Где твоё истинное Я?

Конечно, Леон не считал, что теперь у них все будет замечательно. Его характер не станет вдруг лучше, хотя уже заметно сгладился, где раньше были только острые непримиримые углы, и стал более спокойным. Да и Адам не перестанет быть шаловливым младшим братом, виня во всем старшего. Это устои, что шли с ними всю жизнь, но Леон хотел попробовать. Как он мог не хотеть, ведь даже вчерашний вечер не оттолкнул его от брата? Да, это возможно порочный круг и ужасное желание, но Леон больше ничего не имел. У него остался только брат из всей семьи, да дальние родственники по родительским линиям. Уложив брата обратно на постель, мужчина прижал его к себе и слегка прикрыл ягодицы и пах. Закутывать полностью не стал, ведь жаркий день начинал давать о себе знать в комнате, в которой до этого работал небольшой кондиционер. Когда спустя долгие полчаса, а может и даже целый час, парень успокоился, а прислуга тихо унесла остатки завтрака, Леон перестал крепко прижимать Адама, пытаясь вырваться из его объятий. — Ты мне руку отлежал, — констатировал мужчина, занимая положение сидя и разминая затекшие мышцы, — Ладно. Значит, тогда едешь со мной, и пытаемся начать всё с начала? Я не хочу, чтобы это было принуждение. Не хочешь оставаться со мной, можешь уехать куда хочешь. Ты точно уверен? — Да, уверен, — парень не собирался отказываться от своих слов, как и Леон понимая, что больше у них никого и нет. И, если уж у обоих было желание всё исправить, почему бы не воспользоваться этим? Немного отойдя от рыданий, брюнет тихо лежал рядом с мужчиной, не сводя с него глаз. В голове было пусто и тяжело, но хотя бы не донимали всякие мысли. Он устал, он так чертовски устал… Не хотелось ни двигаться, ни говорить. Адам только коротко отвечал брату на вопросы и не рвался разводить долгие беседы, еще успеется. А пока ему хотелось верить, что его, правда не бросят, а заберут с собой; что больше не надо будет мучиться одиночеством. Кажется, мужчина ему еще что-то говорил, зовя по имени, но Эванс уже не слышал, проваливаясь в сон. Пусть уже без лекарств, однако, вымотанный эмоциями, заснул он крепко и надолго. Организм делал всё, чтобы психика повторно не пострадала, а тело успело восполнить силы. Адам даже рад был побольше спать, чем находиться в реальности, с которой он пока плохо справлялся. Правда, даже там, во снах, Леон не покидал его, возникая в разных образах и локациях… Что-то рассказывал, звал за собой или просто долго смотрел в глаза, не проронив и слова. Немного тревожные, странные это были сны, но юноша ни разу не проснулся и не среагировал на окружающих, полностью отдавшись целебному отдыху. А за отдыхом парня следили очень тщательно. Прислуга то и дело проверяла температуру в комнате, даже увлажнитель поставили. Когда нужно было, закрыли окно и включили кондиционер, после и его выключили. Леон до самого утра не тревожил брата. У него было ещё много дел, да и самому требовалось еще восстановление. А утром их ждал автомобиль, самолет и поездка в Китай. А после трансфер от Шанхая до отеля, что был известен всему миру теперь как «подземный отель». Под землей, как таковой, он, конечно, не был, лишь пара этажей под водой, искусственно наполненной в бывшем карьере, а все остальное пространство в углублении. От чего с земли создавалось впечатление, что никакого отеля и нет, ведь даже самые верхние этажи выходили вровень. Они заселились в весьма дорогом двухэтажном номере, больше похожем на небольшой дом внутри, с видом на…рыб. То есть, номер под водой. Разнообразная морская флора и фауна составляла особый шик, не говоря уже про весь остальной дизайн и слово техники, с передовыми с технологиями. Оказавшись, наконец, внутри, Леон устало упал на просторный диван в стиле футуризма и посмотрел на беззаботные морды, или что у них там, рыб. Вскоре прибыла прислуга, занося в комнату их обед. Оставшись наедине и с огромным столом, заставленным тарелками, мужчина посмотрел на брата. — Ну как? Они уже успели осмотреться, пока спускались по полупрозрачному лифту вниз и Леон особенно восторженно выделял тысячи перекрытий, что они наблюдали. — Восхищает, честно говоря, — парень прошелся по комнате, тоже поглядывая на рыб, потом на внутреннюю отделку номера, и только затем сел рядом с мужчиной. Резкая смена обстановки после нескольких недель постоянных происшествий сильно ошеломила его. Адам чаще всего был молчалив и подавлен из-за дурного самочувствия, но даже это не позволяло забыть, зачем они здесь. Да, верно, последний шанс, соломинка для утопающего и возможность спасти их отношения. Боже, у них, правда, были отношения? Эванс посмотрел на старшего, пытаясь представить, что будет происходить дальше, что они будут делать… Как братья или как любовники? Что именно Леон хотел спасти между ними?.. — Можно я посплю немного? Мы ведь никуда не спешим пока, верно? — брюнет отвел глаза от брата, обратив внимание на еду. После долгого перелета ужасно хотелось только трех вещей: свежеприготовленной пищи, душа и сна. И, получив разрешение, он немедленно приступил к этому. Азиатская кухня не поражала воображение, в конце концов, они с их социальным статусом, успели повидать и попробовать многое; однако, вкус Адама полностью удовлетворил. Больше не ощущая голода, он проторчал под теплым душем где-то с полчаса, после чего переоделся во что-то легкое и забрался в постель, где довольно скоро вырубился на несколько часов. Леон не давил и не торопил брата. По правде, он приезжал сюда по работе, но пока не собирался ничего говорить, не будучи уверенным, что брату можно доверять. Да, его чувства к Адаму не изменились. Несмотря на то, что он делал или младший. Это было до дикости странно и глупо, но Эванс ничего не мог поделать с собой. Он готов был его убить. Готов был убить и себя. Если бы не Ридо… Видимо, его человек вправил мужчине мозги обратно, потому что сейчас он совершенно не понимал, как мог думать об убийстве Адама? Нет, это прерогатива младшего, а он, как старший и взрослый, должен уметь себя держать в руках. Даже если у них ничего не выйдет. Мужчина тоже принял душ, а когда вышел, брат уже спал. Леон лег к нему, обнимая за талию, и нежно целуя в шею. Правда, пролежал так недолго и вскоре, собравшись, покинул номер. На втором этаже были две небольшие спальни, но с полноценными просторными двуспальными кроватями. Для всех они были здесь братьями. Да и старший не собирался торопить Адама. Он хотел его, желал каждую минуту с того утра, и понимал, что теперь жизнь может сыграть с ними злую шутку. С ним. Адам может уйти из его жизни, и Леону останется лишь ждать брата и надеяться на его внимание, как это было с младшим много лет назад. Вернулся Эванс поздно ночью, но обнаружив брата ещё спящим, проверил, на всякий случай, пульс и температуру тела. Нет, просто спит. Тогда и мужчина ушел спать, но во вторую спальню. Завтра можно было полноценно отдохнуть. Здесь было чем заняться. Просыпаясь, Адам даже не сразу сообразил, где он и который час или день. Он подскочил на кровати, пугаясь, что комната вокруг ни капельки не похожа на спальню Леона или гостиную в его доме, и только после, через несколько секунд, мозг подал информацию — уехали. Непростой разговор, сборы, перелет и вот они тут. Парень упал обратно на постель, облегченно выдыхая. Значит, всё не так плохо, верно? Они просто перебрались подальше, почти на другой край света, чтобы решить свои проблемы или хотя бы отвлечься от них… По правде, он понятия не имел, как себя теперь вести и что говорить. Влечение к брату никуда не делось, но хотелось и простого тепла, объятий, спокойствия, черт возьми. А чего ожидал старший? Покорности, преданности или заверений, что он больше никогда-никогда не помыслит о его убийстве? Возможно. Или чего-то другого, но тогда чего? Мысли в голове ходили по кругу. Адам никак не мог согласиться сам с собой, злился, уставал и, в итоге заработав головную боль, решил просто чем-то заняться, чтобы не думать. В конце концов, можно действовать и по ситуации. Минут за двадцать приведя себя в порядок и покинув спальню, Эванс обнаружил, что поднялся довольно рано. По местному времени, была половина седьмого утра. Брат ожидаемо еще спал, ему тоже нужно было восполнить силы, все-таки так крепко досталось… Адам все еще считал каким-то чудом, что Леон выжил. Вспомнив о том случае, он снова ощутил ноющую боль в сердце, захотелось увидеть мужчину и убедиться, что с ним все в порядке. Пробравшись в его спальню, младший сел рядом, какое-то время просто наблюдая. А затем позволил себе один легкий поцелуй в висок, и негромкий шепот: «с добрым утром». Стоило Леону открыть глаза, юноша, немного робея, улыбнулся, и спросил, чем же они будут заниматься в этот день… — Я бы тебя трахнул, но плохо себя чувствую, — соврал мужчина, переворачиваясь на спину, чтобы лучше рассмотреть Адама. Тот выглядел весьма бодро и свежо и Леон был рад, что и о нём не позабыли, придя с поцелуем. — Можно позавтракать в рыбном ресторане, говорят он тут самый лучший, а потом прогуляться. Что скажешь? Других вариантов не было, и мужчина встал, уходя в душ. Времени на простые ванные процедуры ушло больше, чем хотелось, но вскоре они достигли дверей ресторана и облегченно плюхнулись в большие мягкие кресла со столиком у окна. Вид был хорошим, и, несмотря на ранние часы, людей собиралось много. Выбрав из широкого ассортимента блюда, Леон посмотрел на брата долгим задумчивым взглядом. — Если хочешь, можешь перевестись из Априлла в обычный университет. Думаю, хуже от этого не будет. Официант вернулся довольно быстро. Заставляя стол и желая «приятного аппетита». От запаха блюд у Леона выделились слюнки, намекая, что он ужасно голоден. К завтраку он приступил мгновенно. Младший от него не отставал, тоже немедля со своей порцией, однако, на слова брата долго ничего не отвечал. Перевестись? Леон это серьезно?.. От внезапно накатившего волнения у юноши вспотели ладони, он молча ел, обдумывая сказанное. Долгое время учеба в Априлл считалась им настоящим изгнанием, даже после смерти отца (по понятным причинам) он не рвался вернуться, учиться в нормальном месте и восстановить свою прежнюю жизнь. Неужели, от их уговора, правда что-то измениться? Поверить в это было трудно, но на пару мгновений брюнет действительно задумался над тем, чтобы сменить то проклятое место на университет попроще и поближе к дому… — Я подумаю, спасибо, — правда, вслух это не высказал, боясь сфорсировать события. Лучше всё тщательно обдумать, а уж после делать. Пока для него на первом месте был Леон и что с ним делать. Прежние паттерны, казалось, уже не работали, а изобретать новые… На это нужно много времени и сил. Завтрак удался. Им не соврали, и ресторан взаправду оказался достойным, поэтому после наступления сытости Адам смог обратить внимание на обстановку. Отсутствие заинтересованных взглядов и минимальный шанс встретить кого-то знакомого отлично помогали расслабиться. Еще бы разобраться со своими желаниями и вообще будет идеал. — И что дальше? Пройдемся, растрясем наеденное? Или у тебя дела? — юноша не был дураком и понимал, что брату приходится работать практически в любых условиях. Даже в отпуске его не оставляли в покое надолго, максимум пара часов… Так что, он прямо-таки ждал, что мужчина скоро кинет его одного, занимаясь «серьезными» и «важными» делами, в которых Адам был полный профан, как принято было считать. Впрочем, от высказывания этих претензий парень разумно воздерживался. — Я уже всё уладил, пока ты спал, — улыбнувшись, Леон попросил счет и, расплатившись картой, встал, — Пошли, пройдемся по стеклянному мосту. Китайцы это дело любят. Они неспешно направились к выходу, так же спокойно пересекли большую аллею, наслаждаясь свежим утренним воздухом, что был прохладней, чем на поверхности земли, и брызгами от огромных фонтанов. Мест для прогулок здесь было предостаточно. Они поднялись на самую вершину, и направились по длинному стеклянному мосту, наблюдая всю территорию отеля у себя под ногами. Говорить было трудно, поэтому братья предпочли лишь гулять, хотя и долгое молчание угнетало. Первым не выдержал Леон, когда они сидели на самой вершине, рассматривали пейзаж и, купив мороженое, ели. — Есть идеи…как быть нам дальше? Давай на чистоту, чего ты хочешь по-настоящему? Моей смерти? Или что-то еще? А главное…хочешь ли ты меня? Мужчина говорил негромко, хотя снующие туда-сюда редкие туристы, именно на этой части территории, едва ли говорили на другом языке, кроме китайского. Смотрел Эванс только вперед и не поворачивал голову к Адаму, будто так легче. — То, что твоё тело приспособилось к сексу, это одно, но… Мы же теперь решили начать всё сначала. Поэтому я не знаю, стоит ли к тебе вообще прикасаться? Мы ведь можем попробовать быть просто братьями, как бы странно, это не звучало. Без сексуального подтекста, в разных домах, с разными жизнями. Что ты думаешь по этому поводу? Мыслей было много. Адам, признаться, и сам до конца не знал, чего хотел в конечном итоге, но уж точно не смерти брата, как ни странно. Наблюдая за тем, что у них могло быть, и тем, как он сам чуть не разрушил это, потеряв Леона навсегда, юноша понял, что такие вещи на него влияют. Они поднимали на поверхность все его глубинные страхи, забытые воспоминания и ту часть его личности, которая любила Леона до безумия. Действительно до безумия, потому что только из-за этого он натворил множество глупых и ужасных поступков, за часть из которых расплачивался до сих пор. Даже то наказание, которое оставило на нем свой след, не отвернуло его от мужчины. В их странных отношениях это воспринялось, как норма, как что-то заслуженное. «Я пострадал, потому что страдал ты», это равноценно. Хотя, чтобы не врать, находясь в моменте, Адам был зол и обижен на брата за такой выбор; сам он был предпочел избиение любым предметом, но не такое унижение… Но всё это, как он надеялся, осталось в прошлом. Брюнет поджал губы, мысленно подбирая слова, которые хотел сказать. Конечно, жить абсолютно нормально, с самым обычным старшим братом, было заманчиво, но… — Я хочу иначе, — парень повернулся к собеседнику лицом, надеясь, что сможет понятно донести свое истинное желание: — я хочу, чтобы ты был мне братом, в котором я всегда нуждался. Мне нужно твое внимание, нужен ты. И… ты же понимаешь, что больше ни с кем другим я быть не могу и не стану, поэтому… я хочу быть и в твоей постели тоже. Адам наконец понял, что не может отказаться от Леона ни как от брата, ни как от любовника. В нем удивительным образом совмещались обе эти стороны и лишиться даже одной из них было бы мучительно, ведь невозможно вычислить, какая из них нужна была больше — обе важны, и обе он хотел бы сохранить. Только так и никак иначе. Он не знал, примет ли такое Эванс, но хотя бы со своим отношением к этому парень разобрался. Леон молча доедал мороженое и думал о словах брата. Да что с ними такое? Насколько глубоко Это засело в них, что даже после всего случившегося, и не только за последний месяц, они всё равно тянутся к друг другу? — Порочная трясина, да? Она образовалась там, где должны были быть сильные братские чувства… Чистая вода покрылась мхом и теперь засасывает нас. И чем сильнее мы сопротивляемся, тем быстрее погружаемся… — наконец проговорил он негромко и повернулся к Адаму, добавив ещё тише, — Пойдем в номер? Вкусная еда, прогулка на свежем воздухе, очередной разговор по душам. Удобная постель отлично вписывалась в список сегодняшних дел, ведь больше покидать номер Леон не собирался. Ни сегодня. Они с Адамом будут заняты до позднего вечера, проводя в объятьях друг друга долгие часы. Сегодня будет страстный секс, нежный секс, вздохи и выдохи, когда будут задеты случайно болезненные места, тяжелое дыхание, когда простыни придется менять. Они успеют лишь раз принять душ и прерваться только на ужин, засыпая под какие-то китайские новости в одной постели, в той, где простыни были чище. На следующий день повторится процедура принятия завтрака, но в другом ресторане, повториться пешая прогулка, в два раза удлиненная, а после наступит черед спортзала и джакузи. Они почти не будут затрагивать прошлое, обсуждая лишь свои вкусы на книги, музыку и кино. Тема семьи старательно будет обходиться, чтобы лишний раз не тревожить старые раны. На удивление, отдых дастся им легко и пару недель пролетят как одна. Отель и правда, был чудесным. Развлечения, вкусная еда, здоровый сон, занятие частыми физическими нагрузками. Казалось, они и правда, открываются друг друга заново. Оставалось лишь надеяться, что им хватит сил идти так дальше и не сорваться, как наркоманам, херя всё вокруг себя. Счастье оказалось весьма хрупкой вещицей. Уже после отдыха, сидя в самолете рядом с братом, Адам, не глядя, находит его руку и крепко сжимает своей. Леон спит, измотанный их ночными утехами, вперемешку с разговорами, поэтому юноша старается сильно его не тревожить. Просто хочется чувствовать его рядом. Его реального, живого, обретенного вновь… Брюнет смотрит на их сцепленные руки, затем тихо вздыхает и отворачивается к окну. В нем видно только облака, но и этого достаточно, чтобы успокоить мысли и просто смотреть. Это всяко лучше, чем снова и снова тревожиться, обсасывая одну и ту же мысль, и боясь, что по прилету домой все снова пойдет под откос. За последние дни они много говорили, обо всем. Адам даже порывался извиниться за то, каким был в детстве, и к чему это привело, но то сам себя затыкал, то мужчина не давал ему опомниться и вставить хоть слово, крепко целуя. Итог один — извинения повисли между ними невысказанным грузом, но он был гораздо легче и приятнее, чем то, что терзало их многие годы. Лучше уж он когда-нибудь найдет силы это произнести, а Леон услышать, нежели им опять вздумается враждовать. Сейчас мысли об убийстве приносили лишь смятение и злость на самого себя. Эванс был в ужасе от того, что вскрылось в его памяти, но где-то глубоко в душе и рад. Больше не было обмана, дурных идей и целей, только одно, четкое желание быть рядом с братом. И так, оказалось, живется намного проще. — Лео, Лео, просыпайся, почти прилетели, — спустя несколько часов юноша потряс мужчину за плечо. Самолет шел на снижение, после этого их ждал короткий путь через аэропорт до личного автомобиля, в котором уже ждал Майкл, и дорога домой. А там уже можно было бросить вещи, скинуть с себя одежду, быстро обмываясь вдвоем под горячим душем, и лечь спать. Почти все это время младший не отпускал Леона далеко от себя, был тихим и почти не хамил. Его не то, чтобы подменили, скорее, просто вернули в изначальное состояние с некоторыми изменениями. Теперь парень вряд ли собирался намеренно наносить любовнику травмы… До идеала далеко, но и это было прогрессом.