Любовь за кадром

Као выключил душ. Одной рукой приходилось придерживать обессиленного нонга. Он тихо скулил в изнеможении. - Я сейчас умру, меня ноги не держат... - Вытираться будешь? - Не-е-т, не хочу... у меня нет сил, - капризничал и хныкал ребёнок, привалившись спиной к стене и всё время порываясь съехать по ней на пол. Его пошатывало, ватное тело не слушалось. Найдя в шкафчике махровую простыню, Као с трудом отлепил парня от стены. - Иди сюда, маленький извращенец. - У-у-у, я не такой, - барахтаясь с закрытыми глазами, ныл Эрт, обиженно надув губы с видом пьяного, пока его заворачивали и, взяв на руки, несли в комнату. - Молчи, грусть. Хочешь сказать, "я вся такая противоречивая"? На кровати его, как младенца, распеленали и бережно вытерли полотенцем каждую складочку. Утомлённое тело Эрта ощущало блаженную пустоту, не в силах пошевелиться, глаза слипались. - Ужинать пойдёшь? - как сквозь сон дошёл до него голос Пи. - Не хочу... - еле ворочая языком, лепетал Эрт. - Можно я посплю... Последнее, что он почувствовал, как его переложили на подушку и накрыли одеялом. Закутавшись в мягкое тепло и свернувшись клубочком, он мгновенно выключился. Опустив москитную сетку, Као пошёл в столовую, подоспев к самому концу ужина. На него сразу устремились две пары тревожных глаз. Он быстро показал рукой О'кей и пристроился на свободный стул в другом конце стола. Краем уха слушая разговоры о завтрашней съёмке, он рассеянно ел, чувствуя себя всё ещё потрясённым от пережитого. Ом и Флюк исподтишка наблюдали за ним, подмечая некоторые странности - расплывчатый взгляд, блуждающую улыбку, ответы невпопад. Успокаивало то, что убитым или расстроенным он не выглядел. Дождавшись конца ужина и прихватив кое-что из закусок, Ом повёл его в дальний уголок гостиной. Флюк сказал, что будет ждать от него подробностей в номере и ушёл учить сценарий. - Как Эрт? - спросил Ом, подсаживаясь в соседнее кресло, - Почему ты один пришёл? - Он уснул... перенервничал за день. Но от взгляда Ома не ускользнули эти опущенные глаза и запинающийся голос. Он легонько толкнул парня плечом и прищурился: - Судя по твоему виду, он уснул после бурной сцены примирения? Признавайся. - Ну... Да, мы... помирились. - Ладно, не красней, у меня тоже есть планы на этот счёт. Сегодня был тяжёлый день, утром съёмка, а вот завтра вечером в плавучем отеле... Я тоже хочу воспользоваться ситуацией и... сделать Флюка своим. А у вас какие планы? - Мы утром после завтрака домой, ждём вашего возвращения. А 20-го уезжаем снимать сцену на море. По графику это один съёмочный день, но я хочу сделать Эрту сюрприз... - Здорово. А всё-таки быстро время пролетело, вроде только вчера кастинг был, а уже декабрь. - Это точно. Вернувшись в номер, Као застал Эрта спящим. Он разметался по кровати, сбросив одеяло, и беспокойно вздыхал во сне. Као осторожно потрогал лоб, он был тёплый, похоже на небольшой жар, подобрал одеяло, погасил свет и, стараясь не разбудить ребёнка, тихонько прилёг рядом. Когда Као открыл глаза, было уже утро. Его разбудили голоса ребят и стаффа во дворе, вся группа отправилась на съёмки. Через 5 минут наступила тишина, прерываемая лишь пением птиц и мирным посапыванием парня под боком. Эрт спал уже больше 10 часов. Као приподнялся и подперев голову рукой стал разглядывать милое лицо. Губы сладко причмокивали во сне, реснички на глазах подрагивали, готовые вот-вот прервать чуткий утренний сон, нежные щёки порозовели. Эрт. Его Эрт... Такой непокорный, капризный, вспыльчивый. Странно, но Као ничего в нём не раздражало. Он и сам удивлялся, почему он никогда не сердится на нонга, что бы тот не натворил. Ему нравились все его проявления. Као понимал и принимал его целиком, наслаждаясь каждой клеточкой его души и тела. Добрый, милый, непосредственный, яркий. А взрывной темперамент и повышенная эмоциональность - это порой неизбежный атрибут талантливой личности. Эрт завозился и снова затих. Пожалуй стоило сходить за таблеткой на всякий случай и захватить что-нибудь вкусное из столовой, наверняка проснётся страшно голодный. Као осторожно встал, открыл стеклянную дверь на террасу и поднял москитную сетку. Быстро приняв душ, он направился к центральному домику, но на улице его остановил звонок от отца. Войдя в опустевшую гостиную, он присел в кресло и снял трубку: - Савадди кхап, Па. - Здравствуй, сынок. Как съёмка, когда заканчиваете? - Через неделю, перед католическим Рождеством. - Ясно. Я как раз звоню, чтобы узнать, когда ты приедешь. Той и мы с мамой очень соскучились. - Думаю, на Новый год точно. - Сынок, ты ведь приедешь не один?... - было слышно, как отец смутился, задавая вопрос, в отличие от Као, который всё уже решил для себя. - Я буду с Эртом. Хотел бы вас познакомить. - Это для него ты просил найти агентство? - Да. Па, есть какие-то новости? - Думаю, через пару дней этот вопрос решится, не волнуйся. Я тебе позвоню. - Спасибо, Па. Као повесил трубку и мысленно поблагодарил Бога, что послал ему таких замечательных и понимающих родителей. Он встал и решил сначала заглянуть в аптечный киоск, а потом в столовую. Ощущение утреннего солнца и звуки птичьих трелей медленно входили в сознание Эрта, прерывая сладкий сон. Он нехотя открыл глаза. Залитая светом комната, приятный запах дерева, свежая утренняя прохлада щекотали нос и наполняли тело негой. Он блаженно потянулся и почувствовал, как лёгкая ткань простыни и одеяла заскользили по его обнажённому телу. Поняв, что на нём нет одежды, он на секунду замер, и вслед за этим в голове стали всплывать воспоминания вчерашнего вечера во всех красочных подробностях. - А-а-а, - вспомнив про Као, он спрятался под одеяло и зажмурился. Потом осторожно выглянул, чтобы убедиться, что того нет в комнате, и снова накрылся. Он покраснел от смущения, но чувствовал, что это было приятное смущение. Забавно, ещё вчера утром он не знал, что изменится в его отношениях с Пи, став его парнем. А сегодня... Похоже, вопрос решился сам собой. Всё, что произошло, больше не угнетало его и не вызывало стыда. Он знал, что Пи на него не сердится, он понял это ещё вчера - по его глазам, по его голосу, по его словам, по его прикосновениям. Как ребёнок, которому важно лишь знать, что он любим и прощён, Эрт быстро успокоился. А долгий, почти 12-часовой сон восстановил душевное равновесие. Он продолжал смущённо улыбаться, чувствуя как по телу разливается приятное томление. Неожиданно заурчавший желудок вынудил его нехотя встать и поплестись в ванную. Уже одевшись после умывания, его вновь одолела сонливость. Долгий сон отзывался в теле расслабленной заторможенностью, захотелось ещё немного понежиться в постели и дождаться Као. Он подложил подушки и устроился, облокотившись на спинку кровати. Эрт лежал и глупо улыбался, сердце радостно трепетало при мысли о Пи. За те месяцы, что они знакомы, он видел от него столько всего хорошего, сколько не получал, наверное, за все предыдущие годы. Его искреннее внимание, которым он окружал его, и та нежная забота, которую он дарил ему всё это время, как-то враз дошли до его сознания, наполняя душу теплом и благодарностью. Какое счастье, что он встретил этого человека... Он улыбался, переполненный этими чувствами, когда открылась дверь и с подносом в руках вошёл Пи. - Доброе утро, я... - Као хотел что-то сказать, но внезапно запнулся, остановленный теплом устремлённых на него глаз. Он никогда не видел на лице нонга подобного выражения. В его взгляде было столько светлых чувств, что он даже стал заикаться, теряя нить разговора. - ... принёс тебе поесть... ты ведь вчера не ужинал толком... Он прошёл с подносом на веранду, краем глаза ощущая на себе полный нежности внимательный взгляд, от которого Као охватило внезапное волнение. - Там пельмешки и клубника со сливками... я взял то, что было у них в буфете. Зайдя в комнату, он остановился, глядя на нонга. Тот молча улыбался, неотрывно провожая Пи чутким взглядом. Его глаза светились такой лаской, что Као смутился, чувствуя, как сердце в груди забилось быстрее, сбивая дыхание. - Завтрак будет только в 10.30. Ты наверное голодный... И вот ещё... - он вытащил из кармана фольгированную упаковку, подошёл к кровати и присел возле нонга. - Я прихватил таблетки на случай, если у тебя жар... Пока он говорил, его глаза пристально следили за Эртом, словно пытались разгадать сияющую тайну его глаз. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, потом Као улыбнулся и, слегка прищурившись, произнёс: - Ты сейчас на меня так смотришь, что мне показалось... только не обижайся... как будто ты хотел сказать... "Ин любит Корна". Эрт отрицательно покачал головой, медленно покрутив ею из стороны в сторону, и глядя в глаза Пи, тихо сказал: - Я хотел сказать... Эрт любит Као. Сердце пропустило удар. И в следующий миг воздушное, почти невесомое счастье, зажжённое теплом этих глаз напротив, заструилось, мягко окутывая их тела аурой любви. - Правда? - улыбаясь, Као чуть приподнял одну бровь. - М-м, - ответил Эрт, не открывая рта. Его глаза увлажнились. Приподнявшись, он обвил руками шею старшего и спрятал зардевшееся лицо. От смущения и переполнявшей его нежности на глазах выступили слёзы. - Не плачь, солнышко моё, - прижимая к себе маленькое тело, Као гладил его по спине, целовал любимую шейку. Он счастливо улыбался, чувствуя в душе такую лёгкость, что сам был готов расплакаться от волнения. Его мальчик признался! Он неожиданно встал и, подхватив нонга на руки, понёс его на веранду. - Пойдём, пельмешки остынут. Чувствуя, что этот коала не собирается разжимать сомкнутые на его шее руки, он сел вместе с ним и, посадив на колени, открыл ещё тёплую коробочку. - Будешь? Эрт кивнул, продолжая обнимать Пи, уткнувшись ему в шею. - Понятно... Задушенному в объятиях Као пришлось проявлять чудеса гибкости, чтобы как-то извернувшись, попытаться увидеть стоящую на столе коробочку, не промахнуться шпажкой мимо пельмешка и, насадив его, завести руку далеко назад, чтобы упрямо прилипший к его груди Эрт мог схватить его ртом и есть, упираясь жующим подбородком ему в спину. При этом Као ещё умудрялся непрерывно гладить и целовать голодного ребёнка. Подцепив очередной пельмешек, он завёл руку назад и выжидательно замер, пока тот снимет его ртом. Но Эрт вдруг неподвижно застыл на несколько секунд, а потом резко отстранился и, сдвинув брови, требовательным взглядом серьёзно посмотрел в глаза старшему: - Ты не злишься? - спросил он с видом следователя, выбивающего признание из подсудимого. Всё ещё держа в руках шпажку с насаженным пельменем и пытаясь скрыть улыбку, Као с умилением смотрел на это перепачканное маслом хмурящееся чудо со следами слёз на щеках и честно "признался": - У меня не получается. - Это хорошо! - с довольным видом констатировал ребёнок и, стащив ртом пельмешек, опять вошёл в роль коалы, повис на шее и стал энергично жевать. Као обнял нонга и с притворным видом безнадёжно вздохнул: - Похоже, мне достался парень с самым несносным характером. Эрт вновь отстранился: - Ты что-то имеешь против? - удивлённо вскинув брови, он кокетливо наклонил на бок голову и обворожительно улыбнулся. - Нет, но я думаю... - как великий артист, Као выдержал многозначительную паузу в позе Роденовского "Мыслителя", а потом схватил Эрта за талию и, тормоша его, шутливо зарычал: - ... что тебя следует наказать! Эрт ёрзал на коленях, хихикал и отпихивал тискающие его руки, пока Пи выдвигал свои требования: - Я приговариваю тебя к ежедневным обнимашкам и целовашкам по первому моему требованию. А для начала ты должен покормить меня клубникой. Он кивнул на стоящую на столе вазочку, где на маленькой горке взбитых в пену сливок лежали несколько спелых красных ягод. Эрт замер. Выражение его лица мгновенно изменилось, оно стало томно-чарующим, а движения приобрели чувственную плавность. Он осторожно достал двумя пальцами небольшую клубничку, мазнул вершинкой в сладкую массу и стал медленно водить ею из стороны в сторону перед носом Пи, призывно дразня. При этом он обольстительно смотрел из-под опущенных ресниц и соблазняюще облизывал кончиком языка губы. Потом поднёс её к своему рту, осторожно прикусил зубами противоположный конец и, вытянув шею, приблизился к губам Пи. Понимая, что эта маленькая бестия искушает его сейчас самым бессовестным образом и с трудом сдерживая сексуальное волнение, Као, тем не менее, подхватил игру и, пронзительно сверкнув глазами, лукаво прищурился: - Ты мне сейчас клубнику предлагаешь, или себя? Эрт улыбнулся и пожал плечами. "Это как тебе больше нравится", - ответил его игривый взгляд. Его шутка напоминала традиционную игру на всяких встречах с фанатами, когда тебя заставляют что-то взять изо рта партнёра, а все с замиранием сердца ждут в надежде, что вы при этом нечаянно соприкоснётесь губами. Но Као изящным движением ловко изогнулся и аккуратно откусил почти половину ягоды, не задев губы нонга. В глазах ребёнка мелькнуло такое разочарование, что он чуть не рассмеялся. Съев свою половинку, он наклонился к губам Эрта и, быстро нырнув языком между зубами, выбил у него изо рта оставшуюся половинку. Затолкнув её к себе в рот, он несколько секунд хитро улыбался, наблюдая за реакцией нонга, который шутливо насупился и обиженно поджал губы. Сжалившись, Као высунул язык, показывая, что клубничка всё ещё у него и, взяв в ладони лицо Эрта, прижался вместе с ней к его губам и мягко протолкнул ягоду к нему в рот. Его язык скользнул вслед за кусочком клубники и вступил в борьбу с языком соперника. Они сталкивались и отнимали друг у друга маленький клубничный мяч, пока вконец не расплющили его, и тогда уже стали неторопливо ласкаться, заглядывая в самые удалённые уголки сладкого рта в поисках крошечных остатков и, найдя, сразу же спешили поделиться ими с партнёром, нежно слизывая друг у друга пропитанное кисло-сладкой слюной ароматное наслаждение... Они опрометчиво расслабились, оставшись одни на территории отеля, и не заметили, как подошло время завтрака. В таком виде их и застала вся съёмочная команда по возвращении. Завидев издали целующуюся парочку, шедшие впереди друзья бегом бросились к ним, пока не подоспела остальная компания, растянувшаяся вдоль тропинки на десяток метров. И хотя многие парни и взрослые всё равно их заметили, однако особо шуметь и кричать не стали, дабы не смутить окончательно, только переглядывались между собой и улыбались. - Парни, вы нечто, - накинулась на них четвёрка подбежавших приятелей. - Примите наше благословение. Все они были мокрые, уставшие и голодные после съёмки, поэтому не стали задерживаться и побежали по домам, успев со смехом подколоть на прощание: - На завтрак хоть придёте? Через полчаса все уже сидели в столовой, уплетая еду и слушая распоряжения режиссёра. - В 12 часов отъезжаем и снимаем все сцены в обратном порядке от Эравана по дороге к дому: сначала панорамные съёмки Канчанабури, потом на ж/д мосту через реку Квай, по прибытии в плавучий отель размещаемся и снимаем сцену вечернего ужина и сцены главных героев в номерах. Рано утром доснимаем куски с купанием и после завтрака возвращаемся. Парни загалдели: - Пи'Нью, можно вопрос. До конца съёмок осталась всего неделя. Почему мы только сейчас добрались до водопадов. - По традиции кадры на природе завершают съёмочный процесс. Вы уже устали, я пытаюсь совместить отдых и работу. По возвращении останется ещё эпизод Корна и Ина на море. Као, Эрт, будьте готовы к отъезду 20-го декабря. - Пи'Нью, а что ты снимаешь в самый последний день? - Все рождественские сцены трёх главных пар. К этому моменту Бангкок будет уже празднично украшен, как раз то, что нам нужно. Предчувствуя скорое расставание, парни жалобно заныли. - Не грустите, - утешал их Нью. - 24-го у нас прощальная рождественская вечеринка, а потом у вас начнётся горячая пора встреч с фанатами, так что готовьтесь, жизнь только начитается!