Карантобер. Soukoku

Чуя критически оглядывает свое отражение в зеркале и поджимает губы: «Только бы понравилось» — молит он все высшие силы и ещё раз окидывает себя взглядом. Портупея на голое тело — самое безобидное из того, что сейчас на нём. Чокер привычно стягивает шею, но смотреть ниже ему совершенно не комфортно. Чёрные кружевные женские трусики натирают кожу везде, где только можно и выглядят чересчур вызывающе, а эти блядские чулки на подтяжках, крепящихся к нижним лентам портупеи вообще непонятно как оказались на его совершенно не женственных ногах. Чуя вздыхает и ждёт своего приговора в виде реакции Осаму. «Пожалуйста, пусть ему понравится» — последний раз он просит непонятно у кого и заходит в его кабинет, организованный из бывшей гостиной. Гостей Осаму принимает не так часто, а покушать можно и на кухне. Зато работать удобнее так, а не за низким журнальным столиком или маленьким кухонным. — Дазай, — тянет Чуя томно, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Мм? — Осаму не отрывается от своих отчётов, которыми в последнее время его просто завалили в этом ВДА, будь оно неладно. Чуя подходит к нему и подцепляет пальцами подбородок, заставляя посмотреть на себя. Он буквально видит, как расширились зрачки шатена и потемнел взгляд. — Не хочешь немного отдохнуть от работы? — Игриво мурлычет Чуя, наклоняясь к его лицу и чувствует потяжелевшее дыхание на своих губах. Подбодрённый такой реакцией рыжий решает не затягивать и усаживается на колени Дазая, лицом к нему. Шатен глубоко вздыхает, чтобы унять колотящееся сердце, обнимая своего любимого за спину и прижимает к себе. — Я сейчас допишу и уделю тебе время, — обещающе шепчет он на ухо Накахаре и целует его в висок, — посиди со мной немного. Чуя кивает и устраивает подбородок на Дазаевском плече, водя руками по напряжённой спине: Осаму работает уже слишком долго, все мышцы просто каменные. У себя в голове рыжий делает пометку «сделать массаж Дазаю», когда ему в голову приходит шальная мысль. Он резво сползает с чужих коленей и усаживается на пол перед детективом, заставляя его раздвинуть ноги и удивлённо выдохнуть: — Чуя… — Шатен сглатывает, буквально пожирая глазами рыжую бестию, что так бесстыдно уселась перед ним на колени, да ещё и в таком виде, — что ты… — Да ты не отвлекайся, — ехидно тянет та самая бестия и быстро расправляется с ремнём на чужих брюках, — работай, работай, я тебе не мешаю. Дазай несколько раз ошалело моргнул, пытаясь уловить смысл сказанного, а потом, видимо приведя мысли в порядок, уткнулся взглядом в экран и что-то быстро застрочил на клавиатуре своими длинными пальцами. Если бы рыжий видел это, он бы залип, вспоминая, чтó с ним способны сделать эти пальцы, но сейчас немного другие планы. Он высвобождает уже напряжённый до предела член и облизывается, разглядывая его. Сверху слышится шумный выдох и Чуя понимает, что щелчки по клавиатуре снова прекратились. Он недовольно смотрит вверх и встречается с парой вожделенно смотрящих коньячных и пьяных от желания глаз. — Тебе нужно работать, — грозя тонким пальчиком в перчатке, наигранно недовольно произносит он, — иначе не успеешь к дедлайну. Дазай страдальчески запрокидывает голову, облокачиваясь на спинку кресла. Сосредоточиться на работе совершенно невозможно, когда снизу происходит такое. А снизу действительно происходит самое настоящее безобразие: Чуя обводит языком крупную головку и спускается порхающими поцелуями по всей длине к паховым складкам, изредка поднимая взгляд на кусающего губы Осаму и ехидно ухмыляясь. — Даза-ай, — тянет он ласково, отрываясь от своего занятия, — тебе нужно работать, иначе ничего не успеешь. Шатен трясёт головой и пытается возвратить ясность мыслям. Они время от времени такое практиковали и раньше, но почему-то именно в этот раз Осаму буквально не может связать и двух мыслей, поэтому, чтобы всё-таки успеть отправить Куникиде отчёты (иначе завтра ему не жить), ему приходится ласково дотронуться до щеки его рыжего солнышка и после вопросительного взгляда в свою сторону поднять его обратно к себе на колени, обводя пальцами участки кожи, не скрытые портупеей. — Ты сегодня слишком прекрасен, чтобы я мог думать, мой милый, — Шепчет он, — Мне совсем чуть чуть осталось, подожди немного, — дождавшись согласного кивка он продолжает печатать отчёт, прижимая к себе любимое тельце, и не замечает, как Чуя засыпает, убаюканный теплом и равномерными пощёлкиваниями клавиш. Будят его мягкими поцелуями за ушком, на скуле и в шею, Чуя тихонько стонет, просыпаясь. Он чувствует, как Дазай поднимается с кресла, подхватывая его под бедра и несёт на кровать. — Спать будем? — Разочарованно спрашивает Чуя за что получает лёгкий тычок под ребра и хихикает от щекотки. — Ага, конечно, — Усмехается Осаму, — я не для того так долго тебя терпел сегодня, чтобы спать укладывать. — Терпел значит? — Чуя смотрит на шатена прищурившись и тут же кусает в мочку уха. — Могу вообще уйти, чтобы терпеть не пришлось. Его укладывают на кровать, у детектива играют опасные огоньки в глазах: — Нет, милый Чуя, теперь ты уже никуда от меня не уйдёшь. — Он проводит по его голой груди, обвитой кожей портупеи, пальцем и подцепляет один ремешок, притягивая к себе своего мальчика, — признавайся, по какому поводу так вырядился? — спрашивает он, наклоняясь к нему и начиная покрывать влажными поцелуями шею и грудь. Чуя довольно улыбается и закусывает губу: — Просто захотелось сделать тебе приятно, — он вдруг тянет Дазая на себя, так что тот, не удержавшись, падает на локти, — а ещё я хочу сделать тебе массаж, — мурлычет он и перебирается детективу на спину, укладывая его лицом в кровать, — а потом ты сделаешь со мной что захочешь, — добавляет Чуя интимным шёпотом, наклоняясь к уху Дазая, на что тот отвечает сдавленным стоном. Сильные руки проминают мышцы на спине, размазывая крем, и тело снизу наконец расслабляется после многочасовой работы. — Ещё повыше, — просит Дазай разомлевшим голосом и Чуя подчиняется. Руки начинают уставать и Осаму, как будто почувствовав это неожиданно скидывает с себя Накахару и нависает над ним, нежно улыбаясь. Чуя возвращает ему улыбку и укладывает руки на его плечи, притягивая к себе ближе. — А я тебя люблю, — говорит он ласково и целует мягкие губы напротив. Ему отвечают, и в каждом движении ощущается такая любовь, что щемит грудь и улыбка расползается на губах. — Ты чего? — Со смешинкой в глазах спрашивает Дазай, целуя острый подбородок, и Чуя качает головой: «Ничего. Просто…» Просто я счастлив