Knocking on my door

Прим автора: События происходят после 11 главы, а как только начинается повествование от лица Сакуры – после 12 главы. Лампочка резко погасла, погрузив кабинет в темноту. Какаши щелкнул выключателем – никакого результата. Опять проводили тренировки на нижних этажах? Нужно было что-то делать со скачком напряжения. Соглашаясь на должность капитана АНБУ, Какаши не задумывался о том, что ему придется решать административные дела наряду с разработкой стратегий и постоянными переживаниями об утечке информации. Временная заминка со светом отвлекла от напряженных мыслей: встрече со Старейшинами, которые то и дело начинали разговор о должности Хокаге. После – наблюдая за резкой переменой погоды за окном, спрятав руки в карманы – думал о странном поведении Сая. Неужели Данзо догадался? С этими играми с двойным или тройным дном можно было сойти с ума. Каждый раз когда происходило что-то одновременно захватывающее и нервирующее, Какаши казалось, что он близок к тому, чтобы потерять остатки терпения и здравомыслия. Часами ранее поступила информация о смене джинчурики Тумана, и он сразу же доложил Пятой. Та была встревожена и даже не старалась это скрыть. Какаши предложил вернуть Узумаки в Коноху раньше, чем начнется его подготовка к свадьбе с наследницей клана Хьюга. – Джирайя вернётся вместе с ним, – Хокаге успокаивала саму себя. – Есть те, кто против союза между Хьюга и Узумаки. Хиаши дал разрешение отряду АНБУ присутствовать на свадьбе в качестве гостей. Хоть Наруто и удалось изменить представление о себе как опасного джинчурики, все ещё есть те, кто настроен к нему агрессивно. Те, кто помнит события двадцатичетырехлетней давности. – Что именно не так? Тсунаде стучала пальцами по столу, не спеша с ответом. – Я жду, когда Итачи сам всё расскажет. Тебе или мне – не важно. – Все ещё используете его младшего брата для слежки? Пятая умела находить слабые места и превращать их в сильные. – Такова наша доля, – тяжело вздохнула Тсунаде, ей и самой не нравилось использовать ненависть Учиха в благих целях. И чем она отличалась от Данзо? – Саске проверяет информацию. Насчёт стариков не переживай. У меня есть что им скормить, чтобы отвлечь от тебя. Как там твоя личная жизнь? Какаши по-доброму усмехнулся: подшучивать Хокаге умела, и рюмочка сакэ для храбрости никогда не была нужна. – Не у меня это спрашивать надо. – Даже не надейся. Я с ней говорить не буду. Зная её характер, сделает всё наоборот. Так что мне лучше не лезть, – она махнула рукой, мол гиблое дело, и вспомнила кое-что поважнее: – Меня беспокоит Итачи в последние дни, ты уж за ним присмотри. Ты и сам, наверное, заметил. Какаши лишь кивнул. Он порядком устал от всей истории с Учиха и от необходимости постоянно быть бдительным, особенно в отношении с Итачи. Как сейчас помнил его восемнадцатилетнего, пытающегося скрыть свою растерянность и подавленность; он воспринимался им ребенком, оказавшимся не в том месте, не в то время и, возможно, родившегося не в то поколение. Вернулся Какаши в штаб ближе к вечеру. На столе его ждала парочка отчётов, из которых хотелось сложить бумажные самолетики, но никак не читать в этот поздний час. С ужасом представлялось, что бы его ждало в кресле Хокаге. Свет погас именно тогда, когда он сосредоточился, наконец, перестав прокрастинировать с книжкой в руках. Лампочка прокручивалась в руках, мысли плавно перетекли в другое русло – и он улыбнулся, вспомнив сидящую в его кабинете Сакуру. Их знакомство было за пределами того, что можно было себе вообразить. Тот день вышел паршивым: они провалили миссию и так и не смогли получить необходимую информацию. Увидеть в этом сером дне что-то яркое и светлое было подобно чуду. До Какаши доходили слухи о девушке с розовыми волосами, обладающей выдающимися способностями и непростым характером, но увидеть её воочию было удивительным явлением. Перебрасываясь незначительными фразами, Какаши убедился, что слухи были верны и с сожалением напомнил себе о том, что она вполне могла оказаться по ту сторону фронта. Если бы он знал, как все обернется, то никогда бы не дал Итачи задание присматривать за ней. Тогда он думал, что простое задание отвлечёт Учиха от депрессии, которую было невозможно не заметить человеку, прошедшему эти все стадии в прошлом. Какаши нравилась её уверенность и то, как загорались её глаза стоило ему сказать в ответ что-то такое же дерзкое. Как она взмахивала волосами и смеряла его недовольным взглядом. Как смеялась и с чувством превосходства выигрывала спор, а если не удавалось – обижалась, но так, чтобы он это не понял. Находилось, конечно, и то, что было не по душе: её упрямство, неспособность мыслить гибко, вспыльчивость. Но он принимал эти качества, потому как без них Сакура уже была не собой. Его беспокоило отсутствие мотивации в жизни Сакуры; смотря на это, вспоминал себя, выполняющего миссии забыв о собственных принципах. И не знал, как иначе как ни спорами, пробудить в ней внутренний огонь. Странным было для него другое: Какаши мог на неё сердиться и чувствовать обиду каждый раз, когда она отворачивалась и отказывала. Не зная, как справиться с этим неприятным и болезненным ощущением, он отшучивался и невольно делал шаг назад. А после три шага вперёд, чтобы нагнать, только вот в итоге лишь давил на неё. И как верно подметила Тсунаде – наоборот отпугивал, получая отказ, который задевал уже его. Полился теплый свет – Какаши вернулся к своему столу. Надо было принять решение касательно дальнейших действий по Саю, но от этого только больше болела голова. Спасали лишь мысли о Сакуре, да томик «Приди-приди рай». На очереди отвлекающих вещей после погасшего света был стук в дверь. Какаши устало пробормотал: «Войдите». Бесшумные шаги и запах стирального порошка. Потребность сбить запах крови бытовой химией стала привычкой Учиха, по которой Какаши мог легко его распознать. – Какими судьбами? – не было никакого настроения видеть подчиненного. Какаши отогнал от себя раздражение, вызванное мыслями о свидании Сакуры с Учиха, и сосредоточился на рабочих моментах. По лицу Учиха так и читалось: произошла очередная проблема масштабом с катастрофу. Какаши знал это выражение – оно появлялось редко и не сулило ничего хорошего. Для него уж точно. Он поставил локти на стол, сложив руки в замок. Итачи вытащил из кармана набедренной сумки белый конверт; положив его на стол, с невозмутимым видом и спокойным голосом обратился: – Прошу вас больше не беспокоить Сакуру. Ни письмами, ни цветами. И не искать с ней встреч. – Весьма самонадеянно считать, что я прислушаюсь. Не иначе как переговорами большая часть проблем с Итачи не решалась. К мерам посерьезнее Хатаке переходил в самую последнюю очередь. Впрочем, их спарринг месяцем ранее ни к чему не привел, пусть это и было отличным способом выпустить накопившиеся агрессию и раздражение. – Сложные времена требуют отчаянных мер. – Очень на тебя похоже, – холодно ответил Какаши, от пришедшей в голову мысли клацнул зубами: – Под отчаянной мерой имеешь в виду нашу договоренность? – Так точно, капитан. Поймёте вы мои причины или нет, – конечно же, у него всегда были свои причины. – Выбор сделан, я прошу вас не беспокоить её. Какаши повел челюстью, удержавшись от словца покрепче. Они договорились не переходить черту во время свиданий, но похоже Итачи-таки распустил свои руки. Хатаке подавил в себе ярость, пытаясь мыслить разумно. Он ненавидел это чувство ревности, которое в нём просыпалось. Откинулся назад, прищурившись; от напряжения, которое он испытывал, у него заболели глаза. Вдохнул воздуха и как можно спокойно проговорил: – Прикрой за собой дверь и распрощайся с надеждой, что я послушно сложу руки. Свободен, – с этим четким приказом Какаши занялся своим нелюбимым занятием: отчетами. Учиха покидать кабинет и не собирался. Это действовало на нервы, Какаши повернул голову вправо, а после влево, сжав чуть ли не до хруста кулак. Решать проблемы дракой было не в его стиле, но – как и сказал Итачи – сложные времена требовали отчаянных мер. Распознав еле сдерживаемое недовольство капитана, Итачи вдруг произнес: – Учиха Обито. Это имя долгие годы появлялось в жизни Хатаке выгравированными на могильной плите буквами, потому слышать имя из уст живого человека было противоестественно. Какаши резко вскочил с места, оперевшись о стол кулаками. – Повтори, – он знал, что его спокойный тон устрашал куда больше чем любые крики Пятой. Ему часто приходилось строить непослушных новоприбывших в АНБУ. Итачи от его взгляда и не вздрогнул. – Человек, которого вы похоронили, и о котором думаете так хорошо, – Учиха явно нарывался, но Какаши умел справляться со своими эмоциями, когда нужно было выслушать важную информацию. – Выжил. – Доказательства? – он не верил. Сердце его гулко застучало. – Ваша новая техника Камуи имеет что-то схожее, что я видел у мужчины, что скрывается под двумя псевдонимами: Тоби и Учиха Мадара. Поначалу были лишь подозрения, но недавно я узнал, что он хочет свести с вами счёты. Вы не сдержали обещание защитить самого дорогого ему человека. Рин Нохара. Ноги будто перестали держать, но Какаши силой воли стоял на месте. Он начинал задыхаться и перед глазами промелькнули события из прошлого: придавленный валуном Обито, обмякшее тело Рин. За ними смерти других товарищей. Считая про себя до десяти, Какаши постепенно выровнял дыхание. Нет времени погружаться в тяжелые воспоминания. – Поэтому я прошу вас сдаться. Я сделаю всё, чтобы защитить Сакуру. Если ваше письмо попадет в руки Обито, то придётся действовать открыто. Есть время убедить его в обратном. Какаши сглотнул и для начала сел обратно на стул. – Допустим, это правда, – он заставлял себя посмотреть на ситуацию здраво, с холодной головой, чтобы не допустить ошибки. – Чем тебя не устраивает вариант с устранением Обито? Или моя смерть? – Моё решение самое безопасное. Какаши хмыкнул: – Выставляешь меня в этой ситуации паршивцем? Устранение Обито, угрожающего куноичи Конохи, и есть выход. И даже если в ходе битвы я умру – ему нет смысла угрожать Сакуре. Обито не идиот, чтобы поверить в твою фикс идею. Возможно, он намеренно ставит нас против друг друга. Итачи не нашлось чем возразить. Повисла долгая тишина: каждый напряженно думал о своём. Какаши с грустью представлял лицо молодого Обито: его улыбку и последние слова. Неужели он так изменился? Почему не вернулся в Коноху? Что же произошло? Да, вина Какаши была огромной, он и сам ненавидел себя за то что не смог позаботиться о Рин. Но Обито… Обито, на которого Какаши равнялся, чьи принципы стали ему близки, встал на путь мстителя? В это было сложно поверить. – Мы не можем избавиться от него, – в итоге проговорил Итачи. – Без него у меня не будет рычага давления на клан. – На клан, который в любую минуту готов прибить друг друга? – уточнил Какаши. – И чем именно запугивает Обито гордых и независимых Учиха? Тебе придется раскрыть все свои карты, Итачи. Иначе вести со мной переговоры не получится. Предыдущую договоренность ты не смог сдержать, так что сейчас у меня нет никакого к тебе доверия. Итачи затянул с ответом: наверняка перебирал все варианты решения ситуации. Или раздумывал, что можно было рассказать, а что оставить в тайне. – Один я не смог бы остановить клан, – начал свой рассказ Итачи. – Устраивать резню было не по мне. Тогда меня и нашел Обито, представившийся Мадарой. Тем самым Мадарой, одолеть которого мог только Первый Хокаге. Его Риннеган был достаточно убедителен. Если поверил ему мой отец – значит поверят остальные. Исчезновение всего клана Обито не прельщало, по его словам он лишь убедился в потерянности нашего мира. Однако в обмен на помощь я должен был выполнить любую его просьбу. Он появлялся в Конохе под видом глупого дядюшки Тоби, но все в квартале знали, какую опасность представлял. Все эти годы он ни о чем меня не просил, лишь своими появлениями напоминал, что этот день придёт. – И этот день настал, – догадался Какаши, вспомнив внезапное исчезновение подчиненного месяцем ранее. – Он пригласил меня в организацию под названием Акацки. Пока что мне неизвестны мотивы. Знаю то, что члены Акацки – отступники. – Но как ты узнал о том, что Обито хочет отомстить мне? – Потому что Сакура важна мне, а я нужен ему. Для Обито ваша история не такая большая тайна, как кажется на первый взгляд. – То есть ты выполняешь его поручения, дружишь с отступниками и водишь Хокаге за нос? – Возможно, Хокаге уже знает. Какаши нахмурился. Прямо сейчас для Сакуры предоставляли опасность они оба. В большей степени Итачи, а значит нужно придумать способ отгородить от проблемного Учиха, пусть и путем отказа от Сакуры. – Мы сделаем так, – задумчиво протянул Хатаке, формулируя свое решение. – Я переговорю с Хокаге и попытаюсь убедить её послать Сакуру на долгую миссию за пределы Конохи. А ты можешь воспользоваться шансом быть с ней вместе до тех пор, пока она не уедет. Я отстраняю тебя от всех дел в штабе. Тем самым мы выиграем время, убедив Обито в моей незаинтересованности, а Сакура будет в безопасности. Но… – красноречивая пауза. – Никакого физического контакта. Можешь с ней видеться, говорить – не больше. Если ты снова не сдержишь слово, то я начну действовать. – Другими словами: Сакура снова останется одна? Как и хотела с самого начала? – Похоже на то, – Какаши тяжело вздохнул и иронично подметил про себя: «И вот мы снова выбираем будущее Конохи». – И ещё… тебе придется найти веские доказательства, чтобы я поверил тебе окончательно. Даю три дня. Итачи покинул кабинет так же тихо, как и вошёл, оставляя Хатаке одного вместе с тяжестью прошлого и непрочитанным письмом, в котором были выражены все чувства и слова, что не получалось сказать при встрече. В выдвижном ящике нашлась когда-то забытая зажигалка Асумы. Одним нажатием письмо могло превратиться в пепел, но Какаши колебался. Даже если он мог написать сотню таких писем – отправить их означало подвергнуть её опасности. Как и издалека наблюдать за её жизнью. Он схватился руками за голову, и никак не мог избавиться от пульсирующей боли в висках. Есть ли другое решение? Как повернуть ситуацию в свою сторону? Какаши с горечью понимал, что не был всесильным. И даже если рискнёт, не было гарантий, что жертв будет меньше. А пока Какаши будет тем самым меньшинством. В конце концов, ему не привыкать… Синее пламя медленно пожирало бумагу, не оставляя следов искренности Какаши. *** На конец ноября выпадала осенняя ярмарка. Царившая атмосфера всегда радовала: шумно, ярко и весело. Можно бездумно гулять по улицам, наблюдать за тем, как веселятся жители Конохи, покупать сладости, обманываться фокусниками или другими шарлатанами. Поначалу Сакура хотела отправиться одна, либо присоединиться к Ино с Хинатой, но в последний момент к ней пришла замечательная идея: почему бы им с Итачи не пойти вместе. Тем утром Итачи совсем не ожидал увидеть её у порога своей квартиры. Пальцы его были измазаны в масле, да и пахло в квартире воском. Похоже он занимался чисткой оружия. Появившаяся радость на его лице сменилась строгостью. Будто он не разрешал себе быть счастливым и боялся, что она растворится прямо у него на глазах. Сакура находила это странным и для убедительности брала его за руку – и только потом Итачи успокаивался. Этот маленький ритуал обычно проходил без слов. – Так вот как проходит твое утро, – беззаботно произнесла Сакура, не спеша заходить внутрь, на случай если ему будет некомфортно. В последнее время она только и думала о том, что может переступить границу его личного пространства. Его отстраненное поведение то и дело и говорило о том, что он нервничал. Или ей так только казалось? Беспокоил и другой вопрос: что именно должно было происходить в отношениях между двумя людьми? Частые встречи, долгие беседы и забота друг о друге – в этом заключались прелести отношений? Должно ли быть что-то ещё? – Обычно я занимаюсь чисткой по выходным, – Итачи пропустил её внутрь. Уставшая после ночной смены, Сакура уселась на татами и похлопала по мату, предлагая сесть рядом. Она привыкла к тому, что он ждал разрешение прикоснуться к ней. Были моменты, когда Итачи сам тянулся к ней, но что-то щелкало в его голове, и он делал вид, что намеревался сделать что-то другое. На вопрос почему так поступал – предпочитал молчать. Сакура просто смирилась с этой странностью, и сейчас даже находила его поведение забавным. Итачи покачал головой и вернулся к чистке кунаев и катаны. Сакура пожала плечами и удобно улеглась на спину, наблюдая за тем, как он сосредоточенно начищал оружие. Когда их взгляды пересекались, он улыбался и невольно выпрямлял спину, чтобы со стороны выглядеть как можно привлекательнее. По крайней мере, так казалось Сакуре. – Сегодня пройдёт ярмарка. Хочешь пойти вечером? – так естественно получилось предложить. Сакура была готова получить вежливый отказ: людные места ему были не по душе. Но к её удивлению, он быстро согласился. От этой поспешности Сакура внимательно пригляделась, все чаще замечая в нём странную перемену. Были её опасения вызваны появлением Саске или чем-то другим – Сакура пока не могла разобраться. – Ты случайно не говорил с капитаном? О нас? Она знала, что ему не понравится эта тема. И всё равно спросила. Сакура нуждалась в ответах, которые никто не хотел ей давать, особенно в штабе, где её не пустили дальше главного входа. И если Хатаке не был на долгой миссии, то какого черта вёл себя так... подло? Рука Итачи дрогнула, а рисовая бумага, которой протирали клинок, зашуршала. Сакура приподнялась на локтях, не задумываясь вовсе, как могла выглядеть её поза со стороны. Резинка ослабла, скатившись вниз, и в итоге высвободила розовые волосы. Итачи бросил на неё короткий взгляд и прикрыл ладонью губы – Сакура изогнула одну бровь. Какой был смысл скрывать свои желания и сдерживаться? – Возможно, – уклончивый ответ. Сакура вздохнула: Итачи не мог ей врать и в то же время говорить не хотел. – Возможно, он сам догадался, – добавил следом. – Может быть, – чуть резче, чем следовало бы. – Может быть я когда-нибудь пойму вас обоих. Непонятно почему именно она вдруг разозлилась. Сказывалась тяжелая смена или ситуация в целом? Захотелось поскорее уйти. Она вскочила, собирая волосы в высокий хвост. – Сакура, – сожаление и чувство вины. – Итачи, что с тобой происходит? – она не сдержалась, устав надеяться, что всё разрешится само по себе или ответы найдутся сами. К сожалению, проблемы так не решались. – Я тут. Никуда не ухожу. Открыта для тебя. Она покачала головой: это походило на драму. Выяснять отношения, спорить и ссориться – это не то, к чему она стремилась. Неужели из этого состоят взаимоотношения? Снова острое желание сбежать. Однако от её побега, как показали поездки в Страну Волн и Суну, ничего не изменилось: боль от потери родителей не прошла одной сменой обстановки, как и двое мужчин не исчезли из её жизни. По крайней мере, Итачи. Нужно было просто плыть по течению. Но Сакура так не могла, как бы ни старалась. Всё шло наперекосяк. – Пожалуй, мне лучше пойти на ярмарку одной, – пробормотала, так и не дождавшись ответа. И все же продолжала с ожиданием на него смотреть, мучаясь оттого, что не могла прочесть его эмоции. Напротив неё была четкая картина, но Сакура не понимала, что хотел передать ей художник. Итачи буквально не двигался, сжав в руке рукоятку куная и уставившись в поверхность стола; от его теплой улыбки и след простыл. – Или ты переживаешь о том, как повлияет моё отношение к тебе после того, как я узнаю об Акацки? Как и предполагала Сакура, запретное слово «Акацки» выбило почву из-под ног. Металлический звон сопровождался грохотом. С победной улыбкой она наблюдала за тем, как Итачи изменился в лице, каким пламенем загорелись его глаза, можно было почувствовать сильную и отчасти разрушительную энергетику. Что-то похожее Сакура один раз испытала находясь рядом с Наруто в форме девятихвостого. – Как ты узнала? – От кого надо и узнала, – Сакуре уже было все равно: грубо ли прозвучат её слова. Она настолько устала от того, что они топтались на одном и том же месте. – Прежде чем надумывать себе, спроси сначала меня. Разве не так ты всегда поступал? – Как много ты знаешь? – он явно искал пути отступления, оттого так осторожно действовал. – Так это правда, – Сакура намеренно лукавила, пытаясь разузнать чуть больше. Было в какой-то степени нелепо понимать, что идиллия между ними все прошедшие дни была ничем иным как иллюзией. Она убеждала себя, что всё нормально и её всё устраивает. Однако сколько можно было себя обманывать? Сакуре нужна была правда: от начала до конца. Дело было не в Какаши и не в Итачи, ей не нравилось быть в неведении и пытаться строить отношения, в которых была ложь и притворство. Вряд ли бы она это поняла, не попробовав дать шанс Итачи. – Пообещай, что не пойдешь к нему, – вдруг попросил Итачи. Не этого она ожидала. Сакура покачала головой. – Мне нет смысла идти к человеку, что притворяется. Впрочем, как и ты. Не знаю, почему меня снова выставляют идиоткой. И ты, и Какаши обманывали, сначала скрывали, что подозреваете меня, считали меня предательницей. А сейчас Какаши избегает меня, будто все его слова – всего лишь ложь. Ты недоговариваешь и вдруг так холоден. А ведь не я утверждала, что глубоко влюблена. Не я это всё начала. – Ты права, – то, каким тоном было сказано, будто вернуло ей прежнего Итачи. Плечи его распрямились, снова чувствовалась его уверенность в своих действиях и суждениях, которая так была привлекательна. – Я считал, что поступаю правильно, оправдывал свои действия. Будто помешался, цепляясь за тебя. Единственный человек, кого ты должна винить – это я. Я впутал тебя в клубок своих проблем: Шисуи, болезнь матери, мой глупый брат, а теперь Акацки с капитаном. Да, я люблю тебя. И это ненормальная любовь. Потому что.... чтобы защитить и быть рядом, я манипулировал тобой. Я знал твои слабые места и мог предположить, какой будет твоя реакция. Но когда это сработало, счастливым и довольным себя не почувствовал. Сакура горько рассмеялась. То, что говорил Итачи, не удивило её, ведь она подсознательно всё понимала, но не хотела копаться в себе и бередить раны. Обманывать себя было приятнее. – Я задавался вопросом, почему встретил тебя именно сейчас. И кажется, наконец, понял. Я считал себя жертвой обстоятельств, говорил себе, что у меня нет выбора, взваливал на себя непосильную ношу, оправдывал благими намерениями свою ложь, манипуляции, пользовался людьми. Говорил, что не хочу это делать, но продолжал. На самом деле, выбор есть всегда. Ты права, я всю жизнь притворяюсь. И не знаю, кто есть на самом деле. – Ты просто запутался, – вся злость Сакуры прошла, она не скрывала своего сочувствия, и подошла к нему, чтобы обнять, даря своё тепло. – Сакура, – Итачи вложил всю свою любовь, произнеся имя. – Давай вместе посмотрим правде в глаза. – Что ты имеешь в виду? – её задело то, как он отстранился от неё. – Я не безразличен тебе, но рядом со мной… ты не светишься. – Я не светильник, чтобы светиться, – пробормотала в ответ, не понимая его аналогии. – Неудачная шутка, да? – Кое-кто другой бы рассмеялся. Постепенно до неё доходил смысл его слов. В ушах будто зазвенело. Руки её медленно опустились. Голова закружилась от нахлынувшего потока: хаотично части мозаики складывались воедино. И она подняла глаза на Итачи в растерянности. – Нет, – сдавленно произнесла. – Да. Как бы мне не хотелось… Да. Сакура прикрыла рот рукой. После всего этого как она может доверять своим чувствам и мыслям? – На этот раз я поступлю правильно, – решительно заявил Итачи. – И расскажу, как всё было на самом деле. Он нежно обхватил руками её плечи и помог сесть на стул. Сакура никак не могла подобрать подходящего слова, в голове было пусто. Пока она приходила в себя, Итачи спешно убрал оружие и приборы для чистки в сторону, взял её за руки, сев напротив. Набрал в лёгкие воздуха и сделал самое верное в своей жизни заявление, в котором впервые не винил себя и не искал отговорки: – И мы решим, что делать дальше... втроем.