Knocking on my door

Слушая долгий и полный подробностей рассказ, Сакура вспомнила слова Мизуки-сан: «Одни пытаются навязать ответственность за чувства, которые они сами испытывают. Другие берут на себя эту ответственность, даже если их не просят. Третьи и рады, что могут хоть что-то чувствовать». И это так точно описывало их ситуацию, в которой, наконец-то, выстраивалась очередность: Итачи, Сакура и Какаши. Нравилась ли ей собственная роль в этой выстроенной цепочке? Определенно, нет. Путь, который ей предстояло выбрать, должен быть иным. Спокойный и рассудительный голос Итачи будто усыплял бдительность, и Сакура вместо того, чтобы вникнуть проводила в голове свою аналогию с шахматными фигурами. Для Хатаке она была королем с ограниченным ходом движения, чья защита стояла на первом месте. Для неизвестного ей Учиха Обито, была не пешкой, а конём, который можно было использовать для устранения противников и чей ход был слишком предсказуем. Пешкой она была для Итачи. Той пешкой, что ступив на вражескую территорию, могла быть заменена фигурой посильнее. Загвоздка была в другом: каждый из них играл свою версию шахматной партии, где Сакура была неопытным игроком. В каждом действии Итачи была своя логика, отчего на него не получалось злиться, даже если бы она захотела – его аргументы были сильными. Наверное, поэтому все конфликты с ним сходили на нет. Напряжение поднималось по нарастающей и резко падало вниз, оставляя после неприятный осадок. Сакура стала частью двух разных историй, которые пересеклись: сложное, не до конца разгаданное прошлое Какаши и не желающий меняться клан Учиха. Казалось, она наблюдала со стороны, но никак не была полноправным участником со своим мнением. И никто из них двоих даже не пытался брать в расчёт её собственные чувства и мнение, договариваясь между собой, скрывая от неё правду, тем самым выставляя её безголосой и безвольной во всей этой истории. – Итачи… Мне нужно время подумать, – резко перебила, чуть ли не вскочив с места. Можно ли было назвать это отговоркой? Сакура не могла признаться в том, что не знала кому и чему верить. Отступить на шаг назад, посмотреть на ситуацию объективно, как часто ей советовали– есть ли у неё на это время? – Пока сделаем вид, что этого разговора не было. И прошу: не говори, как мне надо поступать. Она нашла в себе смелость посмотреть на Итачи: его черты лица теперь казались строгими, оттенок кожи стал здоровым, и пропали следы глубокой печали и отрешенности, которая была на первых встречах; не было и того отчаяния в глазах. Напротив стоял настоящий Учиха Итачи, который допускал ошибки, был не идеален, умел врать и пользоваться своими сильными сторонами, но продолжал быть заботливым и открытым для неё. Быть может, Сакура и спасла его, да вот сейчас, рядом с ним, она вдруг почувствовала усталость и грусть. Итачи был отражением её собственной печали, которая и отзывалась внутри. Рука её потянулась к его щеке: в этом прикосновении заключалась её нежность. Если от этого в чёрных глазах начинал пылать огонёк, то Сакура не чувствовала того же: оно просто было спокойным. Любовь Итачи была столь явной, что казалась важнее её собственных чувств, в которых она не хотела разбираться из опасений сделать себе больнее. Пора научиться думать о себе и принимать собственные погрешности, но самое главное – прислушиваться к своим чувствам, не отмахиваясь от них, а принимая. Было ли ей дело до проблем клана? Нет, она не подписывалась на это. Могла ли она защитить себя сама? Конечно, могла. Сакура знала на что способна и такое обесценивание её способностей расстраивало. – Мне не нужно, чтобы ты или Какаши, защищали меня, – уже твёрже проговорила Сакура, смелее смотря в глаза своим убеждениям. – Или решали вопросы за моей спиной. Прежде чем мы втроём возьмёмся за Обито, придумаем, как выбраться из этого, я хочу понять, а хочу ли быть частью плана. Это будет моё решение. Может быть, для тебя или Какаши разницы нет, но мне важно знать, что я сама так захотела. Если это ошибка, то я готова её признать. Я не умею просчитывать наперёд все свои решения, как ты или он, я здесь и сейчас; не полагаясь на логику, действую по внутренним ощущениям. Мне нужно время, чтобы разобраться. «И выслушать вторую сторону» – добавила про себя. – Хорошо, – наконец, молвил Итачи после долгой тишины. Сакура будто увидела его иную сторону: повзрослевшую. – Знай, что я на твоей стороне. Об Обито можешь пока не беспокоиться, я могу ещё сдерживать его. Последнее, что беспокоило Сакуру, если быть предельно честными, так это угроза со стороны Обито. То ли от незнания силы Учиха, то ли от того, что смерть совсем не страшила, то ли Сакура не до конца осознавала серьезность его запугиваний. Покидала квартиру Сакура с чувством осадка. Она знала, что Итачи провожал её взглядом: чувствовала – но не обернулась, решительно смотря вперёд. Сожаление и усталость полностью затопили её. Проводя много времени на работе, в заботах и тревогах о пациентах, ей хотелось приходить к Итачи, не думая о всем плохом, что произошло за день. Потому и хотела вместе отправиться на ярмарку, поднять себе настроение и чувствовать себя чуточку лучше. Но сейчас к ней пришло понимание, что это было ненормально: пытаться чувствовать себя лучше. Будто она не испытывала счастья и радости. А было ли вообще что-то радостное в отношениях с другими людьми? Удовольствие приносила разве что работа. Сакура тяжело вздохнула: станет ли ей легче от предстоящего разговора? Или всё запутается? Свяжет по рукам и ногам? Сакура понимала только одно: происходящее было ей не по душе. Нужно было что-то с этим делать. Чтобы отвлечься, Сакура заглянула на главный рынок, где её встретили пестрые цвета, шумная музыка и гул голосов. Грустная улыбка тронула губы: яркой вспышкой вспомнился радостный отец, который смог урвать по акции бесплатный данго. Он всегда радовался мелочам. И почему она не могла также? Издалека показалась светлая макушка, Яманака с кем-то в шутку спорила, а рядом стоящая Хината пыталась увести девушку из лавки. Сакура поскорее скрылась из виду. Никаких сил не было отвечать на расспросы Ино, смотреть на обеспокоенное лицо Хьюга и притворяться, что всё прекрасно, давя из себя улыбку. Следом за первым воспоминанием в голове всплыл разговор с отцом, когда Сакуре исполнилось семнадцать лет. Отец полол огород и напевал любимую песню, и не подозревая, что младшая Харуно уже несколько дней сердилась на мать и только смогла высказать своё недовольство. – Столько раз ей говорила: не надо отдавать мои вещи другим, – буркнула обиженно Сакура, садясь на крылечко неподалеку от сада. – Раздарит всё до последнего. – Ты же знаешь, что Мебуки-чан у нас забывчивая, – успокаивающе проговорил отец, потянувшись за граблями. – Да и ты давно не носишь эту одежду. – И что? – вспыхнула Сакура. – Я между прочим собиралась на день рождения Ино в одном из платьев. Теперь придётся покупать новое. Она всегда так поступает! Сказано было так громко, что услышала даже Мебуки, выглянувшая из окна с криком: – Надо было сразу мне сказать! Сколько раз говорить: я твои мысли читать не умею! Сакура, с людьми нужно говорить. Если не нравится, то так и скажи, – чуть мягче добавила мать и закрыла окно, скрывшись за занавесками. – Ну-ну, морковка, – Кизаши любил придумывать дочери прозвища. – Хороший повод обновить гардероб. Что ни делается – к лучшему. Поверь своему старику. – И ничего ты не старый, – возразила Сакура, повеселев. Очнулась от воспоминаний она, когда случайно задела маленького мальчика: тот и сам её не заметил, сильно удивившись. Мальчишка поклонился и побежал дальше, постеснявшись заговорить. В руках у него был завернутый в салфетку имагаваяки. Сакура только сейчас поняла, как сильно проголодалась, а пирожок с красными бобами был бы как раз кстати. Можно было и поесть пельмешек. Еда, конечно, не решала всех проблем, но придавала сил, а в такие моменты, как сейчас, поднимала настроение. Да и что таить: Сакура только оттягивала время. Если вообще сможет найти… . «Что ни делается – к лучшему» – пробормотала про себя Сакура, ловя палочками последний пельмешек. В витрине магазина, впереди которого стояла уличная палатка, она увидела девушку с собранными в маленький хвост волосами, меж бровей глубокая морщина от беспокойства, искусанные губы. Сакура поправила волосы – девушка повторила следом. И в таком виде заявляться? Не дело это! Надо бы привести себя в порядок. Сакура хмыкнула: с каких пор она беспокоится о внешнем виде прежде всего не из-за себя самой, а из-за мужчины? С другой стороны, в этом ничего не было плохого. Она знала, что была красива, но намеренно не подчеркивала свои самые привлекательные черты. И все же иногда хотелось… В очередной раз вымученно выдохнув, Сакура опустила голову. Раздражение внутри только росло: надо поскорее решить проблему и высказать всё, что думала, и как она недовольна. Выученный урок от матери – говорить с людьми – был весьма полезным. Сакура подперла щеку ладонью и задумалась над следующими действиями. Сейчас она была окружена людьми и легко могла затеряться среди толпы. На случай если Учиха Обито вёл за ней слежку, стоило создать клона и отправить его домой, а самой воспользоваться техникой перевоплощения. И в кого перевоплотиться? В голову пришел один Ямато-сан. Какая же у него была маска? Кот? Енот? Определенно, кто-то с ушами и красными полумесяцами по бокам. «Решено!» – воскликнула Сакура, полная духом ниоткуда взявшегося авантюризма. О том, что Ямато мог быть в данный момент на службе, Сакура не подумала. К счастью, настоящий Ямато ей не встретился, разве что несколько шиноби кивнули. Странным было то, что у входа у неё ничего не спросили: ни пароля, ни документов. Главное, повторила она про себя, вести себя уверенно. Да понаглее. Миновал первый этаж, Сакура подходила ко второму. До заветной двери, которая вполне могла оказаться запертой, отделяло несколько метров. Она замедлила шаг, задавшись вопросом: а как собственно объяснить своё появление. Выдать всё как на духу? Или выбрать тактику наводящих вопросов? Закатывать истерику было выше её гордости. Совершенно неожиданно рядом пронесся кунай – Сакура сместилась вправо, увернувшись, нервно сглотнула и замерла на месте, чтобы не спровоцировать вторую атаку. – И кто же к нам заглянул на огонёк? – позади раздался мужской голос. В этот момент Сакура осознала всю нелепость ситуации. И почему такое случалось каждый раз, когда появлялся капитан АНБУ? Она планировала снова стать собой, войдя в его кабинет, а если его внутри не окажется – тихо исчезнуть. Не получилось… Её молчание затянулось. Сакура зажмурилась, услышав приближающиеся шаги. – Кто-то не очень сообразительный, – сделал вывод Хатаке, чья тень падала на белую стену. – У нас тут гостей не любят, но интереса ради можно устроить тур по этажам ниже. Комната допроса как раз пустует. Сакура не знала, что делать дальше. Абсолютная пустота в голове. Днём она была полна энергии спорить с Итачи, а после стойко выслушала всю правду, а сейчас: перед глазами белая стена с мужской тенью, да испуганно бьющееся сердце. Стук, казалось, отдавался по всему телу. – Никакое хенге не скроет запах человека, – прямо у её уха. С насмешкой и наигранной строгостью. Если выходить из дурацкой ситуации, то только эффектно. Сакура сложила печати, снимая хенге, и в это же время схватила не ожидавшего подвоха капитана за ткань жилета, припечатав его к стенке. При этом сохраняя приличное расстояние между их лицами. Быть может, он и удивился, но виду не показал. Или намеренно поддался. – Надо было думать о последствиях, когда связался с Харуно Сакурой. Я не прощаю людей, которые исчезают без объяснений. Что же, Сакура пошла путём наводящих вопросов и угроз. – И что же ты мне сделаешь? – с искренним любопытством спросил, не спеша оттолкнуть её. – Воспользуюсь своими связями, – ласково произнесла Сакура. – Кохару-сама меня обожает. Только будет рада сделать из тебя Шестого Хокаге. Клан Яманака знает, как управлять общественным мнением. Не пройдёт и дня, как жители Конохи признают тебя. А шишо и сама рада скинуть на кого-нибудь бумажные дела. – Не знал, что ты столь влиятельна, – протянули в ответ. – И коварна. – Теперь знаешь. Жду объяснений. В кабинете или комнате допросов – не принципиально, – она ни на секунду не ослабляла хватку, боясь, что ситуация повернется не в её сторону. – Мне и тут неплохо, – он спрятал руки в карманы штанов и поудобнее прислонился к стене. Сакура сощурилась, рассердившись взаправду: никакой совести у человека. – Ты сделала свой выбор, я – свой. Несмотря на то, что ей были известны истинные причины, его слова задевали. – Вижу, ты совсем не жалеешь, – она разжала пальцы и сделала шаг назад. – Да, – только и произнес в ответ. Закрытая поза и недоверие. Хатаке Какаши скрывал всего себя годами, скрываясь за маской, работой и колкими фразами. – Пожалуйста, не прикрывайся моим выбором, скажи честно, почему ты вдруг исчез, – плечи её были напряжены и неестественно выпрямлены. – Я хочу услышать это от тебя. – Тебе лучше вернуться домой, Сакура, – твердо проговорил, однако мягким прикосновением к плечам развернул её в сторону выхода. Она скинула его руки с плеч. – Я могу постоять за себя, – уже не было смысла притворяться. – Никакой Учиха, мёртвый он или живой, не имеет права использовать меня. – Не слишком беспечно? – было сказано резко, на скулах его заиграли желваки, и накаленная атмосфера чувствовалась на кончиках пальцев. – Я лучше вступлю в бой, чем буду прятаться, – она сжала кулаки и высоко подняла голову, пытаясь быть на уровне его глаз, но средний рост не давал этого сделать. – Это не твой бой, Сакура, – как можно убедительнее, лишь бы она передумала. И как им с Итачи удавалось так легко понять ситуацию? Одна она постоянно терялась в догадках. – Мне не нравится то, что меня используют против тебя и Итачи. От одной этой мысли бросает в дрожь, не от страха, а от злости. Мне не нравится, что вы оба решили всё без меня. Почему именно я должна понять, простить, смириться и уехать из Конохи? Потому что я не АНБУ? Или потому что я в первую очередь женщина, а потом уже куноичи?! – от переизбытка эмоций она тяжело задышала, шея её слегка покраснела. – Я поклялся защищать каждого жителя Конохи, – процедил, выдержав её осаду. – Если понадобится, я запру тебя прямо здесь. И выйдешь ты тогда, когда ничего не будет тебе угрожать. – Прямо сейчас угрожаешь мне ты. – Сакура, – сквозь зубы и еле сдерживаясь. – Я прекрасно знаю, что ты способная куноичи, но Учиха – не твоя забота. Это касается моего прошлого, и разобраться с этим я должен сам. – Почему это должен делать один ты? – возмутилась Сакура, не обращая внимание на его тон. – У него счёты со мной, не с тобой. Будет лучше, если ты на время уедешь из Конохи. – Допустим, – она выдержала паузу, подбирая слова. – Я бы была с тобой, то ты бы также не считался с моим мнением? Приказал бы уехать из Конохи? – Я бы надеялся на твоё понимание. – На мою уступку, – поправила Сакура. – Я не хочу смотреть на то, как ты умираешь на моих руках. Не хочу снова проходить через это. Я давно принял свою смерть, но твою… Ни за что не приму. Сакура опустила голову, совершенно запутавшись. Она понимала его причины, но хотелось, чтобы поняли и её позицию. – Я не из тех женщин, кто будет прятаться за спиной мужчины. Тебе придётся с этим смириться, потому что я намерена решать эту проблему наравне с вами. Угрожают моей жизни, и я буду себя защищать. – Если ты все решила, то зачем пришла ко мне? – Я приняла решение только что, – с нажимом проговорила. – Разберемся с вашим Обито, и забудем обо всем, что было. – Забудем что? – отчего-то вцепился именно в эту часть. – Я вернусь к своей обычной жизни, где не будет места драме и выяснениям обреченных на провал отношений. – Отличная идея, но я не позволю тебе осуществить первую часть. Начни сразу со второй, с первой уж как-нибудь я сам. Сакура скрестила руки, недовольно поджав губы. Разговор в очередной раз складывался не так, как она себе представляла. Невозможно было заставить Хатаке Какаши делать так, как ей бы хотелось, не получалось и убедить в своей правоте. С ним было невыносимо сложно. К сожалению или к счастью (это уже под каким углом посмотреть), Харуно Сакура любила сложности, хоть и никогда бы себе в этом не призналась. – Итачи меня полностью поддержит, – чуть позже она пожалела о том, какой была самодовольной. – Да? – Хатаке хмыкнул. – И где же он? Один шаг к ней навстречу. Сакура поежилась, непроизвольно качнувшись. – Почему же ты не пришла с ним под ручку? Убедили бы меня вместе. Командный дух и все дела, – второй шаг; в её голове отчетливый звук твердой подошвы его ботинок. – А почему же ты не убедил его прийти ко мне рассказать правду? Ваш командный дух посильнее будет, – для пущей убедительности стоило ткнуть в него пальцем, но Сакура не стала рисковать. – Ты права, – весьма серьезное заявление, он кивал своим мыслям, смотря вниз. – Надо было приволочь этого котенка за шкирку. По правилам не играть. Не строить из себя хорошего человека. Соблазнить тебя, чтобы ни живые ни мёртвые Учиха голову не морочили. Сакура от такой постановки вопроса ахнула: – Голову морочишь один ты, Хатаке. И чтобы соблазнить меня, нужно постараться. – Я, может быть, и бываю ленивым, но очень старательный. Своими речами он отвлекал внимание. Сакура и не заметила, как её взяли за руку. Перехватили запястье не силой, а ловкими движениями. Не успела она хоть как-то отреагировать, как Хатаке сложил печати – и они оказались в совершенно другом месте. Сакура цокнула: «Как с такой плохой концентрацией она собиралась вступать в бой с настоящим врагом?». Она огляделась: тёмное помещение похожее на комнату, очертания мебели и незнакомый запах. – Очень умно похитить меня, – с иронией подметила, вырывая руку. – Добровольное похищение. Не заметил сопротивлений. Судя по голосу он находился непозволительно рядом. Сакура напрягла зрение, чтобы лучше рассмотреть, и сначала посчитала, что с перемещением у неё в глазах помутнело, а после с неверием пригляделась. Очертания мужского лица, но оно не было на этот раз прикрыто маской. – Не хватает света, Хатаке, чтобы предстать во всей красе. – А тебя не видеть надо. Сакура вздрогнула: слишком близко. До опасного близко. Она почувствовала, как краснеют её щёки, теперь отсутствие освещения даже радовало. Как получилось так, что из спора, как быть с Учиха Обито, они вдруг перешли на совершенно другой уровень? Не день, а сплошные неожиданности. – Ты не сделаешь этого, – дрожащим от волнения голосом, она пока не могла разобраться, почему так паниковала. – Не сделаю что? – можно было почувствовать и услышать его дыхание. – То, что ты задумал, – прошипела в ответ. Нужно взять себя в руки и придумать план отступление. И где она, черт возьми, находилась? – Что это за место? – Моя квартира. Сюда можно попасть только со мной. И выйти тоже непросто. – Снесу стену – и я на свободе, – фыркнула, вновь отвлекшись. – Тогда я останусь без жилья и тебе придётся приютить меня на время. Глаза Сакуры начали слезиться от усердия рассмотреть лицо капитана. Такая возможность, а страшная темень. Хитрый лис. – Я пришла поговорить, а не…, – запнулась на полуслове. – Не что? – Какаши явно уже было все равно, раз его ладонь уверенно легла на её талию. – Я нахожу твои действия противоречивыми. – А я нахожу твои, – притянул к себе, вложив силу в ладонь. Чтобы не потерять равновесие Сакура схватилась одной рукой за ткань его водолазки, а второй жилета. Она боялась, что снова спутает свои чувства, поддастся порыву, как это было с Итачи. Ей нравились волнение и мужское прикосновение, и все же страх был сильнее. – Я пришла договориться, – уже тише. Сакура сглотнула, когда свободная его рука прикоснулась к её щеке. – Договориться о чём? – этот мягкий, успокаивающий тон, идущий вразрез действиям. Это только доказывало его опытность. Оттолкнуть было невозможно. Действительно, о чем договориться? А собиралась ли она вообще о чем-то договариваться? – Не знаю, о чём-нибудь, – рассеянно ответила и задержала дыхание: между их губами, если её не обманывали ощущения, были считанные миллиметры. Всё было совсем не так, когда они танцевали. Тогда вокруг было много людей, и Хатаке от души веселился. А сейчас они были одни, и настрой был иной. – Мне кажется, ты пришла не за этим. Сакура хотела возразить, что и сама не знала зачем заявилась в штаб. Ей нужно было что-то предпринять – и она позволила этому клубку из досады, непонимания, обиды, злости и сожаления взять над собой вверх. Однако не успела молвить и слова – Какаши поцеловал её. Если все познавалось в сравнениях, то Сакура могла с уверенностью сказать, что никто никогда не целовал её так, как это сделал Хатаке Какаши. Это был уверенный поцелуй, в нем не было юношеской пылкости, вместо этого – контролируемое желание. Она чувствовала, что ему не просто нравилось целовать, а нравилось это делать только с ней. Не было вспышки, вслед которой срывало голову, той, что утихала так же быстро. Не было лишь потому, что этим поцелуем он хотел показать свои настоящие чувства. Сакура не знала, как объяснить, почему этот поцелуй был лучше всех предыдущих. Какаши ничего не говорил, выражая себя через прикосновения: губы его коснулись её век, носа, щёк, подбородка. Он не спешил куда-то, боясь, что Сакура растворится в его руках, а наслаждался, как наслаждались хорошим вином. Какаши и не требовал от неё ответного, он отдавал – и ему было приятно от того, что мог выразить таким образом свою любовь. Все прошлые споры, попытки что-то доказать и её сомнения – всё это будто исчезло. И почему же она ошибочно считала, что Какаши не был ей способен дать того, что ей так не хватало? Почему же таким казался Итачи? – Я такая глупая, – тихо прошептала. – Здесь умный только Нацуко, – весело проговорил Какаши, он крепко обнял её. – И с чувством такта: не мешает хозяину загладить свою вину. – Это было больше похоже на соблазнение, а не извинение, – она все ещё дрожала. – Отвлёкся, что поделать? – Моя подруга сказала, что ты заходил к ней в цветочный магазин. Те цветы… Они, правда, мне? Сакура поверить не могла, что после всего, в частности, его провокационных шуток, он просто обнимал её, а она была не против. После всех сложностей, пререканий и упрямства, в первую очередь Сакуры, а потом уже упрямства Хатаке держаться в стороне, она находилась в его объятиях. Немыслимо. – Я напишу ответ на открытке цветов. Не уверен, сколько займёт доставка, – ох уж этот беспечный тон. – Начинаю понимать, что косвенные ответы – это своеобразный способ коммуникации. – Ты отлично реагируешь на такие вещи, – мужская ладонь погладила по спине, а щекой он прижался к её макушке. Сердце Сакуры затрепетало. – И что дальше? Мне просто забыть то, что было до...и начать сначала? – Сакура медлила с решением, пусть ничего внутри не запротестовало. Оно было таким же, как и на кухне с Итачи: на тот момент решение казалось правильным. Но не будет ли так, что всё повторится? Потерять обоих было не так страшно, как дать ложную надежду. – Да, – его уверенность выбивала почву из-под ног. – Со мной. На этот раз я тебя никуда не отпущу. В том числе к Обито. – Этот вопрос на обсуждении всех участников, – напомнила Сакура. – Я выскажу всё, что думаю об этом человеке. Вам двоим, а потом и ему самому. – Какая ты коварная и бесстрашная. –А вот не надо было вестись на мои красивые ноги. Она чувствовала и слышала его грудной низкий смех. – С этим я тоже опоздал. – Я могу попросить тебя кое о чём? – Что угодно, – поспешно заверил. – Перенеси меня домой своей техникой. Я жутко устала, – было неловко, но Сакура еле держалась на ногах от переизбытка событий на один день. – Техника работает отсюда до штаба. Ты можешь остаться здесь. – До чего же ты хитрый, Хатаке, – она ущипнула его за бок, Какаши только рассмеялся. – Расстелю тебе на диване. Мою кровать нужно заслужить. – Сдалась мне твоя кровать. Спущу на тебя Старейшин, будешь знать, как надо мной смеяться, – от усталости и не заметила, как принялась обиженно бурчать. Хатаке продолжал тихо посмеиваться. Когда включился свет, Сакура открывать глаза не спешила: не из-за резкости, а не зная, как посмотреть на Какаши. Медленно открыв правый, а после левый глаз, Сакура увидела напротив его настоящее лицо. Удивительно, что он не скрылся за маской. Ему и самому было непривычно от её открытого и изучающего взгляда. Шрам оказался длиннее и совсем не уродовал лицо, а даже придавал очередную порцию загадочности. Если линию челюсти и форму подбородка можно было разгадать по очертаниям маски, то большим открытием стала родинка под нижней губой. Сакура задумчиво промычала. Какаши вопросительно поднял правую бровь. Без маски этот жест уже не был таким насмешливым. – Маска прибавляет тебе возраст, – сделала своё заключение, не став признаваться в том, что для полноты картины ему не помешало бы снять с себя жилет с водолазкой. – Я бы дала тебе тридцать, не больше. Рука его потянулась к маске, привычнее было с ней, чем без неё. – Наверное, Шаринган причиняет неудобства, – она серьезно задумалась над тем, как же он получил великое оружие Учиха. Итачи вскользь упомянул, что в этом замешан Обито, но подробностей она не знала. – Я давно свыкся. Если долго использовать, то боль, хоть и терпима, ужасна. Будь у меня оба глаза, было бы куда хуже. Для Учиха я подобен неприятному сюрпризу. Как это Шаринган прижился к человеку не из клана? После этого они стали более недоверчивыми по отношению к другим. Сакура слушала внимательно, отмечая, что Какаши стало куда легче говорить о себе. – Нам предстоит многое узнать друг о друге, – она осторожно подбирала слова, чтобы не обидеть или быть неправильно понятой. – Прежде чем мы оба решим: будем ли мы вместе. Я уверена, что ты нравишься мне, но не хочу делать поспешных решений. – Когда история с Обито закончится, мы обязательно поговорим. И не раз, – заверил Какаши. – И прости, что всё так вышло. Сакура кивнула, принимая извинения. Засыпая на мягком диване, укрывшись теплым пледом, она смогла расслабиться. Какаши оставил включенным торшер в зале и ушел в свою комнату (или это была кухня, Сакура не успела разобраться в планировке квартиры). В груди не переставало теплиться что-то приятное, оно даже затмевало её сожаление по отношению к Итачи и тоску, что жила с ней многие месяцы. Завтра ждал сложный день: разговор с Итачи, разработка плана и, вероятно, беседа с Хокаге. А пока что сегодня подходил к концу. Наконец-то закончился полный событий осенний день.