Knocking on my door

Ручка двери была холодной, никто не прикасался к ней долгими месяцами – уже и не упомнишь, когда в последний раз она говорила с собой искренне и без утайки, не отмахиваясь и не подавляя эмоции. Сакура оглянулась назад, где морские волны разбивались о камни, представляя собой фасад, который прикрывал дыры. Сакура сильнее сжала ручку двери, постепенно нагревающейся от её ладони, и резко дернула вниз. Ничего больше не держало её в прошлом, как и страх перед будущим, подобно капкану, в который она угодила, не приносил болезненное ощущение. Странным образом заглянуть в своё подсознание получилось именно в этой запутанной ситуации. В очередной раз Итачи подталкивал её к изменениям. Подобно Ино, что помогла ей преодолеть стеснительность в детстве, как и Пятая, которая вселила уверенность в собственные силы, как и Наруто, который вдохновлял не опускать руки и совершенствоваться – Итачи пришёл в её жизнь, чтобы она отпустила прошлое. Если бы можно было любить человека за всё то, что он ради тебя сделал, как проще было бы принимать решение, полагаясь на свою рациональность и оперируя одними фактами. Сакура не умела так жить. Непонятно откуда взявшаяся влюблённость в Саске, перешедшая в одержимость и в результате ставшая травмой и унижением, была очередным доказательством. Сакура, наконец, поняла, почему не хотела признавать свои чувства. Легче было затолкать их поглубже, а когда они выбирались – придавливать новым пластом заблуждений. Выплескивать злость, что была направлена на саму себя, искать недостатки и доказывать самой себе, что Какаши, как и Саске, не просто сделает больно, а превратит её жизнь в новый ад. Сакура и подумать не могла, что отказ Саске и то, как он с ней поступил, оставили столь большой и болезненный след на сердце. Она выбирала безопасный путь, встречаясь с Шикамару, а после давая шанс Итачи, который не разбил бы ей сердце. Даже если он и поступил бы с ней самым низким образом, растоптал и ушёл – она бы выдержала удар, потому что оно не задевало бы так сильно, как это делал Какаши. Пора бесстрашно признать разочарование, которое она почувствовала, когда Какаши не поцеловал её в тот вечер, в баре. Помимо этого она замечала во что был одет Какаши, задумывалась над его реакцией, старалась не упускать детали и запоминала о нём глупые факты: жанр его любимых книг, слухи, пересказанные Ино, его любовь к собакам. Сакура злилась на его скрытность, хотя и Итачи не отличался излишней откровенностью: делился с ней малой долей информации. Не случись история с Обито, Сакуре только и оставалось бы гадать, как он сумел держать в страхе весь клан. Если бы не Саске – не узнала она и об Акацки. И после всего Сакура продолжала его прощать, когда как Какаши отталкивала за малейший проступок. Но главным было не то, что Какаши волновал её сердце, и даже не то насколько не безразличен он был к ней, а то, что Сакура перестала бояться собственных чувств, привязанностей и печального исхода отношений с новыми людьми в её жизни. Скрипнула дверь, медленно открываясь, и Сакура шагнула вперёд, оставляя страхи позади. Её выбросило в иную реальность, из-за чего закружилась голова. Картина, что она увидела, была совершенно другой: солнце садилось, ветер шелестел листья, и мертвая тишина, прерываемая горланистой кукушкой. Она отчётливо помнила чёрный плащ с облаками, но не могла вспомнить, кто был этот человек, и по какой причине они должны были с ним встретиться. Сакура напрягла память, но так ничего не вспомнила. Словно проснулась от кошмара, а детали его после пробуждения ускользали. – Что происходит? – пробормотала про себя, оглянувшись вокруг: она была одна на опушке леса. – Очередная иллюзия? Иллюзия, которая выигрывала время и держала её в стороне, как можно дольше. Не такого участия она ожидала. Как бы Сакура ни была устойчива к гендзюцу, сопротивляться умениям Итачи было посложнее техник Яманака. Она закрыла глаза, приводя мысли в порядок, набрала в лёгкие воздух и спокойно выдохнула. Чакра, что циркулировала по всему телу, постепенно увеличивалась в объемах в равном количестве – а после Сакура на счёт три сделала большой выброс. Этого было достаточно, чтобы дать организму пробудиться от истощения. У неё имелись резервы чакры, накапливаемые годами, поэтому риск был минимальный. Переход был болезненным, она поморщилась от боли в висках, и слегка пошатнулась, теряя равновесие. Запах хвойных деревьев был резким до такой степени, что голова закружилась сильнее. Из-за повышенного адреналина у неё обострился слух и обоняние. Звук падения капли за каплей отдавался эхом в голове. Кровь, это точно была кровь. Сердце её замерло, время будто остановило свой ход. Что...что случилось, пока она пребывала в иллюзии? Сколько времени прошло? По ощущениям пятнадцать-двадцать минут, которые вполне могли бы быть сокращены втрое или вовсе в четыре раза. В этот момент кто-то подхватил её, не давая упасть. Сакура ойкнула и посмотрела на руки, что сжимали плечи. Одна из перчаток-митенок местами обгорела, словно по ней прошелся разряд молнии или язычки огня. Сакура повела плечами, чтобы обернуться и своими глазами увидеть, насколько глубока была рана. Но чужие руки сильнее сжали предплечья, не давая двинуться. – Я в порядке, – ровный голос, в котором не было привычных насмешливых ноток. – Не двигайся. Голова закружится сильнее. Просьба больше похожая на приказ, не терпящий возражений. Сакура послушно опустила руки, прислушиваясь к посторонним звукам и отсчитывая в голове частоту его дыхания, чтобы определить степень тяжести ранения. Пока что терпимо. Зашелестела трава, и она, сама того не осознавая, повернула голову вправо. Сакура не сразу поняла, что шаг за шагом ближе подходил Итачи: было непривычно смотреть на его короткие волосы. Глаза его были закрыты: восстанавливались после использования Шарингана. Морщинка меж его бровей, наконец, разгладилась. Он выглядел соответствующе своему молодому возрасту. Уголки тонких губ были слегка подняты – и Сакура облегченно выдохнула. Всё не так плохо, как казалось на первый взгляд. Воспоминания потихоньку возвращались, давая о себе знать пульсирующими болями в голове. Затрачивать резервы чакры на головную боль Сакура посчитала расточительством. Жаль, никто не предупредил, с какой хоть и переносимой, но неприятной болью она встретится. Кто же знал, что Итачи перекроит по-своему её память, а позже так же внезапно всё вернет на свои места. Ещё бы понять, стоило ли это того, если Какаши в итоге оказался здесь, да ещё и раненый, чёрт побери. – Уровень опасности? – уточнила прежде чем засыпет вопросами из разряда: «Кто-нибудь мне объяснит, что произошло?». – Жёлтый, – слишком беспечно для жёлтого кода ответил Итачи. Потенциальная опасность была, но к нападению можно было не готовиться. – Обито пересечет границу завтра. – У меня так много вопросов. Даже не знаю, с чего начать, – первую часть Сакура произнесла спокойно, но на второй слегка повысила голос: – Если, конечно, вы захотите поделиться со мной столь сокровенной информацией. Что-то подсказывает мне, что не иначе, как пытками, я ничего не узнаю. Хотя, стойте, и пытки для вас обоих не проблема. Тогда что же вас заставит рассказать всё, как есть? Падающая раз в тысячу лет звезда? Явление народу богини Аматэрасу? – Тебе известны техники клана? – видно, Итачи растерял всю свою гениальность, пока разбирался с Обито. Или настолько расслабился, перестав быть в вечном напряжении от проблем, в которые его ввязывали. – Это была ирония, – а вот Хатаке по-прежнему распознавал в её словах сарказм. – Помолчал бы, – недовольно прошипела Сакура. – Ставлю на кон свои навыки ирьенина, что ты объявился, послав весь план к чёрту, и в итоге тебя ранили. – А ты удачливее Пятой по части ставок, – только и ответил Какаши, продолжая сжимать её плечи, но уже не так сильно, а как-то мягче и аккуратнее. – Мы договорились с Обито встретиться года через два. Успеем соскучиться, козни друг другу устроить. Что-то в голосе Какаши было не так. Шутки были его защитной реакцией, и он будто выдавливал из себя слова, чтобы хоть что-то говорить, чтобы не дать ей понять: с ним не всё в порядке. Он хотел это скрыть от неё? Или от Итачи, которого считал посторонним? – Обито согласился на мои условия. Появление капитана ничего не изменило, но тебе больше ничего не угрожает, Сакура, – Итачи опустил формальности, но что-то подсказывало, что в дальнейшем он будет обращаться к ней на «вы». – Я пообещал не выступать против него, поэтому меня не касаются разборки между капитаном и Обито. – Ваш Обито куда противоречивее, чем я думала, – Сакура окончательно запуталась в действиях дядюшки Учиха. – Он переворачивает ситуацию так, как ему удобно. Как это делал я все эти годы. В одном месте ты проигрываешь, в другом обретаешь что-то. У него есть цель, и он будет её добиваться. Сакура не злилась, а скорее была разочарована тем, что они не дали участвовать в бою наравне с ними. Почему они считали её слабой, не способной дать отпор? Итачи будто знал, что она непременно атакует, если придется, поэтому придумал план с иллюзией и памятью. А она повелась, как дурочка. – Это последний раз, когда я позволю защитить меня без моего на то желания, – слова её звучали угрожающе. – В противном случае я надеру вам задницы. А теперь займёмся вашим лечением. Угрозу они восприняли спокойно, не высказали свои возражения, а молча приняли во внимание. Сакура со вздохом и бурча про себя что-то невнятное, повернулась в сторону капитана. Его раны были важнее глаз Учиха. Из-за того, что Какаши не хотел разжимать пальцы, поворачиваться было неудобно, и в итоге она уткнулась ему в грудь. То, что он находился рядом, сейчас отходило в сторону. Сакура сначала отсканировала его с головы до ног тяжёлым взглядом, а после провела зелёным свечением по ране в районе печени, через ткань было сложнее проводить лечение, но для диагностики было достаточно. – Не нравится мне это, – тихо проговорила. В полевых условиях рана не затянется, как надо, так как была глубже, но больше её беспокоила циркуляция чакры. Какую же технику на нём использовал Обито? – Капитан не будет лечиться в госпитале, – Итачи на время стал секретарём потерявшего дар речи Какаши то ли из солидарности, то ли по другой понятной одному ему причине. – И ирьенины к нему сами приходят? – она сузила глаза, осуждающе смотря на Какаши. Ожидалось, что его ответ будет таким: «Нет ничего лучше своей кровати» – но он изучал её взглядом, в котором были усталость и облегчение. Будто его совершенно не волновали собственные раны, куда важнее было защитить её. – В госпитале лучшие условия,– предупредила, заметив, как Какаши поднял брови, желая возразить. – Я сниму боль на время, а с чакрой мы разберемся позже. – Всё в порядке, – чуть охрипшим голосом упрямо повторил Хатаке, правая рука его сместилась с её предплечья ниже; он следил за её реакцией: оттолкнет, заметит ли. – Может ли это быть яд? Меня беспокоит циркуляция чакры, – она прикусила нижнюю губу, перебирая в голове причины. – Не знала, что ты из тех шиноби, кто убегают от медицинской помощи, прикрываясь фразами по типу «всё в порядке». Как ты дожил до этих дней? – Если ты настаиваешь, – неохотно протянул. – Для начала нам нужно сделать привал. Так удобнее будет заняться раной. – Неподалеку есть мотель, – вспомнил Итачи. – Надеюсь, нас не заселят в один тот же номер, как обычно бывает в романах Какаши, – со смешком проговорила Сакура, серьезный взгляд Хатаке стал любопытным. – Аннотации. Я читаю аннотации! – Охотно верю, – хмыкнули в ответ. – Такие романы обычно в упаковке, – подлил масла в огонь Итачи. – Какие все умные, – раздражённо буркнула Сакура. – Идёмте! Итачи не кривил душой. Двухэтажный мотель, рассчитанный на человек десять-одиннадцать, был в нескольких километрах, им понадобилось всего пятнадцать минут на дорогу. Хозяйка здания, старушка с пучком на голове и лиловым шарфом вокруг шеи, радостно их поприветствовала, с нескрываемым любопытством разглядывая каждого поочередно. – Три комнаты, – выпалила Сакура прежде, чем женщина заговорила снова. – Комнату для троих? – переспросила та, обнажая ряд золотых зубов. – Нет, одна для меня, вторая для него, и третья для человека в маске, – Сакура посчитала свои описания исчерпывающими. – Выгодно, не правда ли? Желательно на одном этаже. – На одном этаже свободны только две комнаты, – женщина положила на стойку два ключа с брелоком в виде сердца. – Оплату сразу. Сакура потянулась за ключами, вопросительно смотря на Какаши, а после на Итачи. У них должны быть деньги, не так ли? Какаши сделал вид, что мучается от боли, а Итачи отвёл глаза в сторону. С нечитаемым выражением на лице Сакура оплатила два номера, вручила Итачи один из ключей, второй же оставила себе, а после, не дожидаясь мужчин, направилась к лестнице. Как ввязаться в драку, так сразу мы первые, а как оплатить что-то – нет ничего интереснее узоров на обоях. Остановившись у своего номера, Сакура примирительно предупредила, что зайдёт к ним через несколько минут, и наказала Итачи набрать теплой воды. Через десять минут, умывшись и приведя себя в порядок, она постучала в соседнюю дверь, сжимая в руках аптечку, что была запечатана в свиток. Итачи пропустил её внутрь, а Хатаке сидел на кровати. Они были вынуждены терпеть компанию друг друга, но поскольку оба смотрели на проблему рационально, своё недовольство высказывать не стали. Между ними явно повисла тяжелая тишина, Сакура повела плечами, чувствуя дискомфорт. Комнаты в мотеле были одинаково маленькие, в каждой комнате стояли двуспальная кровать с пестрым постельным бельём и один небольшой шкаф, в котором хранились два полотенца. Хорошо, что стены были нейтральных цветов, от розовых и красных оттенков было бы не по себе. – Надо промыть рану, – она подошла ближе к кровати, рядом с которой на полу стоял тазик с водой и полотенцами. – Итачи, думаю, тебе надо отдохнуть в моем номере. Твои круги под глазами стали ещё заметнее. Судя по тому, как он поджал губы, уходить ему не хотелось, но он кивнул, оставляя её наедине с капитаном. Как только за ним закрылась дверь, комната показалась Сакуре меньше, чем когда он занимал пространство. – Сакура? – тихо спросил Какаши, не сводя с неё глаз. От его беспокойного голоса становилось не по себе, уж лучше сказал что-нибудь несерьезное. – Ты можешь на меня посмотреть? – Тебе нужно лечь на спину, – она проигнорировала вопрос и склонилась к тазику с водой, чтобы намочить тряпку. – Если начать затягивать, не промыв рану, то может начаться заражение. Я рассказывала это на лекциях. Можно было заняться этим в лесу, но условия были неподходящие... – Сакура, – перебил он, послушно ложась на кровать. – Я оказался там, потому что в нашем плане с самого начала были пробелы. Оставаться в стороне после того, как тебя затянуло в иллюзию, о которой ты и понятия не имела? Я бы себе этого не простил. По действиям Итачи мне стало понятно одно: он не на моей стороне. Возможно, с самого начала он знал, что я появлюсь, что этот бой состоится так или иначе, что Обито отступит, потому как я никогда не был интересен для него. Всё, чего добивался Обито, так это проверки Итачи: предаст он деревню или нет, будет ли двойным агентом. Для Обито сделка, что они составили, даже выгоднее, чем можно себе представить. Два сильнейших шиноби клана – Итачи и Шисуи – не пойдут против Акацки. Итачи знал, что ни ты, ни я не пострадаем в итоге. Сакура вдруг осознала, что ей было всё равно на идеально разыгранную партию Итачи, в которую он сыграл в последний раз. Мысли её крутились вокруг одной загадки: как быть с чакрой Какаши. Она переживала за него, выяснять причины, как случилось то, что случилось, отошло на второй план. – Зачем ты мне это говоришь? – она не спеша проводила полотенцем по ране. Какаши и не поморщился: либо болевой порог у него был высокий, либо боль для него была привычной. – Пытаюсь не думать. Взгляд его был уже направлен в потолок, он полностью расслабился, и Сакура осознала, как сильно он ей доверял, а доверие он проявлял именно таким образом: не отгораживаясь и честно отвечая на её вопросы. – Оказавшись лицом к лицу с Обито, я понял, что не готов принять эту правду, – говорил он тихо. – Я пытаюсь понять, что так изменило его. Возможно, он любил жизнь так сильно, что разочаровался, поняв, какой мир на самом деле. В отличие от него я с самого детства знал, что нет только хорошего или плохого, во мне никогда не было чистого оптимизма, как и пессимизма. Что-то между. И именно это спасло меня от отчаяния в трудные времена. И мне жаль. Жаль, что я не был рядом с ним, чтобы помочь ему так же, как он когда-то помог мне. Сакура молча кивнула, вдруг поняв, что не знает, как его утешить, какие слова ему хотелось бы услышать. Ей не хватало опыта для таких бесед, а фразы: «Всё наладится», «Не переживай» – она по себе знала, они не что иное как пустословие. – Я не хотел его убивать. Как и он меня. Но когда придёт время, я должен смотреть на него, как на Тоби из Акацки, а не Обито из Конохи, который каждый раз опаздывал, помогая старушкам. Во мне нет той внутренней силы, которая могла бы направить его на истинный путь. А в тебе она есть, Сакура. Я и сам понимаю: если бы не ты, Итачи не изменился бы. – Разве мы не сами вкладываем смысл в то, что с нами происходит? – она обмакнула в воду полотенце, смывая кровь, и достала из аптечки баночку со спиртом. – Будет немного щипать. – Ты же не разочаруешься во мне, если я пущу слезу? – повеселел Какаши, в голосе его была слышна улыбка. – А ты плачь в кулак, – Сакура почувствовала себя лучше от его глупой шутки. Закончив обрабатывать рану, она принялась её затягивать на тканевом уровне. – Я не могу понять, что с твоей чакрой. – Оно наладится. После Камуи всегда так. – И как часто ты пользуешься Камуи? И что из себя представляет техника? – Пространственно-временная техника, доставшаяся мне от Обито. Я начал применять совсем недавно. Как восстановлюсь, всё придёт в норму. Не обращай внимание. – Не знала, что ты так безответственно относишься к своему здоровью, – она недовольно свела брови. – Тебе нужно пройти осмотр. Но и сейчас понятно, что использовать Камуи придётся только в экстренных случаях. – Твоё беспокойство начинает мне нравиться. И почему я раньше не пришел к тебе лечиться? Эх, всё моя нелюбовь к больничным палатам, – он даже вздрогнул от мысли о госпитале. – Ты можешь просто прийти ко мне домой за медицинской помощью, – беззаботно предложила, хотя щеки её слегка покраснели, и она смотрела на свои ладони, что были над раной. – Обязательно приду. С воспалением хитрости. С такой болезнью справишься только ты. Сакура не удержалась и рассмеялась, позабыв о смущении и напряжении, что стягивало грудную клетку. – Я так и не узнала значение астр и камелий. Мне хочется услышать, какой смысл ты вкладывал. И как давно ты интересуешься цветами? Какаши не спешил с ответом, всерьез задумавшись. – Это было давно. Кажется, мне было лет шесть. Отец признался, что ока-сан, – говоря о матери, он запнулся, ему явно было неловко. – Что она любила цветы. Но я не сразу начал читать книги о цветах. После смерти Рин. Хотелось придать смысл походам на могилы: оставлять цветы в зависимости от настроения. То, что он рассказывал, было прожито и пройдено. – Я так и ни разу не навестила родителей, – оно вырвалось само. – Значит время не пришло, – ободряюще произнес и перевел тему, заметив, как тяготят её мысли о близких. – У астр разное значение. Их дарят, чтобы выразить сожаление, о намерениях человека изменить ситуацию. Или сказать, что человек нравится тебе больше, чем ты ему или ей. Думаю, я вкладывал оба смысла. – Ты всё это время считал, что нравишься мне меньше? – Сакура смотрела на него с недоумением. – Мне казалось тогда, что ты во мне заинтересован, не более. Какаши, иногда ты бываешь таким… глупым? – Даже не знаю: мне обидеться или сделать более глупый вид? – он поднес руку к подбородку и перевел задумчивый взгляд в сторону. – И то, и другое будет выглядеть глупо, – Сакура улыбнулась. – Я закончила с твоим лечением. Можешь отдохнуть. Она принялась обратно складывать бинт и спирт в аптечку, а когда закончила, Какаши привстал и перехватил её запястье, чтобы не дать уйти. Жест говорил сам за себя. – Мне надо проверить, как там Итачи. Что он, что ты в жизни не признаетесь, что испытываете боль, – в голосе её были нотки извинения. Какаши неохотно разжал пальцы, тяжело вздохнув, и потянулся к своей набедренной сумке. Сакура с интересом наблюдала, гадая, что же он собирается достать. Показался краешек книги с оранжевой обложкой, и она с характерным звуком захлопнула аптечку. Конечно же, это пресловутый томик Ича-ича. Самодостаточные мужчины умели находить себе достойное занятие, мелькнула веселая мысль, и Сакура покинула номер. На лице её была слабая улыбка. В коридоре её застала головная боль, она прислонилась плечом к стенке. Справившись с беспокойством о состоянии капитана, она могла подумать над тем, что произошло. Есть ли в словах Какаши доля правды? Итачи с самого начала так и планировал? После двух стуков в дверь, Сакура вошла внутрь. Итачи стоял у окна, наблюдая за закатом солнца. По его позе можно было сказать, что он глубоко задумался. Мыслей было так много, что они отяжелели комнату. – Изменение моей памяти стоило того? – она подошла ближе. – В тот момент оно было правильным и необходимым. – Что ты будешь делать дальше? Он продолжал стоять спиной к ней. – Дождусь решения совета. Скорее всего, мне придётся уехать на время из Конохи. Изгнание подобного рода в клане часто практикуется. Из хорошего тут то, что у меня будет время переосмыслить свою жизнь. Я буду свободен. – Перед своим уходом навести меня. – Боюсь, что не смогу. Оставлю записку, – вежливый отказ. Ему нужно было время пережить то, что было между ними, пусть и недолгое, но значимое. – Я осмотрю твои глаза? – осторожно спросила. – Да, конечно, – однако её заботу он принял. Итачи сел на край кровати и прикрыл веки. – Как ты обычно справляешься с болью? Её теплые ладони снимали напряжение, он уже не сильно жмурился. – Сплю. Если на миссии, то дремлю. – На уроках мы учили затягивать простейшие раны, ты можешь использовать ту же технику. – Не думаю, что в ближайшее время буду использовать Шаринган. – Неужели клан запретит? – с сомнением спросила. – Какое-то время. Есть разные внутриклановые печати. Итачи совсем не заботило наказание, которое его ждало. Он знал, на что шел. Возможно, прокручивал этот сценарий множество раз, но никак не мог решиться. – Наверное, это было ужасно эгоистично с моей стороны. Просить быть моим другом. Дать шанс, а после… – Я вижу, окончательный выбор сделан, – перебил Итачи, пальцы его сжимали колени. – И я уважаю этот выбор. Вычеркнуть тебя из своей жизни из-за отказа – значило бы то, что все сказанное было ложью. Всё, чего я хотел, так это твое присутствие в моей жизни. Сейчас мне сложно находиться рядом, но со временем...будет лучше. Сакура знала, что жалость ущемила бы его гордость, поэтому никогда не воспринимала его любовь и все его действия с жалостью. Признать свои чувства и открыто их выражать – это было признаком силы. История с Обито спустя несколько дней казалась чем-то неправдоподобным, будто случилась не с ними. Сакура отчиталась Хокаге, получив строгий выговор, и вернулась в госпиталь. Итачи предстоял серьезный разговор с Шисуи и нерешенные вопросы с кланом. А Какаши был насильно отправлен на осмотр и получил два дня отпуска, которые с удовольствием провел бы за пределами госпиталя, но это спасло его от написания двадцатистраничного отчёта для Хокаге. Он выбрал меньшее из зол. Мир был всё таким же: выплеснув всю скопившуюся злость, шишо тяжело вздохнула и махнула рукой, отпуская; медсестры шептались в коридорах госпиталя, Шизуне пропадала в операционной, Яманака отправилась на миссию, оставив магазинчик на попечение матери; Хьюга готовились к свадьбе; Узумаки застрял на горячих источниках из-за Джирайи. Но Сакура чувствовала в себе перемену. Её многое перестало тяготить, и на душе было спокойно и легко, несмотря на то, что не были сказаны важные слова. Ещё не сказаны. Она наслаждалась свободой от страха, который затаился глубоко внутри, и от гнетущего чувства, что отнимало энергию. – А тут даже весело, – протянул Какаши, спрятав руки в карманы штанов. Они стояли в коридоре первого этажа, где обычно проводился осмотр. Сакура давно не замечала пациентов, что стояли у стойки записаться на приём, не обращала внимание и на медсестёр, снующих туда-сюда – для штаба и, правда, всё казалось живее. – Но выматывает, наверное. Спокойно не подумаешь, не почитаешь, – вслух рассуждал он. – Харуно-сан, – окликнула её медсестра, она была младше на три года и любила вскользь упомянуть разницу в возрасте в каждом разговоре с Сакурой, совершенно не понимая, что переходила черту. – Кабинет освободился. Но не задерживайтесь, пожалуйста, на очереди следующий пациент. – Мы будем заняты исключительно моим осмотром, – заверил Хатаке. Сакура знала его слишком хорошо, чтобы не заметить подтекст. А у медсестры двадцати одного года было хорошее воображение. В другой раз, скорее всего, даже два дня назад, Сакура на него шикнула бы, мол не распускай ложные слухи на моей территории, но сегодня всё было иначе. – Да? А ваш взгляд говорит мне обратное, – подыграла, хитро поглядывая. Брови Какаши поднялись в удивлении, но терять свой шанс он был не намерен. Склонившись к её уху, но так чтобы это было слышно и третьему участнику разговору, весело проговорил: – И что же он вам говорит, Харуно-сан? – Главное, что мы друг друга поняли, – она мило улыбнулась сначала ему, а после девушке. – Это займет минут двадцать, обещаю. Медсестра медленно перевела взгляд с одного на другого. На её лице так и читалось: какую потрясающую историю она расскажет на перерыве. Узнать грязный секретик протеже Хокаге – на вес золота. Сестра Мико обзавидуется. – Нико-чан, – напоследок обратилась к ней Сакура. – Вы ведь не из тех, кто распускает слухи? У девушки капитана взрывной характер. Поговаривают, что она вторая Тсунаде. Не представляю, что будет, когда она услышит этот диалог. Хатаке кашлянул в кулак, сдерживая смех. У него было множество вопросов – это читалось по глазам. Нико-чан издала нервный смешок и медленно кивнула. Когда они вошли в кабинет, он смог открыто рассмеяться. – Я всегда была такой, – призналась Сакура, пряча руки за спину. – До смерти родителей была. – Это прозвучит ужасно мило, но я сам по себе человек милый, – он прислонился спиной к двери кабинета, стоя прямо напротив. – Ты нравишься мне любой. Какаши не спрашивал о её родителях, наверняка считая, что она расскажет сама. Бередить чужие раны было не в его характере. – Ты будешь от меня просто без ума, когда я буду пылать от ярости. – Или от страсти, – чуть тише проговорил он. Сакура нервно сглотнула, отводя взгляд в сторону. Их диалоги всегда были на грани. – Осмотр. По плану у нас осмотр. Пожалуйста, не отвлекай меня, – пробормотала, в голосе её было волнение. – Очень ответственно, – Какаши несколько раз кивнул. – И как часто тебе приходится осматривать людей? – Три раза в неделю. Обычно я кого-то заменяю, – она указала жестом на кушетку, предлагая сесть. – Твои параметры мне не нужны. Только изменения в чакре. Рана затянулась, заражения быть не должно. Кто знает, что выявим в процессе. Какаши удобно устроился на кушетку и смотрел на неё так прямо и открыто, что она не знала, куда себя деть. Он задумчиво что-то промычал, и Сакура вопросительно подняла одну бровь. Из кармана своего халата достала резиновые перчатки, но спрятала их обратно – можно обойтись и без них. – Примеряюсь со своим новым общественным статусом. – Новым статусом? – непонимающе моргнула. – Пять минут назад я обрёл статус любовника одной особы. – Правда? – Сакура притворилась удивленной. – Ты можешь снять верхнюю одежду за ширмой. – Интересный способ попросить меня раздеться, – тихо пробормотал Какаши и потянулся к краю водолазки. Сакура сложила руки у груди и с беспристрастным лицом наблюдала за тем, как мужчина, который ей был небезразличен и превращал простой осмотр в целое шоу в её воображении, снимал с себя ту самую водолазку, что порой мешала думать здраво. Вместе с верхней одеждой он решил избавиться и от маски. Когда она предлагала пройти осмотр, ей в голову не пришла мысль, что Какаши будет сидеть перед ней с голым торсом, а глаза её будут сканировать каждый шрам и каждый открытый участок. Но последнее, конечно же, было с профессиональной точки зрения. Она выглядела сосредоточенной, со стороны было видно, что сил было приложено немало. Вокруг ладоней появилось зелёное свечение. Осторожно поднесла ладони к плечам и прикрыла глаза, рисуя в голове схему движения чакры. Проблема обнаружилась спустя три-четыре минуты, она распахнула глаза и выпалила: – Нашла! Нарушение не только из-за Камуи. Во время поединка Обито задел несколько точек. Тебе придется отстраниться от миссий на недельки две. Или три. Я постараюсь наладить циркуляцию, самое важное: не пользоваться чакрой первую неделю. Хорошо? Собственный энтузиазм затмил её разум, она не заметила изменившийся взгляд Какаши, погруженная в нарисованные в голове схемы. Ладони её продолжали лежать на плечах, согреваясь от тепла чужого тела. Почувствовав напряжение, Сакура резко замолчала, невольно облизнув губы. – И чем мне заниматься все эти недели? – спросил он тихо с небольшой хрипотцой. – А что ты обычно делаешь? – она неосознанно перешла на шепот. – Ничего особенного, – плечи его напряглись под её ладонями, и родинка заиграла на подбородке. – Совсем ничего? – глупо переспросила, не спрятала руки, а продолжала стоять, не двигаясь. – Совсем. С этой короткой фразой Какаши решительно поднялся. И поцеловал её, одной рукой притягивая к себе за талию так, что она тихо ахнула в его губы, а второй зарылся в розовые волосы. Этот поцелуй отличался от первого. В этот раз Какаши не боялся, что она его оттолкнет, а полностью отдался моменту, не сдерживаясь и ни о чём не думая. Как и Сакура. Она чувствовала исходящую от него силу и возвращала её в равном количестве. Открытием для неё стала она сама, потому как в этом порыве ногти её впились в его плечи, а такого раньше никогда не было с её предыдущими партнерами. Её раздражал халат, через который невозможно было почувствовать жар его тела. Разорвав поцелуй, она надавила на его плечи, и Какаши сел обратно, с интересом наблюдая за её дальнейшими действиями. Она удобно расположилась на его коленях, достала из кармана халата заколку для волос, которые мешались. – У тебя есть шанс убежать от меня, Хатаке. Как видишь, жизнь со мной не проста, – Сакура в последний раз ждала его уверенного кивка или какого другого слова. – Другого я и не ждал. – Я хотела с тобой поговорить серьезно, но сложно устоять, – она коротко поцеловала в губы. – Перед этим очень сложно устоять. – Мне нравится, как ты форсируешь события. – Я мастер наломать дров, а после разбираться с последствиями. У нас есть ещё пять минут. – Потерпят семь. Будучи увлеченными сложно уследить за временем. Так что пациенту номер шестьдесят три пришлось перенести осмотр на следующий день. А краснеющей Нико-чан объяснять ему, что кабинет занят заведующей госпиталя. Прояснять отношения дело не самое простое. С одной стороны всё было понятно: она безумно нравилась Какаши, а он ей нравился преочень. Но разговор всё оттягивался и оттягивался. Одной из причин была нагрузка в госпитале. Шизуне срочно была отправлена в Страну Волн, и госпиталь лёг на плечи Сакуры. Интересно было то, что такую большую ответственность она восприняла спокойно, и даже получала удовольствие, раздавая указания и коршуном наблюдая за работой других. Какаши же по истечению отпуска вернулся в прежний ритм, вместо миссий занялся разбором документации и обдумыванием заумных планов. Единственной его весточкой неизменно были цветы, в букете обязательно была спрятана короткая записка с тайным значением. Сакура не была любителем букетов, но для него это было важно. Неким способом выражения своих чувств, а не просто романтическим жестом, напоминанием о том, что он не забыл о её существовании. Возможно, он дарил бы ей книги, если бы они имели куда большее значение. Или щенка. Хотя щенка он уже ей предлагал. Узнав о временном повышении Сакуры, Ино сильно удивилась и не скрывала этого. – В чём проблема? – спросила Харуно. Они обедали в столовой госпиталя. У Ино был пожизненный бесплатный талончик, который ей сделала Шизуне в благодарность за помощь. С Сакурой она не была столь щедра. Но тут причина крылась в другом: Яманака не из любителей трапезничать в столовых. – Я тебя не узнаю! – воскликнула подруга. – Это ты, но не ты. Не говорю, что это плохо. Просто… в последний месяц ты была сама не своя. Не знаю, что произошло у тебя с Итачи. Шисуи сильно встревожен. – Шисуи, который Учиха? – подозрительно прищурилась Сакура. – Ну-у, – протянула. – Мы с ним периодически общаемся. По его словам в клане сейчас не самые лучшие времена. Грядут большие перемены. Гадать не надо, Саске станет следующим главой клана. – Отличный способ повзрослеть. Сакура дипломатично не стала расспрашивать о Шисуи. Захочет – сама расскажет. – Что ещё говорит? – она надеялась услышать хорошие новости об Итачи. – Обмолвился, что Итачи собирались заключить в тюрьму, но его семья за него вступилась. В общем они договорились, что его лишат фамилии Учиха, и ему запрещено находиться в квартале. Может быть, его отошлют куда-нибудь. Шисуи переживает, что на год или два. Что он мог совершить ужасного? Не понимаю, почему они так с ним жестоки? – она вздохнула. Так вот какое наказание ему придумали. Радовало то, что он не был заперт в тюрьме. Лишить человека имени, стереть его из истории, забыть о его существовании – это действительно было жестоко. Для некоторых смерть была бы предпочтительнее. Сакуре не нашлось, что сказать. Это была история Итачи, которую она сохранит в тайне. – Мимо меня прошел один слушок, – приглушенно произнесла Ино, Сакура вопросительно промычала. – Про новую девушку капитана. Убеждаюсь всё больше, что ты правильно поступила, отказав ему. – Этот слух, – четко разделяя слова. – Моих рук дело. – Твоих?! Ты и Хатаке Какаши?! – Ино не выдержала и повысила голос, при этом стукнула ладонями по столу. – Чего ты мне заливала, что вы не пара? Не поймешь тебя, Харуно. – Живём один раз, – довольно пропела. – Нас в Суне, кстати, Темари с коктейлями дожидается. Мы с ней поспорили. Ино впервые не нашлось, что ответить, она покачала головой и продолжила трапезу. Чуть позже призналась: – Я рада. Рада, что тебе стало лучше. – Спасибо, – Сакура сжала руку подруги. – Честно, не знаю, какое будущее меня ждёт с Какаши. Надеюсь, что оно будет хорошим. Я устала жить так, как жила до этого. Так же, как и Итачи был вымотан своей прошлой жизнью. Сакура понимала его как никто другой. – Я могу снова ошибиться. Но сколько можно бояться? Всё когда-нибудь заканчивается, я хочу наслаждаться настоящим. Постараюсь. – Но почему Хатаке? Сакура задумалась. – Потому что я могу выражать любые эмоции, смеяться с ним и над ним? Не знаю, – она смущенно улыбнулась. – Думаю, я никогда не смогла бы всерьез злиться на Итачи. Он бы не видел всей полноты моих эмоций. Настоящую меня. С ним я другая. А с Какаши… просто я. С отвратительным характером. – Не буду спорить насчёт последнего. – Эй! – Сакура бросила в подругу бумажную салфетку. – Ну, правда! Порой ты невыносима. – От кого слышу?... Так прошел обед. С шутками, передразниваниями и обсуждением забавных и серьезных тем. Сакура вспомнила их встречу после её возвращения, и поняла, как сильно всё изменилось. Не было язвительной, ядовитой и грустной Сакуры. Как и было обещано, одним днём в почтовом ящике её ждало письмо. Увидев краешек бумаги, торчащий из железного ящика, Сакура сразу поняла от кого оно. Она долго смотрела на краешек и отгоняла от себя плохие мысли. С дрожащими от волнения руками развернула бумагу. Мы как-то говорили с вами о шахматной партии, сравнивали с сёги. И то, и другое – не было вашим миром, это я впутал вас в свой запутанный мир. Однако не появись вы в моей жизни, я совершил бы самую большую ошибку: сдался, забыв о том за что боролся. Мира невозможно добиться силой. Я склонил колени, признал свою вину и был честным перед всеми Учиха. Этот момент должен был быть унизительным, однако я был спокоен. Я сумел выбраться из ловушки прошлого и вернуть расположение близких: отца, матери, а самое главное, моего глупого младшего брата. Не сожалейте, не чувствуйте вины. В какой-то степени я сам подтолкнул вас к человеку, рядом с которым вы сияли, как я сиял рядом с вами. Тем не менее я благодарен за тот шанс, что мне был дан. Мы останемся с вами хорошими друзьями. Я буду вашим другом, которого вы обыграете в маджонг, который будет угощать вас и платить за печенья, который всегда будет на вашей стороне. Я смогу быть вашим другом к своему возвращению в Коноху. Пока неизвестно долгим ли будет моё путешествие. Берегите себя, Сакура-сан. Сакура смахнула непрошенные слезы. В каждом слове, в почерке, в том, как были связаны предложения – все это воплощало Учиха Итачи. – И вы берегите себя, Итачи-сан, – прошептала она в пустоту. Выходной день выдался теплым. Сакура выглянула в окно и радостно улыбнулась. Сегодня важный день для её близкого друга. Приглашение на свадьбу лежало на столе. Как быстро летело время. Вроде бы недавно они с Наруто впервые встретились в Академии, после совместной миссии на пару с Саске стали хорошими друзьями. Она так часто восстанавливала его кости, что потеряла счёт. Никогда бы не подумала, что Наруто и Хината, две противоположности, станут парой и решатся построить семью. Покрутившись в последний раз перед зеркалом, Сакура довольно кивнула своему отражению: платье она выбирала вместе с Ино и Тен-тен. Мучительно долго, зато результатом осталась довольна. Лёгким шагом Сакура направилась в сторону центрального парка, мимо квартала Инузука, проходя заброшенные улочки, затем улицу антикварных лавок и остановилась у пятиэтажного дома с серыми стенами. Непримечательное место отлично подходило для тех, кто любил уединение. Она миновала три лестничных проёма и остановилась у двери. Первый стук. Второй. Третий. Дверь распахнулась. И Сакура протянула хозяину квартиры букет пурпурных глоксиний. – Мои чувства сильнее меня, – процитировала она значение цветка и смущенно опустила глаза. – Ками-сама, я не знала, что от этого будет так неловко. Капитан рассмеялся, широко улыбаясь. Было приятно видеть его улыбку, не скрытую под маской. Он прищурил глаза и выхватил из её рук глоксинии. – Ты привыкнешь. – Дарить тебе цветы? – смущение сменилось удивлением. Вот наглый. – Стучать ко мне в дверь, – он пропустил её внутрь и добавил: – И получать цветы, конечно же. Прекрасно выглядишь. Чем хочешь сегодня заняться? – Меня пригласили на свадьбу, – она замялась. – А меня туда пустят? – пока что Какаши идею не отверг. – Со мной пустят. – Будем менять твой общественный статус? – догадался. Сакура кивнула. – Ты мне нравишься. И я хочу быть с тобой, – смело призналась. – Ближайшие несколько месяцев точно хочу быть с тобой. Улыбка на лице Какаши сползла. Он явно не ожидал услышать от неё признание. А казалось, что только и ждал прояснения ситуации. – Я хочу поцеловать тебя, но помада смажется. Рассмеявшись, Сакура потянула его к себе за воротник и поцеловала в щеку, оставляя след от помады. – Не смажется. Обещаю, я буду стучаться к тебе чаще. – Или просто остаться. – На одну ночь? А потом ещё на одну? Я подумаю. – Коварная ты женщина, Харуно. Свадьба новоиспеченной четы Узумаки не повлияла на желание Сакуры заводить собственную семью поскорее, но она была рада присутствовать на таком важном событии вместе с Какаши. Это был безумный и странный поступок. Позже Какаши признался, что пошел на это только ради неё, и сильно нервничал, пытаясь не подать виду. К счастью, в таких делах маска всегда приходила ему на помощь. – Теперь мы просто обязаны быть вместе, – Какаши обвёл взглядом присутствующих гостей, коих было больше сотни. – Я слишком ленив, чтобы отрицать наши отношения, но не против представиться твоим спутником. – Твоё присутствие – это одно доказательство, – успокоила Сакура, взяв его за руку. – А это второе. Какаши в ответ сжал её ладонь, при этом со стороны был как всегда расслаблен. Сакура посмотрела на небо и мысленно обратилась к родителям: – Вы были правы: жизнь – странная штука. Но интересная.