Великая Академия Искусств

Миха провел рукавом по лицу, собирая воду, вскинул глаза и замер, впиваясь в незнакомца взглядом. Видя, что с ним все в порядке, нависший над ним длинноволосый парень облегченно выдохнул и обернулся на крики Шэнли. — Извини, братец, я не понял, что ты сказал, — миролюбиво начал он, но вставший, как вкопанный, китаец и не пытался его услышать. — Миха, вставай, мы не знаем, что это за херь! Что, если он сектант из финансовой пирамиды?! — очень напряженно сказал китаец, с ужасом глядя на "летающего чувака". Миху второй раз просить не надо. Он полностью сел, отпрянув подальше от чужого лица и настороженно следя за каждым движением честно недоумевающего "нечта", словно дикий зверь, попавший в охотничий капкан, схватил валяющееся рядом ведро, а затем с резким "ВАЛИМ!!!" вскочил, рванул за рукав китайца и скрылся за углом, словно пуганая птица. "Летающий чувак" ошалело моргнул, глядя на опустевшую улицу. Его, конечно, предупреждали, что в деревнях появление заклинателей вызывает бурную реакцию, но слышать о ней одно, а видеть — совсем другое. Он поднялся на ноги, опустил голову и посмотрел на лужу воды под ногами. Подол вымокших одежд почернел от грязи и песка точно так же, как и видневшаяся из-под него плотная ткань белых когда-то сапог. Парень задумчиво хмыкнул. Взмахнув огромными белыми рукавами с фиолетовым орнаментом, делающими его похожим на прекрасного лебедя на холодной глади воды, он вскинул руку и прочертил воздух, выписывая невидимые символы. От легких взмахов на кончиках его пальцев появился мягкий голубоватый свет, и в воздухе внезапно возникла светящаяся круглая печать с набором иероглифов и быстро сменяющихся геометрических фигур. Но одним резким взмахом кисти она тут же превратилась в вытянутую каплю цвета океанских волн и устремилась вниз. Коснувшись грязных одежд, яркое сияние, будто вода по поверхности, разлилось по одеждам, полностью покрывая их бледно-голубым светом. Еще один властный и быстрый взмах рукой, и свет, будто лопнув, рассеялся ударной волной, как от новой звезды, вздымая ветер, поднимающий ставшие вновь белоснежными одеяния, сравнимые с прекрасными лепестками лотоса. Тысячи черных прядей взметнулись к небу, словно крылья ворона. От этой завораживающей картины захватывало дух, но все произошло так быстро, что увидевший хоть раз подобное потом бы спрашивал себя, а не привиделось ли ему? *** Тем временем два перепуганных до усрачки материалиста пытались отдышаться, вновь склонившись над поверхностью реки. — Это точно был он? — взволнованно спросил Миха, глазами следя за безмятежной жирной рыбой, величаво плывущей в окружении шустрых мальков. Сердце бешено колотилось в грудной клетке. — Да! Какой еще дебил посреди дня будет шататься в траурных одеяниях? — китаец недовольно сплюнул. — Но не похоже, что он за нами. Когда ты в него врезался, он постоянно извинялся. — Не я в него врезался, а некто дебильный толкнул меня на него, — Миха покосился на друга. — Ой, да кто ж знал-то? Я же не специально. И не смотри на меня так! — Шэнли вздохнул и подошел ближе к реке. Тяжелые мысли переполняли его голову. — Мы и так уже порядком задержались. Давай наберем воды и пойдем в обход. — Думаешь, он стоит там и поджидает нас? — усмехнулся Миха. Шэнли только закатил глаза. Они снова набрали воды и ускоренным шагом пошли обратно. Когда друзья подошли к тому злополучному перекрестку и осторожно выглянули, то ничего не увидели. Даже лужи. Парни облегченно выдохнули и поспешили в дом Лин. Тем временем на втором этаже двухэтажной пагоды, высокой тенью возвышающейся на углу перекрестка, под крышей стоял силуэт. Проводив друзей взглядом, он двинулся с места и последовал в ту же сторону. *** — Где вы были так долго? — взволнованно спросила Лин СуЮн, оглядывая вымокших парней. — Тетушка! — тут же вскричал Шэнли, выпучив свои глазища. — Мы столкнулись с летающим человеком! — Вы полетели? Вы что, упали с пристани?? — Лин СуЮн в свою очередь тоже выпучила глаза, неправильно поняв ломаный язык Шэнли. — Летающий человек! — повторил китаец. — Человек-птица, но без крыльев! — Вы встретили человека с птицей? — брови Лин СуЮн нахмурились. Что такого они нашли в человеке с птицей, что сиганули с пристани? С ними что-то было не так? Вдруг ее осенило. Точно! На днях в их деревню должен был приехать заклинатель. Может, у него ручная диковинная птица, вот они ее увидели и испугались? Морщинка между бровей женщины исчезла, и она добродушно рассмеялась. — Так вы, ребята, встретили заклинателя? Пусть поняла женщина их и неправильно, но выводы сделала верные. Чудеса. Шэнли нахмурился. Он ничего не разобрал из ее слов. Видя его обеспокоенное лицо, Лин СуЮн только похлопала его по плечу. — Не нужно так переживать, это нормально. Но китаец нахмурился еще больше. Нормально? Что нормально? Летать нормально? Но женщина уже ушла к Михе, стянула с него верхний халат и отправила во внутренний двор "на солнышко". Лин СуЮн предложила работягам пойти отдохнуть, пока она готовит ужин, но те вежливо отказались и напросились к ней на кухню. — Вы же мужчины! — все охала да ахала Лин СуЮн. — Как вы можете готовить? Парни пожали плечами и оперативненько схватились за ножи. Податься им сейчас было некуда, а привычки сидеть на чужой шее, свесив ножки, у них не было. В самый разгар готовки, когда хозяйка и китаец словили общую волну и каким-то невообразимым образом разговорились, а Миха стоял в углу и тихонько плакал, нарезая лук, их утопию нарушили двое юношей, вошедшие на кухню. Они поздоровались со всеми и огляделись. Одному было около двенадцати, а второму, примерно, шестнадцать. И тот, что младше, был…одного роста с Шэнли! Китаец лил слезы в душе. Это были младшие сыновья тетушки Лин — Лин Вэй и Лин Бэй. Первым в глаза бросался старший Лин Бэй из-за своей необычной внешности: три тысячи белых прядей были заколоты в высокий хвост, тонкая бледная кожа чуть ли не светилась на солнце, опущенные уголки серых глаз выдавали спокойную и доброжелательную натуру. Когда он с любопытством заглянул на кухню, его лицо озаряла миролюбивая улыбка. Альбинос! Миха и Шэнли синхронно вскинули бровь. Очень необычно. Его братец, Вэй, казался очень шустрым и шумным мальчиком. Темные глаза ярко горели, когда он осматривал гостей, ходил по кухне и безостановочно болтал. Он успел залезть и посмотреть везде, где только можно и нельзя, потыкать пальцем в негодующего Шэнли и спросить, почему он такой маленький, попрыгать около плачущего Михи и тоже сквозь слезы выразить восхищение их прическами, сказать, что тоже хочет обрезать волосы и получить пинка под зад от тетушки Лин. Тут уже вышел Лин Бэй и утащил своего брата за ухо из кухни все с той же улыбкой. Они попрощались, пожелав им продуктивной работы, и скрылись. Появление братьев было похоже на ураган. Они внезапно появились и внезапно удалились. Только Шэнли все еще пыхтел, разрезая ножом мясо какой-то птицы. *** Вечером все собрались на ужин. Пришли также жена и маленькая дочь Юшенга: хрупкая улыбчивая невысокая женщина с белым лицом и заколотыми изящной нефритовой шпилькой волосами. Она держала на руках девочку полутора лет, которая хлопала своими пушистыми ресницами и хохотала, когда Миха, незаметно для всех, закрывал и открывал ладонями лицо с тихим "ку-ку". Иностранцев в семье приняли тепло и даже предлагали испить вина, но, помня череду последних событий, парни замотали головами. За столом никто не стал следовать мудрости "Когда я ем, я глух и нем" и воодушевленно обсуждали все, что только можно, разливая спиртное. И если Шэнли пытался уловить суть и вставить свои пять копеек в беседу старших, то Миха, который на китайском не алло вообще, просто сидел и наблюдал. Лин Вэй, сидящий напротив, нацелился на последний кусочек мяса и уже было потянулся за ним, когда перед глазами метнулись чьи-то палочки и увели его добычу прямо из-под носа. Мальчик негодующе обернулся на подлеца, но Лин Бэй только скосил на него глаза, в которых блеснула усмешка, и вновь вернулся к своему умиротворенному состоянию, игнорируя прожигающий взгляд. Сидящий рядом с ними Лин Юшенг о чем-то с упоением рассказывал, размахивая зажатым в палочках куском рыбы, и тот серьезный образ, в котором он предстал перед парнями днем, быстро развеялся. Его жена, сидевшая рядом с Михой, тихонько хихикала в ладошку и поглаживала по спине непоседливую дочурку, которая дергала парня за волосы и ухохатывалась, слыша его болезненное шипение. Шэнли устроился с другой стороны стола рядом с Лин СуЮн. Женщина активно дискутировала с сыном, громко стучала кулаком по столу, заливисто смеясь, отчего китаец вздрагивал, и с силой откидывала назад длинную толстую косу, когда собиралась яро отстаивать свою точку зрения. В общем, застолье прошло весело и шумно. И когда совсем стемнело, все стали расходиться. Парни помогли Лин СуЮн с посудой, пожелали спокойной ночи и ушли в комнату. Уже там, усевшись на застеленные циновки, друзья потушили свечу, погружая комнату в темноту и ощущая разом навалившуюся усталость. Повисшая тишина наполнилась стрекотом насекомых, шумом листвы и редкими криками ночных птиц. Яркая луна выглядывала из-за крон тех самых странных деревьев и заливала пол мягким светом сквозь открытое окно. Оба парня сидели на своих постелях, потупив взгляд в никуда, и думали о своем. — Ну, что скажешь? — первым нарушил молчание Шэнли. Он говорил тихо, на грани шепота, чуть с хрипотцой и капелькой вдумчивой грусти. — А что я могу сказать? — невесело усмехнулся Миха. — Мы проснулись в неизвестном лесу, неизвестно где, без денег, документов и телефона. Нам повезло наткнуться на добрых людей, но мы друг друга едва понимаем. Сколько мы можем просидеть тут? Ни у кого я не заметил телефона. На улицах нет электрических столбов, ни одной вышки в округе. Мы могли запросто угодить в деревню сектантов, — Михо говорил спокойно, почти без эмоций. Казалось, он не особо волнуется. Но Шэнли знал его достаточно хорошо, чтобы не дать себе обмануться его внешним спокойствием. — Я спрашивал про телефоны и электричество, но она не поняла меня. И название страны, и ближайшего города, и аэропорта. Английский она тоже не знает. Говорит, впервые подобное слышит. И в деревне никого, кроме рыбаков да охотников нет. Мелочь тоже не в курсах. Жестов тоже не поняли, — китаец удрученно вздохнул, вспоминая, как приложил ладонь к уху и тыкал в нее со словами "говорить", и подавил поднимающееся в душе отчаяние. — Что будем делать? Переждем? — А что еще? Пойти куда глаза глядят? И далеко мы уйдем? Есть, конечно, вероятность, что мы выйдем к цивилизации. Но все же стоит сначала подготовиться. Как мы тут вообще оказались? — Шэнли запустил пятерню в угольную шевелюру. — Давай попробуем вспомнить? Последнее, что я помню, это как ты допиваешь коньяк из горла. — Да, а еще ты попытался встать, бурча что-то про туалет, но упал и отдавил мне ногу. У меня теперь синяк, кстати, — китаец вытянул ногу к лунному просвету на полу и задрал штанину, демонстрируя налившееся пятно размером с кулак. — Ты так и не встал. Просто вырубился. — Мы достали вторую бутылку? — в глазах Михи блеснуло сожаление, когда он метнул взгляд на пострадавшую ногу китайца, и немного, совсем чуть-чуть, вины. — Да, достали. С чего бы, по-твоему, нас так унесло? — Шэнли поправил штанину и с тихим шорохом подтянул ногу к себе. Они немного помолчали. — Ты что-нибудь еще помнишь? — снова спросил Миха. — Кроме того, что вырубился вслед за тобой на диване? Ничего. Никаких ночных прогулок. — Я тоже ничего. Не мог же кто-то проникнуть к нам? — Ага, вывез все, а нас по дороге выкинул. Замечательно. Они вновь помолчали. Тупик. — Аааав, Шэн, в какую жопу мы попали? — на выдохе простонал Миха в закрывающие лицо ладони, опираясь локтями в колени. — Не знаю, чувак, не знаю… — бесцветно протянул китаец, неотрывно глядя в пустоту. Теплый летний ветер все так же шумел в листве высоких деревьев, насекомые исполняли свои причудливые произведения, и в этой тихой ночи чувство тревоги и потерянности чудесным образом перемешивалось с умиротворенностью и отчаянной надеждой на светлое будущее, образуя смесь чувств больше похожих на обложку LOAD Металлики*. *** Золотые облака повисли в закатном небе. Алые лучи заходящего солнца залили широкую речную долину кроваво-красным. Свежий ветерок погнал стайку листьев в высокое небо. Стрекот насекомых наполнил воздух. Люди лениво прогуливались по улицам рыбацкой деревни, болтая друг с другом. Лодки медленно плыли вдоль домов сквозь густые островки скопления лотосов, причаливали к небольшим деревянным мостикам. На одном из таких стояли два молодых человека в синих ханьфу и смотрели на одного, медленно плывущего к ним седого лодочника. Со второго этажа чайного домика на берегу их было хорошо видно. Люди, собравшиеся вместе посплетничать, могли наблюдать за ними. Но многие смотрели в их сторону, наслаждаясь больше самим процессом наблюдения, нежели действительно интересуясь ими. Они слушали местного рассказчика и любовались красивым видом. Один из гостей, облаченный в белые одежды с фиолетовыми узорами по краям, подперев рукой щеку, устремил взгляд как раз на эти фигурки, наблюдая, как ребята помогают дедушке выгрузить улов и подняться на пристань. Весь его облик был пропитан отрешенностью и скукой, но глаза, смотрящие вниз, таили в себе странный блеск. Тем временем люди на пристани вступили в жаркий спор. Старик втюхал в руки одному из парней ведро улова и отказывался принимать обратно, скрестив руки и вздернув подбородок, как бы те его не уговаривали. В конце парни сдались, подхватили остальной улов и деда под локти и двинулись в сторону улицы. Дед, правда, вырвался и пошел сам, ворча и тыкая в ребят пальцем. Он был достаточно крепким и рослым и явно мог идти сам, горделиво щеголяя довольно необычной для своего возраста пышной седой косой, длиной ниже поясницы, перевязанной синей лентой. В его не менее пышной белой бороде также виднелось несколько тонких косичек. Он все переругивался с одним из ребят на ином диалекте, на что последний активно отвечал. Когда компания проходила мимо чайного домика, можно было разглядеть их получше и услышать их разговор. — Нет, я поражаюсь! Я возмущен до глубины души! Это просто невероятное оскорбление! — невысокий паренек тащил полупустое ведро и восклицал. — Во-во! Я о том же! Как можно-то? А ведь эти черти целый год на нашей шее сидели! И что мы получили в ответ?! — седовласый старик также негодовал. Они явно нашли общую волну. Шедший рядом второй молодой человек молчал, неся в руках два полных ведра. Его брови были чуть сдвинуты, словно бы его мучила головная боль. За эту неделю он несколько освежил свой китайский и примерно понимал, о чем речь. Он недовольно буркнул. — Ой, да ладно вам. Это было давно, и все получили по заслугам, — он вообще не понимал, как они от планов на следующий улов дошли до подобного. Еще и со стороны казалось, будто они ссорятся. Он сказал достаточно тихо, но двое услышали его и вперились страшным взглядом. — По заслугам?? В каком это месте по заслугам?! — Что-что ты сказал, малец?? Парень тут же пожалел о том, что вообще раскрыл рот. Похоже, ему придется выслушать это еще раз. Компания скрылась за поворотом, и их голоса постепенно стихли. Молодой господин на втором этаже чайной забегаловки проводил их взглядом, медленно водя пальцем по ободку пустой чашки. В зале вещал рассказчик. — …и тогда огромные волны накрыли весь город! Вот такой была истинная сила Владыки Горных Рек. Также легенда гласит, что однажды, когда вновь придет Небесное Горе, Великий меч Владыки разверзнет время и пространство и призовет в этот мир наших спасителей! — Братец, а где же теперь этот меч? — задал вопрос один из зевак. Его друг тут же хмыкнул. — Ты действительно веришь в это? — А почему я не должен в это верить? Хоть заклинателей в мире и не так много, они все же есть. Так что все возможно! — Верно, друг мой, — тут же отозвался рассказчик, метнув взгляд в сторону одинокого юноши. — Ты задал весьма интересный вопрос. Говорят, что меч находится близ Горы Туманного леса! В зале послышались вздохи удивления. — Как такое может быть? — Это ведь совсем рядом с нашей деревней! — Страсти-то какие… — Да, совсем недалеко! Где-то в нашем лесу таинственный меч защищает нас с вами… — подхватил рассказчик, и, когда он снова бросил взгляд в сторону того юноши, уже никого не увидел. *** Дедушка Лин Вэйдун вернулся из города три дня назад после месячной подработки в частной школе боевых искусств. Как оказалось, семья Лин имела богатую историю и была создана на основе двух крупных семей охотников и рыбаков. Поэтому детям семьи Лин с детства прививали должные знания и навыки. Дедушка Лин когда-то был юным талантом, а сейчас стал почтенным знатоком в области ночной охоты, — парни не совсем понимали значения этого занятия — и его часто приглашали местные школы боевых искусств для частных уроков. За короткий период времени он получал неплохую прибыль и спокойно обеспечивал своих внуков. Ребят он принял весьма радушно, особенно узнав, что те помогают по хозяйству и почти не рукожопы. Большим плюсом было его лингвистическое образование. Так как дедушка Лин был вынужден часто путешествовать, он знал много диалектов, и, хоть в его запасе не нашлось нужного, Лин Вэйдун собрал свою сборную солянку, выхватывая разные звучания и значения. Да, нередко возникала путаница, но он был единственным, с кем можно было поговорить и кого можно было понять. Шэнли чуть не расплакался от этой новости. Таким образом, две болтушки нашли друг друга и пустились ворошить листву. Причем, обсуждения они вели так буйно, что казалось, они сейчас начнут драться. Поначалу все были счастливы, что смогли договориться и наладить контакт, но уже очень скоро у всех заболела голова. Даже у вечно неугомонного малыша Лин Вэя подергивался глаз. Никто не собирался связываться с этой парочкой, дабы не встрять в какой-нибудь спор. Что до самих парней, то они сошлись на том, что каким-то невъебенно невообразимым образом попали в деревню сектантов-зожников и решили пока оставить этот вопрос, боясь поднять шум и напороться на неприятности. Они жили в семье Лин уже вторую неделю, и пока что никто не выгонял их. — Сначала выясним, в какую пездень мы попали, и добудем денег. Потом разнюхаем, где аэропорт и по-тихому съебемся. Так сформулировал их план действий Шэнли, и после этого им стало чуточку спокойней. Семья Лин в свою очередь приняла их за бродячих иностранных ученых и тайком от парней — ну, или не совсем тайком, ибо те все равно ни черта не понимали — хвалились своим соседям, что принимают важных людей. К сожалению, идиллия и понимание долго продлиться не могли. Дедушка Лин уже на следующий день готовился к очередному отъезду. Это несколько расстраивало друзей, ибо они не успели узнать достаточно. Конечно, они могли в первый же день вывалить всю инфу и попытаться добиться того же в ответ, но опасались. Если они попали в общество религиозных фанатиков, то им явно стоит быть осторожнее. Поэтому им требовалось время. Но эти две недели не прошли даром, и вообще больше походили на веселый отпуск. За эти две недели они обзавелись неким распорядком дня: утром, часов в восемь, какой-то петух (не человек – птица, хотя на то он и петух) драл глотку на вершине холма, да так, что вся улица прекрасно это слышала и бодренько поднималась, каждый раз обещая навестить старого Лина с просьбой о заказном убийстве этой падлы. Миха тоже поднимался и распинывал соседнюю тушку. Они проходили утренний обряд мучений, завязывая все эти халаты и бесчисленные шнурки. К тому моменту солнце уже висело над горизонтом, освещая их простенькую комнатку с двумя циновками, столом у окна, книжным шкафом и главной гордостью младшего поколения — двумя мощными луками на стене. Затем, позевывая, парни выползали во внутренний двор умываться. Здоровались со всеми, такими же сонными членами семейства Лин и плелись на кухню. Лин СуЮн собиралась быстрее и появлялась там чуть раньше. Она приветствовала парней теплой улыбкой, и они помогали ей с завтраком. Почему именно еда? Да что могли сделать эти рукожопы?! Они даже тут умудрялись порезать себе руки или обжечься. Никто попросту не пустил бы их к заточке катан и не выпустил бы на охоту. Затем, уже более бодрые, они собирались все вместе в столовой, завтракали, а затем расходились на группы молодежи и стариков. Лин Вэй оказался невероятно болтлив и активен. Они бы сговорились с Шэнли, если бы могли понимать друг друга. Но все внимание мальчика забрал себе молчаливый Миха, который складывал ему игрушки из бумаги. Особенно маленькому Вэю полюбились самолетики. Лин Бэй тоже больше времени проводил с Михой, восхищаясь его навыками рисования. Они втроем могли часами сидеть в небольшой беседке во внутреннем дворике, увлеченно рисуя и складывая оригами практически в полной тишине. Лин Бэй, этот хитрый лис. Он был вежлив со всеми и выглядел, как прекрасный чистый лотос. На деле же активно пользовался своим обликом, любил опустить шуточку, да настолько тонко и саркастично, что не все всегда понимали, что он кого-то оскорбил. Лин СуЮн часто его за это гоняла и ставила щелбаны, а влюбленные девушки разбегались в слезах. Шэнли предпочитал тусоваться в кругу сорок плюс. Когда приехал дедушка Лин, они практически не расходились. Последний даже частенько захаживал на кухню, когда ребята помогали Лин СуЮн. Они спорили до потери пульса, смеялись до боли в животе и вместе плакали над одними философскими вопросами. Лин СуЮн только вскидывала бровь, глядя на все это, и иногда лупила эту пару веником, когда те переходили на откровенный ор. Вечером они приглашали на ужин семью Лин Юшенга. Последний тоже был тем еще сплетником, поэтому вечера были особенно шумными. Сегодня тоже должен был пройти такой вечер. В столовой Миха и Лин Вэй складывали летучую мышь из бумаги, а Шэнли и дедушка Лин на другой половине длинного деревянного стола чистили рыбу под тихую, что удивительно, дружественную беседу. В столовой повисла очень спокойная и ламповая атмосфера семейной идиллии. Которая была безжалостно нарушена стуком в дверь. Дедушка Лин поднялся, сполоснул руки в тазу и направился к двери. Когда дверь открылась, Шэнли подавился воздухом, а Миха выронил поделку из рук. На пороге стоял человек, одетый в белые одежды с широкими рукавами, расшитыми фиолетовыми узорами. Его красивое молодое лицо озаряла дружелюбная улыбка, когда он поздоровался со старым Лином. Потрясение от внезапной встречи было столь сильно, что парни не сразу обратили внимание на второго человека в черных одеждах и с волосами, убранными в высокий хвост, который стоял позади. — Меня зовут Сюй Сяомин, это мой давний друг и соученик Хе Цзинсун. Мы заклинатели серебряного ранга из секты Грозовых облаков. Прибыли по просьбе местных жителей. Можно ли попросить почтенного господина Лина о ночлеге? — он вежливо поклонился, игнорируя задыхающиеся звуки со стороны Шэнли. — Сюй Сяомин! Хе Цзинсун! Вам двоим нет нужды представляться! Этот дедушка не настолько стар, чтобы забыть вас. Конечно, проходите! — старый Лин радостно шагнул в сторону, выпуская гостей. Сюй Сяомин благодарно улыбнулся и прошел в дом, обводя всех взглядом и приветствуя. Может, это только игра воображения, но, когда взгляд черных глаз задержался на нем чуть дольше, Михе показалось, что в нем мелькнул радостный блеск. Шэнли до сих пор никак не мог откашляться, и старый Лин соизволил его, наконец, заметить. — Шэнли, что с тобой? — он взволнованно подбежал к парню и несколько раз похлопал по его спине. От вида этих "нескольких хлопков" улыбка на лица Сюй Сяомина застыла, Хе Цзинсун усмехнулся, а Миха и Лин Вэй скривили сочувственные мины. — Все, все, дедушка! Кха! Я в порядке! Кха-кха… Не надо больше!!! — захрипел краснющий Шэнли, испуская дух и укатываясь под стол. — Ох, Шэнли, мальчик, я перестарался, гм… Неловко вышло. Попей водички! *** Когда все успокоились и расселись, а Лин Вэй позвал мать и брата, дедушка Лин поднялся и прочистил горло. К этому времени Шэнли, побитый и весь вымазанный рыбой, перекочевал к Михе и бросал настороженные взгляды на парочку. Этот Хе Цзинсун, почему он такой накаченный и высокий? Что за китайская версия Скалы??? Миха, сохраняющий видимое спокойствие, прекрасно понимал мысли и беспокойство друга. Он даже с нервным смешком подумал, что, если бы китаец не подавился, то уже бы давно сиганул в окно. Однако из всех присутствующих только эти двое подозрительно косились в сторону незваных гостей. В глазах остальных блестел интерес. — Что же, — начал дедушка Лин, — знакомьтесь, это ученики моего близкого друга старейшины академии Грозовых Облаков, — он повернулся к гостям. — Мы очень рады, что вы постучали именно в нашу дверь. Думаю, вы проголодались после столь дальнего и утомительного путешествия. Сейчас мы вас накормим. Возражения не принимаются, Сюй Сяомин! Не скромничай. Миха тут же зацепился за возможность и толкнул локтем Шэнли. — Давай на кухню, живей, — шепнул он. Шэнли ничего объяснять не пришлось. Понял. Принял. Они с улыбкой кивнули гостям — улыбка китайца оставляла желать лучшего — и быстро слились. Оказавшись на безопасном расстоянии, они выдохнули и схватились за чашки. — Мы вам будем подавать, а вы выносите, — уже более естественно улыбнулся Шэнли удивленной Лин СуЮн. Когда женщина вышла, он в панике зашептал. — Че делать чувак??? Он нас нашел! Еще и бугая с собой притащил!!! — Успокойся! Дедушка Лин их знает. Думаю, это просто совпадение. Что мы такого сделали, чтобы он нас преследовал? — За красивые глазки, твою мать! А то, что мы его полет видели? Я молчу про ведро с водой! Ты видел вообще, с какой радостью он на тебя смотрел?? Сцены твоей смерти выстраивал по-любому!!! Миха протянул руку и больно ущипнул китайца за бок, пропуская маты в свою сторону мимо ушей. — Успокойся. Не истери. На кой мы ему сдались? И, боже, как ты вообще разглядел, ты ж под столом подыхал? Насколько я смог понять, они ученики. Дедушка их очень тепло принял, скорее всего, они познакомились во время его подработок. Все должно быть в порядке. Миха говорил и выглядел уверенно. Но это вовсе не значит, что он не переживал. Перед глазами все еще всплывала та жуткая картина с неестественным полетом, будто НЛО вживую видел. Но в их дуэте он негласно отвечал за моральную устойчивость, поэтому быстро привел Шэнли в чувства. Последний еще немного повтыкал в стену, вдыхая и выдыхая, а потом повернулся и умоляюще посмотрел в глаза друга. — Может, просто не пойдем на ужин, а? — Нет, это невежливо. Давай, не ссы. Они нам ничего не сделают. Не к нацистам на расстрел же идем! Соберись! Миха похлопал китайца по плечам и протянул ему поднос. Тот бездумно взял его и опустил голову, глядя куда-то сквозь, пока Миха составлял чашки. Они взяли порции на всех и пошли в общую столовую. Шэнли заставил себя успокоиться, мысленно повторяя, что все в порядке, и он просто накручивает. — Эй, Шэн, — внезапно Миха кое-что вспомнил. Китаец обернулся, непонимающе глядя, как из его рук забирают поднос. — Иди переоденься, от тебя рыбой несет за милю. Да, я помню ту собаку. Возьми мой второй комплект. И умойся. Он бедром толкнул китайца к комнате, а сам взялся за подносы. Лин СуЮн столкнулась с Шэнли в проходе, вопросительно провожая его взглядом. Миха лишь улыбнулся, сказал, что тот скоро оклемается, и подозвал себе на помощь мелочь. Глядя на эту картину, Лин СуЮн не сдержала улыбки. — О, диди, ты опять их строишь? Вот и правильно, нечего. Лин Бэй, считающий, что помогает исключительно по своей инициативе, закатил глаза. Лин Вэй проигнорил, забирая тарелки, пышущие жаром ароматного риса. Он бросил хитрый взгляд на Миху. — Гэгэ, гэгэ! Мы помогли сегодня матушке, ты покажешь нам завтра еще что-нибудь? Миха мало что разобрал в его речи, но смысл был ему понятен изначально. Этот наглый мальчишка! Он пришел клянчить новые игрушки. — Завтра, — коротко бросил парень. — Неси. — Хорошо, гэгэ! Когда вернулся Шэнли, переодетый в короткое темное ханьфу, все уже сидели за столом. Он молча уселся рядом с Михой и уткнулся в свою чашку. В этот раз ужин прошел довольно спокойно. Дедушка мирно разговаривал, излучая ауру благородного ученого, словно это и не он буквально несколько часов назад перемывал косточки своей кузине. Лин СуЮн тоже говорила приглушенно и мило улыбалась. Вау. Шэнли тихо жевал свой рис рядом с Михой и прислушивался. Так прошел оставшийся вечер. И когда совсем стемнело и дело дошло до комнат, то Шэнли знатно напряг булки, беспокоясь, что гостей подселят к ним. К счастью, этого не произошло. Вместо гостей к ним подселили младших братьев. Гостей же отправили в недавно освободившуюся комнату, в которой эти две недели жили Лин Вэй и Лин Бэй. Шэнли закрылся в комнате и тут же зарылся под одеяло в дальнем углу комнаты. — Ты чего? Выглядишь так, будто тебя до сих пор не отпустило, — Миха прикрыл дверь, входя, присел рядом и тронул плечо друга. — Если ночью кто-то придет, то тебя сожрут первым. Миха только усмехнулся. Еще немного посидел, вздохнул и поднялся, покидая комнату. Он бы хотел сказать, что Шэнли слишком бурно реагирует, что человеческое сознание хрупко и впечатлительно, но это было бы лицемерием. Миха отловил мальчишек во внутреннем дворе, отправляя их по постелям, зашел напоследок в столовую к читающей какой-то свиток Лин СуЮн и, убедившись, что все остальные разошлись по комнатам, пошел гасить свечи по просьбе женщины. Он прошелся по всему двору, гася одну свечу за другой, наблюдая за медленно поднимающимся от фитиля дымом. На самом деле это занятие было довольно релаксирующим, и Миха пару раз задумчиво останавливался посреди темного дворика, погружаясь в мысли. Так же и сейчас. Погасив все свечи, он ненадолго остановился около цветущей вишни и вдыхал свежий ночной воздух. Как-то раз он слышал, что человечество многое упускает, пользуясь искусственными источниками освещения постоянно. Если бы на всей планете отключали электричество хотя бы на час, то глазам предстала бы волшебная картина. И сейчас он как никогда осознавал правдивость этих слов, с восхищением глядя на усыпанное огоньками ясное небо. — Не спится? — внезапно окликнули из-за спины, заставляя сердце совершить тройной кульбит. Дернувшись, Миха медленно выдохнул, хватаясь за сердце. Долбоеб, нахера так людей пугать?! — Извини, кажется, я тебя напугал. Миха обернулся на подошедшего человека. Он знал, что это должно произойти. Этот странный парень весь вечер кидал на него взгляды. — Извини, я плохо говорю по-китайски, — бросил он, в надежде отделаться от разговора. Сюй Сяомин посмотрел на него, а потом, будто бы вспомнив что-то, сунул руку в широкий рукав и вытащил камень, размером с ладонь, и протянул. Выглядел он просто и серо. Только редкие, смутно знакомые синие прожилки могли привлечь к нему внимание. Миха вскинул бровь. Что за черт? Но камень взял. И тут же удивленно охнул. — Что за?.. Он почувствовал разливающееся от ладони, держащей камень, мягкое тепло. Оно стремительно поднялось по его руке, окутывая все тело. Легкое головокружение заставило его пошатнуться и сделать шаг назад. — Теперь ты меня понимаешь? — голос, раздавшийся откуда-то сбоку, был полон надежды. — Пришлось изрядно попотеть, чтобы добыть эту штуку. — Эй, что за шутки? — Миха недовольно скривился, хватаясь за голову. Но тут он резко осознал одну важную вещь и вскинул голову, глядя в торжествующие глаза напротив. Понимает?...