По ту сторону сна

Возможно, воображение Амелии не было готово строить этот мир на двадцать лет в прошлое. Скорее всего, она проснулась бы у себя в комнате, удивленно похлопала своими глазками пару раз для приличия и окончательно убедилась, что Хогвартс был лишь плодом её фантазии. К сожалению или к счастью, этого не произошло. Спустя пару минут, когда её зрение смирилось с окружающей темнотой, гриффиндорка смогла различить очертания предметов вокруг себя. Из-за заколоченных окон, поставленных друг на друга у стены парт и сваленных в кучу учебников, об которые она благополучно споткнулась, Остин поняла, что попала в давно заброшенный класс. Приземлившись на пятую точку и потирая ушибленное место, она полезла в карман брюк за своей волшебной палочкой. Моля всех известных богов, Амелия произнесла заклинание. Люмос осветил всё вокруг, но это отнюдь не пролило света на сложившуюся ситуацию. Появление магических сил её обрадовало, но разве она не должна была оказаться в классе изучения древних рун в 9 утра, только на пару десятков лет раньше? Хотя, кабинет мог быть нужным, но со временем суток она явно просчиталась. Теперь придется будить весь Хогвартс, чтобы уложиться в отведенные ей пять часов безопасного нахождения в 18 ноября 1977 года. Выбравшись в коридор, Амелия вольготно устроилась на ближайшем подоконнике, на всякий случай накрывшись мантией. Та была слишком коротка, чтобы прикрыть её болтающиеся в воздухе ноги, но девушке казалось, что полуночных гостей в этой части замка ожидать неоткуда, поэтому она особо и не обратила на это внимания. «А может ли человек, одетый в эту мантию, видеть материю другой мантии-невидимки? А если речь идет об одной и той же мантии? Никто и не знает, ведь прецедентов ещё не было.», — пронеслось у неё в голове, пока она рассматривала замершие точки спящих учеников в своих гостиных на карте Мародеров. Ей нужны были три конкретных человека: Ремус Люпин, Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Вот только в её планы не входило такое стремительное приближение двух последних к её местоположению. — Что за фигня? — послышалось с другого конца коридора. — Это моя мантия? — Святой Поттер! — чертыхнулась Амелия и, прихватив свои немногочисленные пожитки, понеслась в противоположную сторону, но бежать с открытым рюкзаком и съехавшей на бок мантией она долго не сумела. Распластавшись на полу, ей оставалось лишь лихорадочно придумывать план отступления, но карта с палочкой улетели на пол метра вперед, а дотянуться до них она никак не успевала. — Наша Карта? — тембр говорившего был намного ниже поттеровского и Амелия с неподдельным интересом уставилась на второго ученика. — Ещё и Блэк в придачу, — пробурчала она себе под нос. Ошарашенные такой реакцией парни потянулись, чтобы поднять упавшую, но Остин с криками подскочила сама. — Не трогайте меня! Я гаптофоб! — Кто? — переспросил Поттер, продолжая испепелять её таким взглядом, будто он увидел у неё в руках не пустой свиток пергамента со старенькой мантией, а его ещё не родившегося сына. — Прикосновений боюсь, — пояснила Амелия, увернувшись от прыгнувшего в её сторону Сириуса. Времени придумать что-то более оригинальное у неё не было. — Да не церемонься с ней, Блэк, — рассмеялся Поттер, нацеливая на девушку свою палочку. — Мы спросим ещё раз. Откуда у тебя мой плащ? И когда ты успела стащить нашу карту? — Она не ваша, — только и был им ответ. Бродяга хохотнул у неё за её спиной. — С чего вы вообще так решили? — Это неважно, — отрезал Поттер и кивнул Сириусу. — Ладно, мы просто реквизируем её. — Без лишних движений, мальчики. Я отдам вам всё сама. — Амелия с поднятыми вверх ладонями медленно развернулась. Блэк, уже подобравший с пола все вещи девушки, в том числе её палочку, засунул их обратно в рюкзак, повесив его себе на плечо. Бежать было некуда. Она вновь посмотрела на Поттера Старшего. — У твоего сына будут глаза Лили, и все поголовно станут ему об этом припоминать, ты в курсе? — произнесла Остин, вытаскивая из-под рубашки маховик, металлический корпус которого сразу блеснул в льющемся из окон лунном свете. Перепутать его с обычным кулоном было невозможно. По вытянутой руке, в которой Поттер сжимал палочку, пробежала заметная дрожь. — Но твой ребенок хотя бы будет запланированным, ведь в отличие от своего друга, ты умеешь пользоваться презервативами. Не любишь латекс, Блэк? — Закрой свой поганый рот, пока я не нашел ему применения получше, милая, — оскалился Сириус. — Но в народе такое называют инцест, папуль. Ты уверен, что хочешь поэкспериментировать и в этой области? — Амелия немного иначе представляла свою первую встречу с отцом, но отвисшая челюсть его более молодой версии в этот момент стоила всего представления, которое может стоить ей рождения. — Так, стоп, давайте все успокоимся и поговорим, — Поттер первым начал понимать, что в дерьмо таких масштабов они ещё не вляпывались. — Например, начнем с того, кто твоя мать, чтобы на будущее я точно знал, куда не стоит лишний раз вставлять, — Блэк не был готов так быстро принимать историю этой незнакомки за чистую монету. — Я тому доказательство, что тебе эта информация, увы, уже ни к чему. Прими, как факт, и живи с этим, — Амелия, в свою очередь, не была готова давать спуску на подобные шутки. Даже если шутивший был её собственным отцом. Хохот Поттера закончил эту перепалку. Троица направилась в сторону одного из тайных проходов, который вел к Визжащей Хижине. Там их уже ждал Ремус. Увидев, кого парни привели с собой, Люпин поначалу испугался, но Джеймс быстро успокоил своего друга, в двух словах рассказав, что произошло: — Так, Лунатик, ты только дыши. Это… Как там тебя зовут? Ладно, не хочу даже знать. Явно имечко опять в честь пиздец какой яркой звезды в созвездии с непонятным названием. Так о чем это я. Ну короче, Ремус, Сириус в будущем не успел вовремя высунуть, а это его дочь,— примерно так и прозвучал монолог Поттера и он, явно довольный собой, уселся на остатки диванной подушки, оббитой бархатом. — Значит, вы всё же дружили, — произнесла она, задумчиво оглядывая человека, который ещё мало чем напоминал её будущего профессора. — Конечно мы дружили, Блэк, ты что с луны свалилась? Ой, без обид, Ремус, — Амелия дернулась от так непривычно звучащей в её адрес фамилии. Поттер воспринимал происходящее как часть чьей-то шутки или мысль о том, что он всё же женится на Эванс, так раззадоривала его. — Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Ремус Люпин и Питер Петтигрю — те самые известные всем Мародеры! О нас в твоем времени ходят легенды, я ведь прав? — Ты бы только знал какие, Поттер, — Амелия попыталась изобразить улыбку, но она вышла кривоватой. — Ну так что вы хотите узнать? — Всё! — оповестил её Джеймс, вытаскивая целый ящик сливочного пива. Ночь обещала быть длинной. В своей жизни Остин ещё никогда не приходилось так приукрашивать какие-либо события. У неё оставалось не так много времени, а мародеры в своём неполном составе, кажется, и вовсе не собирались с ней прощаться. Блэк закончил это всё в один момент. — Обливиэйт! — произнес он, направляя палочку на уже подвыпившего Поттера, а после и на молча сидевшего весь вечер Ремуса. Теперь они остались вдвоём. — Уж больно хорошая сказка получается, только единорогов на радуге не хватает. В ней есть хоть доля правды? — Если только совсем чуть-чуть, — её голос дрогнул. — Но согласись, что складно звучало. Даже жить сразу захотелось. — Ладно, не будем эти сопли разводить, — Сириус видел Амелию насквозь, а она, в свою очередь, была не в силах посмотреть ему в глаза. Зрачки девушки метались от потолка к полу и обратно, задерживаясь разве что на плетеном кресле, которое, оставшись без передней ножки, накренилось влево. Блэк взял пачку магловских сигарет со стола и закурил. — Ты мне скажи только одно: я был для тебя хорошим отцом? — Мне нечего тебе сказать на это, ведь я даже не ношу фамилии Блэк. — Так я и думал, — усмехнулся парень, сильнее затягиваясь и передавая сигарету Амелии. Остин приняла её. — Эрика хоть жива? Про себя даже спрашивать не буду, по глазам твоим бесстыжим вижу, что не стоит. В ответ ему были лишь клубы сигаретного дыма. Сириус большего и не ждал. — Последнее слово? — Амелия никогда не умела скрывать свои настоящие эмоции, но сейчас они, отец и дочь, докуривали эту несчастную сигарету, пытаясь улыбаться и сохранять невозмутимость в лице. Пальцы Сириуса заметно подрагивали. Остин сжимала чашку, послужившую импровизированной пепельницей, сильнее, чем было нужно. Внутри них обоих творился хаос. — Курить — вредно, — прикрыв глаза, он тихо рассмеялся. Смех прозвучал слишком наигранным. Амелия произнесла нужное заклинание, оставшись единственным в сознании человеком в этой комнате. Хотелось дать волю истерике, кричать и топать ногами от собственной беспомощности, но она и так позволила себе слишком много. Хватило пары оборотов маховика, чтобы перенести её в 1 ноября 1981 года. Предусмотрительно надев мантию до своего перемещения, Амелия осмотрелась: неподалеку от неё замерла молодая пара. Парень, в котором гриффиндорка сразу же узнала чуть повзрослевшего Сириуса, упал на колени и неотрывно глядел на пепелище. Его спутница стояла рядом, опираясь на плечо Блэка. Запах гари заполнил все легкие, а от едкого дыма слезились глаза. — Сириус, послушай меня хотя бы раз, прошу, — взмолилась русоволосая девушка, дергая того за рукав куртки. — Ты видишь, до чего это довело Поттеров. Давай просто уедем отсюда, как можно дальше, туда, где Он нас никогда не найдет. — Я не могу остаться в стороне, Эрика, — охрипшим голосом ответил Сириус. Его трясло. — Джеймс заменил мне брата. — Он уже отдал свою жизнь, и ты будешь следующим, если продолжишь его дело. — Значит, так тому и быть. — А как же мы, Сириус? А как же Амелия? — Эрика вся съежилась. — Ты так просто откажешься от всего этого? От нас? — Ты знаешь, я никогда не меняю своих решений, — Блэк поднялся с земли. Его фигура возвышалась над ней на пол головы, а в голосе звучала непривычная сталь. Девушка невольно опустила глаза. — Не будь дурой. Сохрани жизнь себе и нашей дочери. Эрика отшатнулась от парня и побрела к концу улицы, где и трансгрессировала. Сириус проводил её взглядом, а после заорал изо всех сил, срывая и так севший голос и выплескивая всю накопившуюся боль. Блэк не хотел тащить Эрику за собой в могилу, но, как показало время, именно этим решением он и обрек её на скорую смерть. Последней датой в дневнике Амелии значилось 5 августа 1985 — день смерти её матери в больнице пригорода Брайтона. — Хотелось бы, чтобы у нас было больше времени, да, моя милая? — за прошедшие годы Эрика уже совсем перестала быть похожа на себя прежнюю, напоминая мешок костей, обтянутый тонким слоем полупрозрачной кожи. На похоронах у таких людей всегда говорят: «Угас на глазах, а ведь никто и подумать не мог». Отчасти это было правдой — но лишь отчасти. Резкое ухудшение самочувствия, постоянные головные боли, бессонница, тошнота, кровь, срочная госпитализация, несколько операций, после которых изувеченный пациент доживал свои последние дни с диагнозом «Рак в терминальной стадии» в сопровождении сочувствующих улыбок ухаживающих за ним медсестер. Вот только целители Мунго тоже разводили руками. Медицина и магия были бессильны. — Прости свою маму, она не справилась, — малышка Амели сидела рядом с больничной койкой, ни на минуту не отпуская руки Эрики из своей и внимая каждому произнесенному слову матери. Даже ребенок понимал, насколько скоро в эту палату заглянет старуха Смерть. — Можешь сказать спасибо своей бабушке, которая решила всё за нас. — Эрика с трудом дотянулась до виска дочери и потратила свои последние крупицы магии, чтобы показать Амели это воспоминание. Наблюдавшая за этой сценой Амелия схватилась за голову, когда и у неё перед глазами начали проноситься картины: «— Она никогда не будет носить фамилию Блэк, — Вальбурга была непреклонна. Осанка этой женщины была также идеальна, как и каждая деталь её внешнего вида. На лице ни одной лишней эмоции — только надменность и осознание собственного превосходства. Её не портил даже преклонный возраст, наоборот, она с неподдельной блэковской гордостью преподносила его как собственную изюминку. Статность и власть в каждом движении. — А теперь убирайся отсюда, пока я сама не вышвырнула тебя, девчонка. — Умоляю вас, миссис Блэк, вы моя последняя надежда дать этому ребенку шанс на лучшую жизнь. Мне просто не к кому больше идти, — Эрика выглядела, одним словом, жалко. И взгляда хватило, чтобы понять, что она не врала. — Я уже дала свой ответ. Род Блэков не будет так опозорен. — Ваш младший сын мертв, а старший — лучше бы умер. Больше не осталось прямых наследников. Это дитя — ваша единственная внучка и продолжение родословной, пожалуйста, смилуйтесь, — Девушка упала на колени и Миссис Блэк брезгливо поморщилась. В её взгляде не было ни теплоты, ни милосердия, а палочка в руках сама намекала на то, что произойдет дальше.» — Мамочка, ты должна поправиться, — Амели в силу своего возраста не могла осознать увиденной картины, но её более старшая версия поняла всё мгновенно: «Моя собственная бабка прокляла мою мать, чтобы защитить ту горстку песка и пепла, которая осталась от некогда известного и благородного фамильного древа Блэк. Чистота крови навек, да? Даже ценой существования сего рода.» — Наш старый друг позаботится о тебе, он обещал, — из последних сил выговорила Эрика и, последний раз улыбнувшись своей дочери, закрыла глаза навсегда. Ещё несколько часов Амелия просидела со своей младшей копией, ожидая воочию увидеть этого «старого друга», прекрасно понимая, что за ней никто не пришел тогда, а значит не придёт и сейчас. Остановив медсестру, малышка спросила: — А дядя Ремус скоро придет? Остин больше не могла этого вынести. Запустив маховик, она оказалась в том же классе, в ту же самую секунду, когда выхватила его из рук Грейнджер. — Но мне нужно удостовериться… — Гермиона не успела закончить своей фразы, когда Амелия отправилась в прошлое. Девушка понимала, как глупо было с её стороны отдавать Остин этот артефакт. — Буду в долгу, Герми, — перебила её Амелия, стягивая с шеи маховик и желая как можно скорее оказаться подальше от этого адского механизма. Кто в здравом уме мог доверить что-то подобное тринадцатилетней школьнице? — В этом, — Грейнджер только и оставалось, что приподнять брови и раскрыть от удивления рот. Увидев своих родителей воочию и анализируя всё произошедшее, она сразу же отыскала в себе их черты. Во внешности. В характере. В поступках. Заскочив в уже полюбившийся туалет Плаксы Миртл, она задумчиво разглядывала своё отражение: русые волосы матери, радужка, соединяющая в себе серость отцовских глаз с прорезями синевы маминых; острые скулы Блэковской породы, такие же, как у отца; в меру пухлые губы, чуть вздернутый нос, но всё это было неважно по сравнению с её взглядом. В нем ощущалась та гордость, разбавленная надменностью и высокомерием, которой так хвалилась её бабка Вальбурга. Сомнений быть не могло — Люпин с самого начала знал, чья она дочь. Ноги сами привели её на порог кабинета ЗоТИ. — Войдите, — послышалось за дверью после её стука. Увидев Амелию, Люпин не выглядел удивленным. Он вообще никогда не удивлялся её выходкам, очередной раз ожидая новых в свою сторону. Остин никогда не понимала причины этому, но теперь правда всплыла наружу и ей всё стало ясно. Вина — вот как звали эту чертовку. — Добрый день, мисс Остин. Вы пропустили мой урок сегодня. Надеюсь, у вас были веские на то причины. «Как вы вообще спите по ночам, Профессор? Я же была дочерью вашего лучшего друга.» — хотелось крикнуть ему в лицо, но она сдержалась и молча прошла в кабинет. — Я все знаю, — Амелия скрестила руки на груди. Поджатые губы и раздувающиеся от тяжелого дыхания ноздри были многословнее её самой. — Что вы знаете, мисс Остин? — Люпин сел за своё рабочее место. — Если мы продолжим и дальше играть в эти игры, то называйте меня мисс Блэк, Профессор, — выплюнула она ему в лицо и даже официальное обращение к учителю звучало издевкой из её уст. — Вы думаете, из этого выйдет что-то хорошее? — Я пришла к вам за правдой, — пожала она плечами. — Правда может быть довольно неоднозначной, мисс Блэк. — Почему вы так и не пришли за мной? — голос Амелии прозвучал громче, чем она того хотела, но её уже было не остановить. — Почему бросили на волю судьбы, чтобы я скиталась из приюта в приют, даже не подозревая о своих корнях? Я, черт возьми, дочь своего отца. Вашего лучшего друга. — Даже если бы я хотел забрать тебя, то не смог бы, — Люпин отвел взгляд. — На войне детям нет места и, надеюсь, никогда не будет. — Не вешайте мне лапши на уши, — Амелии хотелось ударить по столу, лишь бы заставить профессора посмотреть ей в глаза. Гнев охватил её полностью. — Война закончилась больше десятилетия назад. У вас было время, чтобы выполнить обещание, данное моей матери. — Я пытался, — профессор сжал кулаки. Сожаление сочилось в каждом произнесенном им слове, что привело Остин в чувства. — Родовые заклятия не помогали, ведь тебя так и не признали Блэк, а Эрика не оставила ни одной вещи, которую можно было бы использовать в заклинании поиска. Фамилии твоей никто не знал, так как тебя несколько раз переводили из приюта в приют. Даже по магловским меркам найти тебя оказалось невозможным. — Вы же понимаете, что мне всегда будет этого мало? И я никогда не прощу вас. — За наши грехи мы сполна заплатим только в самом конце. — Он знает обо мне? Что я жива и в Хогвартсе? — сорвалось с губ Амелии. — Нет, не думаю. Иначе бы в ту ночь он стоял с ножом над твоей кроватью, а не Рона Уизли. — Хорошо, — кивнула Остин и направилась к выходу из кабинета, задержавшись у самой двери. — Пусть всё так и остается.