Knocking on my door

Солонка соли была передвинута к краю стола, чтобы освободить место для четырех бокалов и одной рюмки разных цветов и вкусов. Потянувшись за своим коктейлем, обещанным быть полусладким и полукислым, Сакура случайно задела эту самую солонку. Соль рассыпалась на стол, но предприимчивая Тен-тен посыпала щепотку на дольку лимона, запила текилой и слегка сморщилась. Заметившая это Сакура засмеялась, а Яманака запричитала: – Девочки, соль к ссорам! Скорее убираем. Скорее! Не верите, да? А вот как с кем поссориться, так сразу скажете, что я права. – Пророчит она нам ссору, – прокомментировала Темари. – Так что давайте заведомо поссоримся и сразу же помиримся. – Поддерживаю! – закивала Яманака и подняла свой бокал. – И второй за приезд Принцессы Суны и разбивательницы сердец. – Тебе лишь бы к сердцам всё свести, – пробормотала Сакура, размешивая коктейль, на вкус оказавшийся слишком сладким. – Звучит жутко, – отметила Тен-тен и потянулась за долькой лимона для себя и для Харуно, на которую уже невозможно было смотреть, так часто она запивала сладость водой, а все равно не помогало. – Это я так ссору затеваю, – ответила Ино и обратилась к Хинате: – Ты же обещала, что закажешь хотя бы один коктейль. – А вот и ссора, – насмешливо проговорила Темари и позвала к себе официанта попросить меню. – Кто-нибудь хочет напополам якинику? Или тонкацу с сырной начинкой? Хината извиняюще улыбнулась, причины назвать не могла, зато согласилась на свиные котлетки с сыром. – Серьезно, я не могу больше это пить, – застонала Сакура. – Кто со мной к бару? – Никто, – пропела Ино и отобрала её бокал, чтобы попробовать. – И возьми мне то, что тебе попалось. Ничего такой вкус. Не понимаю, что тебе не нравится. – В последний раз у нас вкусы совпадали во времена генинов, а потом даже схожий вкус к мужчинам отбило напрочь, – пошутила над собой Сакура, девушки рассмеялись. – Ага, конечно, – закатила глаза Ино и вспомнила один интересный факт: – И в твоей жизни нет ни одного Учиха. – Складывается впечатление, что Харуно преследует фамилия Учиха. Как ни приеду, разговоры всё об одном, – поделилась своими наблюдениями Темари. Сакура недовольно поджала губы: будто бы это она поднимала раз за разом тему Учиха. Вставая из-за стола, убедила себя в том, что не стоит вступать в спор с Ино и грубить ей. Больше всего раздражала проницательность подруги, будто она поняла, что Итачи-сан заинтересовался Сакурой раньше него самого. Или не дай бог подумала, что всё наоборот, и очарование Учиха смогло растопить холодное сердце Харуно. С того вкусного ужина, неожиданного разговора и обескураживающего Итачи прошла одна неделя, которая включала в себя два занятия. Командир отряда, как сказал бы Ирука сенсей, бессовестно прогуливал. Когда он не появился и на второй урок, Сакура начала задумываться, а нужны ли АНБУ вообще медицинские техники? Мысль о том, что он намеренно избегал её, была отвергнута без сомнений, как и то, что с ней играли в одну из тех игр: притяни и оттолкни. Сакура искренне не понимала обоих мужчин. То ли они были слишком заняты работой, то ли ждали, что она начнёт за ними бегать, стоит показать свои чувства. Эта тактика отрабатывала свои десять процентов: она была заинтригована и в какой-то степени польщена, но не более. Встреча с подругами была назначена к восьми вечера, к тому времени пока все подошли – прошел час, за ним пятнадцать минут на выбор напитков и горячих блюд. Незаметно прибывающие посетители заняли все столики, а у барной стойки образовалась приличная очередь. Сакура встала за одной куноичи с протектором Тумана и с интересом рассматривала плиссированную юбку, на оттенок темнее её платья. Когда подошёл черёд Сакуры делать заказ, бармен вдруг спрятался в подсобку и вернулся вместе с одним мужчиной. Сакура присмотрелась, признавая знакомый цвет волос второго бармена, закатывающего рукава чёрной рубашки. Мужчина поднял голову – смеющиеся серые глаза были направлены прямо на неё. Сакура прикрыла рот от удивления, начиная икать (последствием, скорее всего, был выпитый коктейль). На поверхность стойки поставили стакан воды, а после было сказано сердечное пожелание: – Вам бы сейчас не помешало. – Теперь на вы? – она хотела добавить что-то язвительно-забавное, но ничего кроме икания не вышло. Залпом выпила воду и перестала вздрагивать от икоты. – Сегодня на мне другая униформа, – он указал на свою рубашку, застегнутую на все пуговицы. – Не хватает только бейджика. – Вас сняли с должности? – Сакура всё никак не могла поверить своим глазам. Кого она не ожидала увидеть, не то что среди посетителей, а в роли бармена, так это Хатаке Какаши. Есть ли что-то нормальное и предсказуемое в шиноби АНБУ? Одним из критерием отбора была эксцентричность? – Скажем, по доброте душевной помогаю другу. – Не вы ли случайно готовили коктейли минут десять назад? – она присела на освободившийся высокий стул. – Если да, то я абсолютно не впечатлена. Капитан потряс шейкером и внимательно выслушал клиента, сидящего рядом с Сакурой, и по его просьбе добавил мяты. На лице Хатаке была привычная маска, только вот Шаринган не прикрыт – вместо него линзы, из-за чего поначалу не покидало чувство, что что-то в нём изменилось. Чёлка спутанных волос лезла в глаза, но он на это не обращал внимание. – Слишком сладко? – догадался Хатаке и выбрал бокал для мартини из ряда подвесной стеклянной посуды. В последний раз взболтал содержимое, наполнил бокал напитком и поставил перед мужчиной. – До скрежета зубов. Складывается ощущение, что вы занимаетесь чем угодно, но не основной работой: книжки читаете, теории заговоров строите и подрабатываете в баре. – Мастер на все руки одним словом, – он наклонился вниз, чтобы достать новую бутылку заграничного виски. – Один сладкий и один полукислый, – напомнила о цели своего появления. – Всё остальное на моё усмотрение? – он вроде разговаривал с ней, но все время бросал взгляд на дальний столик, где сидела подозрительная компания мужчин. Сакура кивнула. Хатаке принялся смешивать первый её заказ, по ингредиентами было понятно, что коктейль выйдет сладким. Она нервно постучала по стойке, разрываясь между желаниями сбежать и остаться на минутку другую. – Пришли с подругами? – поинтересовался он деланно безразличным тоном, от которого стало смешно. – Зачем спрашивать то, что уже знаете? Весь бар для вас как на ладони, – она намекала на Шаринган. – Лёд будем добавлять? – отрицать не стал; Сакура кивнула, и он положил два кубика льда. – Не хотите что-нибудь у меня спросить? – А должна? Он перевёл на неё красноречивый взгляд, от которого Сакура поежилась, но смело продолжила: – Ждали, что наведаюсь к вам после визита к Хокаге? Капитан поставил локти на барную стойку, сокращая между их лицами расстояние, и насмешливо произнес: – Так ты раздумывала: прийти ко мне или нет. Гордость – штука интересная, Сакура, но не всегда полезная. – Как и считать себя самым умным. – Тебе нравятся умные мужчины, – он принялся готовить коктейль для неё, снова опустив формальность в речи. – Такие как я. Или Учиха. Сакура вымученно простонала: сколько можно напоминать ей о всем известном клане. И что за необоснованная ревность? Или это насмешка? – Ревность штука интересная, но разрушающая, – вернула его же реплику. Он усмехнулся своим мыслям, взъерошил волосы правой рукой, а в левой держал шейкер, при этом вены на руке стали видны отчетливее. Подошедшая девушка заинтересованным взглядом провела по его широким плечам и подсела на два сидения дальше от Сакуры, которая закатила глаза, став свидетельницей этого эпизода. – Я бы посоветовал не связываться с ним, – проговорил так, чтобы услышали только они двое. Сакура удивлённо уставилась: откуда он мог знать. Что же происходило в штабе АНБУ, когда её там не было? – Вы значит лучше? – также тихо. – По части коктейлей уж точно, – сложно было понять он всерьёз или шутил, никакой ревности будто не было и в помине. – Возможно, но готовит Итачи точно вкуснее, – сказала без задней мысли и сразу же пожалела. Капитан промолчал, не нашлось, что сказать или решил проигнорировать. Наполнил коктейльный бокал, положил льда и поставил перед ней. – За счёт заведения, – сказано было прохладно, Сакуру такая перемена задела, а чувство вины за свои слова не хотело никак отпускать. – Вы когда-нибудь показываете свои настоящие эмоции? – именно это задевало и отталкивало. – Боюсь, ты не выдержишь такой гаммы чувств, – короткий взгляд, но полный одной сотой этой самой гаммы. Сакура не могла сдвинуться с места, заставляла себя разжать пальцы, вцепившиеся в края блузки, но тело не слушалось. И в ушах эхом повторялась брошенная им фраза. – Меня заждались, – глухо пробормотала, продолжая сидеть на месте и смотреть на бокалы с нелепыми зонтиками. Собравшись, наконец, с мыслями, спрыгнула со стула и обхватила руками напитки. Кто-то назвал бы это побегом и оказался бы прав, впрочем, как и сам капитан: в данный момент Сакура не могла справиться со своими чувствами и эмоциями, что уж говорить о чужих. Побоявшись посмотреть на него в последний раз, Сакура локтями отодвинула посетителей успевших столпиться вокруг барной стойки и направилась к своему столику. – Мы думали, ты уже не вернешься, – воскликнула Ино, принимая из её рук бокал. Сакура чувствовала на себе взгляд подруги, та умело считывала настроение, но деликатностью отличалась не всегда. – Что у тебя там стряслось? – Ничего особенного, – Сакура изогнула губы в фальшивой улыбке и глотнула коктейль. На вкус было лучше, чем она представляла: кислота не выходила на первый план, как и горечь алкоголя, а само послевкусие было сладким. – О чём разговор? – Обсуждаем последнюю миссию Тен-тен, – ответила Темари. – И моих непутевых братьев. – Один из которых, на минуточку, Казекаге, – напомнила Яманака. – Это ничего не меняет, – возразила куноичи Песка. Сакура вполуха слушала разговоры подруг, вроде бы чувствуя свою причастность, но как поддержать тему не знала. Она не могла поделиться подробностями своей работы, а о личной жизни распространяться не хотела. – В Стране Волн неплохо. Я подумываю приехать в Суну или куда-нибудь, где будет не так сыро, – поделилась Сакура своими планами. – На месяца три-четыре. – Опять уезжать?! – расстроилась Яманака. – Зачем тебе это? Только ведь вернулась. – Хочет – пусть едет, – поддержала Тен-тен, которая ценила свободу выбора превыше всего. – Ирьенины нужны везде. А в Конохе бывает скучно. Я тоже усидеть на месте не могу, вот и всей командой берём миссии как можно дальше. Возвращаться всегда приятно. – Коноха – наш дом! – так пылко сказала Яманака, что зазвенели столовые приборы. – Поверь мне, когда найдёшь хорошего человека, с которым будет интересно – не считая нас, конечно – не захочешь уезжать. – Ино, не начинай, – пригрозила Сакура. – Ходишь с кислой миной всё время. Это тебе не нравится, то тебе не по вкусу. Когда ты в последний раз улыбалась искренне? Не выдавливала из себя улыбку, лишь бы доказать, что тебе хорошо одной, – Ино не останавливалась, глаза её горели синим пламенем. – Никто тебе не нужен, говоришь? А сама не можешь признать, насколько тебя поглотило одиночество и из-за него ты такая! – Девочки, тайм-аут, – встряла Тен-тен. – Будто не вы пять минут назад обсуждали, как изменилась Сакура! – обиженно воскликнула Ино. – А у меня всегда смелости хватит высказать в лицо. – Я это и без тебя знаю, – прошипела Сакура. – Меня устраивает моя жизнь. Пора бы прислушаться к тому, что я говорю. И перестань, пожалуйста, каждый раз упоминать Учиха, или кого-либо ещё. Про отношения и про секс со мной не смей говорить, – она вспылила и готова была прямо сейчас уйти, но мягкая и успокаивающая рука Хинаты, вовремя остановила. – А мы с Наруто решили пожениться, – скромно, но как можно громче проговорила Хьюга, переключая всё внимание на себя. Весь спор сошел на нет. Посыпались поздравления, все принялись обниматься. Ино воодушевилась и пообещала, что поможет со свадьбой. Сакура была несомненно рада, но странное чувство, что она так далека от их мира, все не покидало её. Что же было с ней не так? Недоумение видимо читалось на лице, потому как Темари понимающе кивнула: её также не интересовало замужество, которое постоянно навязывали старейшины Суны. Позже оказалось, что и Тен-тен не видела себя в роли жены какого-нибудь знатного клана. В этот момент Сакура поняла, что нарочно отделяла себя от них, хотя ничем особым не отличалась. Бросила взгляд в сторону – за барной стойкой никого кроме бармена не было, будто капитан ей почудился, а их разговор следствие богатого воображения. В конце зала опустел и стол с теми мужчинами, за которыми следил Хатаке. Наверняка если бы не особое задание АНБУ, они бы не столкнулись. Сакура помотала головой: не стоит искать оправдание поступкам капитана. Если Хатаке не искал с ней встречи сам, то значит не посчитал нужным. Когда прибыли музыканты, Ино потянула всех танцевать. Дабы избежать новой ссоры, Сакура поддержала её идею и приобняла подругу в знак перемирия. Ближе к одиннадцати решила, что пора бы ей возвращаться домой. Она сослалась на операцию назначенную на восемь утра и на прощание пообещала не делать кислых мин. Металлическая дверь заведения была распахнута, один за другим то выходили, то заходили люди. Пришлось проталкиваться вперёд, чтобы выбраться наружу и, наконец, вдохнуть свежий воздух. У самого входа стояла группа мужчин и две девушки в непозволительно коротких юбках. Один из них заметил Сакуру и осклабился. Только этого ей не хватало. Она раздраженно цокнула: дорога к её дому вела именно в том направлении, где стояла сомнительная компания. – Может, останетесь ещё на часик?! – крикнул ей вслед мужчина. Сакура ускорила шаг, не желая устраивать драку, потому как рука у неё была тяжелая. Любой, кто знал, на что она способна, заведомо пожалел приставшего. – Я это тебе говорю! Сакура резко остановилась, посчитала до пяти и натянула свою самую устрашающую улыбку, которая всегда вводила в страх Наруто. С каким-то садистским удовольствием разминая руки, обернулась и увидела следующую картину: Хатаке Какаши собственной персоной, находясь прямо напротив, похлопал по плечу мужчины, привлекая к себе внимание. – Гоменасай, – поклонился тот, спрятав свои дрожащие пальцы за спиной. – Хатаке-сама, не знал… Он оборвал себя на полуслове, по выражению лица капитана поняв: ещё одно слово и он пожалеет, что заговорил. – Ну-ну, не передо мной следует извиняться, – ласково произнес Хатаке, похлопав по плечу во второй раз. – Я бы и сама справилась, – фыркнула Сакура, удивившись неожиданному появлению капитана. – Но извинений жду. – Гоменасай-гоменасай, – трех поклонов было достаточно. Сакура кивнула мужчинам и продолжила путь, не решившись заговорить с Хатаке, поскольку боялась, что их диалог закончится на той же ноте, что и часами ранее: он скажет что-то доводящее до дрожи, а она даст уклончивый ответ. Больше всего опасалась, что поддастся эмоциям и совершит непоправимую ошибку, которая повлечет за собой ряд проблем. Она не могла отрицать притяжение, что было между ней и капитаном, в то же время с ним не чувствовала того спокойствия, что дарило ей присутствие Итачи-сана. Потому самым разумным решением было избегать обоих. – Я провожу тебя, – Хатаке поравнялся с ней. – Спасибо, но я вынуждена отказаться, – как можно вежливее ответила. Легко можно было заметить изменение её манеры общения. – Тебе есть кого скрывать? Или по собственному желанию? – отбросил шуточки, став серьезнее. Сакура нервно сглотнула и ответила что-то неопределенное. – Первое значит. – И слепому понятно, что бурная фантазия подкинула вам парочку интересных образов, – не выдержала Сакура, затормозив и оглянувшись. – Но у вас нет никакого права на ревность. – Это так, – согласился он, отчего-то смотря куда-то в сторону, но не на неё. – Таких прав не даёшь мне именно ты. Однако ревности во мне куда меньше, чем желания предостеречь от близкого общения с Учиха. Сакура пропустила мимо ушей часть его ответа, сосредоточившись на последнем: – Не вы ли подослали ко мне Итачи? Не ждали, что я смогу заинтересовать его? – она прикусила язык, прозвучало просто жалко, будто хотела сильнее разбудить больше ревности. – Я имею в виду: некрасиво за спиной плохо говорить о человеке. – Для начала скажу, что я и малейшего понятия не имел, какой ты человек. Но я хорошо знаю Учиха, потому и предостерегаю, – завуалированно объяснил причину своего поведения. – Мне известно достаточно, чтобы иметь правильное представление. Куда больше, чем о вас. Вся информация о вас в моем представлении заключается в одном звании – капитан. Яркая подсветка бара, что находился в трех метрах от них, сменила цвет: из красного в синий. И в этом свете лицо Хатаке приобрело мрачноватый оттенок, и глаза потемнели. – Когда я был генином, – начал он неохотно, выдавливал из себя слово за словом. – Мой отец сделал выбор, который повлиял на его судьбу. Он выбрал жизнь своих товарищей, провалил миссию, из-за чего каждый в деревне его презирал. После его самоубийства я решил, что буду жить по правилам. Долгое время не понимал, почему он так поступил. Сейчас же полностью поддерживаю и считаю, что каждая жизнь важна. А Учиха готов был сделать то, что противоречит моим принципам. Повисло напряженное молчание. Очень кстати ей вспомнилась вскользь брошенная фраза Итачи о родителях – она вздрогнула, представив самое ужасное. – Но ведь он этого не сделал. Человека определяют его поступки, – в итоге твердо заявила Сакура. – И поступок вашего отца также показывает, каким он был человеком. – То, что он не сделал, – Хатаке замялся, пытаясь подобрать слова так, чтобы не раскрыть чужой секрет. – Не значит, что он этого не сделает. Насколько я знаю, в любой момент он может совершить кое-что плохое. – Ваши попытки очернить другого человека не делают вас автоматически хорошим. – Мне важнее твоя безопасность, а что ты обо мне думаешь в таком случае на самом последнем месте. – Мы знакомы каких-то пять-шесть недель. Я не понимаю, откуда ваша обеспокоенность, – Сакура солгала бы, заявив, что последнее утверждение капитана не оставило глубокое впечатление. – Ты не сможешь понять, если будешь отталкивать меня каждый раз. Сокращая расстояние между ними до минимума, каких-то двух сантиметров, и затягивая ослабший ремешок от платья на её талии потуже, капитан действовал не потому, что набрался смелости, а по другой причине. Как казалось самой Сакуре, он посчитал, что это подходящий момент, чтобы ненавязчиво прикоснуться к ней. – Когда загадочность и недоступность исчезнут, я перестану быть вам интересной, – еле слышно проговорила Сакура, пряча лицо за волосами. – Я читаю тебя, как открытую книгу, – Хатаке по-доброму усмехнулся, Сакура могла слышать его ровное дыхание. – И мне давно не двадцать, чтобы вестись на одну твою красоту. – Вы всегда так настойчивы? – продолжала прятать взгляд, чтобы не дать волю всем запретам. – В повседневности я до ужаса ленивый, – признался, посмеиваясь. – Моя жизнь ограничивается работой и всеми теми вещами, что ты перечислила: книги, бар и заговоры. Я не из тех, кто согласен на дружбу, не умею просто дружить. Особенно с теми, кто мне нравится и возвращает вкус к жизни. Не давало покоя сомнение, объяснение которому не находилось, Сакура посмотрела ему в глаза и произнесла сожалеюще: – Я не могу. Не сейчас. Хатаке прочистил горло и опустил голову, скрывая свою обиду и боль. Тело его напряглось, и он долго молчал. – Давай сойдёмся на том, что временно отложили исход этого разговора, – непреклонно заявил. – Как я уже говорил, мне не двадцать, чтобы обесценивать свои чувства и считать, что кто-то другой будет лучше. Так, в какой стороне твой дом? Сакура не посмела возразить. Махнула рукой вправо, и погруженные в неловкое молчание, они пошли по дороге. – Ставлю на кон свою самоуверенность, что коктейль тебе понравился, – первым заговорил Хатаке. – Поставьте что-нибудь другое, – подхватила Сакура, плечи её постепенно расслаблялись. – Я не могу рисковать своей привлекательностью. – Спорно, я не видела ваше лицо. – Минутой ранее ты отказалась от этой привилегии, – он театрально ахнул: – Неужели всё из-за моей маски? – Капитан, прекратите дурачиться, – она не смогла скрыть улыбку. – Значит из-за неё. Сакура прыснула от смеха. – Обычно люди не смеются над моими шутками. Приятно удивлен, – он спрятал руки в карманы брюк, будто был смущен её реакцией. – Это было скорее нелепо, чем смешно. – Комплимента я от тебя так и не дождусь по-видимому, – протянул с грустью. – Запаситесь терпением. – С тобой по-другому и не получится. – Разве вы не ушли раньше? – вспомнила то, что хотела спросить с самого начала. – Ненадолго. Надо было разобраться с одним делом, – уклончиво ответил. – Очередным важным делом. Вы узнали, кем был тот притворившийся шиноби? – Работаем над этим, – ему было неприятно говорить о своём очередном провале. – Странные дела происходят в штабе, не впервой, конечно. Внимательно слушая его, Сакура поймала себя на мысли, что простая беседа нравилась ей куда больше. Это не заставляло нервничать, и дистанция между ними успокаивала. Границы её личного пространства не были нарушены. Прощаясь с ним у подъезда, Сакура не чувствовала неловкости или чувства вины за свой отказ. Как и в первый раз Хатаке, или следовало называть его по имени, Какаши воспринял её слова спокойно. Несмотря на подшучивание он на неё не давил и не заставлял чувствовать себя обязанной. Предложение отложить разговор на потом изменило представление о нём, Сакура впервые задумалась об их разнице в возрасте. Поначалу десять лет между ними никак не ощущались, только сейчас дав о себе знать. Днями позже, погрузившись в повседневность, и вынужденная отменить занятия в АНБУ из-за количества поступивших больных в госпиталь с вирусным заболеванием, Сакура брала ночные смены. Конец очередной выпал на карминовый рассвет. Вдыхая уличный воздух, Сакура возвращалась домой, отчего-то совсем не чувствуя усталости, и наслаждалась красивым видом. С приближением к круглосуточному магазину вид сменился на яркую вывеску и выставленные снаружи два стола и стулья, на одном из которых чёрной тенью сидел Итачи-сан. Не ожидавшая его появления, Сакура широко раскрыла глаза и застыла на месте. Выглядел, если быть честной, Итачи паршиво, хуже, чем в день ранения Шисуи. Тогда он был собраннее, не был так напряжен и чем-то серьезно обеспокоен. Не зная, как к нему обратиться, Сакура решила для начала зайти в магазин, купить им обоим по напитку и, может быть, после всего этого расспросить, что же случилось. Вишневый сок из всех других вариантов был наилучшим. Сакура поставила две бутылки на пластиковый уличный столик и непринужденно села напротив. Итачи, действуя на автомате, потянулся за её напитком, чтобы открыть крышку бутылки и поставить прямо перед ней, и только потом позаботился о себе. Его мрачность и бледность напоминали серое дождливое утро. – Вас давно не было видно, – начала она, не сумев скрыть обеспокоенность. – Я не хотел вас пугать, – он, конечно же, заметил, как Сакура на него смотрела. – И оставлять не самое лучшее впечатление. Но рад, что мы столкнулись. – А по голосу и не скажешь, – пробормотала Сакура и сделала глоток, сок попал не в то горло, и она закашлялась. – Это могло произойти только с вами, Сакура-сан, – Итачи наблюдал за её потугами и на какую-то секунду расслабился. – Теперь даже не отчитаешь вас за прогулы, – обиженно протянула она. – Вы тоже не появлялись дома, – как бы ни пытался звучать беспечно, голос его дрогнул. В правой руке он крутил крышку от сока. Сакура присмотрелась и заметила след от затянувшегося пореза на его шее. Сколько таких шрамов могло скрываться за слоями одежды? И под нижней губой у него был мелкий порез, расположение царапины было довольно-таки странным. – И как часто заглядываете? – она вспомнила утренний беспорядок и разбросанные вещи, а что творилось в ванне стыдно было признаваться. Впрочем, если бы Итачи заметил её нижнее бельё, то деликатно сделал бы вид, что ничего не видел. – Обычно я сижу на балконе. Он у вас уютный, – казалось, что их разговор помогал ему отвлечься от мрачных мыслей. – В моей квартире одна комната, да кухня. И кот, который то появляется, то уходит. – Как вы, – вырвалось у Сакуры, она представила себе чёрного кота, похожего на своего хозяина. – Как я, – согласился Итачи. – Прошлым летом он решил, что мой дом – его дом. – Ну, точно себя описали! – воскликнула Сакура, повеселев. – Пришли этим летом и решили, что моя квартира – ваше новое место обитания. Разрешение даже не спросили. – Какой кот будет спрашивать разрешение, – он слабо улыбнулся. – Вы ведь не расскажите, что случилось? – не смогла побороть любопытство. – Я не привык делиться своими проблемами, – он увильнул от ответа. – И вы тоже, Сакура-сан. – Сегодня я могу вас выслушать, всем нам нужна поддержка… друга? – она поймала его взгляд и кивком подтолкнула к признанию. – Я не ищу в вашем лице друга, но сегодня сделаю исключение, – в итоге сдался Итачи после долгого молчания, за которое солнце успело высоко подняться, а предметы вокруг и его напряженный силуэт бросали тени на пыльный асфальт. Сакура поддалась вперёд, сжимая в руках пустую пластиковую бутылку. – Моя семья переживает не лучший период. Боюсь, что скоро мне придётся попрощаться с дорогим человеком. – Вы как-то сказали, что не поддерживаете связь с родителями. Возможно, сейчас подходящий момент, чтобы сделать первый шаг? – Сакура знала, что обстоятельства были серьёзнее, но ничего другого посоветовать не могла. – Всё не так просто, – он устало прикрыл глаза, а солнечные зайчики заиграли на его веках. – Потом будет поздно, – резко и грубо было сказано Сакурой. – Если бы мне был дан шанс попрощаться с родителями, я ни минуты не сомневалась. В моём случае их смерть была неожиданной. – Из-за моих сантиментов на кону стоят жизни многих. Я не могу позволить себе подобную роскошь, – Итачи в первую очередь напоминал самому себе. – Одно то, что я разрешил себе испытывать к вам чувства – неосмотрительно. И небезопасно для вас. – У вас странный образ жизни. Чем таким вы занимаетесь помимо АНБУ? – Сакура разочарованно выдохнула: – Конечно, на это вы ответить не можете. Тогда почему заинтересовались мной? Вокруг полно достойных девушек. Пожалуйста, не убеждайте в том, что я не знаю, как хороша. Я прекрасно знаю свои недостатки и достоинства. – Потому что с вами хочется улыбаться. О вас хочется заботиться, – он открыл глаза и произнес очередную откровенность, от которой Сакура потеряла дар речи: – Вас хочется целовать. Пластиковая бутылка выскользнула из её рук, покатилась по столу и упала на землю. – Не переживайте, без вашего разрешения я никогда не притронусь к вам, как бы мне ни хотелось. Сакура зажмурила глаза, запутавшись. Почему всё происходит именно сейчас? Почему она должна делать выбор между своим спокойствием и двумя переменными: Хатаке и Учиха. – Если вы поговорите со своей семьёй, – она встала из-за стола, чуть не опрокинув его. – Я дам вам разрешение на один... раз. – Говорите так, потому что знаете, что не могу, – впервые голос его стал суровым, жестче, чем в день, когда он заявился вместе с другом, и взгляд изменился, отражая огненную натуру Учиха. – Частично, – не стала лукавить. – Но понятие семьи для меня важнее всего на свете. Не хочу, чтобы вы жалели, что упустили шанс в последний раз сказать родным, что любите их. А ваши слова о спасении жизней других – жертвенность, которую я никогда не пойму. Вам стоит поучиться у меня эгоизму. – Я вам не нравлюсь, но вы готовы на это пойти? Не вижу эгоизма. Его слова напомнили ей о капитане, и Сакура почувствовала, как в ней разгорается иное пламя, не то, что жило в Итачи, и не та молния, которой управлял Хатаке. – Я не имею понятия! – вспыхнула, как спичка. – Не ждите от меня большего, Итачи-сан. И выспитесь, наконец. Смотреть на вас невозможно! Повернулась к нему спиной, сжав кулаки от ярости, и тяжелыми шагами направилась домой. Впервые за долгое время ей хотелось расплакаться: она запуталась, не знала, что ей делать и боялась поступить неправильно.