Гарри Поттер и Перстень чародея

Я твое повторяю имя по ночам во тьме молчаливой, когда собираются звезды к лунному водопою и смутные листья дремлют, свесившись над тропою. И кажусь я себе в эту пору пустотою из звуков и боли, обезумевшими часами, что о прошлом поют поневоле. (с) Ф. Г. Лорка

***

      Часы на стене кабинета пробили ровно час ночи, а Гарри всё сидел и смотрел на список имён, лежавший перед ним на столе, словно ждал, что пергамент вдруг заговорит и расскажет ему, что делать дальше. Куда ни глянь, он всюду зашёл в тупик; расследование по делу о наркотиках, которое он закрепил за Дэвис и Диазом, ввиду своей полной занятости поиском перстня, не сдвинулось с мертвой точки. Им так и не удалось схватить хотя бы одного подозреваемого. Преступники неизбежно ускользали от них в самый последний момент, и Гарри уже начал задумываться о том, а нет ли какого-то иного объяснения такой фантастической удачливости? Например, какой-нибудь невидимый полтергейст, который летает по министерству и собирает информацию о том, когда мракоборцы нанесут свой следующий удар. Конечно, куда вероятнее невидимого полтергейста было то, о чём Малфой сказал Гарри ещё в самый первый их вечер в компании друг друга. А именно, что в мракоборческом отделе завелась крыса. Теперь Гарри почти в этом не сомневался, хотя он предпочёл бы поверить во что угодно, и даже в полтергейста, лишь бы не подозревать своих людей. Увы, понять кто именно действует против него, ему тоже пока не удалось. А устроить большое чаепитие и напоить всех разом сывороткой правды было противозаконно. Разговоры с чернокожими маглами-курьерами тоже не принесли видимых результатов. Все как один повторяли одно и то же: под дверь подкинули рюкзак с наркотиками и запиской, с предложением заработать, а в случае отказа - получить пулю в лоб. На резонный вопрос - куда делась записка? - маглы мотали головами и бормотали, что, кажется, выбросили её. Гарри подозревал, что всё это лишь последствия заклятия Конфундус или, того хуже, заклятия Империус. Скорее всего, несчастных подростков просто околдовали, внушив им, что говорить на случай, если те попадутся. Радовало уже то, что им, хотя бы, не внушили убить себя или что похуже. Поиски фамильного перстня Малфоев, как Гарри ни напрягался, тоже не увенчались успехом. Он лично проверил каждого из списка подозреваемых и установил круглосуточную слежку за сестрами Эше, проверив все их контакты. Но те, похоже, не имели никакого отношения к перстню, и Гарри пришлось отмести эту замечательную идею в сторону. Малфою день ото дня становилось всё хуже. Он больше вообще не мог спать ночью. Лёжа в объятьях Гарри - они теперь делили одну спальню на двоих, - он всю ночь дрожал от непроходящего озноба или стонал в горячке и бреду. Глядя на его страдания, сердце Гарри заходилось от боли и ужаса, но он мог только покрепче сжать слизеринца в объятьях и шептать на ухо бесполезные утешения. Гермиона перерыла всю библиотеку министерства и не нашла ничего, что могло бы помочь избавиться от проклятья. Вечером третьего дня, после того, как Гарри провёл ночь с Малфоем, она прислала сову с этой новостью. От письма Гермионы Гарри окончательно впал в отчаяние. Он стоял и комкал пергамент в руке, когда Малфой, сидевший у камина со стаканом огненного виски в руке, поднял голову. - Плохие новости? - спросил он, едва шевеля обескровленными губами. Кожа его посерела и сделалась тонкой, как папирусная бумага. На лбу и запястьях просвечивали синие вены. - Нет, вовсе нет, - произнёс Гарри, стараясь скрыть разочарование в голосе. - Кое-что по работе прислали. Из министерства. Слизеринец, кутаясь в тёмно-красный плед, (его снова бил озноб), невесело рассмеялся. - Ты никогда не умел врать, Гарри, - сказал он, от чего Гарри сделалось ещё гаже. - Это ведь сова Уизли, я прав? Гарри ничего не ответил, но Малфою, казалось, его ответ и не требуется. Он сделал внушительный глоток из стакана с виски и продолжил. - Я слышал ваш разговор с Грейнджер, несколько дней тому назад. Как ты просил её поискать контрзаклятье, способное разрушить чары, - он помолчал немного, снова делая глоток, и поморщился. - И я слышал, что ты сказал обо мне. Что ты возишься со мной только потому, что профессор Снегг заставил тебя дать ему слово... - Я сказал это лишь затем, чтобы Гермиона отстала, - быстро проговорил Гарри, подходя к слизеринцу и опускаясь на колени перед его креслом. - Слышишь? На самом деле, я ничего такого не думаю. Малфой снова невесело рассмеялся, а в глазах у него блестнули слезы. - Теперь, это уже неважно, - тихо пробормотал он, и первая горячая слеза сорвалась и упала к нему на колени. - Я умираю, Гарри, - шепнул он, не смея поднять взгляд на застывшего перед ним мужчину. Гарри окатило ледяной волной ужаса, такой, что дементорам даже и не снилась. - Нет! - воскликнул он, хватая слизеринца за плечи и слегка встряхивая, от чего виски в стакане опасливо закачалось, грозясь выплестнуться наружу. - Не смей так говорить, Драко! Ты должен бороться с этим! Не сдавайся, ты не можешь так просто сдаться, мы найдём перстень и расколдуем тебя, только не сдавайся! Он заглядывал в лицо Малфоя, но тот закрыл глаза и с мучительной улыбкой покачал головой. Из под закрытых век непрерывно катились слёзы, бледные щёки блестели от влажных солёных дорожек. - Ты знаешь, как погиб мой отец, Поттер? - спросил слизеринец прерывающимся голосом. Гарри замер, предвкушая услышать что-то страшное. - Он не от дементоров умер, и не от отчаяния, - Малфой открыл глаза и посмотрел прямо на мракоборца. - Его убило проклятие-метка, - прошептал он. - В тот день, когда ты победил Сам-Знаешь-Кого и война закончилась, ещё до того, как это произошло, мои родители искали меня среди других учеников Хогвартса, и отец применил это заклинание, чтобы быстрее отыскать меня в толпе. Но когда ты уничтожил Тёмного Лорда, другие мракоборцы сразу схватили нас и отправили в Азкабан. Пока я был в тюрьме, поблизости от отца, он худо-бедно справлялся с проклятием. Но потом меня забрали на суд и признали невиновным, потому что ты и профессор Снегг заступились за меня, и меня отпустили. Малфой замолчал, и молчал довольно долго, а Гарри не решался нарушить это молчание, переваривая услышанное. - Я не знал, что он применил это заклинание, - проговорил слизеринец придушенным голосом. - Если бы я знал, то вернулся бы в Азкабан и помог снять его. И тогда отец... Тогда отец... Он не договорил, отставив стакан, и закрыл лицо руками. Гарри не знал, как быть, что сказать, чтобы утешить Малфоя. Наконец, он выдавил из себя, легко поглаживая острое плечо: - Ты не мог этого знать, Драко. Это не твоя вина. - Моя мать рассказала мне об этом спустя год, - глухо продолжил Малфой, не убирая рук от лица. - Написала в письме. Она уехала за границу, должно быть, не могла больше видеть моё дурацкое лицо. Знать, что это из-за меня отец погиб в Азкабане, в страшных мучениях. И со мной теперь будет тоже самое, так что лучше прикончи меня сейчас, да и дело с концом. Гарри потянулся к нему и нежно отвёл бледные руки от залитого слезами лица. - Нет, ты не умрёшь, Малфой, - твёрдо проговорил он. - Клянусь, я найду способ расколдовать тебя, но ты не умрёшь.       Но пообещать было куда легче, чем сделать. И поэтому Гарри, влив в слизеринца остатки сонного зелья, что прислал Снегг, подхватил его на руки и трансгрессировал в министерство. В этот час там было пусто; на столах мракоборцев царил обычный беспорядок. Свитки пергамента, газетные вырезки, недоделанные отчеты по различным делам и волшебные фотографии беглых преступников - скопом валялись тут и там, когда Гарри проносил мимо них спящего на его руках Малфоя. Уложив его на всё тот же старый диван у себя в офисе, Гарри сел за стол, зажег лампу и принялся снова и снова просматривать имеющиеся у него документы по делу об исчезнувшем перстне.       Прошёл час. За ним, ещё один. Гарри устало потёр лицо рукой и глянул в сторону спящего слизеринца. Бледное лицо, видневшееся из под бордового шерстяного пледа, походило на призрак. Никогда ещё Гарри не было так тяжко, так гадко на душе. Никогда прежде он не испытывал такого изматывающего душу бессилия. Эта ситуация была сравнима разве что с теми временами, когда он занимался поиском кресстражей. Но тогда Рон и Гермиона были рядом, поддерживали его. И тогда он мог злиться на Дамблдора, который поручил ему столь сложную, практически невыполнимую задачу. Да, мрачно думал Гарри, глядя на пергамент перед собой, будь его мудрый учитель жив, уж он-то придумал бы, что делать с проклятием Малфоя, нашёл бы какой-нибудь выход. И тут, в его голове словно зажегся свет. Он резко вскочил на ноги и кинулся прочь из кабинета, позабыв запереть дверь. Пробежав несколько футов, он с размаху затормозил у одной из картин, на которой был изображен седовласый волшебник в чёрной атласной мантии. Портрет спал, и Гарри пришлось несколько раз довольно громко позвать его, прежде, чем тот открыл мутные со сна глаза. - Простите, что беспокою вас, но это очень важно, - торопливо проговорил Гарри. - Вы не могли бы мне сказать, где висит портрет Эдварда Эверарда? - Эдварда Эверарда? - сонно повторил волшебник. - Конечно, подскажу, молодой человек. Он висит на первом уровне, точно напротив кабинета Министра магии. - А вы не могли бы привести его сюда, прямо сейчас? - попросил Гарри. - Это вопрос жизни и смерти. Волшебник закряхтел, поднимаясь на ноги, и шагнул за раму, оставив после себя лишь тёмно-зелёный холст. Гарри ждал, затаив дыхание. Минуты ползли медленно, и ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем портрет вернулся обратно, в компании волшебника с чёрной челкой и землистым лицом, хорошо знакомым Гарри ещё со времён Хогвартса. - Доброй ночи, профессор Эверард, - вежливо, но без лишних расшаркиваний поздоровался Гарри. - У меня срочное послание для профессора Снегга. Не могли бы вы передать ему, что Гарри Поттер просит незамедлительной аудиенции. Скажите, что речь идёт о Драко Малфое. - Хорошо, я передам директору ваше послание, - мигом откликнулся Эверард и снова исчез, оставив портрет седовласого волшебника в одиночестве. Гарри снова принялся ждать, а нарисованный волшебник с любопытством косился в его сторону. Через пять минут Эверард снова возник на картине и проговорил, прочистив горло: - Профессор Снегг ожидает вас у себя, Гарри Поттер. Мне пришлось разбудить его, но он сказал, что примет вас незамедлительно. - Спасибо! Спасибо вам большое! - воскликнул Гарри и помчался обратно в свой кабинет. Там он проверил Малфоя - тот по-прежнему спал, свернувшись калачиком под одеялом. Гарри схватил со стола волшебную палочку и быстро произнёс несколько магических формул, призванных защитить слизеринца от внезапного нападения. Защитные чары вышли не ахти, но Гарри решил, что этого будет достаточно. Едва ли кому-то придёт в голову нападать на слизеринца в кабинете главного мракоборца, да ещё и посреди ночи.       Выскочив в атриум, он спешно направился к каминам - пустым, в этот поздний час. Его шаги гулко разлетались по залу, будя звонкое эхо, но Гарри некогда было осторожничать. Взяв щепотку летучего пороха, он шагнул в камин и пробормотал: - Хогвартс, кабинет директора. И в следующее мгновение, он уже стоял посреди знакомого круглого кабинета, освещённого лишь светом настольной лампы. За столом сидел Снегг, такой же мрачный, как и всегда, в чёрной мантии, наброшенной поверх ночной рубашки. - Что случилось, Поттер? - без лишних предисловий начал он. - Что с Драко? - С ним не всё в порядке, сэр, - быстро проговорил Гарри. Не дожидаясь приглашения, он занял кресло напротив директорского стола, в котором так часто сидел, когда директором здесь был ещё Дамблдор. - Ему хуже? - спросил Снегг, приподняв густую чёрную бровь. - Намного, - кивнул Гарри. - Но я здесь не по этому, вернее, - он запнулся, подыскивая слова, и посмотрел за спинку директорского кресла. Туда, где на стене висел портрет сребробородого старца, в богато украшенной золочёной раме. - Мне надо поговорить с профессором Дамблдором, - сказал наконец он. - Спросить у него совета. Брови Снегга поползли вверх. Он повернулся и тоже посмотрел на Дамблдора, который даже не думал притворяться спящим. - Вы хотите побеседовать с портретом? - уточнил Снегг. - Но вы ведь понимаете, Поттер, что портреты передают только характер волшебника, его общие черты, но никак не разум и знания. - И всё-таки, я думаю, сэр, что это может мне помочь, - настойчиво проговорил Гарри. - Вы можете присутствовать при беседе, если хотите, конечно. Снегг пожевал губу. - Что ж, ладно, - сказал наконец он. - Говорите, если вам так нужно. - Спасибо, - пробормотал Гарри и обратился к портрету Дамблдора. Он говорил быстро, но рассказ всё равно занял довольно много времени. Дамблдор внимательно слушал, не перебивая и соединив перед собой кончики длинных пальцев, как это бывало, когда он был живым человеком, а не нарисованным портретом покойного директора школы. Снегг не вмешивался, но и не ушёл, слушая рассказ Гарри с непроницаемым лицом. - И вот теперь, я не знаю, что мне делать дальше, профессор Дамблдор, - закончил Гарри своё повествование. - Я не могу снять проклятие с Драко Малфоя, для этого нужен перстень. И я не могу отыскать перстень, все мои улики ни к чему не привели, и теперь я в полной растерянности. Я не могу позволить, чтобы Малфой сошёл с ума из-за этого, но это уже происходит, и я никак не могу этому помешать. Он перевёл дух и уставился на портрет бывшего директора Хогвартса. Дамблдор чуть склонил голову и, почесав кончик длинного носа, сказал: - А тот гримуар, что ты упоминал в своём рассказе, он всё еще у тебя? - Да, но я уже собрался сдать его обратно, в архив, - сказал Гарри. - В нём нет ничего, что могло бы помочь Драко снять проклятье. Да и вообще, он на африканском языке. - Извини, Гарри, но ты ошибаешься, - прервал его Дамблдор. - Не отдавай книгу в архив. А лучше, собери всех мракоборцев и объяви о том, что книга у тебя. Сообщи им, что в книге описан страшный ритуал, позволяющий превращать людей в зомби, и что теперь каждый из мракоборцев должен будет посменно охранять её. Гарри даже рот открыл от изумления. Рассказать всем про ритуал? Что за бред! - Но, сэр, - попытался возразить он. - Мы намеренно держали книгу и её содержимое в тайне. Разве правильно будет сообщить всем о том, что в министерстве хранится столь тёмное, столь опасное знание? А что если этим захотят воспользоваться другие тёмные волшебники? Тогда за гримуаром начнётся настоящая охота, а это лишняя работа для мракоборцев. - А вам и нужно, чтобы за ним началась охота, - это уже сказал Снегг, сидя в своём кресле за столом. На его лицо падал свет настольной лампы, невыгодно подчёркивая желтоватую кожу и крючковатый нос. - Именно! - заулыбался Дамблдор. - Молодец, Северус! Гарри перевёл взгляд на Снегга. - Простите, сэр, но я всё ещё ничего не понимаю, - пробормотал он, ощущая себя круглым дураком. Снегг недовольно поджал и без того тонкие губы. - Всё очень просто, Поттер, - желчно проговорил он. - Вы полагаете, что среди мракоборцев завёлся шпион, который докладывает всё этой таинственной женщине в розовом. Она ищет способ превратить своих подчинённых, а может и не только их, в рабов, не способных сопротивляться её воле. Она уже заполучила перстень, без которого невозможно провести ритуал, но у неё по-прежнему нет описания самого ритуала. Провидица не раскрыла ей эту тайну, и теперь ей не остается ничего другого, кроме, как попытаться отыскать и похитить гримуар. Очевидно, она не знает где он, иначе давно послала бы за ним своих людей. Ваша задача - оповестить её о том, что гримуар находится у вас, а дальше - устройте тому, кто явится за книгой засаду и схватите его. Пара капель сыворотки правды, и у вас будет имя той, кто за всем этим стоит. Гарри сидел как громом пораженный, в немом восхищении от услышанного. И почему такая простая мысль, как ловля на живца, не пришла ему в голову? Возможно потому, что он до самого конца отказывался верить, что среди его людей находится предатель. Но теперь это уже было не важно. Главное сейчас - успеть поймать преступника и спасти Малфоя до того, как тот окончательно сойдёт с ума. Гарри поднялся на ноги. - Теперь мне всё ясно, - сказал он, глядя поочерёдно на Снегга и на Дамблдора, лучившегося улыбкой на своём холсте. - Спасибо вам, профессор Дамблдор, и вам, профессор Снегг. Вы очень мне помогли. Гарри уже направлялся к камину, когда Снегг внезапно его окликнул. - Поттер, подожди, - сказал он поднимаясь из кресла. Он порылся в шкафу с зельями и извлёк оттуда два флакона. Гарри взглянул на прозрачное, как вода, зелье и мгновенно узнал его. - Сыворотка правды, - выпалил он, не удержавшись. - Это для преступников, когда вы их поймаете, - сказал Снегг. - А это, - он протянул Гарри пузырёк с густым, почти чёрным зельем. - Это для Драко. Гарри осторожно взял флакончик в руки. Зелье показалось ему зловещим, и мрачное лицо директора школы отнюдь не развеяло эти сомнения. - Что это? - спросил Гарри, пряча флаконы в карман мантии. - Это "Мгновенная смерть", - сказал Снегг, как можно небрежнее, но Гарри всё равно содрогнулся от этих слов. - Это зелье содержит яд, который на время останавливает сердце человека. Парализует его, и человек перестаёт жить и дышать. Он погружается в глубокий летаргический сон и может окончательно умереть, если вовремя не нейтрализовать яд. - И вы хотите, чтобы я дал этот яд Драко? - уточнил Гарри. - Но зачем? Неизвестно, сколько еще времени понадобится вам и вашим бездарям из министерства, чтобы поймать преступников, - отрывисто бросил Снегг. - А так у Драко появится хоть какой-то шанс выжить. Он заснёт и не будет испытывать страданий. Об одном только вас прошу, Поттер, - Снегг внимательно посмотрел на Гарри своими чёрными холодными глазами. - Не говорите Драко, что это, когда будете поить его зельем. Не рассказывайте ему о его действии. Если нужно - соврите. Не хочу, чтобы он засыпал с мыслью, что может больше никогда не проснуться. Гарри ошарашенно уставился на профессора. - А он может не проснуться? - тупо спросил он. - Вы что, хотите, чтобы я собственноручно убил Малфоя? - Не говорите ерунды, Поттер, - раздраженно отозвался Снегг, мигом выходя из себя. - Разумеется, я этого не хочу. Зелье не убьёт Драко. Я смогу вернуть его к жизни прежде, чем это произойдёт. Просто подмешайте зелье в бокал с вином или другим напитком, Драко ничего не почувствует. А когда он уснёт, перенесите его тело в поместье. Домовые эльфы позаботятся о нём. Гарри этот план совершенно не нравился, но делать было нечего. В конце концов, Снегг был прав - не известно, сколько ещё времени займёт поимка преступников, а так у Драко будет шанс выжить. У них будет шанс.

***

      Малфой проснулся в кабинете у Гарри как раз когда тот заходил внутрь, возвратившись от Снегга. - Где ты был? - слабым голосом пробормотал слизеринец. - И почему мы снова в министерстве? Мне казалось, мы уехали отсюда пару часов назад. Я что, окончательно сошёл с ума? - Ты не сошёл с ума, ничего такого, - улыбнулся Гарри, подходя к письменному столу и незаметно кладя пузырёк с сывороткой правды в один из выдвижных ящиков. - Ты принял сонное зелье, а мне нужно было на работу. Я перенёс тебя сюда. - Опять тащил на руках, как девицу? - вяло хмыкнул слизеринец. Похоже, у него не было сил даже на обычные остроты. У Гарри снова сжалось сердце при виде его больного осунувшегося лица. - Да, вроде того, - сказал он и подошёл к дивану. - Хочешь, и назад могу отнести тебя на руках? - Ну уж нет, - проворчал Малфой. - Сам как-нибудь дойду. Гарри позволил ему идти впереди, но всё время держался поблизости, готовый, в случае чего, подхватить слизеринца, если у того вдруг не хватит сил идти самостоятельно. Его опасения были напрасны, Малфой совершенно спокойно добрался до выхода, откуда они, крепко взявшись за руки, трансгрессировали и оказались на площади Гриммо двенадцать.       Весь остаток ночи Гарри провёл целуя и лаская слизеринца в своих объятьях. Они не занимались сексом - Драко был для этого слишком слаб, и Гарри, как мог старался отвлечь его от страданий. Покрывая поцелуями бледное лицо, Гарри с замиранием сердца думал о следующем утре, когда придётся напоить Драко опасным зельем, что дал ему Снегг. Смутная тревога ширилась в его сознании, ворочаясь в груди, как липкий ком. Он и сам не мог этого объяснить, но почему-то ему казалось, что эта ночь станет для них последней.

***

      Утро наступило внезапно. Из под плотных занавесок забрежжил жидкий солнечный свет, и Гарри больше не мог отодвигать то, что должен был сделать. Когда Малфой спустился вниз к завтраку, кутаясь в привычную чёрную мантию, Гарри уже поджидал его за накрытым столом. Драко прошёл в столовую и, усевшись на своё привычное место, потянулся к чайнику. Сердце у Гарри предательски ёкнуло. - Подожди, - вдруг воскликнул он, когда Малфой поднёс к губам полную чашку. Он резко встал и подошёл вплотную к слизеринцу. Тот удивлённо поднял на него взгляд. - Ты чего, Поттер? - спросил он, глядя на Гарри своими серыми глазами. Гарри прочёл в них муку, вызванную проклятьем. Он не хотел чтобы Малфой и дальше страдал, но не мог позволить ему погрузиться в сон, не попрощавшись. - Я только хотел сказать, - пробормотал он, наклонившись к самому лицу слизеринца и прикоснувшись к его бледной щеке. - Что скоро это всё закончится. Мы поймаем преступника, у меня есть план, и он сработает, надо только ещё немного подождать. Малфой кивнул, уставившись на Гарри нечитаемым взглядом. - Хорошо, - сказал он негромко. - Я верю тебе, Гарри. Они поцеловались. Наконец, скрепя сердце, Гарри разорвал поцелуй и отвернулся, медленно направившись обратно, на своё место. За его спиной раздался удивлённый голос Драко Малфоя. - Какой-то странный привкус у этого чая, что... Он не договорил. Гарри стремительно обернулся и успел-таки подхватить бесчувственное тело слизеринца, повалившееся со стула. Осторожно, чтобы не навредить, Гарри перенёс его на кровать, в комнату, которую он выделил Малфою для ночлега. Прислонив ухо к впалой груди, Гарри замер, слушая биение чужого сердца. Сердце Малфоя не билось. Он был мёртв.