Карантобер. Soukoku

Созерцать Дазая Осаму с пушкой в руках — высшее наслаждение. Чуя облизывается, прямо посреди разгорячённой перестрелки вдруг залипнув на соучастника. — Чиби, не отвлекайся, — мурлычет Дазай, встретившись с напарником взглядами, — ещё успеешь налюбоваться, — длинные пальцы сжимают пистолет, указательный плавно жмёт на курок и последний выстрел прорезает внезапно наступившую тишину. Остаётся всего пара минут до приезда копов, но это никого из них не парит. Двойной чёрный — дуэт, который держит в страхе весь город, и полиция не может справиться с ними уже давно. Арест любого из них, а уж, тем более, обоих, никогда не заканчивается для полиции чем-то хорошим. Чуя быстрым шагом подходит к Осаму и сгребает его лицо в ладони, завлекая в бешеный поцелуй, полный адреналина, что сносит голову. — Обожаю тебя, — шепчет он между прикосновениями губ и проталкивается языком в рот Осаму. Вдалеке слышится вой сирен и Чуя отстраняется, глядя в глаза любимого, полные азарта и веселого безумия. — Бежим, — Дазай хватает рыжего за руку и они срываются с места, убегая в тёмную подворотню. Там тупик, но есть возможность забраться на пожарную лестницу заброшенного здания, а с неё на второй этаж. За ними уже бежит полиция с пистолетами, но двойной чёрный знает, что у копов приказ — брать живыми, чего бы не стоило. Чуя разворачивается и прямо на бегу стреляет по преследователям, громко смеясь, когда двое из них падают на землю: у одного прострелена нога, у другого шея. — Милый, прямо по шее, кровь фонтаном! — восторженно восклицает Накахара, поворачиваясь к Осаму, на что шатен отвечает задорным смехом. Приближается стена заброшенного дома, и Дазай прыгает первый на пожарную лестницу и, быстро забравшись на неё, протягивает руку Чуе. — Давай, Чиби, запрыгивай, — подгоняет он напарника, а полиция уже очень близко. — Стой, стрелять будем! — Орёт один из них, и Чуя прыгает, цепляясь за нижнюю перекладину. Все силы сосредотачиваются на руках, и Накахара подтягивается, забираясь на лестницу. Остаётся всего сантиметров десять до протянутой руки Дазая, но… Внезапно прямо над головой гремит выстрел, и Чуя срывается вниз, в руки полиции. Перед глазами только прожигающий взгляд Осаму: — Я приду за тобой, Чиби, — обещает он и лезет вверх, скрываясь в окне второго этажа, а вслед ему звучит задорный смех Чуи. Руки Накахары заламывают, отбирают пистолет, стаскивают портупею с кучей оружия, а он всё смотрит наверх, туда, где скрылся возлюбленный. — Я буду ждать! — Кричит он вслед, пока ему застёгивают наручники и запихивают в машину, и радостно смеётся, когда полицейские, которые полезли за Осаму в здание, возвращаются ни с чем. — Заткнись! — Рявкает на него водитель, и Чуя ехидно улыбается, закусывая губу. — А то что? — язвит он, хитро глядя на полицейского, который сегодня явно не в духе, когда они трогаются, — поколотишь меня своей резиновой дубинкой? Так тебе потом Осаму эту дубинку в жопу насухую запихает, когда придёт спасать меня, — он опасно скалится и отворачивается к окну. — Да никто за тобой не придёт! — Мужчина смотрит на преступника через зеркало заднего вида, — мы и его накроем. В ответ слышится только мелодичный смех. *** — Где он прячется? — Чуя сидит за столом, его руки скованы наручниками, прикрепленными к железным ножкам, — если ты скажешь, тебе скостят срок. Чуя в ответ лишь смеётся, качая головой: — Я не сяду, и ты сам это знаешь, — улыбается он, — вы не смогли поймать нас раньше, не сможете и сейчас! Он придёт за мной и вам всем, каждому, кто посмел что-то сделать со мной, всем непоздоровится! — Его голова отлетает в бок от сильнейшей пощёчины, которой его награждает разозлённый детектив, занимающийся их делом. — В пыточную, — шипит он, Накахару отстёгивают от стола и ведут в другую комнату, под звонкий смех преступника. Чуя знает, что ради Дазая вытерпит любую боль и не сдаст его, точно так же как Осаму не выдал бы его местоположение. Наверное, он похож на сумасшедшего с этим смехом и почти собачьей преданностью «хозяину», но что поделать? Они с Осаму давно отказались от шаблонов, навязанных обществом, и живут в свое удовольствие, пачкаясь в крови не по локоть, а целиком, и металлический привкус на губах стал таким привычным, но от этого не менее притягательным. Адреналин бурлит в крови, почти не переставая, оттого их отношения наполнены страстью, почти животной дикостью и похотью. Чуя вспоминает, как они с Осаму встретились, и губы растягиваются в ухмылке. Два года назад он встретил Дазая, когда они оба нацелились на одну и ту же партию нелегальной поставки наркотиков одной из преступных группировок под названием «Портовая Мафия». Одиночки, не хотевшие до того работать ни с кем, не смогли в одну ночь оторваться друг от друга, захваченные желанием: именно так появился Двойной Чёрный, который успешно играется с полицией, ФСБ и детективами, как кошки с игрушечной мышкой, на протяжении уже двух лет. Чую сажают на стул со спинкой и подлокотниками, надёжно закрепляя все конечности. — Давайте начнём! — Без тени страха восклицает Чуя, но его слова прерывает сильный удар в челюсть. Он смотрит на допрашивающего и растягивает губы в кровавой усмешке, — это что, всё? Да уж, теперь-то я всё-всё вам расскажу! — Издевается рыжий, — наклонись сюда, я скажу, где Осаму! — Мужчина слушается, на всякий случай, вдруг повезёт, а допрашиваемый резко вгрызается в его ухо и не отпускает, норовя оторвать. Детектив орёт, а Накахара заливисто смеётся, не разжимая зубов, пока в пыточную не забегают ещё двое. — Всё, всё, — Чуя отпускает окровавленное ухо, облизываясь и широко улыбаясь, — извините, такого больше не повторится. — Все трое выходят из камеры, напоследок ещё раз ударив в челюсть, и шипят, чтобы приготовился к чему-то посерьёзнее, на что Чуя отвечает самодовольной ухмылкой. — Буду очень ждать, — вытягивает он, когда дверь почти закрыта и смотрит в стекло перед собой. Оно тонированное с его стороны, так что не видно, что происходит за ним, но Накахара уверен, что там кто-то стоит и следит. Чуя корчит рожицу невидимому наблюдателю, а потом закусывает губу и громко стонет, закатывая глаза и ёрзая на стуле, просто чтобы развлечь того, кто стоит там, да и себя. Он не слышит, как вдалеке вдруг слышится стрельба и крики, но вскоре выстрелы становятся ближе, и рыжий прекращает свои выебоны непонятно перед кем, радостно ожидая своего спасителя. Стекло камеры осыпается от выстрела, и Чуя наконец видит лицо возлюбленного. — Дазай! — вскрикивает он радостно, пока Осаму заходит к нему, делая последний выстрел куда-то вбок. — Чиби, — Дазай развязывает руки Чуе, осматривая его состояние. Он проводит пальцем по разбитой губе и его глаза темнеют, — они уже ответили за твою боль, любовь моя. — Накахара только улыбается в ответ и тянет Осаму за воротник на себя, требовательно впиваясь в его губы. Дазай отвечает, успевая развязать ноги Чуи. Металл на губах только разогревает страсть, и Осаму буквально вылизывает кровь с внутренних сторон щёк своего любимого, поднимая его и разворачиваясь так, чтобы самому сидеть на стуле, устроив Чую у себя на коленях. — Давай, чиби, чего ты хочешь? У нас осталось ещё немного времени, — выдыхает Дазай в губы Чуе, и тот не задумывается: — Пушку. Достань её, — прямо в губы шепчет он, обжигая дыханием, — давай же! Осаму сначала впадает в лёгкий ступор, а потом его губы растягиваются в ехидной ухмылке. Он вытаскивает свой пистолет, усаживая Чую перед собой на колени. — Моя маленькая шлюшка хочет ствол в своей глотке? Чтобы я зарядил его, — Дазай снимает оружие с предохранителя, взводит курок, а Чуя жадно залипает на это движение, кусая губы. — Да, — выдыхает он, — пожалуйста… Дазай самодовольно усмехается и приставляет дуло к припухшим от поцелуя губам Накахары. Чуя послушно открывает рот, пропуская холодный ствол между зубами. Металл царапает язык, а челюсть сразу начинает сводить от того, что надо поджимать зубы, но Чуя уже готов кончить только от того, что это делает с ним Дазай. Пистолет так правильно смотрится в его длинных пальцах, что рыжий уже не может представить в них ничто иное, кроме этого оружия. Ствол проталкивается дальше, и Чуя расслабляет горло, закатывая глаза. У него уже каменно стоит только от вида Осаму, что выглядит сейчас слишком охуенно с этим пренебрежительным выражением лица, пока он трахает своего парня заряженной пушкой в глотку. Он вытаскивает пистолет, чтобы потом снова загнать его в горло. Чуя немного давится, с уголков губ тянется слюна, но он продолжает насаживаться на ствол, иногда поднимая полный похоти взгляд на Дазая. — Сучка, — шипит Осаму сквозь зубы и вытаскивает пистолет, разряжая его выстрелом в стену. Чуя снова забирается к нему на колени и расстёгивает чужой ремень, требовательно целуя. Когда он наконец справляется с застежкой, Дазай уже стянул с него джинсы и теперь помогает Накахаре снять свои брюки. — Дазай, — нетерпеливо выдыхает Чуя в губы Осаму, — ну давай, не медли! — Он вскрикивает, когда его властно хватают за ягодицы и одним движением насаживают на член без подготовки. Пальцы сжимают его ягодицы до синяков, но он совсем не против. — Ох, Чиби, — шепчет Осаму, — ты прекрасен, — от таких слов всё тело прошивает дрожью, и Накахара стонет, начиная двигаться вверх и вниз, держась руками за плечи возлюбленного. Томные вздохи раздаются в пустом здании и их разносит акустикой, что возбуждает ещё сильнее: а если их кто-то застукает? Сильные руки приподнимают его и в очередной раз с силой натягивают на член, вышибая все мысли точным попаданием в простату. Чуя вскрикивает, откидывая голову и продолжая насаживаться под тем же углом. Движения становятся резче, быстрее, теперь каждый толчок вышибает из Накахары громкий стон. — Дазай! Я… Я сейчас… — И рыжий обильно кончает, заливая семенем свой живот, и сжимая Осаму внутри себя, отчего спустя несколько секунд шатен тоже крупно вздрагивает и изливается прямо в Чую. Тяжелое дыхание друг другу в шею успокаивает и согревает, не хочется никуда идти. — Куда теперь? — выдыхает Чуя, прикрывая глаза. — Куда захочешь, любовь моя.