Буква Дьявола

- Маргарита Николаевна, - протянул вдруг глубокий, с оттяжкой в сип баритон, - недавно заходила в квартиру номер пятьдесят. Закатное солнце осветило несколько удивлённые лица присутствующих на террасе, но взгляд Воланда не пал ни на одно из них. - Забыла что-то, мессир? - Да нечего ей было оставлять. Однако, возможно, она забыла что-то сказать. Поэтому, Фагот, найди её в этом... Арбатском подвале, и узнай, что она хотела. Если будет нужно, приведи ко мне. - Тысяча извинений, мессир! - вскричал вдруг Бегемот. - Но у нас с Фаготом были на этот вечер планы. Однако мессир, казалось, пропустил это мимо ушей. - А иначе как же? Отправиться в путь, не посетив магазина, - это кощунство русского обычая! Однако и прямое обвинение в кощунстве не задело сатану. Коровьев, как-то уж чересчур надолго замолчавший, вдруг пьяновато соскалил улыбку, раскланиваясь. Бегемот, абсолютно обиженный на весь мир и на каждого здесь стоящего в отдельности, немедленно отошёл к самому краю террасы, так, что мохнатая тень его почти пересекла её всю вытянутой змееобразной полосой. - Вот если кто-нибудь из здесь присутствующих перед полетом вдруг вспомнит, что голоден, мне попрошу не предъявлять. Гелла в этот момент отделилась от Азазелло, двинувшись в сторону кота, однако Коровьев-Фагот не успел увидеть этого, растворившись в прохладном влажном воздухе.

***

Маргарита как раз успела поспешно пройтись по раздражённым красным щекам единственным сухим уголком мокрого насквозь белого платка. Продолжительная и мучительная попытка усесться с ногами на табурет, увенчавшаяся, как ни странно, успехом, заставила её скривить стан в практически непостижимую человеческому существу позу, однако женщина пока не чувствовала физического дискомфорта. Встрепенуться её заставил мастер, неспешно отвернувшийся во сне к стене. Но не успела Маргарита снова подставить платок под мокрый подбородок, как чья-то тень, пересекшая садик, на секунду перекрыла доступ солнца в комнатку. Девушка замерла в ожидании и, услышав стук, тут же бросила взгляд на мужчину, который, как она полагала, непременно должен был проснуться. Однако этого не произошло. Поэтому Маргарите пришлось слезть со своей табуретки и направиться к двери самой. Предположений она делать не привыкла, а в гости ждать никого не приходилось, поэтому открывать она не спешила. Однако глубоко внутри Маргариты Николаевны всё так же томилось это тягучее, знакомое каждой тёплой девушке предчувствие грядущей встречи "с принцем". Но Маргарите никакие принцы нужны не были, поэтому она старательно задавила в себе эту душевную тяжесть и медленно повернула ключ. - Вам кого? - сухо и до мурашек пугающе осведомилась женщина, не кинув ещё и взгляда на пришедшего, однако ответ этого самого пришедшего не мог не заставить её это сделать. - Полагаю, - крякнул мужчина, - Вас, Маргарита Николаевна! Глаза женщины, нисколько не утратившие проницательности с приобретением ведьминской косности, впились в лицо Коровьева и еще с минуту продолжительно и настороженно изучали каждую его выемку. Глаза эти двигались в глазницах с трудом и были красные, будто изнутри накачанные слезами. Воспалённые шершавые щёки стянуло солью мокрых дорожек, въевшихся так глубоко, что избавиться от них можно было только с помощью струи воды и дорогого увлажняющего крема. Она выглядела так, как выглядят всегда женщины, которых следует только обнять, чтобы "всё это" прекратилось. - Не впустите ли, Маргарита Николаевна, пропустить с вами по рюмочке за встречу? - Нет, - коротко ответила она, - мастер спит, и будить его сейчас, полагаю, было бы в высшей степени неуважительно. Зачем вы здесь? - спросила Маргарита отчаянно, будто каждое слово давалось ей с трудом. - Ах, мессир, это все мессир! Передавал вам тысячи поклонов и посылал спросить, с какой целью вы изволили сегодня навещать квартиру на Садовой. Простите нам отсутствие, Алмазная Донна, видите ли, мы отошли полюбоваться видами Москвы напоследок... Тут Маргарита резко отвлеклась от изучения дверной ручки и снова впилась взглядом в его приторное лицо. Женщина была готова скрывать радость от встречи с ним хоть до скончания веков, что уже и начала делать, но чувство гнева было неподвластно её нынешней ведьминской сущности, и сейчас гость оказался в самом эпицентре этой ярости. - Напоследок? - просипела женщина, уже начав покрываться красными пятнами. - Да-да, сегодня мы снова отлетаем куда-то... Куда-то черт знает куда, мессир не поспешил уведомить! Маргарита видела обрывки своего страшного лица в каждом стеклышке его треснувшего пенсне и происходящее с каждой секундой все больше напоминало ей недавний сон. - Зачем вы это сделали? - абсолютно беззвучно шепнула она, однако Коровьев услышал. - Зашёл в гости!? - ненатурально испугался он, хватаясь обеими руками за сердце. - Сделали так, чтобы он нас не слышал, - тут Маргарита небрежно кивнула головой в сторону мастера. - Он, конечно, устал, но слух, насколько мне известно, не терял. - Ну, - зароготал демон, - вы, Маргарита Николаевна, сами изволили-с приказывать никого не будить. Женщина ещё с минуту буравила Коровьева взглядом, а после, обессилено припав спиной к потрескавшемуся косяку, заговорила. - Когда я потерялась, мне оставалось только ждать, что кто-нибудь придёт и осветит мне дорогу. И Азазелло подарил мне крем. Свет лёг слоем поверх тьмы, но... Я так и не начала видеть. А потом была лампадка. Единственная точка света в такой огромной толще тьмы. И я видела эту точку, так же отчётливо, как видела лицо её владельца. Это жестоко. Возвращать меня после этого обратно, во тьму. С таким же потерявшимся и незрячим. Зачем я приходила? - тоска снова отошла на второй план в спектре её эмоций, и, оттолкнувшись от косяка, Маргарита продолжила: - Я искала лампадку, - в глазах её знакомым диким отблеском сверкнул огонь, и женщина сделала шаг навстречу Коровьеву, заставляя его выйти в садик, - я обожглась, - следующий шаг вывел из подвала и её, - а, если мне умирать в огне, хотелось бы сгореть полностью, - её наскоро запахнутый шелковый халат распахнулся как-то сам собой, и левое плечо Маргариты тут же обнажилось, так же как и её грудь, живот и бедра. Она смотрела в его лицо снизу вверх и стояла уже настолько близко, что практически чувствовала, как ткань его костюма щекочет ареолы её сосков. Коровьев уже было открыл рот, чтобы отшутиться чём-нибудь абсурдным, однако Маргарита, казалось, только этого и ждала. Как только он втянул ртом влажный предгрозовой воздух, женщина тут же вскинула руки вверх, словно две кобры, и, обхватив ладонями шею и затылок мужчины, заставила склониться, прижимая свои губы к его губам. Жокейский его картузик сразу же был отброшен в сторону, и Маргарита устроилась удобнее. Пальцы обеих рук она тут же запустила в его нечесаные волосы, после чего принялась медленно спускаться вниз, к шее, так, что подушечки больших пальцев примостились ровно в углублениях за мочками его ушей. Фагот терзал её губы неторопливо, будто с деланной леностью и незаинтересованностью, будто думая: "Мне всё равно не жить после этого, а если так, то и смысла останавливать себя тоже нет". И он не останавливался. Первой отдалилась Маргарита. Она оглянулась как-то рассеянно: кусты и деревья садика шептались непрерывно и тихо: возможно, о чувствах демона и ведьмы, а, возможно, и о приближении грозы. Пройдясь взглядом по окружающей их зелени и прозрачной низенькой калитке, она снова сосредоточилась на лице рыцаря, и шёлк её халата в одну секунду оказался сброшен на землю: - Кажется, оставаться здесь будет некрасиво по отношению к соседям, - захохотала вдруг женщина, и как только она прильнула в объятии к высокому стану Фагота, садик незамедлительно опустел и затих, будто никогда и не видел на своей полянке никакого демона и никакой ведьмы.