Kawasaki

      Если бы Юнги имел мужество умереть прямо на следующий день, то он бы это сделал непременно. Однако в этом он тот ещё слабак, поэтому по меньшей мере первое время старался просто никуда не выходить, только на свою работу. Даже сегодняшний вечер в компании Сыльги кажется ему не столь ужасным, учитывая то, что разговоры с этой девушкой ему интересны куда меньше, чем гонять по бездорожью на своей Хонде.       Сыльги что-то рассказывает про свой университет и студенческие проблемы, прекрасно понимая, что Юнги это может быть не интересно, но парень хотя бы делает вид, что по меньшей мере заинтересован в беседе. В субботу достаточно много народу тусуются в барах и подобных им заведениях, есть большой риск также встретиться с Хосоком и прямо перед девушкой опозорится тем, что теперь Юнги «личная собачка». — Слушай, если тебе неинтересно слушать, то просто скажи, не хочу в лишний раз мучить, но я вижу, что что-то беспокоит тебя, если не секрет, то я тоже могу послушать, — отзывается Сыльги, которая сама же вытащила Юнги на посиделки после работы. Они оба устали после своей смены, да и Мин не хотел случайно у подъезда встретиться с Хосоком, который, вероятнее всего, уже поджидал там своего «слугу». — Вообще, есть много проблем, но не переживай, сам разберусь, типа, не хочу, чтобы кто-то влезал в это всё, тем более, если этим «кто-то» будешь ты, — отнекивается Юнги, стараясь избегать темы с Хосоком, но девушка не такая глупая, чтобы на работе не заметить странного напряжения между парнями. — Юнги, я бы хотела попробовать помочь тебе, если это возможно, правда. Это всё из-за Хосока? Вы поссорились? У меня с ним неплохие отношения, думаю, я бы смогла помочь вам помириться или что-то типа того. — Мы даже не дружили, чтобы ссориться, это так, личное. — Не увиливай, Мин Юнги, — голос Сыльги становится чуть грубее, что немного пугает парня, — вот потому ты так и живёшь, один в однушке, доедая последние пачки рамёна, не умеешь нормально с людьми контактировать, а ещё нарочно отказываешься видеть желание человека помочь тебе. — Это ты так на себя намекаешь? Сыльги, не пойми неправильно, я рад тому, что ты хочешь как-то помочь мне, исправить всю ситуацию, но прошу, не лезь не в своё дело, это только между нами с Хосоком, я сам постараюсь разобраться, но если всё будет максимально плохо, то обращусь к тебе, ладно? — Ты всегда такой, да? — Какой «такой»? — Эгоистичный, Юнги! Тебе всегда плевать на чужие чувства, на то, что люди тянутся к тебе, а ты нарочно отталкиваешь их, игнорируешь, делаешь вид, что ничего не понимаешь, либо же правда такой тупой, — девушка внезапно встаёт из-за стола, утирая выступившие слёзы и захватив свою сумочку, уходит, оставляя парня наедине с самим собой.       Мин шикает на всю эту ситуацию, допивая бутылку водки, которую они собирались распить на двоих. Если бы Юнги мог отматывать время назад и менять будущее, он бы обязательно это сделал. Изменил бы всё так, чтобы они с Хосоком вовсе не встречались, уехал бы куда-то на пару месяцев, а, может быть, на пару лет. В другом городе работу найти не проблема, Юнги же как-то устроился в Сеуле, когда в пятнадцать уехал из Тэгу. Однако здесь играл тот факт, что Мин до своего переезда часто приезжал в столицу, поэтому сориентироваться что от него надо здесь было не так сложно.       На каких основаниях Хосок приехал в Сеул и почему о нём никто не знал, ведь хорошие мотогонщики всегда на слуху, никого не волнует, кроме одного Юнги. Он бы хотел сейчас высказаться Чону, многое рассказать, но находит хорошим решением лишь позвонить Намджуну и попросить того подбросить парня до дома на своей машине, ибо прекрасно понимает, что тот сейчас может быть с Джином и Тэхёном, а Кимы если вместе, то всегда на тачке.       Если Юнги, Тэхён и Чонгук предпочитают гонки на мотоциклах, то у Намджуна достаточно неплохие навыки в гонке на машинах, только вот ничего это ему не даёт, кроме как просьб вечно куда-то быстро подбросить. Навык контроля высокой скорости, чтобы не врезаться в какой-нибудь столб, сломав его и машину вместе с тем, достаточно полезен, но не когда ты просто катаешься по городу и время от времени принимаешь участие в гонках. — Джун, пообещай, что не будешь смеяться надо мной, — говорит Юнги, когда Намджун интересуется, почему первый сам не может добраться до своего дома, — я боюсь, что Хосок поджидает меня, поэтому мне нужно, чтобы меня сопроводил кто-то до квартиры. — Ну ты даёшь, — Ким не сдерживается и смеётся прямо в трубку, на что Мин недовольно фыркает, в красках описывая, какой Намджун хороший друг. Однако парень всё-таки соглашается приехать и подбросить Юнги до дома, но до квартиры, как первую девушку, провожать не собирается.       Вообще, если взять в расчёт то, что Хосок не шутил насчёт того спора, то дела Юнги действительно говно. Парень даже не разговаривает с Тэхёном и Джином, смотрит в окно, иногда ругаясь на Намджуна, который не прекращает говорить о том, как же сильно Мин проебался. У каждого бывают взлёты и падения, а у Юнги это не просто падение, а публичное унижение с переломами всех костей. Словно подстрелили какого-нибудь орла. — Вот видишь, никто тебя у двери не ждёт, — усмехается Надмжун, когда машина останавливается возле подъезда жилого комплекса, в котором живёт Юнги, — иди с Богом, а если что-то и случится, то первым делом спрашивай про наличие смазки и презерватива. — Слушай, в случае чего, помни, что я могу тебе прописать, наплевав на то, что мы лучшие друзья, Намджун! — возмущается Юнги, прекрасно понимая, что Хосок точно положил на него глаз, но не тот, которым можно назвать девственную влюблённость, а что-то более страшное и страстное одновременно. Он не может это объяснить словами, это нужно чувствовать. Чувствовать своей бедной жопой.       Юнги хлопает дверью автомобиля, провожая взглядом то, как Намджун и ещё два Кима уезжают. Хотел бы он остаться рядом с ними, но иногда чувствует, что их компания не существует для парня, точнее, у них слишком разные взгляды на вещи, о которых они разговаривают. Мину хотелось бы прямо сейчас просто телепортироваться в свою квартиру, запереться там и, если повезёт, никогда не встречаться с Хосоком.       Однако сегодня всё против него, потому что парни всё-таки встречаются, когда Юнги открывает дверь подъезда, а навстречу ему выходит Хосок с мусорным пакетом. Чон ухмыляется, сразу хватая свою жертву за руку, которая уже хотела по-быстрому ускользнуть, но всё тщетно. Юнги попался в свою главную ловушку. Младший оставляет мусорный пакет возле остальных, которые уже ожидают машины, что заберёт их на переработку, а после ведёт Мина в дом. — Отпусти меня, ты слишком больно сдавливаешь руку! — ругается Юнги, сжимая запястье Хосока, но тот немного сильнее его. — Хосок, твою мать! — Заткнись. Ты помнишь наше пари? Так вот, сегодня первый день твоей роли собачки, хочу тебе кое-что подарить по этому случаю, не переживай, это не анальная пробка в виде собачьего хвостика, я не ёбнутый извращенец, — почему-то слова Хосока одновременно расслабляют и настораживают Юнги. Порой ему начинает казаться, пока они едут в лифте на десятый этаж, где живёт Хосок, что уж лучше бы его выебали, чем унизили какими-то подарками, которые точно не лучше анальной пробки. — Если это что-то из секс-шопа, то ты полетишь с балкона своей квартиры, ясно? Я не буду играть с тобой в ролевые игры, Хосок. — Я и не надеялся на твоё согласие, если честно. — Что? — Что?       После вопроса Хосока двери лифта открываются под сигнал, уведомляющий о том, что парни прибыли на нужный им этаж. Они не разговаривают ровно до того момента, пока Юнги не оказывается в чужой квартире, а Хосок не закрывает за собой входную дверь. Двухкомнатная квартира с неплохим видом на город, по цене недорого, но добираться до центра проблематично.       Чон достаточно чистоплотен для первого впечатления, старший вообще предполагал, что здесь грязнее, чем у него самого. Если Юнги оставляет грязные носки и прочую одежду в спальне возле кровати на полу, то Хосок относит это всё в стирку, держа свою комнату в чистоте. Пахнет в квартире не протухшей едой, а каким-то распылителем, который замечает Юнги, когда механизм снова распыляет приятный запах лаванды в коридоре.       Почти сразу к хозяину квартиры выбегает чёрная швейцарская овчарка, немного пугая Юнги своим появлением, несётся облизывать лицо присевшего на корточки Хосока, который чешет собаку за ухом и прижимает к себе. Не такой уж он и страшный для его клички Цербер, подмечает Юнги. — Малыш, я гулял с тобой полчаса назад, даже не проси, — смеётся Хосок, обращаясь к своему чёрному псу. — Разве собака не должна лаять на чужих? — спрашивает Юнги, осторожно заглядывая из коридора в комнаты, где, по идее, должен быть кот. — И где же твой котяра? — Обернись, — усмехается Хосок, подходя к парню, за спиной которого было зеркало. Намёк Юнги понял не сразу, только тогда, когда его шеи коснулись чужие губы. Блядский Чон Хосок прямо сейчас оставлял засос на шее Юнги, а последний лишь вздрогнул от неожиданности, но почему-то испугался сопротивляться. Испуг Хосок принял за зелёный свет, так показалось Юнги, но младший лишь провёл руками по чужим бёдрам и отстранился. — Почему не сопротивляешься? — Если бы не твой огромный пёс, я бы давно между твоих ног приготовил яичницу, — шипит Мин, стискивая зубы от ощущения, что он поддался чужой власти, хотя всегда в его жизни всё было иначе. — Ты ещё скажи, что моего котика боишься, — смеётся Хосок, за руку затаскивая Юнги в комнату, где на кровати и лежал большой рыжий мейн-кун по кличке Шуки, отдалённо напоминая Юнги его сценический псевдоним, когда тот какое-то время вместе с Намджуном выступали в качестве рэперов. Мин остаётся стоять возле двери, поскольку за ней остался пёс, за которым вслёд отправился и кот. — Впервые вижу, чтобы у такого человека были животные, квартира не такая большая, чтобы держать здесь пса с котом, который в два раза больше обычных, — замечает Юнги, держась с Чоном на расстоянии минимум метр, дабы тот не сделал каких-нибудь глупостей, — так что за подарок ты там приготовил? — Ах, точно, — вспоминает Хосок, быстро роясь у себя в ящике. Найдя там нужную вещицу, парень просит Юнги закрыть глаза и повернуться к тому спиной, что старший и делает, надеясь на худшее. Ибо, как гласит фраза, надеясь на лучшее, жди худшего.       Мин чувствует, как его шеи касается что-то холодное, но с приятной текстурой, не режет кожу и не заставляет её потеть под собой, что-то достаточно лёгкое, какое-то украшение на шею. Когда Хосок просит Юнги открыть глаза и подставляет зеркало перед юношей, то Мин приходит в шок, даже не в ярость, потому что на последнюю банально нет сил. Сердце старшего заходит в бешенном ритме, он тяжело дышит и не знает, куда себя деть. Чёртов Чон Хосок только что надел на него ёбанный чокер.       С таким аксессуаром Юнги либо будет вечно в свитере, либо в шарфе, лишь бы никто не заметил этот позор, на который он согласился добровольно и просто не имеет права послать всё нахуй. Ибо «не по понятиям». — Ты в серьёз решил из меня животное сделать? — возмущается Юнги, оборачивается и резко отпрыгивает назад, спиной сталкиваясь больно с дверью. Хосок находился слишком близко, настолько, что они в считанные секунды могли соприкоснуться носами. — Блять, отойди от меня! — Мне птичка напела, что ты постоянно думал обо мне, пока наша гонка ещё не состоялась, — усмехается Хосок, подходя максимально близко к Юнги.       Если именно в такие моменты появляется гей-паника, то Юнги готов признать её прямо сейчас, когда Хосок максимально близко находится, руки ставит по обе стороны от головы и ждёт чего-то смотря прямо в глаза парня. Мин громко сглатывает вязкую слюну, из-за чего Чон замечает, как его кадык немного сильнее выпирает в момент глотка, а после присасывается губами, языком вылизывая вкусную кожу, оставляя засос, руками сжимая чужие руки, которые норовились оттолкнуть, прекратить всё это.       Юнги невольно сдавленно стонет, просит остановиться, но сопротивляется с каждым разом всё меньше и меньше. Наверное, его чёртов недотрах сейчас просто возьмёт верх. Хосок поднимается поцелуями к подбородку Юнги, останавливается на пару секунд перед губами, чтобы взглянуть в прикрытые глаза парня, а после их губы соприкасаются в глубоком поцелуе. Мин вздрагивает, когда в своём рту чувствует чужой язык, когда Чон, чувствуя полную отдачу, кладёт руки на талию парня, ведёт ими вниз к ягодицам, прижимая ближе к себе.       Почему-то Юнги надеется, что он сейчас чувствует какой-нибудь телефон в кармане Хосока, а не его стояк. Да, он отвечает на поцелуи, сам мнётся в чужих руках, но точно не готов прямо сейчас позволить ему трахнуть себя, причём при таких обстоятельствах. Ему нужно время, нужна тщательная подготовка, да и ещё он до сих пор ненавидит Хосока, чтобы позволить ему взять себя.       Хосок резко приподнимает Юнги над землёй, заставляя того обвить ногами его талию и схватиться за плечи, чтобы позорно в такой момент не рухнуть на пол. Они целуются слишком долго, слишком страстно, чтобы всё просто так взять и прекратить, даже сам Мин жмётся сильнее, стонет в чужой рот от того, как хосоковы руки сжимают его зад, как пальцы впиваются в узкие порванные на коленях джинсы.       В момент, когда Юнги оказывается на кровати, всё ещё целуясь с Хосоком, начинает немного волноваться за то, в какой момент лучше всего остановиться, прекратить и попросить оттянуть этот исход, либо же, в лучшем случае, вообще не приходить к этому. Чужие руки приятно водят по бёдрам Мина, Хосок своевольничает, запускает руку под джинсы Юнги, накрывая ею полувозбуждённый член, из-за чего старший дёргается, резко присаживаясь и с испугом смотря на оторопевшего Хосока. — Что-то не так? — спрашивает Чон. Действительно, он всего лишь собирается трахнуть недо-натурала Мин Юнги, который никогда в своей жизни не ощущал мужскую руку на своём члене, не то чтобы позволял трахать себя в жопу! — Я не готов, нет, не так, я не хочу даже быть готовым к этому, это ужасно, блять, Хосок, отъебись от меня! — Юнги хочет уже встать с кровати и покинуть квартиру, но сильная рука Чона заставляет того сесть обратно, посмотрев тому в глаза. — Хосок! — Что? Не ты ли только что стонал от всех этих прикосновений? Тебе нравится, а ты просто признать этого не хочешь. Можешь даже не переживать, я никому не расскажу про то, что здесь было и будет. — Иди ты нахуй! — ругается Мин, хочет ещё что-то сказать, но язык не поворачивается, да и не получится, потому что Хосок затыкает его новым поцелуем. — Не переживай, я сегодня не буду трахать тебя, — шепчет парень, аккуратно потянув собачку на ширинке вниз, слегка приспуская его джинсы вместе с боксёрами, тем самым высвобождая уже достаточно возбуждённый член, — но потом ты будешь мне должен за это, ибо оставить твой хуй в таком неловком положении я просто не могу, ведь из-за меня это всё, правда? — Я тебя ненавижу, — шипит Юнги, — блять, ах…       Рука Хосока накрывает чужой член, Юнги чувствует, как от прикосновения орган слегка дёргается, что не мог не заметить и младший. Чон ухмыляется на реакцию тела Юнги, пускает слюну на член и растирает её по всему основанию рукой, начиная надрачивать. Хосок снова целует чужие губы, только чуть более развязнее, грязнее, а Юнги поддаётся, целует в ответ, сдавленно постанывая от приятных ощущений. Парень даже подумать не мог, что когда-то ему будет дрочить сам Чон Хосок, про которого теперь так много говорят. — Тебе нравится, да? — шепчет Чон, чуть сильнее сдавливая член, стимулируя скорый приступ оргазма, который вот-вот может накрыть Юнги. — А ты не хотел, сопротивлялся, плохой мальчик. — Я тебя сейчас, а-ах, ударю! — Юнги больно хватает Хосока за шею, притягивает к себе, впиваясь в чужие губы.       Юнги громко стонет в поцелуй, когда рука младшего начинает дрочить ему быстрее, большим пальцем поглаживая головку члена, тот снова использует собственную слюну из-за отсутствия смазки. Мин дышит тяжело, откидывая голову назад и упираясь руками позади себя. Ему буквально плохо от всего, что сейчас происходит. Хосок хищно смотрит на стонущего от его рук Юнги, что откинул голову, закатил глаза, чувствуя, как впадает в некий экстаз, а это всего лишь мастурбация. Чон даже представить не может, как Мин будет кричать о своём удовольствии, когда у них случится настоящий секс. Хочет того Юнги или нет, но когда-то этот день обязательно настанет. Хосок добьётся своего, заставит Юнги довериться ему, плевать, если они даже влюбятся друг в друга, это пройденный этап у Чона, поэтому он так уверен в себе. — Ну же, давай, кончи для меня, — просит брюнет, глядя на своего стонущего хёна, который начинает сам толкаться в чужую руку, — Юнги-хён, ты хочешь этого, ну-у… И Юнги кончает, настолько обильно, что Хосок шипит от запачканного под ними пледа. Его рука вся измазана в сперме, липкая, которую он прямо на глазах Мина облизывает, слизывает каждую белёсую каплю со своей руки, ухмыляясь. Конечно, для старшего такое впервые, но ему безумно понравилось, Юнги даже представил вместо руки губы Хосока. — Чёрт, прости, мне надо… Мне надо уходить, — единственное, что говорит Юнги, когда к нему за поцелуем тянется Хосок, так и оставляя парня в кромешном одиночестве.