Гарри Поттер и Перстень чародея

Я, говорит, устал до тебя расти из последних жил. Ты чемодан с деньгами – и страшно рад, и не заслужил. Вроде твое, а все хочешь зарыть, закутать, запрятать в мох. Такое бывает счастье, что знай ищи, где же тут подвох. (с) В. Полозкова

***

      Войдя в раздевалку, Гарри не нашел там никого. Он оделся, наскоро вытер голову полотенцем, побросал вещи в сумку и вышел в холл. На диванчике возле ресепшена с каменным лицом сидел Драко Малфой. Они попрощались с симпатичной девушкой выдающей ключи и вышли на улицу. За всю дорогу до переулка слизеринец не проронил ни слова. Гарри лихорадочно соображал - видел ли их Малфой, или кто-то другой застукал его с Гаем в душевой. По выражению лица слизеринца сложно было что-то понять. Тот был явно не в духе, но Гарри не брался бы сказать, чем именно он расстроен. Завернув за угол, Гарри, как обычно, протянул слизеринцу руку для трансгрессии. Малфой подал руку, но зачем-то переплёл между собой их пальцы, словно они были парочкой на прогулке. Гарри удивился, но ничего не сказал, и в тот момент, когда он уже раскрутился на месте, чтобы трансгрессировать, он вдруг почувствовал острую боль в руке. Слизеринец изо всей силы впился ногтями ему в кожу. Гарри охнул от боли, но его уже затянуло в узкое, как садовый шланг, пространство, оставив его вздох в грязном проулке, на тротуаре.       Они приземлились на площади Гриммо, и Гарри сразу двинулся в дом. Малфой не отставал. В тёмном коридоре Гарри украдкой прикоснулся к тыльной стороне правой руки, там, где четко отпечатались следы от чужих ногтей. - Малфой, подожди! - крикнул Гарри вслед убегающему вверх по лестнице слизеринцу. Шаги остановились. - Чего тебе? - недовольно ответил голос откуда-то из полумрака. - Не хочешь объяснить, что это было? - Гарри сделал несколько шагов по направлению к лестнице. - Не хочу, - ответил Малфой после секундной заминки, и снова потопал наверх. Гарри, со вздохом, двинулся следом за ним.       Когда-то в этом коридоре были выставлены головы эльфов-домовиков, а в прихожей висел ужасающий портрет матушки Сириуса. Но после войны, Гарри принял решение поселиться в этом доме и основательно все переделал. С помощью Рона, Гермионы и небольшого отряда мракоборцев, он первым делом избавился от всех тёмных артефактов, хранившихся в пыльных шкафах, да и от самих шкафов тоже. Следом настала очередь всех портретов, а к портрету внизу, на который подействовали заклятием вечного приклеивания, он применил Бомбарду и просто-напросто разнёс всю стену. Гермиона помогла перекрасить комнаты и поклеить новые обои, светлых пастельных оттенков. А Рон - избавиться от старинной мебели и штор, изъеденных молью. Примерно половина наследства Сириуса, его крёстного, ушла на то, чтобы закупить новые кровати, диваны и столы, но Гарри это не напрягало. Это было необходимостью, ведь он просто не мог жить в доме, где было столько мрачных воспоминаний, оставшихся от прежних жильцов. В конце концов, из нежелательных вещей в доме остался только гобелен с фамильным древом Блэков. Гермиона сказала, что если разрушить эту стену, то весь дом обвалится, и тогда Гарри закрыл гобелен книжным шкафом. Неизменной он оставил лишь одну комнату - спальню своего крёстного. Там, на стене, до сих пор красовались картинки мотоциклов, магловских девушек в купальниках и фотография Сириуса, Люпина, Петтигрю и его отца, со времён Хогвартса. Гарри запер эту комнату на ключ и никогда туда не входил, хоть и просил Кикимера регулярно в ней прибирать.       Он нагнал Малфоя в гостиной; тот стоял у раскрытого шкафчика с вином, перебирая бутылки. - Отличный выбор, - сказал Гарри, кивком указывая на бутылку в руках слизеринца. Тот что-то хмыкнул в ответ и, направив волшебную палочку на горлышко, откупорил пробку. По гостиной поплыл приятный запах перебродившего винограда. - Нальёшь мне? - спросил Гарри, усаживаясь в кресло. - Или ты предпочитаешь пить в одиночестве? - Предпочитаю, - холодно откликнулся слизеринец. - Но, похоже, у меня нет выбора. Он наполнил бокал и отправил его по воздуху к Гарри, а сам расположился на диване, вытянув перед собой ноги, обутые в белые кроссовки. Гарри медленно сделал глоток из своего бокала, смакуя терпкий вкус на языке. На этот раз, Малфой заговорил первым. - Так вот, значит, как ты снимаешь напряжение, Поттер, - проговорил он негромко со своего дивана. Гарри повернул голову и посмотрел на него. - Что ты имеешь ввиду? - спросил он, чувствуя, как что-то холодное вдвигается в живот. Малфой знал. - Я о твоих тренировках, разумеется, - сказал слизеринец и гаденько ухмыльнулся. - А ты о чём подумал? Гарри подобное поведение нервировало. Он не собирался играть в кошки мышки и вообще, увиливать. Он уже понял, что Малфой застукал его в душевой, когда он был там с Гаем, и хотел поговорить начистоту, а не притворяться, что ничего не случилось. В конце концов, Гарри был взрослым свободным мужчиной и имел полное право спать с кем ему вздумается. А Малфой вел себя так, словно Гарри был ему что-то должен. Такое поведение надо было прекратить раз и навсегда. Гарри не позволит какому-то слизеринцу, пусть и оказавшемуся неожиданно симпатичным для него, диктовать условия, насмехаться или шантажировать! Хватит с него и шести с лишним лет в Хогвартсе, когда Малфой и его свита вечно путались под ногами и устраивали ему, Гарри, подлянки.       Гарри решительно поднялся с места, и прошагав к открытому шкафчику, взял початую бутылку. Вместе с ней он направился прямиком к слизеринцу, который во все глаза следил за его перемещениями. Гарри с размаху опустился на диван, вплотную к Малфою; тот покосился на него и явно занервничал. - Ещё вина? - с дружелюбной улыбкой спросил Гарри и, не дожидаясь ответа, наполнил бокал слизеринца до краёв. Нервозный Малфой устраивал его куда больше, чем нахальничающий, самоуверенный Малфой. - Так вот, - как ни в чём не бывало продолжил Гарри, - отвечая на твой вопрос. Я подумал, что ты говоришь о том, что случилось после тренировки. А именно, о том, что ты зашёл в душевую и увидел там меня, вместе с другим парнем. Малфой слегка побледнел и поспешно отпил из своего бокала. - Не понимаю о чём это ты, - пробормотал он чуть охрипшим голосом. Гарри продолжал приятно улыбаться, глядя ему прямо в глаза. - А я думаю, понимаешь, - вкрадчиво проговорил он. После тренировки кровь в его жилах бежала быстрее, и крепкое вино почти сразу ударило ему в голову. Главное - не потерять контроль, - сказал он себе. Но близость слизеринца и тема, которую они обсуждали, вызывала в нём непреодолимую волну возбуждения. Малфой снова отпил из своего бокала и Гарри налил ему ещё, не переставая смотреть ему прямо в лицо. Слизеринец не выдержал и посмотрел в ответ. Серые глаза встретились с зелёными и, казалось, всё пространство между ними заискрило от напряжения. - Ну, хорошо, я видел вас, - неожиданно признался Малфой. - Ты из-за этого так расстроился, что чуть не проколол мне руку насквозь? - ухмыльнулся Гарри, отпивая из своего бокала. - Вот ещё, - фыркнул Драко. - Я вовсе не расстроился, Поттер, уж точно не из-за тебя и твоего перепихончика по-быстрому. Гарри сверкнул глазами; без очков они казались яркими, как звёзды на небе. - А из-за чего тогда? - быстро спросил он, бросая взгляд на бутылку и отмечая про себя, что вскоре потребуется заклинание подзаправки, иначе придётся вставать и идти к шкафчику за новой. А Гарри вовсе не был уверен в том, что способен сейчас на этот подвиг. Приятная тяжесть разливалась по всему его телу, собираясь тёплым комком внизу живота. Натруженные мышцы покидало напряжение, и он больше не ощущал боли в левой ноге, куда несколько десятков раз за сегодняшний вечер заходили лоу-кики. - Да я просто позавидовал тебе, - вымолвил наконец Малфой с кривой ухмылкой. - Ты так хорошо проводил время с тем маглом. Я тоже хочу развлечься. Он одним махом прикончил свой бокал, поставив его на кофейный столик возле дивана, а затем повернулся к Гарри. На губах у слизеринца по-прежнему витала улыбка; Гарри видел, что он пьян. - Но мне ведь нельзя привести сюда любовника, не так ли? - продолжал Малфой, сверля Гарри горящим взглядом. Гарри в ответ покачал головой. - Никто не должен знать, что ты здесь, пока мы не поймаем преступников, - проговорил он, думая лишь о том, как сильно хочет поцеловать слизеринца. - Разумеется. Малфой недовольно фыркнул и отвернулся от Гарри. Он полез в карман своих спортивных штанов и достал оттуда волшебную палочку. Затем, нетвёрдой рукой направил её на бутылку и произнёс заклинание подзаправки. Бутылка вновь наполнилась тёмно-красной жидкостью. - Так-то лучше, - пробормотал Драко, пряча волшебную палочку обратно в карман. - Налей мне. Гарри молча выполнил просьбу. В голове у него царила странная пустота, словно мозг заменили ватой. Надо уходить, надо немедленно прекратить это, пока всё не зашло слишком далеко. Но он не мог двинуться с места. Малфой отпил вина, снова возвращая бокал на столик и спросил, повернувшись к Гарри: - Так значит, ты спишь только с маглами, да, Поттер? - С чего ты это взял? - спросил Гарри, заново наполнив свой бокал. - Ну, никто из волшебников не знает, что ты гей, - ухмыльнулся Малфой. - Никто, кроме меня. А кстати, каково это, переспать с маглом? Гарри приподнял брови. - Что именно тебя интересует? - спросил он вежливо, словно они обсуждали погоду на светском мероприятии. - Полагаю, у маглов такая же физиология, как и у магов. Или ты думаешь, у них ниже пояса что-то устроено по-другому? - Да нет, ты меня не понял, - захихикал слизеринец. - Я говорю о том, что в сексе с волшебником можно применять различные заклинания, облегчающие проникновение. Например, заклятие мгновенной смазки или заклинание снижения чувствительности, для продления удовольствия. От этих слов лицо Гарри вспыхнуло, а член в штанах призывно дёрнулся; Гарри незаметно переместил свою левую руку так, чтобы прикрыть пах. - Уверяю тебя, Малфой, - проговорил он медленно. - Маглы прекрасно решают все эти проблемы и без помощи магии и заклинаний. - Расскажи поподробнее, - не отставал слизеринец. - Как они это делают? Было видно, что ему и вправду любопытно. Он подался вперёд, ещё сильнее сокращая расстояние между собой и Гарри. У Гарри закружилась голова. - Что именно ты хочешь знать? - спросил он, не глядя в глаза слизеринцу. - Как ты подготавливаешь партнёра? - прошептал Малфой ему в самое ухо, обжигая своим дыханием. - И ты любишь сверху или снизу? Гарри не выдержал. Он повернулся к слизеринцу, почти столкнувшись с ним носами. Бледное лицо было так близко, что он мог разглядеть каждую светлую ресничку, каждую тёмную крапинку на радужке его серых глаз. - Хочешь знать, каково это, трахаться по-магловски? - произнес Гарри слегка агрессивным тоном. Он чувствовал, как лихорадочное возбуждение обуяло всё его существо, а стоящий член уже ничем невозможно было скрыть. Малфой протянул вперёд бледную руку и накрыл ладонью выступающий бугорок на его штанах. - Очень хочу, - прошептал он и поцеловал Гарри прямо в губы.       Всё закружилось в голове у Гарри, и он лихорадочно вцепился в плечи Малфоя, чтобы почувствовать под собой хоть какую-то опору. Это было пьяное наваждение, не иначе. Ведь как объяснить то, что он, прямо посреди своей гостиной, целовал Драко Малфоя и чувствовал при этом такое сильное возбуждение, какого никогда прежде не испытывал. Малфой замычал от удовольствия и нежно сжал ладонь на чужом члене. Гарри подался вперёд, подминая под себя слизеринца. Еще миг, и Гарри уже лежал на нём, целуя открытые шею и ключицы. Малфой поднял таз, потёршись бедрами о ногу Гарри, и Гарри ощутил, что у него тоже стоит. Горячая волна током прокатилась по нервам, закрутившись спиралью где-то глубоко внутри. Неужели он сделает это сейчас, неужели переспит с Драко Малфоем? Они оба были пьяны, оба хотели этого и плевать, что скажут другие, плевать, что подумают в министерстве узнав, что он соблазнил важного свидетеля. Плевать даже на то, что скажет Снегг, если узнает. А ведь он непременно узнает, может даже сам Малфой ему об этом расскажет. Снегг, конечно, рассердится, скажет, что Драко был под заклятием, а Гарри просто воспользовался его состоянием... Гарри уже снимал со слизеринца его поло, когда эта мысль неожиданно пришла к нему в голову. Он резко остановился. Малфой лежал на спине и смотрел на него затуманенным взглядом. А что если это проклятие делает его уязвимым? - подумалось вдруг Гарри. Но даже если проклятие тут ни при чём, разве он, Гарри, не пользуется сейчас ситуацией? Ведь нельзя сказать, что слизеринец, на которого было совершено нападение, и который теперь вынужден прятаться в чужом доме, находится в своей зоне комфорта. Кроме того, сейчас Малфой пьян и расстроен, а Гарри - единственный мужчина, оказавшийся поблизости. - Что-то не так? - прошептал Малфой, смотря на Гарри из под полуопущенных ресниц. - Нет, - Гарри яростно помотал головой из стороны в сторону. - То есть, да. Слизеринец приподнялся на локтях, от чего на его впалой груди отчётливо проступили рёбра. - В чём дело, Поттер? - произнёс он с оттенком недовольства в голосе. Гарри посмотрел на его обнаженный торс, на живописно растрепанные волосы и, ощущая себя полным придурком, выдавил: - Я... Мы не должны этого делать, Малфой. Только не так. Малфой непонимающе уставился на него. - В каком это смысле, не так? А как тогда? Гарри выпрямился и сел, уставившись на свои колени; от всё ещё не схлынувшего возбуждения дрожали руки, и он сжал их в кулаки. - Пойми, - проговорил он, тщательно подбирая слова. - Как бы это сказать... Ты сейчас не в себе, а я не хочу пользоваться ситуацией, - Гарри почти с отчаянием уставился на хмурящегося слизеринца. - Я не хочу воспользоваться тобой. Это... это должно быть по-другому, понимаешь? - Нет, Поттер, - напряженно ответил Малфой. - Это ты сейчас не в себе, - он резко сел, так и оставшись без футболки, и провёл рукой по волосам. - Что за бред ты несёшь? Гарри смущённо покосился в его сторону. - Прости, я не должен был, - пробормотал он, отводя глаза. - Пока ты под заклятьем, я не могу. Не хочу пользоваться ситуацией. - Пользоваться ситуацией, - эхом повторил слизеринец. - Ну, конечно, как я мог забыть. Благородный Поттер! Он поднялся с дивана, прихватив с собой валявшееся на полу поло, и криво ухмыльнулся. - А кто тебе сказал, что это ты пользуешься ситуацией? Гарри поднял глаза на Малфоя; тот стоял, слегка покачиваясь и злобно сверлил его взглядом. - Сладких снов, Потти, - отрывисто бросил он и направился к выходу, сшибив по дороге открытую бутылку вина. Вино выплеснулось на ковёр, и Гарри смотрел, как тёмное пятно расползается по светло-коричневому ворсу. Только что он сгорал от страсти и желания, а теперь внутри пустота, как будто он потерял что-то важное.       В камине ровно горело пламя, бросая на стены желтые и красные отблески. В воздухе всё еще витал аромат парфюма, которым пользовался слизеринец. Гарри не знал, что это за запах, но он ему очень нравился, как и сам Малфой. Он запустил пальцы в волосы, от чего они растрепались ещё сильнее. И как такое вообще могло с ним произойти? Неужели ему нравится Малфой? Язвительный, высокомерный, бывший пожиратель смерти, не признающий никого, кроме чистокровных волшебников, Драко Малфой. Но, может, не все из этого сейчас правда? Гарри посмотрел на огонь в камине. Да, конечно, за Малфоями всегда водилась дурная слава, которую, без сомнения, унаследовал и Драко. "Эта семейка, вестимо, протухла до мозга костей! Не след так из-за них убиваться. Дурная кровь!" - сказал ему когда-то Хагрид. Но после войны многое изменилось. Например, положение Малфоев в обществе, арест и смерть Люциуса Малфоя, отъезд Нарциссы, матери Драко, из Англии. Все эти события должны были коренным образом изменить жизнь Малфоя младшего, и Гарри чувствовал, что он изменился. Возможно даже больше, чем хотел показать остальным. Только вот, Гарри - не остальные. Гарри не знал, сколько времени он провёл в раздумьях, сидя на диване в гостиной и тупо уставившись в огонь. Он убеждал себя, что всё сделал правильно. Ругал себя за то, что вообще допустил такую ситуацию, а также за то, что всё-таки прервал её таким глупым образом. В конце концов, уговаривал себя, что Малфой на самом деле ему ни капельки не нравится, и все эти чувства, это всего лишь результат продолжительного нахождения рядом со слизеринцем, чего раньше никогда с ним не случалось. Поленья в камине уже почти истлели, когда Гарри очнулся от своих мрачных мыслей. Он достал волшебную палочку, починил осколки и, как мог, убрал пятно с ковра с помощью Тергео. Конечно, Кикимеру всё равно придётся потереть его волшебным пятновыводителем от миссис Чистикс, но так хоть немного, да лучше. Поднявшись в свою спальню, (спальня Малфоя находилась за дверью напротив), Гарри прислушался - тишина! Ни звука не доносится из-за простой деревянной двери. Гарри вздохнул и направился в свою комнату. Там он долго ворочался с боку на бок, перебирая в голове свои мысли. За окнами уже начал заниматься рассвет, когда Гарри наконец удалось уснуть.

***

      Утро следующего дня прошло как в тумане. Гарри не выспался, с похмелья болела голова, да ещё и вчерашняя тренировка давала себя знать множественными синякями и шишками. Зевая и поёживаясь от холода, Гарри спустился в столовую, на первый этаж. Малфоя там не было. Не хочет его видеть? Или просто проспал от того, что тоже не мог уснуть прошлой ночью? Лучась счастьем, к Гарри подскочил Кикимер; накануне вечером Гарри сообщил домовику, что будет завтракать дома, и тот, пользуясь редким случаем, накрыл для него целый пир. От запаха пищи Гарри начало мутить, а пронзительный голос эльфа только усилил головную боль. - Хозяин Гарри желает сперва овсянки? Или подать яичницу с беконом? - спросил Кикимер, заботливо отодвигая для Гарри стул. - Спасибо тебе большое, Кикимер, - сконфуженно пробормотал Гарри. - Пока только кофе. Сходи, пожалуйста, наверх и позови мистера Малфоя. Если он спит - разбуди, через полчаса нам надо быть в министерстве. - Ну, это уже ни к чему, я и так здесь, - сказал Малфой, входя в столовую. Гарри внимательно поглядел на него: очень бледный, черная мантия скрывает худобу, зато подчёркивает круги под глазами. Впрочем, слизеринец выглядел больным и измождённым всю последнюю неделю. Очевидно, борьба с проклятием давалась ему очень непросто. Он сел за длинный стол, как можно дальше от Гарри, и придвинул к себе блюдо с тостами. Гарри удивился, увидев, как слизеринец щедро намазывает масло на тост, а после добавляет апельсинового джема. Обычно по утрам он предпочитал только кофе. - Я смотрю, тебе лучше? - спросил Гарри, кладя себе на тарелку кусок яичницы с беконом. Малфой ответил не сразу. Откусил тост, прожевал, сделал глоток кофе и только потом сказал: - Эйфорийный эликсир. Гарри нахмурился. - А разве Снегг не велел тебе пить его только в самом крайнем случае? - Ага, - весело подтвердил слизеринец. - А это и есть самый крайний случай. Мне стало хуже. На его бледных, обескровленных губах витала легкая улыбка, но Гарри это поддельное веселье показалось весьма зловещим. Эйфория была очень коварным зельем, и не зря директор Хогвартса предупредил их о его действии. Сперва принимающему эликсир становилось намного лучше, человек ощущал беззаботную радость, как от легкой влюблённости. Затем, эффект резко проходил, и требовалась новая порция. Пациент принимал еще дозу, но вернуть первичные ощущения уже не мог. В редких случаях, если всё это длилось достаточно долго, такой человек начинал сходить с ума, и, бывало даже, убивал себя. Когда Гарри перенёс Малфоя в больницу Святого Мунго, то украдкой просмотрел его карту. После войны слизеринец проходил лечение от зависимости, вызванной Эйфорийным эликсиром. По своему воздействию эликсир был схож с опиумом, только ощущения от него были сильнее, а разрушительное действие на организм - чуть меньше. Гарри понимал, что если в ближайшее время они не найдут перстень, Драко Малфой так или иначе сойдёт с ума. - Нам срочно надо в министерство магии, - сказал он, проглатывая последний кусок яичницы. - Ты туда такой красивый пойдешь? - ухмыльнулся Малфой, жестом указывая на его лицо. Гарри выругался сквозь зубы. Он совсем забыл про разбитые бровь и губу - результат вчерашних спаррингов. А мазь, как назло, лежит у него в кабинете, в ящике стола. - Некогда мне этим заниматься, - пробормотал он, пальцами начесывая челку на лоб, в попытке прикрыть рассеченную бровь. Увы, ничего не вышло.       Как только Гарри, а следом за ним и Малфой, вошли в штаб-квартиру мракоборцев, все, кто был в отделе подняли головы и уставились на них. - Доброе утро всем, - пробормотал Гарри и устремился к своему кабинету. Но не успел он сделать и пары шагов, как к нему подскочила Трэйси Дэвис. - Сэр, у вас в кабинете Министр магии! - взволнованным шепотом сообщила она. Гарри остановился. - Кингсли? Но что он здесь делает? - Не знаю, сэр, - девушка сделала страшные глаза. - С ним ещё Гермиона Грейнджер. Совершенно сбитый с толку, Гарри коротко поблагодарил её и направился в свой кабинет. Малфой, с блаженной полуулыбкой на губах, засеменил следом. - Гарри! Наконец-то ты пришёл, иди скорее сюда! - воскликнула Гермиона, едва увидев друга, и замахала руками. - Мы тут кое-что нашли. - Доброе утро, Кингсли, Гермиона, - улыбнулся Гарри и прошёл внутрь. - Закрой дверь, - бросила девушка. - И... - она нерешительно посмотрела на Малфоя. - Ты тоже заходи, Драко, только закрой дверь. Драко вплыл в кабинет и захлопнул за собой дверь. - Не расскажете, что здесь происходит? - спросил Гарри, подходя к своему столу, за которым, склонившись над старинной книгой, устроились Кингсли и Гермиона. Гермиона откинула назад пышную гриву волос и, постучав пальцем по фолианту, быстро-быстро затараторила. - Я зашла к тебе в кабинет, сообщить, что подала заявку на перевод в Отдел правопорядка... - Поздравляю, - снова улыбнулся Гарри. Гермиона нетерпеливо махнула рукой, чтобы он не перебивал. - Спасибо. Тебя не было на месте, и тут, я вспомнила, что ты говорил о книге, которую взял из архива, - она снова постучала пальцем по гримуару, от чего тот завыл, как привидение. - Заткнись! - рявкнула на книгу Гермиона, и вой тут же прекратился. - Так вот, я села полистать её, и наткнулась на кое-что любопытное. Кингсли? Она перевела сияющий взгляд на чернокожего волшебника и тот, оторвавшись от страницы, сказал: - Да, Гермиона, тут действительно говорится о камнях, которые колдун наполнял жизненной силой, а после использовал в своих ритуалах. - И что это значит? - спросил Гарри, садясь и придвигая кресло поближе к столу. - И как вы это прочитали, книга же на африканском языке. - Эта книга написана на языке йоруба, - пояснил Бруствер своим густым голосом. - Мои предки родом из Бенина, и хотя детство и юность я провёл в Уганде, этот язык мне хорошо знаком. Когда я был ребёнком, бабушка рассказывала мне сказки и пела песни на йоруба. - Я позвала Кингсли, чтобы он помог мне с переводом, - вставила Гермиона. - Гарри, мне кажется, я нашла описание артефакта Малфоя. Кингсли, будь добр, переведи нам дословно. - Конечно, - волшебник прочистил горло и склонился над фолиантом. - Эти главы написаны колдуном по имени Джитуку, - сказал он, водя пальцем по строчкам. - Вот, что он пишет: "...Много раз чертил я веве и звал Папу Легбу крестом и тростью, и приносил ему самых лучших своих петухов и сигары. Папа Легба открывал мне ворота, и лоа говорили со мной. Лоа давали советы, а я был счастлив услышать их и сделать то, что сказано, и получить свою награду. Однажды, я почувствовал слабость, я больше не мог звать лоа, и я не был счастлив и не получил в тот день ничего. Тогда я пошёл в лес духов, и набрал полный мешок лучших камней, и вернулся в свою хижину. Десять дней и десять ночей мои верные оунси били в барабаны, а я читал заклинания, так, что мой язык распух, и я пил только ром, и не пил никакой воды, потому что для воды у меня не было времени. Тогда я взял пепел и кукурузную муку, и начертил везде, вокруг митана крест и гроб. И явился ко мне Барон Самеди, собственной персоной, и принял дары, и сказал, как получить мне новые силы для моих ритуалов". - Какой Барон? - нахмурился Гарри. - Я что-то совсем ничего не понял... Кингсли оторвался от чтения. - Бокор, то есть, колдун, говорит об общении с духами, - пояснил он. - Африканская магия очень сильно отличается от любой другой магии в этом мире. В ней большую роль играют духи - лоа и ориша, божества, и ритуальная составляющая. Даже африканские маглы верят в то, что мир населяют духи, и у каждого предмета есть своя душа. Анимизм позволяет африканским колдунам использовать более широкий спектр магических способностей и, как следствие, колдовать без применения волшебных палочек. У Гарри от подобного заявления отвисла челюсь, и он поспешно захлопнул рот. Гермиона же удивлённой совсем не выглядела. Уж она-то, конечно, давным-давно прочитала про это в своих книгах. Что касается Малфоя, тот вообще в беседе не участвовал. Он тихонько опустился на продавленный диван в углу и сидел там, внимательно слушая Кингсли и улыбаясь каким-то своим мыслям. - А ты тоже умеешь колдовать без волшебной палочки? - с лёгкой завистью в голосе спросил Гарри, обращаясь к Кингсли. Тот утвердительно кивнул. - Сейчас уже хуже, чем когда-то, но... - он вытянул вперёд ладонь, разместив её параллельно столешнице, прищурился и легонько шевельнул четырьмя соединенными вместе пальцами, словно хотел смахнуть невидимую пылинку. Слова, которые он при этом произнёс, были сказаны на неведомом Гарри языке, и звучали очень странно, почти непроизносимо. Фотография Гарри, Рона и Гермионы, висевшая в рамке на стене, поднялась в воздух и замерла. - Вау! - прокомментировал Малфой с дивана. Фотография закрутилась волчком, и, как ни в чём не бывало, вернулась обратно на своё место. - Впечатляет! - восхищённо пробормотал Гарри, во все глаза глядя на министра. Тот в ответ лишь скромно пожал плечами. - В Уагаду учат колдовству с помощью жестов, - спокойно сказал он. - Но когда двадцать лет назад я приехал в Британию, мне захотелось, следуя местной традиции, приобрести волшебную палочку. Поначалу было трудно направлять магию через другое оружие, но, со временем, я привык, и теперь уже палочка является неотъемлемой частью меня. Но, может быть, вернемся к делу? У меня не так много времени... - Да, конечно, прости, Кингсли, - спохватился Гарри. - Продолжай, пожалуйста. Бруствер снова склонился над книгой, и все в комнате замерли, приготовившись слушать дальше. - Так, ну, здесь вот он пишет, что Барон Самеди сказал ему взять камни, что тот нашёл в лесу, и раздать их не магам. Ага, нашёл! - основательно прочистив горло, Кингсли принялся за чтение. "Барон Самеди повелел взять двадцать один камень, самый лучший и самый красивый, и отнести их смертным. Он также велел сказать, что я призвал в них ориша, и что теперь смертные должны поклоняться камням, словно Божествам. Кормить их кровью и натирать маслами, и приносить в жертву дары, и танцевать для них свои танцы. И я сделал, как он велел мне, и отнёс камни простым смертным, и сказал им, что в этих камнях живут ориша, и люди взяли камни со страхом и святой дрожью. Снова начертил я веве - крест и гроб, и мои верные оунси били в барабаны, когда я читал заклинания и звал Барона Самеди. Барон Самеди явился и пожелал, чтобы каждую новую луну я звал его и приносил ему песни, танцы и молитвы, оставленные на камнях. Я согласился, и тогда Барон Самеди открыл мне страшные тайны жизни и смерти." - Как это, приносил песни и танцы? - нахмурившись спросила Гермиона. - Думаю, это метафора. Скорее всего, бокор имеет ввиду, что собирал для духа энергию, которую люди вкладывали в камни. Ведь они, под действием обмана, поклонялись им, как божествам, - пояснил Кингсли и продолжил. - "Каждую новую луну я приносил ему дары, и Барон Самеди открывал мне всё новые секреты. Он научил меня, как возвращать к жизни мертвых людей и как сделать из них рабов, подвластных только моей воле. И не было больше на Земле бокора мудрее и могущественнее, чем Джитуку Хитрый, которому открылись страшные тайны жизни и смерти." Кингсли замолчал, и долго никто в комнате не произносил ни слова. Наконец, Гарри спросил: - И что же получается, в том перстне находится такой камень? Способный собирать энергию и превращать людей в зомби? - Вполне возможно, что так и есть, - подал голос Малфой. Он поднялся с дивана и подошёл к столу; все обернулись и посмотрели в его сторону. - Я уже читал эту историю прежде, - сказал слизеринец. - Когда эта книга хранилась в нашем доме, в неё было вложено несколько страниц с переводом. Так я и узнал, что здесь написано и догадался, что речь идёт о нашем перстне. Иначе зачем бы отцу понадобилось переводить это? - Ты считаешь, что твой отец выполнил перевод самостоятельно? - с сомнением в голосе протянул Гарри. Малфой пожал плечами. - Не обязательно. Он так же мог показать книгу кому-то, кто знает язык йоруба. - А сам ритуал возрождения мертвых здесь имеется? - спросила Гермиона. - Этот Джитуку описал, как совершить такое колдовство? Кингсли снова принялся листать страницы, бегло просматривая написанное, а Гарри сказал: - И всё-таки, я не понимаю, зачем этот перстень понадобился похитителям? Ведь если им необходимо оживить мёртвых, то почему бы просто не воспользоваться заклятием, которое создаёт инферналов? К чему такие сложности? - Гарри, тут речь не об оживших трупах, - сказала Гермиона. - А о полноценном возвращении к жизни. Инферналы - это мёртвые тела, подчиняющиеся воле тёмного волшебника. Они служат ему, но по-прежнему остаются мертвецами. А этот Джитуку, похоже, умел оживлять людей и подчинять себе их сознание. Живые зомби, чьи сердца бъются, но разум больше им не принадлежит. Представь, что можно сделать, имея в своём распоряжении такую армию? Даже у Волан-де-Морта не было такой власти. Гарри пробрала дрожь при мысли о безвольных мертвецах, и он поспешно закашлялся. - А как же заклятие Империус? - спросил он, закончив своё маленькое представление. - Оно ведь тоже отнимает у человека волю. - Заклятию Империус можно сопротивляться, - не поднимая головы сказал Кингсли. - Да, Гермиона, тут действительно есть описание этого ритуала. Все поспешно склонились над книгой. На пожелтевших, заляпанных чем-то красным, страницах, Гарри различил странные значки и символы, изображения кругов и рисунки ритуальных предметов: кинжал, сосуд с жидкостью и несколько схематично изображенных черепов, один из которых, вроде бы, человеческий. - Попробуй ещё разберись, как проводить этот ритуал, - с сомнением протянул Гарри. - Глупости, всё достаточно понятно, - отмахнулась Гермиона. Гарри с раздражением покосился в её сторону. - В любом случае, мы не знаем наверняка, что задумали сделать с перстнем, - сказал он. - У похитителей ведь нет этой книги, верно? А значит и описания ритуала нет. И вообще, насколько я понял, камни эти были созданы колдуном, чтобы собирать жертву этому Барону, а не использовать их для ритуалов. - Нет, как раз для ритуала нужен по крайней мере один такой камень, - сказал Кингсли, ткнув пальцем куда-то в страницу. Гарри различил, что он показывает на крошечный кружок, от которого в разные стороны отходят несколько стрелок. А он-то подумал, что это схематическое изображение солнца. - Бокор пишет, что со временем он устал подносить жертвы Барону Самеди и разорвал с ним связь, а камни начал использовать в своих собственных целях, - сообщил Кингсли, выпрямляясь в кресле. - Он также пишет, что изготовил новые камни и раздал их смертным людям. Среди этих камней были и драгоценные, их он подарил королеве и королю, во всяком случае, - запнулся он, - я так это перевёл. - Джитуку выяснил, что драгоценные камни, хоть и были намного меньше размером, но приносили гораздо больше силы, и служили лучшими проводниками, чем обыкновенные породы. Но в связи с алчностью людей, не мог позволить себе создание таких камней в большом количестве, поскольку опасался, что камни выкрадут или продадут, в обмен на мясо и ямс. Гарри задумался. - Так значит, Люциус Малфой мог показать этот гримуар другому волшебнику для перевода? - спросил он, обращаясь к Драко. - И кому он мог его показать? Слизеринец покачал головой. - Не имею понятия. Но думаю, если отец и пошёл к кому-то, то это был тёмный волшебник. Никому из министерских он точно не доверил бы читать эту книгу. - Разумеется, - фыркнула Гермиона. - У него бы сразу её конфисковали. Малфой посмотрел на неё со снисходительной улыбкой. - Ты такая проницательная, Грейнджер, - произнёс он почти ласково. Гермиона воззрилась на него с удивлением, затем перевела взгляд на Гарри. - Что с ним сегодня такое? Гарри махнул рукой. - Не обращай внимания, он принял Эйфорийный эликсир. - Эйфорию? Но это же очень опасно! - возмутилась она. - Эликсир притупляет чувство опасности, а кроме того, вызывает привыкание. Его вообще нельзя принимать просто так, без особого назначения целителей. Гарри, зачем ты дал Драко выпить его? - Во-первых, я ничего ему не давал, Малфой взрослый человек и сам в ответе за свои решения, - начал Гарри. - Спасибо, Поттер, ты так мил, - вставил слизеринец, всё с той же блуждающей улыбкой. - А во-вторых, ситуация совсем не обычная, Гермиона. Малфой под заклятием, и ему становится всё хуже. И это возвращает нас к поиску перстня. Выдав эту убийственную тираду, Гарри вздохнул и запустил пальцы в волосы. К кому мог отправиться Малфой старший, чтобы получить перевод? Это наверняка должен быть человек, которому можно доверять, кто не выдал бы его и не попытался воспользоваться полученными знаниями. Гарри поднялся на ноги и, подойдя к двери, распахнул её. - Ривера, - позвал он громко. - Зайди ко мне, пожалуйста, на минутку.