёх вариантов этот показался мне лучшим. Мне нравится готовить. Отвлекает. Сакура боялась спрашивать, какими были другие два варианта. Взяла палочки и застыла с ними, раздумывая с чего лучше начать. Итачи подвинул к ней аккуратные и милые на вид онигири. – Вы пытаетесь быть обходительным? – Сакура сощурила подозрительно глаза. – Меня так воспитали, – он пожал плечами. – Моё детство отличалось от вашего. У наследника клана много сложностей и никакого свободного времени. – У наследника клана? – переспросила Сакура, на ум ей приходил лишь один человек. – Насколько я знаю, следующим главой станет Саске. Итачи как-то странно на неё посмотрел и сделал заключение: – Похоже, вы не в курсе, что Саске мой младший брат. Сакура в этот момент накладывала в тарелку онигири – палочки выскользнули из рук, а вместе с ними развалился рисовый шарик. Она во все глаза уставилась на Итачи. Как так получилось, что она не знала о существовании старшего брата своей первой любви? Интересовалась ли подобным вообще? Или тогда посчитала не столь важным? Заглядывая в квартал Учиха, ни разу за все годы не столкнулась с Итачи. А может просто не замечала. – Назовите его дату рождения, – выпалила Сакура, не желая верить в то, что связалась со старшим братом. – Двадцать третье июля, – без сомнений ответил Итачи. – Почему вам известны такие подробности о моем брате? Сакура жутко покраснела и попыталась перевести тему: – Вы хотели со мной о чём-то поговорить, – вдобавок встала из-за стола налить себе воды, но своим поведением только привлекла внимание Итачи. – Саске нравятся девушки с длинными волосами, – с подозрением сказал он, Сакура чуть не выронила свой стакан, но сумела удержать и с невозмутимым лицом вернулась на место. – Вы с ним одного возраста, а значит учились вместе. Сакура-сан, вы… – Молчите! – приказала Харуно. Это было так унизительно, ни при каких обстоятельствах он не должен узнать. – Саске вам… – Нет-нет-нет! – выпалила она и закрыла ладошкой его рот, удивившись своим же действиям. Ей пришлось привстать, чтобы провернуть это. Итачи поднял на неё вопросительный взгляд, из-за приглушенного звука было непонятно, что было произнесено. Сакура сильнее прижала к его рту ладонь и умоляюще посмотрела, не осознавая, что своим поведением только подтверждала его предположение. – Не говорите со мной о нём, пожалуйста. Это будет моё второе желание. Итачи мягко отодвинул её руку от своего лица и отрицательно мотнул головой. – Нет смысла растрачивать последнюю просьбу на моего глупого младшего брата, – конечно же, у него было своё мнение, которым он не мог не поделиться. Сакура прижала к груди руку и села обратно, сгорая от стыда. – Это уже не тайна, если я знаю, что…. – Ну, я же прошу вас, – она готова была захныкать как ребёнок. – Вы не представляете, как мне неловко. Опустив глаза и изо всех сил стараясь не прикрыть покрасневшее лицо руками, Сакура сосредоточилась на еде. Она в напряжении прислушивалась к любому звуку, чтобы хоть как-то определить его реакцию, потому что не смогла бы сейчас посмотреть ему в глаза. Тикали часы, шумел холодильник, за стеной громко разговаривали соседи, а напротив коротким и тихим смехом рассмеялся Учиха Итачи. – Что вас так рассмешило? – уязвленной себя не чувствовала, больше пораженной тем, что он рассмеялся. – Вы находите меня забавной? – Скорее милой, – как и другое любое сказанное им слово, будь то работа или подобные замечания, всё было произнесено в задумчиво неспешном тоне. – Тут я бы с вами поспорила, – Сакура заняла оборонительную позицию, не зная, как воспринимать. – Упрямой, воинственной, харизматичной и нетерпеливой – да. Но не милой. – Мы смотрим на мир по-разному, а значит я и вас воспринимаю иначе. Сакура спорить не стала. Пусть считает её милой, если ему так хочется. Когда-нибудь его мнение обязательно изменится. – Вы в хороших отношениях с Саске? – не смогла унять своего любопытства, вспомнив рассказ шишо. – Я отвечу на вопрос, если вы признаете, что интересуетесь не с целью сблизиться с моим братом, – его логика была непостижима для Сакуры, она бы не догадалась интересоваться из этих соображений, а он уже просчитал плюсы и минусы. – Поверьте, общаться с вами я бы не хотела именно по причине ваших родственных связей, – вот теперь она была задета его предположением. – Вам нечего опасаться. Мы с Саске как девять лет не поддерживаем связь. Но я по-прежнему приглядываю за ним, – он слабо улыбнулся, то с какой теплотой говорил о младшем брате показывало его привязанность. – Три месяца назад он покинул Коноху и вернётся нескоро. Надеюсь, узнав это, вы не перестанете со мной общаться. – Вы притворяетесь дружелюбным из-за поручения капитана или действительно считаете меня своим другом? И этот ужин... приготовили, чтобы загладить вину за свой обман? – Сакура совсем потеряла аппетит за разговором и отодвинула от себя тарелку, что не могло ускользнуть от зорких глаз Итачи. – Вы задерживались, и я посчитал, что вы придете голодной. Обычное проявление человеческой заботы. – Ох, Итачи-сан, не знала, что вы так наивны. Человеческая забота? Мы в мире шиноби. – Как раз-таки в мире шиноби ужин – это самое простое, что только может быть, – в отличие от неё его сложно было вывести из себя, подобный спор, возможно, никак им не воспринимался. – Поначалу я действовал из-за приказа капитана, но после того, как вы спасли Шисуи, перестал вас подозревать. Будь вы последовательницей Данзо, не оставили бы его в живых. Рискованно было оставлять его в вашем доме, но так я смог спасти друга и проверить вашу подлинную личность. Нахождение Шисуи здесь и ваша причастность должны были оставаться в секрете. Поэтому и не раскрыл капитану всей правды. – Похоже, вы не доверяете капитану, – сделала для себя вывод Сакура. – Капитан вызывает уважение, но как бы хорошо он ни владел Шаринганом, ему никогда не быть частью клана, а значит и не быть посвященным в дела касаемые клана. Одного понять Сакура не могла, как в Итачи умещались два несовместимых понятия: любовь к родной деревне и странная преданность ценностям Учиха. Каким-то образом Итачи все равно считал себя Учиха, даже если те от него отвернулись. – А что насчёт того мужчины? – она посмотрела в сторону зала, где днями ранее стоял диван. – Хотя, знаете, меня это не касается. Пообещайте, что никто больше не заявится сюда. – Почему передумали? В вас природой заложена любознательность, а вы зачем-то её подавляете. Сакура пожала плечами, продолжая смотреть в сторону. – Я всё в себе подавляю. Минутные порывы, в особенности, – очередное откровение, на которое умело подтолкнул Итачи. – В юности я была очень импульсивной. Оттого и совершала одни глупости. Сейчас довольствуюсь тем, как спокойна моя жизнь. Чем меньше связей, тем меньше волнений и переживаний. – Минутные порывы? Например? Сакура помотала головой, отгоняя прочь пришедшую в голову картинку. Тогда в прачечной она чуть не поддалась минутному порыву, прекрасно зная, что бы случилось, отпусти она поводья выработанного контроля над эмоциями. Пылкая натура в ней разгоралась, стоило столкнуться сначала в словесной баталии с капитаном, а после волнительно сглатывать, чувствуя, как сократилось расстояние между ними. Обыкновенное плотское желание – так это называлось. Перевела взгляд на Итачи, от скуки рассматривая его, и в первый раз отметила, насколько сильно его внутреннее спокойствие и уверенность были привлекательны. Вкупе с бросающейся в глаза внешностью это было слишком для одного человека. – Такие откровения только после саке, – она глухо и притворно рассмеялась, пытаясь скрыть за этим смехом неловкость. Итачи встал из-за стола, открыл верхний кухонный шкаф и вытащил бутылочку саке с того вечера, когда Ино осталась у неё с ночевкой и убедила сбегать в магазин. Одного вина ей было недостаточно, а подавить накопившийся за неделю стресс как-то нужно было. Они осилили только две рюмочки и легли спать. Сакура даже не спрашивала, почему Итачи действовал так уверенно. Он просто знал. Казалось, нет того, чего бы он знать не мог. Перед ней было поставлено отёко с расписным цветком, красным маком, а для себя Итачи выбрал рюмку с изображением журавля. Отёко наполнились тёплым саке. Опрокинув первую рюмку, Итачи не поморщился и налил себе вторую. Сакура не представляла, что увидит в этом жесте напористость. Дело было не в том, что он распивал алкоголь, а в том, как он это делал. До тех пор пока Сакура не глотнула свою порцию, он не вымолвил и слова. – Сакура-сан, почему вам понравился мой брат? – настойчиво, но с вежливостью. – Вы не из тех, кто на первое место ставит красоту, для вас это приятное дополнение. Вам нравится смотреть на меня, но это не значит, что я вам нравлюсь. – Я с самого начала признала вашу привлекательность, вот и не нашла смысла прятать взгляд, – с безразличием протянула. – Мне не хочется говорить о Саске, – уже резко. – А мне не хочется прямо спрашивать, что вас может привлечь в мужчине. Сакура подняла в удивлении брови и посмотрела на дно рюмки, чтобы найти там подозрительное вещество, заставившее Итачи говорить подобные вещи. – Например, что вам нравится в капитане? – как метко и пронзительно, что внутри всё сжалось, а щеки предательски покраснели. – Причём тут капитан? – раздраженно воскликнула и потянулась за бутылкой. Итачи среагировал мгновенно, выхватил первым саке, заполнил отёко и пододвинул ближе к ней. Осушив рюмку, под воздействием спиртного она выпалила: – Я ценю честность. Саске честный, не прикрывается флиртом, вежливостью, намеками и странными вопросами. – При этом сами не совсем честны даже с собой. – Как же вам нравится быть во всём правым, Итачи-сан, – Сакура проглотила возникшую обиду. – Похоже, и честность мы воспринимаем по-разному, – чуть ласковее произнес Итачи. – Я не хотел вас задеть. – У вас отменно получается находить изъяны в людях, – колко бросила Сакура. – Как и положительные стороны. Вы умны и талантливы. Забавная, милая и обаятельная. Умеете ставить границы, храните секреты. И знаете больше, чем это показываете. Вам не чуждо сострадание, но и про себя не забываете. Я изучил вас достаточно, чтобы мне захотелось видеться с вами, как можно чаще. – Только меня забыли спросить. – Спрашиваю сейчас. – Бросьте, – она взмахнула рукой. – Вы не смотрите на меня, как на женщину, но продолжаете спрашивать, какие мужчины мне нравятся. – Я не так воспитан, Сакура-сан, чтобы открыто говорить и показывать, как именно на вас смотрю. Или вам доставляет удовольствие чувствовать себя не только любимой, но и желанной? – Прямо сейчас я чувствую себя загнанной в угол. – Понимаю, для вас это полная неожиданность, – Итачи смягчился, сменив тактику. – Прошу только разрешить мне с вами видеться. Не важно в качестве кого. – Скажу честно, я не намерена связывать себя даже дружбой, не говоря уже об отношениях. – Так вот о каком минутном порыве шла речь. Сакура прикрыла глаза, массируя виски, чтобы ослабить головную боль. – Мне не хочется влюбляться в вас, Итачи-сан, – честно призналась под тяжестью усталости. В капитана влюбляться ей не хотелось тоже, но Учиха этого знать было необязательно. – Мне тяжело отпускать людей. Когда всё закончится, на лечение душевных ран могут уйти годы. Так я устроена. – Подумайте над моими словами, – попросил Итачи. – Вы не понимаете, да? – вымученно спросила. – От ваших слов я чувствую давление и обязательство. – И вы выбираете бегство, – заключил он. – До каких пор вы будете бежать от себя? – Предлагаете мне нырнуть в омут с головой? – Нет. Признайтесь честно, чего хотите от собственной жизни. Сакура не удержалась и горько рассмеялась. – Ничего я не хочу. В этом-то и дело, – она встала из-за стола. – Делайте, что хотите в моем собственном доме, а мне пора спать. Голова закружилась, ей не стоило так резко подниматься. Она слегка качнулась и с возмущением взглянула на Итачи, когда он, как воспитанный человек, оказался рядом, чтобы подставить свой локоть. Сакура сделала вдох-выдох, чтобы перестала болеть голова, а Учиха успокаивающе провел по плечу – на удивление это расслабляло и действовало усыпляюще. – Сегодня у меня была долгая операция, не думайте, что я слаба, – сонно пробормотала Сакура, не находя в себе сил оттолкнуть. – Всё в порядке, – уверил Итачи. И этих двух слов хватило, чтобы Сакура перестала нервничать. – Вы не верите, что одним ударом могу разрушить скалу Хокаге? – она скрестила руку и надулась. – Настолько я сильная и самодостаточная. Завтраки, правда, готовить не успеваю, но все ещё самодостаточна! – Знаю. И горы свернуть, и кости вправить можете. – Золотые ручки, – с гордостью протянула и помахала перед его лицом руками. Впечатленным Итачи не выглядел, сильнее сжал её локоть и направил в сторону комнаты. Сакура хотела запротестовать, но посмотрев на него, растерялась. Только сейчас почувствовала его прикосновение и испугалась собственных ощущений. Резко оттолкнула и слегка дрожащим голосом попросила: – Приберитесь, пожалуйста, на кухне. – Спокойной ночи, Сакура-сан, – пожелал в ответ Итачи, не сводя с неё глаз. Сакура кивнула и чуть ли не побежала в комнату. Оказавшись на безопасной территории, запустила пальцы в волосы и растормошила их, запутывая и придавая себе сумасшедший вид. Издав измученный стон, рухнула на кровать. Звезды сошлись не на той орбите, по-другому объяснить произошедшее она не могла. Сначала капитан, теперь Учиха. Это заговор! Очередной заговор двух АНБУ, не иначе! С этой мыслью она погрузилась в сон, чтобы следующим утром застать кухню в идеальном порядке. И подумать, что всё услышанное и сказанное вчера – сон. К сожалению или к счастью, сном это не было.