Knocking on my door

Раздался лай, а после тихое поскуливание. Сакура среагировала незамедлительно, вскочив с дивана, и оборонительно прикрывшись одеялом. Куная под подушкой не оказалось – и до Сакуры начало постепенно доходить, что она находилась в чужой квартире. Снова стало тихо: шум за дверью прекратился. Плотные шторы не пропускали свет – было непонятно сколько она проспала. Напротив стояли два стеллажа с книгами. Сакура присмотрелась: книги были расставлены по какой-то своей загадочной системе. Значит не только романами для взрослых увлекается, хмыкнула про себя. Воспоминания о вчерашнем вечере настигли столь неожиданно, что закружилась голова – Сакура спряталась под одеяло и тихо застонала. Столько всего нужно было обсудить и обдумать, отчего головная боль только усиливалась, а вместе с ней накапливалось беспокойство. Как именно они решат вопрос с Обито? Что ей сказать Итачи? Как быть с Какаши? Сакура вздохнула. Знала бы она что ей делать дальше. Поиграть в отношения, чтобы потом понять, что это ничто иное как фикс идея, а она на самом деле не способна любить хоть кого-то кроме себя? Теперь Сакура понимала в полной мере, о чем ей говорила Темари. Ей следовало вернуться домой, а не беспечно оставаться в доме капитана. Это было неправильно по отношению к Итачи. Она планировала лишь поговорить, а закончилось всё поцелуем, который боязно было вспоминать – сердце предательски замирало. Перед глазами появилась иллюзия Какаши без маски: улыбающегося и смотрящего с нежностью и непоколебимой уверенностью в своих действиях. Однако Сакура по-прежнему считала, что он поступит по-своему, не прислушиваясь к ней и ожидая, что она уступит ему. В очередной раз. – Упрямство – и друг и враг твой! – пронеслись в голове слова Ино. – Не понимаю, зачем ломать себя, – запротестовала Темари в тот вечер. – Но и своими желаниями пренебрегать нельзя. Хочется – берёшь, не хочется – идёшь дальше. – Хэй, это должна быть моя строчка! – возмутилась Ино. – В нашем клубе больше всего всегда заморачивается Харуно. – В этом и её очарование! – встала в защиту Тен-тен и выхватила из рук Яманака свой свиток. – Это не тебе подарок! Сакура уже не помнила, о чем именно они тогда, два года назад, спорили: то ли о работе, то ли о ссоре с матерью, то ли это была её личная жизнь, к которой она не проявляла интерес. Всегда находились занятия поинтереснее разбитых сердец и ненужной драмы. Как иронично, что в итоге она стала той, кто разбивала сердца и устраивала драму другим. Спина совсем затекла лежать, и Сакура встала, откинув одеяло. Наспех собрала постель, аккуратно сложив на край дивана, привела себя в порядок, и выглянула из-за двери, надеясь, что не столкнётся с Какаши. Волнение перед предстоящей встречей пульсировало подобно боли при порезе – игнорировать его было сложнее и сложнее. Не успела она выйти из комнаты, как путь преградил узнавший её Нацуко. С их последней встречи щенок значительно подрос. Сакура погладила его по голове, усевшись на пол. – Так это ты меня разбудил, – ласково отчитала пса. – Ах, Нацуко-кун, мне бы твои заботы. Хотя и твоя жизнь не сахар: ждать хозяина изо дня в день. Но так и проще: любить того, кто о тебе заботится, и не думать ни о чём больше. – Животные любят кого-то одного, – раздался голос рядом. – Но и другие им тоже нравятся. С людьми так же. Как часто ей приходилось слышать сначала его голос, а потом взглянуть в серые глаза. Он наблюдал за ней со стороны и давал о себе знать, когда ему вздумается. Удавалось ли ей хоть раз застать его врасплох? – Что ты хочешь этим сказать? – Сакура внутренне напряглась, сонливость как рукой сняло. Нацуко лёг на пол, положив мордочку на лапы. – Нет ничего зазорного в том, что ты запуталась, – удивительные вещи происходили: он проявил понимание. – Тебе не идёт быть серьёзным, – она намеренно смотрела прямо на Нацуко, игнорируя взгляд мужчины. – Уверена? Вчера мой поцелуй был самым серьёзным заявлением, что я когда-либо делал, – а он и правда не хотел отступать. – Не буду врать, это было приятно, – вышло не так живо, как ожидалось. – Но это было бы так же приятно и в первые дни нашего знакомства. Думаю, согласись я быть с тобой ещё тогда, все закончилось куда бы раньше. Что если с моей стороны это всего лишь влечение? Что не ты, а я та Рейко, про которую рассказывала в тот день в кабинете? – Он перестал ей быть интересен. Запретный плод стал доступен, – процитировал Какаши. – Глупо спрашивать, но ты ведь почувствовала разницу? Когда к тебе прикасаются два разных… человека. С губ его должно было сорваться «мужчин», но одна только мысль об этом ему претила. – Есть и другой способ понять. Но он тебе не понравится, – продолжил, не дав ей ответить. – Другой способ? – она заинтересованно посмотрела, запрокинув голову. Какаши стоял, облокотившись на стену, закатанные рукава были скрещены на груди. Спутанные волосы были влажными после душа, а маска находилась где угодно, но только не на его лице. Сакура поняла, что именно её так смущало: отсутствие маски, к которой успела привыкнуть. Она не знала, куда смотреть, да и выдавать своего любопытства не хотела. – Не буду и пытаться этот способ использовать на тебе, – загадочно пояснил. – Живее буду. – Не понимаю о чём ты, – буркнула Сакура, встав на ноги. – Не подскажешь где ванная? Какаши кивнул в сторону, не переставая смотреть на неё, что только больше заставляло нервничать. Ему так нравилось присутствие кого-то ещё в квартире? Что значил этот взгляд? Открыв дверь ванной, Сакура остановилась, чтобы признаться: – Да, разница была. Достаточно большая, чтобы я забылась и осталась. Но недостаточная, чтобы я в тот час бросилась в твои объятия, когда оттолкнула другого человека буквально несколько часов назад. – Полотенце в верхнем шкафу, – только и сказал Какаши в ответ. Кухня была сразу после зала, Сакура услышала запах кофе и будто зачарованная направилась в ту сторону. Хатаке явно любил простор и комфорт, притом обходился минимальным количеством вещей: широкий стол, удобные два стула, здесь была и посудомойка, но самой посуды было не так много, судя по отсутствию верхних шкафов. Интересно было то, что квартира Какаши была более обезличенной, чем квартира Итачи, которому нравились мелочи вроде икебаны или картин. У кухонной двери лежал Нацуко-кун, он был спокоен и не взбудоражен тем, что хозяин завтракал. Ел пёс в другом месте, потому как не было видно его миски. Сам Какаши был занят варкой кофе; то, как он стоял и держал кофеварку с конусообразным фильтром, выдавало в нём бармена. – Как тебе мой фартучек? – с задором спросил, получая удовольствие от глупой шутки. В такие моменты его образ привлекательного бармена таял на глазах. – Очаровательные кармашки. – Ямато подарил. Сказал, что мне подойдёт горошек. Никогда не признает, что мне идёт всё. – А у Ямато-сана отличное чувство юмора, – Сакура рассмеялась, сев напротив. – Ты всегда был таким самовлюбленным? – Нет, – покачал головой. – Мне просто нравится твоя реакция. Как ты закатываешь глаза каждый раз, но улыбаешься. Я обычно не готовлю дома, так что на завтрак только кофе с булочками. Тут на углу лавочка одной старушки. – Знаком со всеми старушками Конохи? – Они лучшие агенты. Некоторым шиноби стоит у них поучиться. Разведут на секреты, а какие теории заговора плетут. Ни мне, ни всем Учиха вместе взятым и не снилось, – горячая вода из чайника стекала через конус фильтра в стеклянную колбу, такому терпению в готовке настоящего кофе Сакура могла только позавидовать. – Бабуля Кейко сразу поняла, что кое-кто важный сейчас в моей квартире. Булочки с корицей и маком лично для тебя. Сакура в смешанных чувствах посмотрела на бумажный пакет, в котором была спрятана свежая и ароматная выпечка. – Почему ты против? – вытащила из пакета булочки и положила на протянутую тарелку. Какаши сделал вид, что не услышал, и она повторила с нажимом: – Почему ты против моего участия? С фильтра медленно падали капля за каплей, наполняя колбу, а Какаши всё молчал, сосредоточившись на варке кофе. Терпение не было сильным качеством Сакуры, и она тяжело вздохнула. – Потому что я был тем, кто убил Рин, девушку, которую обещал защищать. Сколько бы раз мне ни говорили, что моей вины в этом нет, и это был выбор Рин – факт того, что убил её я, не меняется, – сказано было спокойно, словно он давно смирился и принял смерть Рин и клеймо её убийцы. – История любит повторяться. Особенно с такими людьми, как я. – И ты не поменяешь своё мнение? – она нервно щипала булочку с маком и отправляла в рот кусочек за кусочком. Какаши поставил перед ней готовый кофе и молча кивнул. – Тогда ты подозревал меня двойным агентом Данзо, а все что я сделала – махнула рукой. Я уступила тебе, согласившись устроить спарринг. По возвращению – на свидание. И даже сейчас пришла поговорить к тебе сама. Теперь ты считаешь, что я буду уступать так и дальше? – Я не считал твои действия уступкой, – в голосе его было разочарование, но непонятно по отношению к кому именно. – Почему я – это твоя уступка, а кто-то другой – твой выбор? Никогда раньше вопросы не ранили так сильно. Сакура прикусила губу, сдерживая тихий всхлип. Чертовски глупо развести сопли, но хотелось расплакаться как в детстве, будто это могло бы решить все проблемы. – Потому что для кого-то другого, – она подняла на него покрасневшие глаза и с нескрываемой обидой продолжила: – На первом месте – я, а не его гордость, эгоизм и страх прошлого. Я не твоя подчиненная, и не буду делать так, как ты хочешь и видишь. Если ты ждёшь от женщины, которую любишь, её понимание и согласие во всём, то ты выбрал не ту женщину. – Сакура, – с сожалением позвал её Какаши, он попытался взять её за руку, но она спрятала руки под стол. – Мы похожи с тобой, Какаши. У меня есть только я, а у тебя – один ты. Со смерти родителей я привыкла к одиночеству и у меня нет сил думать ещё о ком-то кроме себя. И как бы сильно меня к тебе ни тянуло, я всегда буду выбирать Харуно Сакуру. Можешь воспринять, как тебе угодно: как отказ или как способ понять меня лучше. – Я услышал тебя, – примирительно сказал он, однако это было не то, что хотелось бы услышать уже Сакуре. – Нам нужно скорее решить вопрос с Обито. Втроём мы и правда разберемся с этим легче. Предлагаю встретиться в прачечной. Вряд ли кто-то будет нас там искать. Хатаке как и всегда руководствовался тем, что говорил ему разум. Сакура кивнула и в молчании продолжила завтрак. От вчерашней теплоты, казалось, не осталось и следа. Барабан стиральной машины остановился крутиться как раз в тот момент, когда Сакура вошла внутрь. Освещение было тусклым – перед её приходом выключили часть светильников. Машина пискнула, Хатаке встал с банкетки развесить постельное бельё, а Учиха так и продолжил стоять в углу рядом с пустыми корзинами. Сакура поежилась от пробежавшего между ними холодка. Вынужденные терпеть присутствие друг друга теперь и не только по работе, оба не хотели начинать разговор, что со стороны было очень по-взрослому. Её переживания оказались лишними: Итачи не держал на неё зла и кивнул в приветствии, тем самым говоря, что всё в порядке, что он понимает и не осуждает. Или Сакура видела то, что хотелось её совести и чувству вины. – Я взяла нам кофе, – перебила тишину, издав неловкий смешок. Она протянула первый стаканчик Итачи, а со вторым направилась к Какаши: – С двумя кубиками сахара. И обычный чёрный. – Спасибо, – слабо улыбнулся Итачи, намеренно позволяя их пальцам прикоснуться, что при плохом освещении никем не было бы замечено. – От твоего стаканчика идёт запах саке, – подозрительно сощурившись, тихо проговорил Какаши, руки его были заняты смятой подушкой, так что кофе был поставлен на поверхность стиралки. – Тебе показалось, – буркнула Сакура, пряча за спиной свой стаканчик и отходя от него на расстоянии трех метров, как минимум. Такого быстрого разоблачения она не ожидала. – Может, и показалось, – не стал спорить Какаши и захлопнул дверцу сушилки. Сакура сделала один глоток разбавленного саке, который прекрасно избавлял от нервозности, и с уверенным голосом воскликнула: – У кого какие идеи? От моих кое-кто точно не будет в восторге, – она намекала на утренний спор с Хатаке. – Капитан, думаю, надо отталкиваться от вашей истории. Оттуда и растут корни. – Сейчас Обито использует Сакуру против меня, не пройдёт много времени, как будет шантажировать уже тебя, – Какаши сел обратно на банкетку, в одной руке держа кофе, а другой стучал по колену; делиться подробностями своего прошлого с Итачи он не горел желанием. – Поэтому я и предлагал Сакуре на время покинуть деревню. – И избавить от меня, – Итачи казался безразличным, но его тон был далёк от вежливого. – Я останусь здесь, – твёрдо заявила Сакура. – Не хочу снова убегать. Ни в Суну, ни в Страну Волн. Моё место в Конохе. Это даже не обсуждается. Не вижу логики уезжать. Что если меня и там найдут? А тут я под защитой Хокаге, в конце концов. Странно, что вы оба этого не предусмотрели. – В Суне тебя бы тоже защитили, – не согласился Какаши. – Казекаге у тебя в долгу. – Гаара ничем мне не обязан. Это было частью моей работы, – возмутилась Сакура. – Обито не посмел бы заявиться в Суну, – вдруг встал на сторону капитана Итачи. – А в Конохе он родился, знает, как пересечь границы незамеченным. Я так и не смог понять: насколько сильно он хочет отомстить. Годами не замечал вас, и вдруг рассказал мне правду. – Проверял значит, – сделал вывод Какаши, нахмурившись. – В годовщину смерти Рин на надгробии всегда были цветы. Я и подумать не мог, что это он, а спрашивать её родных было бы наглостью. И почему я не догадался, что желтые циннии от него? – Проверял? – не поняла Сакура. – Ему известна моя преданность Конохе. Стать частью Акацки – это либо покинуть деревню, либо шпионить. Сейчас у него против меня есть ты и клан, так что пока я играю по его правилам. – Подожди, – Сакура покачала головой. – Какой смысл Обито говорить о Какаши, если я и твоё слабое место? – Чтобы усугубить наши с ним прекрасные отношения, – объяснил Какаши. – По раздельности мы слабее. По той информации, что мне удалось собрать, Обито или Тоби, как его ещё называют, в редких случаях действует открыто. Если бы не Итачи, мы бы так и думали, что он пешка. – Почему мы не можем выступить против него открыто? Втроём мы одолеем его, – Сакура начинала звучать, как безнадежный оптимист Узумаки. – Во-первых, он нужен мне, чтобы сдерживать клан. Во-вторых, его не так просто убить. Запретные техники ему известны не меньше самого Орочимару. Он знает как воскресить Учиха Мадару, значит и сможет провернуть то же самое и с собой. В Акацки не простые шиноби. – Следующим главой клана станет твой младший брат Саске, которого пока что сдерживает Фугаку-сан, – задумчиво проговорил Какаши. – Непонятно, что у Саске на уме. А когда он узнает про тебя и Акацки… – Он уже знает, – выпалила Сакура. Оба мужчины удивленно уставились на неё. – Не знал, что вы настолько близки, – недовольно подметил Какаши, следом за ним подал голос Итачи. – Так вот откуда ты узнала об Акацки. – Это сейчас не главное, – пошла на попятную Сакура. – Сосредоточимся на том, что ему давно известно. И за эти две недели Саске ничего не предпринял. – То есть ты знала с самого начала? – удивился Итачи, сделав шаг в её сторону, но остановился из-за многозначительного покашливания старшего по званию. – Я думала, что он преувеличивает. Или ошибается. – Кто-нибудь объяснит мне, почему Саске поделился с тобой такой ценной информацией? – Хатаке оставаться в стороне не желал. Каким образом Саске умудрялся и здесь ставить ей палки в колёса? – Не одному тебе не нравится тот факт, что я общаюсь с Итачи, – неохотно призналась Сакура. – Вернёмся к Обито. – Наличие ещё одного претендента на твоё сердце я и не брал в расчёт, – Какаши сложил руки в замок. – Он не претендует, – устало опровергла Сакура. – Просто бесится, что мне можно, а ему нельзя видеться с братом. – Саске беспокоится, – поправил Итачи, он не выглядел счастливым от своих же предположений. – Вы знакомы с Академии. И он чувствует ответственность за тебя. В каком-то смысле. – То, что он не рассказал Хокаге, – Какаши вернулся к главной задаче их встречи. – Неспроста. Не так уж он и ненавидит тебя, Итачи. Есть шанс, что он нам поможет. – Поможет?! – вскрикнула в ужасе Сакура. Не хватало ей ещё одного Учиха. – Исключено, – твердо заявил Итачи. – Что если рассказать ему всю правду? – всерьез задумался Какаши, начиная ходить по комнате взад вперёд. – Использовать ненависть клана против Обито, а тебе раскаяться в своих действиях? Тогда тебе не нужен будет сдерживающий фактор в виде Обито. – Вы над этим много думали, капитан, – хмыкнул Итачи; расстояние между ними становилось меньше, а значит повышался и уровень напряженности. – Не боитесь, что это только разожжет гражданскую войну? Приказ шёл от верхушки. Какаши согласился и погрузился в размышления, как решить проблему иначе. – Кто был в верхушке в то время? Старейшины и Данзо? – полюбопытствовала Сакура. – А ведь и правда... – как-то взбудоражено произнес Какаши и посмотрел на Учиха, который кивнул, словно они думали об одном и том же. – Ваша телепатия меня пугает, – она по очереди посмотрела на одного и второго, но так ничего и не поняла. – Используем ненависть клана против Данзо, а не деревни, – пояснил Хатаке. – А Саске объявим героем, что освободил от Обито, и добился раскаяния старшего брата. – Не вмешивайте Саске, – угрожающе предупредил Итачи. – Он давно замешан. Много ли тебе известно, чем занимается твой младший брат? Когда он станет главой клана, вы столкнетесь по-настоящему. Если в тебе говорит гордость, то это уже другой разговор, – Какаши не щадил, показывая сторону, с которой Сакура никогда не была знакома. – Я уступил тебе лишь по одной причине: защитить то, что мне дорого. Станешь ты отступником или нет – меня не волнует. Я много лет слежу за тобой, и порядком устал помогать тебе балансировать между. Пора выбрать сторону. Вмешиваться сейчас было подобно самоубийству. Сакура нервно сглотнула и присела на деревянный стульчик, что принадлежал хозяйке прачечной. – Хотите сказать, что выход так прост? – Итачи покачал головой, подходя к капитану всё ближе. – Знаешь в чём твоя ошибка? Ты считаешь, что твоя жертвенность окупится. Люди не помнят хорошее. Кто сейчас кроме меня вспомнит, что Рин Нохара пожертвовала своей жизнью ради деревни? Зато плохое они годами хранят в сердце и лелеют свою ненависть. – Мне не нужно, чтобы меня помнили, – процедил Итачи. – Оказались бы в моей шкуре, да и без подаренного Шарингана, не продержались бы и дня. – Поверь, я бы давно вырвал проклятый Шаринган, но дареному коню в зубы не смотрят, – от взгляда капитана любой бы щенок взвыл от страха, но Учиха Итачи было все равно, глаза его опасно блеснули красным. – Опробуешь на мне Мангекю? – Жаль тратить на вас чакру, – несмотря на свои слова, глаза его продолжали прожигать красным. – Будь всё так просто: давно бы так и сделал. Вы ничем не отличаетесь от Данзо. Учиха – для вас инструмент ненависти. – Есть идея получше – предлагай, – никак не отреагировал на обвинение Хатаке. – Хочешь выбраться из замкнутого круга: перестань играть на две стороны. Либо становишься моим союзником, либо врагом. У меня предостаточно доказательств объявить тебя отступником. Больше шансов давать не буду. Подачки в виде информации об Акацки мне не нужны, как-то раньше и без этого справлялись. Прямой и пронзительный взгляд Хатаке и его приближающаяся тень давили и на Сакуру, что была в сторонке. Итачи же трясло от ярости, было видно, как побагровела шея, слышно, как хрустнули пальцы: настолько сильно он сжимал левый кулак. Сакура в испуге вскочила, как она остановит то, что было не в её власти: Шаринган. – Допустим, – выдавил из себя Итачи, прикрыв глаза и набирая в лёгкие воздух. – Мне удастся убедить Саске. Допустим, я соглашусь принять любое наказание от клана, рассказав удобную для всех правду. – И какие твои условия? – Какаши понял сразу, к чему всё велось. – Условие одно, – он медленно открыл глаза, Сакура отшатнулась, узнав Мангекю Шаринган. – Окончательное решение за Сакурой. – За-за мной? – опешила девушка, нервно рассмеявшись. – Что это значит? – Впутал в свои проблемы, а теперь и ей их решать?! – Какаши потерял терпение первым, повысив голос и хватая за ворот черной рубашки; изображение клана на спине Учиха сместилось выше; Итачи в ответ вцепился пальцами в жилет капитана. – До самого конца торгуешься? Потянул ниточку там, потянул ниточку здесь – и Сакура сама рада помочь тебе устранить Обито. Хорошо устроился. – Я сделаю всё, как она захочет, а вы никогда не сможете сделать то же самое. Потому что считаете, что единственный, кто тут самый умный и знающий, как будет лучше. Сакура схватилась за голову, потирая виски: как-то надо успокоить обоих. В порыве злости и на эмоциях они ни к чему так и не придут. Начнет разнимать – заденут её, а после успокаивать придётся уже Сакуру. Если с катушек сойдёт она, то прачечная превратится в руины, а им она переломает кости, чего бы ей этого ни стоило. – Ками-сама, как же мне это всё надоело, – прошипела и как можно спокойнее обратилась к обоим: – Мальчики, вдох-выдох. Выдохнули – и расселись по своим местам. Никто и ухом не повёл. Непонятно, кто начал первым: стараясь не задеть стиральные машины и сушилки бабули Ватанабэ, они перемещались с одного конца прачечной в другой. Сакуре оставалось только наблюдать и оценивать их навыки тайдзюцу с кислой миной. – Ну-да, чего меня слушать, – она потянулась за своим стаканом, выпила залпом горькое саке и слегка поморщилась. – Давно меня так не тянуло прибить кого-нибудь. Надо было встретиться на тренировочной базе – вмиг бы разнесла всё. Бабуля Ватанабэ, только из уважения к вам... Лицо Сакуры перекосилось от хитрой и довольной улыбки. Она размяла пальцы и затекшую шею, до крови прикусила большой палец, после сложив печати, призвала самое милое и очаровательное создание: дочь Кацую-сама. Киоко, принцесса слизней, была точной копией своей матери, до совершеннолетия ей оставалось несколько месяцев, а до этого времени она должна успеть вырасти до размеров с Резиденцию Хокаге. Пока что она была длиной в шесть метров. Однако характером Киоко больше походила на Сакуру: бойкая, смелая и наглая. – Сакура-чан! – радостно воскликнула Киоко, сенсорные рожки её забавно двигались, что всегда приводило Харуно в умиление. К сожалению, многие шиноби отнюдь не считали слизней прелестными. – Кому мы будем сегодня делать больно? – Киоко-чан, вон те двое так и мечтают о твоих объятиях, – она махнула в сторону мужчин, которые были слишком увлечены друг другом. Киоко с поразительной для улитки скоростью направилась в сторону дерущихся и распалась на две части. Сакура наблюдала за этой сценой со слезами умиления на глазах: как быстро растут чужие дети, даже если они слизни. Одна часть Киоко поглотила Учиха, вторая – Хатаке. Справилась с задачей она на пятерочку, хотя встретилась с явным сопротивлением. Сакура никогда в жизни не забудет эти вытянутые лица. Кто же знал, что Киоко-чан их так шокирует. – Пусть посидят так минут пять. Только чтобы им кислород поступал, – учительским тоном дала задание Сакура. – Но я ещё плохо контролирую поглощение, – расстроенно призналась Киоко. – Две минуты без воздуха проживут. Сожми их там хорошенько. А я отдохну хоть немного в тишине, – она удобно уселась на банкетку. – Чудесная картина. Чувствую, что могу жить дальше. Первым выбраться удалось Какаши, буквально через несколько секунд – Итачи. Оба повалились на пол, тяжело дыша и хватаясь за живот: похоже Киоко-чан перестаралась. Хатаке посмотрел на довольную Харуно, Итачи же не мог глаз оторвать от принцессы слизней. – Как приятно, что мне есть ещё чем вас удивить, – Сакура мило захлопала ресницами. – Коварная ты женщина, Харуно, – беззлобно усмехнулся капитан, отряхивая штаны. – Учиха-сан, прекратите меня смущать, – Киоко-чан не знала куда себя деть от пристального внимания любопытного Итачи. Сакура громко рассмеялась: до чего забавной была картина напротив. Её смех подхватил Хатаке, улыбнулся и Итачи. Обстановка разрядилась. – Учиха, – капитан повернулся к младшему по званию. – Если последуешь моему плану, то я не буду против участия Сакуры. И помогу с кланом. По рукам? Он протянул ладонь сидящему на полу Итачи. Очередь удивляться пришла к Сакуре. Неужели ход с призывом впечатлил его до такой степени? – Есть ещё один выход, – Итачи соглашаться не спешил. – Договориться с Саске и кланом. А после встретиться с Обито. Только я и Сакура. Без вас. – Кислород в голову ещё не дошел? – а этот вариант не нравился уже Какаши. – Так я смогу сдержать данное ему обещание: не идти к вам с повинной. Доказать, что Сакура – ваше минутное увлечение. И заключить с ним другую сделку. – Другую? – встревоженно спросила Сакура. – Ты перейдёшь к Акацки? – Нет. Я поклянусь на печати, что не буду препятствовать любым действиям Акацки и сохраню в тайне всё, что о них знаю. В случае нападения на Коноху – ничего не предприму. Он с самого начала знал, что я стану большим препятствием для его планов, поэтому ему выгоднее было иметь меня в союзниках. Если я раскаюсь перед кланом, то мне не будет нужна его помощь. – Твой же клан тебя и убьёт! – вскрикнула Сакура. – Опомнись! – Давно пора. Так что, капитан, вы согласны? – С ума сойти, – пробормотала Харуно, чувствуя, как дрожат её ноги. – Если ничего не получится, то мы вступим в бой. И дадим вам сигнал присоединиться. Капитан, вы согласны? – настойчиво повторил Итачи. – Вы оба сошли с ума. Как вы себе это представляете? Втроём у нас получится одолеть Обито, но если ты согласишься, Какаши, то они убьют его. Учиха жестоки. Саске жесток. Должно быть другое решение! – Они не убьют его. Потому что хуже смерти – изгнание и травля. Моего отца это довело до самоубийства. Иногда убийство – это милосердие. – Но ведь… он уже изгнан. Есть ли наказание хуже? У нас есть время придумать что-то ещё! – Жертвовать собой, так до конца, Учиха? – Да, – Итачи принял руку помощи и встал на ноги. – Должно получиться, капитан. Всё-таки команда из нас всегда была хорошая. Безумно сейчас хотелось одной вещи: напиться. Уступка Какаши не принесла той радости и чувство триумфа. Как жаль, что не получалось жить, как в сказке, в которой всё шло так, как хотелось главной героине. Сакура горько усмехнулась и обняла Киоко-чан, единственную, кто всегда был на её стороне и соглашался на все её безумные затеи. – А теперь можно выслушать твои объяснения. Что там у тебя с Саске? – до чего же ревнивым оказался Хатаке. – Киоко-чан, забери меня отсюда – умоляюще прошептала Сакура.