Knocking on my door

Сушено-вяленые и на вкус соленые кальмары в небольшой упаковке пахли морем, навевая воспоминания о безмятежных днях в Стране Волн. Сакура запила закуску водой и протерла руки влажной салфеткой. С грустью посмотрела на пустую упаковку и бросила в мусорное ведро. Времени пообедать не нашлось, пришлось сразу бежать из госпиталя в штаб. Так кстати в сумке были сушеные кальмары, которые она покупала к пиву на выходных. До начала урока оставалось пять минут, а аудитория до сих пор была пуста. Стрелки часов указывали ровно на два. В тот же момент дверь открылась, первой зашла куноичи с длинными волосами, за ней высокий шиноби, через минуту подтянулись все остальные. Последним был командир отряда, он кивнул ей в приветствии и сел как обычно позади. Словно последовав её совету, походил на себя прежнего: собранного и более менее выспавшегося. Сакура бросила на него короткий взгляд, но когда он посмотрел в ответ – отвела глаза и рассеянно провела по волосам. Приказала себе не думать о глупостях и сосредоточилась на работе. – Не верится, что прошли два месяца, – начала Сакура, подходя ближе к столу, где лежали два манекена для отработки сердечно-легочной реанимации. – Позади все тяжелые задания. Вы умеете залечивать раны, определять травы, делать лечебные настойки и мази. Что ещё мы с вами выучили? Повторим для тех, кто отсутствовал на прошлых занятиях. Никто не посмел обернуться в сторону командира отряда, но кто-то неловко кашлянул, скрывая смешок. – Рыбок оживлять, – подала голос куноичи, чья язвительность стала привычной для всех присутствующих. – Расширили знания в области противоядий, – это был один из тех, кто глубоко верил в теорию и был осторожен в практике. – И научились сканировать на наличие здравомыслия, – тихо пробормотали на задних рядах. Сакура вытянула шею, чтобы рассмотреть говорящего, и вспомнила, как он спорил с ней на прошлом уроке, не признавая за собой ошибку. – По этой части у меня опыта побольше, – заявила Сакура, намекая на его некомпетентность по медицинским вопросам. – У кого есть идеи, чем мы будем заниматься сегодня? – Отрабатывать мастерство поцелуев, – очередь шутника, на первых уроках он отмалчивался, а к концу курса осмелел. Сакура поправляла одежду на манекене, сама того не осознавая посмотрела в сторону командира, и прежде чем он успел бы поймать её взгляд, опустила голову. – Очень остроумно, – разрядила обстановку куноичи, поправляя свою маску с изображением енота. – Массаж сердца и искусственное дыхание, умник. – Правильно, – Сакура кивнула. – Все мы знаем, как проводить ИВЛ, но когда нужно применить знание на практике, допускается ряд ошибок. Во-первых, это западение языка пострадавшего. Воздух вместо легких начинает поступать в желудок. Во-вторых, не плотно сжатый нос. Опытный врач заметит ошибку по тому, как поднята грудная клетка или по другим факторам. Она выписала на доску часто допускаемые ошибки и попросила одного из учеников подойти к манекену, чтобы он продемонстрировал искусственную вентиляцию лёгких, когда как другие должны были определить ошибку. Шиноби склонился к манекену, сняв с себя маску таким образом, чтобы Сакура не смогла рассмотреть его ближе, и начал вдувание воздуха, предварительно запрокинув голову больного. – Плохо зажат нос, – поднял руку высокий. – Да он скорее умрёт, чем ты его спасешь, – фыркнула куноичи. – Всё в порядке, – успокоила Сакура. – Зажмите чуть сильнее и не нервничайте. Если пульса нет, то только тогда приступаем к массажу сердца. Кто хочет попробовать следующим? Второй манекен свободен. Никто тянуть руку не спешил, наблюдали за потугами своего коллеги и выписывали что-то себе в тетради. Итачи приходить на помощь не спешил, вообще на уроках старался не светиться лишний раз. Сакура не имела и малейшего представления, как он будет сдавать итоговый экзамен через две недели, наблюдателем которого будет сама Хокаге. Будет надеяться на свою гениальность? Напрашивался один вывод: он присутствовал как командир отряда, а не ученик, и следил за дисциплиной. – Может вы нам сначала покажете, как делать правильно? Не нужно было поднимать голову, чтобы понять кому принадлежал голос. Как всегда вовремя. – Может вы не будете вмешиваться в процесс обучения? – Сакура склонилась к первому манекену, указала на не поднимающуюся грудную клетку и посоветовала ученику перевернуть тело на бок. – Знал бы что у вас так интересно, пришел бы раньше. – Присаживайтесь, капитан, – Сакура мило улыбнулась. – Простите, но допустить к манекену не могу. – Интересно почему? Одет Хатаке был в стандартную форму АНБУ; татуировка на плече в виде спирали была иного цвета, чем у всех остальных: цвета выжженной травы. И руки были обвязаны в многочисленные слои бинтов. Сакура видела его в таком виде лишь раз: в первый день их знакомства, точнее столкновения в коридоре штаба. – Потому что вы не записаны на курс. По должности можете быть наблюдателем. – Харуно-сан всегда строгая, – тихо пояснил умник, рядом с которым сел Хатаке. – Не удивляйтесь. – И вместо манекена тоже быть нельзя? – откровенно потешался, нарушая дисциплину урока, и явно получал от этого удовольствие. Сакура назвала бы это странным способом разрядки после сложной миссии, с которой капитан только вернулся судя по одежде. Удивительным было то, что все воспринимали его поведение, как само собой разумеющееся. – Если только кто-нибудь из присутствующих не лишит вас на минут пять способности дышать,– пропела Сакура и позвала жестом куноичи с тёмными волосами. – Кто-нибудь хочет? – Хатаке обратился к своим подчиненным, они же все повернулись в сторону Учиха. Сакура с трудом сдержала смех, настолько уморительная была разыгравшаяся картина. Итачи недоумевающе моргнул, но не успел сказать хоть слово, как капитан продолжил: – Помнится, Харуно, мы с вами договаривались на один спарринг. Весёлое настроение сдулось, как воздушный шарик. Сакура смерила недовольным взглядом, раскусив его план: Хатаке хотел с ней о чём-то поговорить, а спарринг был прикрытием. – До конца урока осталось тридцать пять минут, – вмешался Итачи. – Сакура-сан, пожалуйста, продолжайте. – Гомен-гомен, – поднял руки Хатаке. – Поговорим об этом позже. Продолжайте. – Благодарю, – устало пробормотала Сакура и больше не поддавалась на провокации. Очередь плавно дошла до Итачи. Он неспешно подошёл к столу, пока Сакура была увлечена другим учеником. Краем глаза заметила, с какой уверенностью принялся за дело Учиха: всё, как по учебнику, без малейшей ошибки. Однако, когда он склонился ко рту манекена, застыл, но не в сомнениях, а чтобы бросить на неё короткий взгляд. Сакура прикрыла половину своего лица ладонью, скрывая вдруг накрывшее смущение. Воздух равномерно поступал в лёгкие манекена, грудная клетка поднялась, Сакуре же казалось, что прямо сейчас именно ей не хватало кислорода. Она в панике посмотрела на капитана, будто он был способен прочитать её мысли и отвлечь своими колкостями. Хатаке наблюдал с равнодушием, но татуировка на его плечах заиграла, так как мышцы напряглись, а пальцы он сложил в замок. В голове девушки подобно птице в клетке билась мысль о том, что она окружена. Клетка открылась, и мысль вырвалась наружу: окружена двумя привлекательными, умными, сильными и разными в своих проявлениях мужчинами. Сакура перевела взгляд с одного на другого и осознала, что больше не может отрицать одного: в аудитории полной шиноби, не считая двух куноичи, именно на них она смотрела, как на мужчин. Не безликие капитан или командир отряда, а нечто большее. Боясь, что Какаши всё же прочитает её мысли, Сакура отошла к своему столу, захлопала в ладоши и призвала всех сесть за свои парты (под всеми она в первую очередь подразумевала Итачи). – Перед экзаменами я раздам примерные вопросы. Две недели должно хватить на подготовку. У кого-нибудь есть вопросы? – Вы будете писать для нас характеристики? – Конечно, Хокаге ознакомится с вашими досье, – успокоила Сакура. – Кто хочет, приходите практиковаться в госпиталь. – Лучше оставьте манекены в аудитории, – посоветовала куноичи, Сакура дала согласие. – Отряд Ястреба, вам пора на задание, – подал голос Хатаке, вставая с места. – Отряд Ласки, сегодня на пятой базе. – Хай! – хор голосов. Аудиторию покинула первая четвёртка, за ней вторая, во главе которой был Учиха. Возможно, он не хотел оставлять Сакуру наедине с капитаном, да вот ни за что не выдал бы своего недовольства перед всеми. – Вас там не ждет гора работы? – обратилась к Хатаке, собирая скопившиеся за эти два месяца ненужные вещи в коробку, и специально делала занятой вид. – Есть занятие поинтересней. – Например: срывать мне урок? – недовольно буркнула. – Неформальная проверка начальства. Не мог не заглянуть на последний урок. Предлагаю размять мышцы на одной из тренировочных баз. Интересно посмотреть на твой стиль, так ли похож на Тсунаде. – Вас не напрягает то, что мы все время спорим? Упрямо не хотим проигрывать. И как после этого вы себе представляете спарринг? – Мы спорим по другой причине. Сакура показательно пропустила реплику мимо ушей и впихнула ему в руки коробку со словами: – Притворитесь джентльменом и выкиньте, пожалуйста, в мусорку. – При одном условии. – Что и стоило ожидать: за просто так и джентльменом не притворитесь. Предприняла попытку забрать коробку обратно, но Хатаке поднял её высоко над их головами. Сакура сделала один шаг вперёд, доводя расстояние между ними до минимума, сымитировала прыжок вверх, будто намеревалась схватиться за угол картона, а на самом деле поставила подножку. Хатаке отпрыгнул, моментально среагировав. – Смотрю, ты уже начала атаку. – Кто кого провоцировал? – фыркнула. – Сможешь забрать – задашь любые три вопроса, если нет, то задам я, – он вытащил из кармана колокольчик, коробку же поставил на парту. – А это выкину чуть позже. – У меня нет к вам вопросов, – покачала головой. – Я больше не вижу смысла в спарринге. – Поменяем одно условие: сможешь забрать – я больше тебя не побеспокою, – он шёл ва-банк или был уверен в своей победе. Такая самоуверенность одновременно была привлекательной и раздражающей. – Ладно. Терять мне нечего. Полезла в сумку за своими перчатками. Она носила их во время тренировок, важных миссий или в местах, где чувствовала опасность, в число которых входил штаб АНБУ. Размяла пальцы и надела перчатки одну за другой, за этим процессом с интересом наблюдал Хатаке. – Очень соблазнительно, – не удержался от комментария. – Не советую развивать мысль дальше – трудно будет сосредоточиться, – она взмахнула волосами и повернулась в сторону выхода. – Жду на второй тренировочной базе, капитан. Полуденная жара спала, зашумели деревья. Полная решимости Сакура встала в боевую стойку и не сводила глаз со слабо звенящего колокольчика. Хатаке же прошелся взглядом по её фигуре и размял затекшие плечи. Ждал атаки, и не собираясь нападать первым, что было совершенно не удивительно и характерно для него. Сакура также лениво и неохотно сделала два шага вперёд и сжала правый кулак. Отскочила с места и вместо того, чтобы нанести удар кулаком или локтем, замахнулась правой ногой, направив чакру в стопу. Капитан блокировал удар защитным налокотником небольшого размера, тот треснул пополам и упал на землю с металлическим звоном. Не теряя ни секунды, Сакура сделала выпад правым локтём с разворота, но ему удалось увернуться, пригнувшись. Она почувствовала чужую руку на левой ноге, потянувшей вперёд, и чуть не свалилась прямиком на землю: захват был сильным, чтобы потерять равновесие. Однако Сакура вытянула руки и оттолкнулась ладонями, приземляясь в прыжке. – Неплохо, – оценил Хатаке. Он метнулся в её сторону, казалось, что это была быстро движущаяся молния. Сакуре никогда не приходилось драться с обладателем удивительно быстрой скорости движения, она с трудом контратаковала, не было и возможности нанести удар. Постепенно она выдыхалась, да и его атаки ослабли. Неожиданно капитан кинулся вправо отвлекающим маневром и оказался сзади. Единственным решением было для неё – это направить кулак в землю. Тренировочная площадка одним мощным ударом превратилась в руины, а Хатаке, не удержавшись на ногах, застрял между образовавшимися обломками. Сакура прикрыла лицо от поднявшейся пыли, которая закрывала видимость и была только на руку для противника. Сложно было распознать передвижение мужчины по звуку, поскольку земля продолжала гудеть, и трещина переходила в сторону третьей тренировочной базы. Она вздрогнула, когда ладони мужчины провели по её узким плечам, словно насмехаясь и не воспринимая всерьез. Цокнув, Сакура резко развернулась и уцепилась за край мужской майки из тонкого джерси. Тихий смешок. Рассердившись сильнее, вцепилась двумя руками в его одежду, глазами искала колокольчик. Тот был привязан к боковой сумке. Разгадав её намерение, Хатаке одной рукой обхватил талию девушки и притянул к себе, возвышаясь на добрые десять сантиметров. Сакуре удалось вырваться, ударив его в грудь, но мужчина действовал хитро с самого начала: клон растворился в воздухе. А настоящий Хатаке приставил к её шее кунай. Сакура сглотнула и пораженно выдохнула. – Вы с самого начала знали, что выиграете, – она тяжело дышала, но от проигрыша разочарование не чувствовала, больше усталость. – Как и ты, – выдохнул он, медленно отступая, определенно, ему не хотелось делать шаг назад. – Придётся покупать новые защитники. Ты более проворна чем Пятая, гибкая и ловкая, но не хватает опыта. Знай ты мой стиль ведения боя, одержать победу было бы проще. – Да что вы говорите, сенсей, – передразнила, поправляя съехавшую вправо юбку, и направилась в сторону уцелевшего участка земли. Плечи её все ещё горели от прикосновения мужчины. Не покидало и странное ощущение: вроде бы это было волнительно, но эффект был куда слабее, чем при первых встречах. Она перешла на третью базу и села на траву, вытянув ноги вперёд. Подставила лицо под солнышко и блаженно прикрыла глаза. Спустя несколько минут подсел и Хатаке на расстоянии одного метра. – Не хотелось бы мне быть твоим сенсеем, – признался он, копируя её позу. Сакура промычала вопросительную интонацию. – Было бы странно засматриваться на твои красивые ноги. – Оставьте эти мысли при себе, – но в голосе её не было серьёзности, скорее по привычке отвечала в таком формате. Хатаке издал смешок и глубоко выдохнул. В его вздохе распознавалась усталость. Не ей одной надоело спорить, а ему вдобавок и идти навстречу. Нависшее молчание было недолгим. – Что тебя во мне отталкивает? – Уже начали спрашивать? – удивилась и самому вопросу и тому, как быстро он начал задавать. – Ваша маска. Я говорю не о тряпичной, хотя и о ней это тоже можно сказать. Иногда кажется, что вы носите маску весельчака, прячетесь за ухмылками, безобидными шутками. Не знаю, со всеми ли вы такой. – Я делал ставку на разницу в возрасте. – Заразились проклятьем Пятой? Смотрите, чтобы на вас не надели плащ Хокаге, – она посмеялась над своей шуткой. – Отбиваюсь, как могу, – он кажется улыбнулся, судя по очертаниям маски. – Вопрос второй: о чём ты мечтаешь? Какая твоя жизненная цель? Сакура удивленно покосилась. С одной стороны его вопрос доказывал серьезность намерений, а с другой – он надавил на её самое слабое место. – Обязательно чего-то хотеть? О чём-то мечтать? – и прежде, чем он успел возразить, а ему явно хотелось, попросила: – Прямо сейчас я не хочу слушать нравоучения. Сама понимаю, что нужно меняться, пытаться, стараться или искать цели для своего существования. Когда-то жила одной мыслью: превзойти шишо и доказать, что я не слаба. Кому и зачем – уже точно не скажу. – Взял на заметку, – он принял ответ и задал последний вопрос или скорее это была завуалированная просьба: – Как ты смотришь на то, чтобы приютить у себя щенка? – Одного из ваших нинкенов, чтобы следить за мной? – насторожилась. Какаши покачал головой. – Какое странное предложение. И странный способ привязать к себе. – Прямолинейна до дрожи. – Другими словами ваша противоположность. У меня нет времени на то, чтобы заботиться о милом комочке шерсти, попросите кого-нибудь другого. Мне пора уходить, Какаши. – Угу, – задумчиво протянул, а лицо у него было отчего-то такое довольное. Сакура посмотрела на него, раздумывая над своим вопросом, но передумала, поскольку обещала быть в магазинчике Ино ещё час назад, а нужно было успеть вернуться домой, чтобы смыть с себя грязь после спарринга. Протирая тряпкой широкие листья антуриума, который в медицине считался ядовитым при употреблении внутрь, а для Яманака – красивым комнатным растением, Сакура не услышала, как её звали по имени. Все мысли крутились вокруг оставленной на столе записке. Узкий зажатый почерк, неровный ход строчек, угловатая форма букв и сильный нажим на бумагу. Нам необходимо поговорить. Если вы не устанете к одиннадцати ночи, то оставьте окно открытым. Ворон. – Лобастая! – прикрикнула Ино. – Ты сейчас мой антуриум в порошок сотрешь. Что с тобой сегодня? – Что со мной? – эхом повторила, опустив руки. Подруга смотрела с таким беспокойством, что хотелось довериться и рассказать всё как на духу. Но снова эти сомнения и желание отложить важные разговоры на потом. – Ино, когда я стала такой...? Подходящее прилагательное не находилось. А может Сакура не хотела признаваться самой себе. Перед Хатаке была смелой и честной, критиковала его за фальшь, а по сути ничем не отличалась. – Безразличной к собственной жизни, – подсказала Яманака. Сколько бы они ни ссорились, сколько бы откровенных и болезненных разговоров не было, Сакура продолжала приходить к Ино. – Что-то у тебя случилось. Интуиция никогда мне не врёт. Переходи на аспидистру и рассказывай. Аспидистра – та, что без стебля, на ландыш похожа. Правее, Харуно. – Правее, левее, – обиженно пробурчала. – Лишь бы работой меня загрузить. – Угощу я тебя десертом, вымогательница, – засмеялась Ино, возвращаясь к составлению букета; покрутила перед собой ветки белой и фиолетовой сирени, и решила выбрать оба цвета. – Так получилось, – растягивая слова, начала Сакура. – Получилось, что мной заинтересовались два человека. – Два?! – вскрикнули в ответ. – Один, ладно, Учиха, а второй? Кто второй? – Давай без этих подробностей. Достаточно знать про Учиха. Я не хочу отношений, но они настойчивы. По-своему настойчивы, не навязчивы и не переступают черту. И все же… – Действуют на нервы, – снова пришла на подмогу. Сакура неохотно кивнула. – Не понимаю: что тут думать. Повстречайся с одним, потом со вторым. И поймёшь, кто подходит или вообще не твой человек. – Я как ты не умею, – огрызнулась. – Научись, – пожала плечами. – Пока они не знают о существовании друг друга, наслаждайся ухаживаниями обоих. Сакура издала нервный смешок. – Один открыто ревнует, а второй слишком горд, чтобы выдать себя, но не заметить не мог. – И при этом оба продолжают добиваться твоего расположения, – Ино поднесла руку ко рту. – Тут только один выход! Найти третьего. – Издеваешься, да? – Сакура подхватила смех подруги. – Сделай шаг навстречу первому, потом второму. Тогда поймёшь, кого придушить хочется меньше всего. Они получат запретный плод и сами поймут: а так ли ты им нравишься. Убежать всегда успеешь. Я согласна тебя отпустить в Суну под таким предлогом. Оторвешься с Принцессой Песка. – Ино, – вымученно простонала. – Это неправильно. Пудрить голову обоим! – Неправильно заставлять тебя выбирать, – учительским тоном возразила подруга. – Не твоя вина, что они настойчивы, несмотря на отказ. А ты им точно отказала. Нет ничего плохого в коротких связях, не им тебя осуждать, да вообще ни у кого нет такого права, даже у твоей добродетели. Прикусив нижнюю губу, Сакура наклонилась к цветку и спрятала лицо за длинными листьями. – Если хочешь, я расспрошу Шисуи… – Нет! – резко отказала. – Не хочу приплетать тебя. И Шисуи тебе не скажет то, что меня беспокоит в Итачи. – А что там со вторым? Дай мне имя, чтобы я смогла разузнать о нём по своим каналам. – Ино, ты неисправима! Скажу лишь одно: кто-то должен запретить ему носить футболки без рукавов, те самые, прикрывающие горло. – Харуно, не дай ему об этом знать раньше времени! – Не дам, – Сакура рассмеялась. Ино подмигнула и предложила перед закрытием магазинчика вместе поужинать. Получив согласие, улыбнулась и с большим энтузиазмом принялась составлять второй букет. За разговорами, хохотом, вкусным ужином и бессмысленными настольными играми, Сакура не заметила, что стрелка часов перевалила к пол-десятому. К тому времени как она подошла к дому до одиннадцати оставалось каких-то шесть-семь минут. Преодолев лестничный проем, отворила входную дверь, поспешила к балкону, но застыла в сомнении. Десять секунд. Сакура прошипела ругательства: да сколько можно держать под контролем свои эмоции? Пять секунд. Ино права. Так и следует поступить. И какая разница какой будет исход? Щелкнула оконная задвижка, и в квартиру проник холодный ночной воздух. Пригладив вспотевшей ладонью волосы, Сакура вышла с балкона. Нужно было занять себя в ожидании: хорошо бы поставить чайник и найти что-нибудь съедобное. В холодильнике обнаружила штрудель, приготовленный одной старушкой, чью дочь вчера вылечила Сакура. Пирог был согрет на пару, а после разрезан на три больших куска. Услышав позади скрипнувшую дверь балкона, замерла с ножом в руке. Её охватили радостное волнение и приятное томление, которые сменились необъяснимым беспокойством. Отчетливый звук выдвинутого стула, на поверхность стола положили что-то похожее на фарфоровую маску. Сакура сжала рукоятку ножа и сделала последний надрез. – Яблочный или вишневый? – Яблочный, – она повернулась с тарелкой в руках. Несмотря на утомлённый вид, от Итачи исходило ощущение расслабленности, словно тревожные мысли и извечное беспокойство оставили его в покое на какое-то время. Он следил взглядом за передвижениями Сакуры, подперев щеку ладонью, а когда она села напротив вместе с двумя кружками горячего чая, губы его тронула лёгкая улыбка. В комфортной, не напрягающей тишине, они пили чай и ложкой зачерпывали сладкое, иногда поглядывая друг на друга. – Простите, что тяну с разговором. Был долгий день, – прервал молчание, отложив чайную ложку в сторону. Прикоснулся к виску, унимая головную боль, и за тихим покашливанием попытался скрыть свой зевок. – У вас проблемы со зрением? – предположила Сакура, распознавая симптомы. – Иногда смотрите пристально, иногда отрешенно, будто сквозь человека или предмет. – В повседневности стараюсь не напрягать глаза, – рассеянно проговорил, мысленно находясь где-то в другом месте. – Сакура-сан, я не могу принять ваше предложение. Во-первых… Слова давались нелегко, Сакура застыла в ожидании, спрятав руки под стол. – Во-первых, мои отношения с родными куда более сложные. А во-вторых, мне не хочется вынуждать вас, не таким путём. Но могу ли я попросить вас об одолжении? – он вытягивал предложение за предложением, складывалось впечатление, что для него это было не простое решение. – Одолжение? – повторила Сакура, чувствуя облегчение. Давление, которое она испытывала все эти дни, ослабло. – Микото Учиха, – медленно проговорил. – Моя мать. Она тяжело больна, насколько мне известно. В клане не самые талантливые ирьенины, они не знают, как ей помочь. – Вы хотите, чтобы я вылечила её? – Сакура напомнила себе, что Микото Учиха являлась матерью и Саске. – Облегчили боль. Вы вправе отказаться, я ни в коем случае не заставляю. – Вы не задумывались, что своей просьбой навязали мне чувство вины за возможную смерть вашей матери? Теперь когда я примерно представляю пациентку, и когда вы просите облегчить её уход, как я могу отказать? – Со стороны, и правда, лицемерно, – он поджал губы. – Прошу простить меня. – Не надо извиняться. На вашем месте я поступила бы также, поэтому помогу. Находясь вдалеке от родителей, зная, что где-то там они живут, лучше, чем вспоминать на семейных праздниках, днях рождениях и одиноких вечерах о том, что их нигде нет. Это всё, что вы хотели мне сказать? Сакура не смогла отказать, хотя прекрасно понимала, что не должна лезть в проблемы клана Учиха. – Вы ведь знаете, что нет. Сакура затаила дыхание, сглотнув в панике. Итачи заметил перемену и сменил тему. – Лучше расскажите, как прошел ваш день, – он тянулся к простому, будто ему не хватало тривиальных разговоров. – Встретилась с Ино. Мы играли в настольные игры. Сами знаете, какие мы с ней азартные, – она смущенно улыбнулась. – Не советую играть со мной в маджонг. – Будет честно предупредить: не играйте со мной в сёги. Сёги всегда ассоциировались у неё с Шикамару, проиграть которому считалось честью среди сверстников. Сакура до сих пор не могла понять, почему они вдруг решили начать встречаться. Дело было не в гормонах восемнадцатилетних, это скорее походило на дружбу, которая никак не могла перерасти в настоящие отношения. Как умно заметил Нара: им обоим нужно было перейти в фазу взросления, даже если был выбран не самый лучший способ. – Вечный шах, – на ум Итачи пришло одно из отличий шахмат. – В сёги даётся шанс изменить свой ход и нет безвыходного положения. А в шахматах мир делится на выигрыш и поражение. Я стремлюсь жить в мире сёги, а под ногами шахматная доска. – Получается, что я живу в мире сёги, а действую по правилам шахмат, – пришла к выводу Сакура, вопросительно изогнув одну бровь. – Получается, что так, – задумчиво повторил за ней Итачи и потянулся к фарфоровой маске, собираясь уходить. – Спасибо. Благодарность повисла в воздухе, Сакура знала, что сейчас он не прикрывался формальностями, а говорил искренне. – Я свяжусь с вами позже, – дал обещание, прикрывая лицо маской. – Спокойной ночи, Сакура. Освободившийся стул одиноко смотрел на неё с немым укором, словно ждал от неё другого. Сакура перебралась на кровать, устало прикрыла глаза и сама не заметила, как быстро уснула. Когда-то ворота, ведущие в квартал Учиха, строго охранялись, войти можно было только по приглашению старейшин клана. Перед тем, как Сакура окончила Академию, правила изменились, освободив старейшин от бумажной волокиты: разрешение можно было получить от полицейского, стоящего на посту. Первое время граждане продолжали сторониться квартал, что стало очередной предпосылкой для начала гражданской войны, но спустя три года Учиха полностью поменяли внешнюю политику, налаживая торговлю и открыв несколько заведений. Сейчас любой желающий мог заглянуть в квартал, чтобы купить товары высокого качества или провести время с друзьями в хорошем ресторане. За глаза люди называли район Учиха – элитным. Особняк главы клана находился за парком и охранялся двумя горгульями, которые в любой момент готовы были ожить в случае опасности. За прошедшие семь лет ничего не изменилось: извилистая дорожка сада вела к просторной деревянной веранде, где Сакура на пару с Узумаки ждала Саске, тот же маленький пруд, подросшая лиственница и туя; карниз дома украшен ама-дои, в которых скапливалась дождевая вода; наполовину поднятая решетка сёдзи. Встречать Сакуру вышла молодая девушка в марлевой повязке и переднике. Она поклонилась и повела в комнату для гостей, устланной татами из тростника. В стенной нише стояла композиция цветов и ваза с зажженными ароматическими свечами, от которых немного кружилась голова. Сакура повела плечами, чувствуя себя неуютно: от дома веяло строгостью и отчужденностью. – Мы ждали вас позже, – низкий грубый голос мужчины. Светло-зелёное кимоно. Ворот с узором ромбов. Квадратный подбородок, суровый взгляд карих глаз. – Фугаку-сан, – Сакура согнулась в поклоне. – Не знал, что вы знакомы с Нацуми, – он сразу предложил пройти к больной. – Наши матери дружили когда-то, – ложь легко сорвалась с губ. Согласно легенде, придуманной Итачи, подруга Микото обратилась к Сакуре за помощью. – Я хорошо знаком с окружением Нацуми, – Фугаку нахмурился, отодвинув фусума. – Не припомню кого-нибудь с фамилией Харуно. – Фамилия моего отца, – объяснила Сакура, переходя из одной комнаты в длинный коридор. – Как себя чувствует Микото-сан? – Хуже, – сурово ответил Фугаку. Благодаря плотной бумаге в ячейках сёдзи свет ровно рассеивался по комнате, в которой находилась Микото Учиха. Она сидела в мягком кресле, правая рука её сжимала носовой платок. Невозможно было не заметить её схожесть со старшим сыном, когда как младший больше походил на Фугаку. В детских воспоминаниях Сакуры Микото-сан была улыбчивой и деликатной, интересовалась делами Саске в Академии и готовила для него бенто, чтобы сыну не приходилось бегать в магазин, как это делали другие ребята. Тогда на её лице не было обеспокоенного выражения, цвет волос был насыщенным, и истощение не бросалось в глаза. – Сакура-сан, почему вы не в маске? – забеспокоилась женщина, вскакивая с места. – Мы точно не знаем, но, возможно, моя болезнь передается воздушно-капельным путём. Лицо её перекосилось, она попыталась скрыть боль. – Всё в порядке, – уверила Сакура, жестом попросив сесть обратно. – После осмотра я смогу точно сказать, каковы шансы вылечиться. Вы не могли бы оставить нас? Густые брови мужчины дрогнули. Микото мягко кивнула ему, и он вышел из комнаты, напоследок бросив угрюмый взгляд. – Совсем изменились, – с теплотой в голосе призналась Микото, усаживаясь на кровать. – Я помню вас совсем маленькой. На родительских собраниях Ирука-сенсей всегда хвалил вас. Сакура любезно улыбнулась. Вытащила блокнот с ручкой из сумки и начала осмотр. Повышенная температура, кашель, снижение аппетита. – Ваши легкие повреждены. Вам нельзя напрягать горло. Женщина послушно кивнула. – Эта редкая для Конохи болезнь, – Сакура выписала в блокнот ещё один симптом. – Но часто встречается в Стране Песка. Есть боли в груди? Гнойная мокрота с кровью? Микото стыдливо опустила глаза, сильнее сжимая платок. – Слабый иммунитет и стресс, – новая помарка на листке бумаги. – Я советую вашей семье переехать в Страну Волн, там есть один лечебный центр, который занимается болезнями вашего типа. Морской воздух содержит полезные минералы, увлажняет лёгкие и снимает воспаление. Кашель с кровью появляется на поздних стадиях болезни. Поэтому вылечитесь или нет – зависит от вас. Не откладывайте поездку. – Может ли это быть моей последней поездкой? – Микото посмотрела в окно. – У вас нет другого выхода. – Хорошо, – тихо произнесла, пальцами вцепившись в оби, находя в этом своеобразную поддержку. – Как дела у дочери Нацуми? Я слышала у неё родился прелестный сыночек. Вы видели его? – Да-да, прелестный мальчик, – выкрутилась Сакура, не припоминая детали, Итачи упомянул лишь свадьбу, когда рассказывал краткую биографию Нацуми. – Вы ведь никогда не виделись с Нацуми, – то, как она посмотрела, было так знакомо. – Её дочь не может иметь детей. Боюсь, что этот факт неизвестен человеку, который подослал вас ко мне. Сакура напряглась, не зная, куда деться от пронзительных глаз. О таком Итачи её не предупреждал. – Я поговорю с вашим мужем. Объясню, где находится центр. И выпишу лекарства, они ослабят боль, – пробормотала, покрываясь испариной. – Думаю, больше моя помощь не понадобится. – Как я могу отблагодарить вас? – выпалила Микото, останавливая Сакуру на полпути к выходу. – Постарайтесь выздороветь, – хотелось скорее уйти, пока она не была разоблачена. Новые вопросы повлекут за собой проблемы, а Сакура и так стала участницей семейной драмы. Резко отодвинув скользящую дверь, Сакура поспешила убраться из дома Учиха. Длинный коридор указывал на две комнаты, одна из которых должна была служить выходом в сад. Уверенно последовав к первой, она подошла ближе, потянулась к фусума, но дверь была сдвинута кем-то другим. Врезавшись лбом в человека напротив, Сакура ойкнула и дернулась вправо. – Фугаку-сан, простите, – пробормотала, не смея поднять глаза. Глава клана вселял в неё тихий ужас, инстинкт сохранения умолял дать дёру без объяснений. – Что ты здесь делаешь, Сакура? – отрывистый и недовольный голос. Особняк Учиха не представлял большей опасности, чем человек, родившийся в стенах этого дома. В ушах застучало, и к горлу подступила тошнота. Дыхание затруднилось, а перед глазами та самая картина, что изводила её и приходила во снах. – Отойди, – прохрипела Сакура, чувствуя, как немеют пальцы ног. – Мне нужно на воздух. Отойди, Саске, я прошу тебя. Она попыталась оттолкнуть его, но толчок вышел слабым. Разозлившись, Сакура сжала кулак и ударила со всей силой. Наконец, выбралась наружу и принялась считать до ста. Одиннадцать. Двадцать четыре. Сорок… Постепенно пульс приходил в норму, паника отступала. – Что с тобой? – нетерпеливо спросил Саске, голос будто шёл по пятам. – Передай своему отцу, что шанс на выздоровление есть, – начала тараторить. – Я пришлю письмо с адресом лечебного центра и необходимыми лекарствами. Тонкое запястье было перехвачено, Сакура ахнула, смотря взглядом жертвы загнанной в угол. Зажмурила глаза. – Я не сделаю тебе больно, – уже устало. – Перестань бояться меня. Она с опаской приоткрыла веки. Повзрослевший Саске отрастил челку, которая прикрывала левый глаз, ростом был выше подростковой версии себя, черты лица стали острее. Когда их взгляды пересеклись, Сакуру ударило осознание того, что Итачи был его старшим братом. В ужасе прикрыла рот и покачала головой. – Ты не должен быть здесь, – слабое бормотание. – Моя мать тяжело больна. Почему её единственный сын должен быть в каком-то другом месте? – Но ты, – Сакура прикусила язык, чуть не выдав себя. – Ты… – Я дал понять, что не заинтересован, много лет назад. Помогая моей матери, ты ничего не изменишь. – Мир не вертится вокруг тебя, Саске! – вспылила Сакура, выдернув запястье. – От одной мысли о тебе меня мутит. Разбитое сердце я как-то пережила, мы не властны над чувствами других. Но, Саске, почему ты так поступил со мной? Она прикусила губу, сдерживая наступившие слёзы. Сглотнула ком в горле, продолжив: – Прошло семь лет, а ты смотришь на меня, как и раньше. Жалкая Сакура со своей нелепой, глупой любовью. Надо бы показать ей, как мир жесток. Какая она слабая. Не смогла спасти мать от пожирающего огня и отца от самоубийства. Веселишься, показывая иллюзии, которые имеют свойство сбываться? Чем я это заслужила? – А чем я это заслужил? – процедил Саске. – Я живу в этом аду куда дольше, чем ты. Сакура истерически рассмеялась: – Мне тебя пожалеть? Это твой ад? – она указала на дом. – Это? Строгий отец и любящая мать? Скажи спасибо, что они живы, Саске. Вот тогда и поговорим. – Остынь, – приказал он. – Я блокировал твои воспоминания, ты не должна была видеть ту иллюзию. – Зачем надо было её мне показывать? – Сакура вздохнула, постепенно приходя в себя. Злясь и ругаясь, она не докопается до правды. – Потому что я не хотел один жить с этим чувством потери при живых родителях, – Саске повел подбородком. – Поздно понял, что допустил ошибку. Я тогда плохо контролировал Шаринган. – Не поняла. При живых родителях? Что ты имеешь в виду? – Я расскажу только потому, что виноват перед тобой. На самом деле, – Саске напрягся. – У меня есть старший брат. Когда мне было пятнадцать, он показал мне будущее, которое ждало меня и весь клан Учиха. Он обладает силой, способной уничтожить десятки опытных шиноби. Стоит ему активировать печать, Учиха перестанут существовать. Он хорошо понимает психологию человека, ищет слабое место, привязывает к себе, использует в своих целях. Такое вот существо. И как бы ни оправдывала его мать, я ненавижу его. А убить не могу. Колени подогнулись. Сакура схватилась за локоть Саске, не желая верить. В голову начали лезть странные мысли. За два месяца их знакомства Сакура помогла Итачи два раза: вылечила Шисуи, пришла к его матери. Прикрываясь чувствами, переставлял её как пешку в своей шахматной партии, действуя так тонко. Если бы не Саске, она продолжала бы слепо верить в добродетель Итачи и искать что-то хорошее в нём. Сакура схватилась за голову. Казалось, мир перевернулся. Белое стало чёрным, а чёрное – белым. Принялась хлопать по груди, унимая покалывания в сердце. Саске что-то спрашивал, но она не слышала, поглощенная навязчивыми мыслями. Что было правдой, что было ложью? – Я должна идти. Меня ждут, – потерянно проговорила Сакура, махнув рукой. Её, действительно, ждали, да вот понятие не имели, что Сакура не будет смотреть, как прежде. Сейчас было не время убегать. Она решительно кивнула самой себе: чего бы ни стоило, что бы Итачи ей не сделал, правда должна быть раскрыта. По дороге домой она бормотала вопросы, что хотела задать ему. Перед тем как войти повторяла заготовленную речь, но как только переступила порог и услышала запах свежеиспеченного хлеба – перед глазами помутнело. От мнимой заботы, от его попыток понравиться. За вежливостью и галантностью лицемерие и притворство. От пряного аромата мутило. Сакура прикрыла рот и сглотнула, вдыхая в легкие воздух. Противно было смотреть на красиво украшенную тарелку с удоном и курицей. А он сидел на балконе, опершись о перила и смотрел куда-то вдаль. Когда Итачи обернулся, Сакура изменилась в лице, скривилась и начала заикаться в рыданиях. – Это пра-правда? – только и вырвалось, а вся заготовленная речь, весь её план по разоблачению рухнул. – Сакура-сан? – не понимающе спросил, подходя к ней. – Всё ложь. Всё! Вы ужасны! – она отодвинулась, Итачи нахмурился. – Саске рассказал… – Да, я должен был уничтожить клан, – удивительно спокойно произнес он, для него будто обвинения были не в новинку. – Я вам противен. Вы ненавидите меня. – Вы обманывали меня. Приготовили пару ужинов, показали иллюзию, окружили заботой, чтобы в будущем меня использовать. – Обманывал? – отрицательно мотнул головой. – Хотите знать правду? Уверены, что хотите? Сакура перестала понимать суть происходящего. Саске говорил одно, Хатаке второе, а у Итачи была своя истина. Она прошептала слово согласия и в ожидании задержала дыхание. – Вам… тебе не нужны мои способности. Я не должен убивать ради тебя. Совершать плохие поступки. Переступать через совесть. Я могу любить тебя, не пачкая свои руки. Ты можешь ненавидеть меня, можешь выбрать капитана или Саске, да любого другого мужчину. Достаточно того, что с твоим появлением в моей жизни, я больше не хочу... умирать. Все эти годы хотел именно этого, но мне надо было поменять мировоззрение молодых Учиха, сделать квартал доступным и дружелюбным. А когда решился, наконец, уйти, появилась ты. Итачи был прав: выдержать правду было сложнее, чем она себе представляла. – Разве такое бывает? – ошеломленно спросила Сакура и тяжело осела на стул. – Вы плохо меня знаете. – Я наблюдал, – осторожные шаги. – Ах, ну, да. Выполняли миссию.... Не знаю, что вам ответить. Я устала. – Отнести вас в кровать? – он протянул руку, предлагая свою помощь, пытался скрыть свою нервозность, но получалось плохо. – В комнату, не поймите меня неправильно. – Не надо делать из меня невинного ангела, – пробормотала, ложась на поверхность стола и не находя в себе силы встать самостоятельно, надеяться на Итачи не хотелось. – Из нас двоих им притворяюсь я. Буря миновала, и он облегченно выдохнул. Сел напротив, отодвинув остывший ужин, и положил локти на стол. Сакура утомлённо рассмеялась. – У вас язык не повернется выразиться непристойно, – глаза сами закрылись, она позволила себе расслабиться. – Нет смысла быть грубым, если можно красиво сказать, что я хотел бы прикоснуться к вам, уверенный в том, что это будет приятно. Сакура усмехнулась сквозь пелену надвигающегося сна. Несмотря на недоверие к Итачи, не смогла побороть сонливость, так и уснув на столе.