Kawasaki

      Юнги хотел бы рассказать о том, что случилось, своим дорогим друзьям, но прекрасно понимает, что Намджун не успокоится месяц точно. Только подумать можно, что сам Чон Хосок подрочил Мину и заставил его кончить с громкими стонами. От одного воспоминания Юнги бросает в дрожь, он даже не хочет думать об этом, но мысли как-то сами по себе всплывают в его голове.       Ему хочется с кем-то поговорить, но проблема заключается в том, что не с кем. Никому он не может рассказать про Чон Хосока. Хотя, нет, есть. Чон Чонгук. Парень дурак тот ещё, но всегда держит свой рот на замке. Чонгук до сих пор никому не рассказал, что Юнги по пьяни как-то засосал какого-то симпатичного парня в баре, о чем жалеет до сих пор. Может быть, с тех самых пор блондин как-то с осторожностью смотрит на свою симпатию к Хосоку, хотя искренне надеется, что ему просто кажется.       Чонгук приехал практически сразу, Юнги за время ожидания успел только выбросить мусор и слегка прибраться. Под «слегка» подразумевается расфасовать все грязные вещи по углам так, чтобы визуально сделать квартиру чуть чище. Однако Чонгук привык к бардаку в квартире его хёна, ибо здесь был на вечеринке в честь восемнадцатилетия Юнги. Да, даже на праздник этот парень не прибрался. — Я так понимаю, что тебе опять хочется какой-то секрет рассказать, да? — спрашивает Чонгук, проходя в комнату, заваливаясь на диван и делая глоток из банки пива, которую не допил Юнги час назад. — Потому что просто так поговорить ты никогда меня не зовёшь. — Ты пиздецки умный, знаешь, — хмыкает Юнги, садясь рядом и упираясь локтями в собственные колени, — есть одна вещь, которой мне нужно поделиться, но так, чтобы никто об этом не узнал. Кстати, как ушибы? — О моих травмах не волнуйся, главное, что я на ногах и всё замечательно. Я слушаю тебя, хён, вещай! — Речь пойдёт о… Хосоке, точнее, обо мне с ним, — тяжело начинает Юнги, — просто… я даже не знаю с чего начать! Суть в том, что эта хуйня у меня из головы не вылетает, постоянно сидит и напоминает о себе. Я был у него в квартире, а ещё мы чуть не потрахались. Мы целовались с ним. — Ты был у него в квартире? — удивлённо спрашивает Чонгук. — Тебя, блять, только это удивляет? — Окей. Вы что, почти потрахались? С тем самым Чон Хосоком, которого ты покрывал хуями после вашей гонки, когда тебя объявили проигравшим? С тем самым «Я-Хочу-Натянуть-Его-Глаз-На-Его-Анус»? Боже, Юнги-хён, я в ахуе! Сойдёт? — Чонгук, я вообще-то тебе душу изливаю, ты мог бы как-то поддержать, потому что мне правда сейчас очень трудно после всего, что произошло, знаешь ли. Хосок слишком странно влияет на меня, на секунду сегодня ночью я задумался о том, что влюблён в него и хочу повторить то, что произошло между нами пару дней назад. Я вовсе перестал вылезать из квартиры, только на работу, ещё поссорился с Сыльги, которая была на работе единственной адекватной девушкой, вся жизнь из-за Хосока по пизде пошла! — Ну, вообще, я в похожей сейчас ситуации, — Чонгук неловко чешет затылок, ловя на себе заинтересованный взгляд Юнги, — помнишь того Чимина? Так вот, мы с ним вчера были на подобии свидания, а потом поцеловались, он затащил меня к себе домой и произошло то, что могло произойти у вас с Хосоком. Поверить не могу, что моя шутка про то, что я выдеру задницу этого Пак Чимина, окажется правдой. — Ну, учитывая то, что мы с тобой в одной тарелке, так уж и быть, буду считать, что не слышал этого, — тяжело вздыхает старший, опуская голову, — ещё мне кажется, что я нравлюсь Сыльги, но она меня не привлекает, только как близкая подруга. — Секс ещё никому не мешал быть друзьями, хён, — усмехается Чонгук, потягиваясь. Парень не совсем понимает, в какой момент стоит сказать Юнги то, что он хотел, да и нужно ли вообще. Однако парня попросили об этом, следовательно, он просто обязан это сделать, пусть и не особо хочет. Мин и так сейчас не очень хорошо себя чувствует из-за тех событий, что произошли с ним, только вот кого это волнует, кроме Чонгука, который перетаскивает на своей спине скелеты Юнги в шкаф. — Юнги-хён, недавно Чанбин приезжал к нам покататься, спрашивал, где ты сейчас. Мы с Тэхёном сказали, что болеешь, но тот начал смеяться над тобой, что после своего первого проигрыша ты не смог больше кататься, поэтому мы поспорили, мол, ты его уделаешь почти сразу, как только выйдешь на гоночную трассу. — Вы в самом деле придурки? — вскакивает со своего места Юнги, опрокидывая пиво с кофейного столика, который случайно задевает ногой. — Вас кто-то просил говорить за меня? Чанбин любит выёбываться, вы оба это прекрасно знаете, но всё равно купились, Боже! Сначала Хосок, теперь вы.       Мин себе места не находит, всё так сразу навалилось на его плечи, а бедная Хонда после гонки немного пострадала и до сих пор находится на ремонте, а Чонгук уточнил, что гонка через три дня. Выйти на дорогу на сломанном мотоцикле будет слишком опасно, Юнги не так давно смог окончательно восстановиться, ещё один перелом может вовсе закрыть для парня мотокросс и вместе с тем приковать к инвалидной коляске. — Мне, наверное, стоит уйти, — неловко произносит Чонгук, — если хочешь, то могу дать свой мотоцикл, если твой всё ещё на ремонте. Ты хотел, чтобы мастер его сделал немного мощнее, но не думаю, что он будет лучше, чем последняя модель мотоцикла Кавасаки, мотоцикла Чон Хосока. После того, что было между вами, он может посодействовать.

***

      Юнги сам не понял, как оказался перед дверью в квартиру Хосока. Парень неуверенно сжимает руки в кулаки, закусывает нижнюю губу и продумывает в голове диалог, планируя весь разговор. В самом деле, он даже не знает, с чего лучше начать и на чём закончить, какую выгоду получит Хосок, отдав ключи от своего мотоцикла Юнги и немного помочь ему разобраться на абсолютно другой модели.       Неуверенность добавляет дрожи в голосе, однако Юнги всё-таки нажимает пальцем на звонок, стараясь сдержать желание прямо сейчас скинуться в лестничный пролёт. У него просто нет выхода, потому что Чанбин — крыса-сплетница, рассказывающая всем только всё плохое, если Юнги проиграет, то может вовсе забыть про свой титул.       К двери никто не подходит ещё секунд десять, Мин уже собрался развернуться и уйти, как слышит звук затвора и дверь распахивается. Из квартиры высовывается голова Хосока, и стоило ему увидеть перед собой испугавшегося Юнги, как улыбка на его лице расцветает сама собой. Старший просит пустить его внутрь для разговора, на что Хосок сразу кивает и пропускает в вновь с непривычки чистую квартиру.       Горячий чай и купленное печенье играют на доверии Юнги, заставляя забыть всё, что произошло пару дней назад между ним и парнем, сидящим напротив него. Мин впервые пришёл к кому-то за помощью, всю жизнь до этого надеясь только на самого себя. В том деле, в котором он живёт, никто никогда не помогает друг другу, если они соперники. Но Хосок сейчас для него кто-то другой, тот, кому хочется выговориться, выпустив пар уже на Чонгука. — Так зачем ты решил вдруг внезапно погостить? — усмехается Хосок, делая глоток зелёного чая. — Что-то случилось? Сомневаюсь, что ты пришёл просто так со мной чай с печеньками попить, словно мы хорошие соседи, любящие поговорить по душам перед сном. — Заткнись. По крайней мере, на момент, пока буду говорить я. Чонгук создал мне проблему в виде ещё одной гонки, но вся суть заключается в том, что мой мотоцикл в мастерской, да и будет там ещё дня четыре точно. Я попросил мастера заменить некоторые детали, а у него как бы не один я такой попрошайка, понимаешь? — Ты хочешь взять мой мотоцикл? Мне, конечно, не жалко, но почему именно мой, а не Чонгука или кого-то другого из твоих друзей? — Он предлагал, но я прекрасно понимаю, что парень вряд ли задумался о том, что его мотоциклу тоже нужен ремонт, с такими, как Чанбин, гонять надо при полностью исправной комплектации, а тот в прошлый раз неплохо так навернулся. Напомнить благодаря кому? Ну и вот. Если ты дашь мне свой мотоцикл и поможешь привыкнуть к нему за три дня, то я буду безумно благодарен, честное слово. — Тогда я могу рассчитывать на близость? Согласись, я тебе тоже нравлюсь, только из-за того, что мы соперники, ты продолжаешь отпираться, Юнги! На одном поражении жизнь не заканчивается, у меня в прошлом были падения пострашнее, из-за чего я и уехал из Кванджу, потому что в душе справиться с таким позором не смог. — Кванджу не такой город, как Сеул, — тихо произносит Мин, осторожно глядя на Чона. Что-то младший рассказать хочет, только вот не уверен, тот ли он человек, которому можно раскрывать такие секреты. — Что-то случилось? — Я участвовал в своих первых гонках, как на официальных соревнованиях, перед этим много тренировался, в течении трёх лет собирал деньги, чтобы купить этот чёртов мотоцикл, на котором навернулся на втором кругу и если бы не шлем, я мог бы разбить себе голову до летального исхода, Юнги. Всё то, что ты говоришь про унижения ещё ничего, однако на меня там словно титул морального урода и неудачника повесили. Мало того, меня бросил парень, назвав ничтожеством. — Обиднее всего, когда от тебя отворачивается семья, а не кто-то чужой, Хосок. Когда сама мама смотрит на тебя, как на ошибку природы и в глаза говорит о том, о чём не хотел бы слышать ни один ребёнок. Знать о том, что ты нежеланный, что они были бы рады избавиться от тебя. Пусть бы отвернулись от меня все, но если бы меня поддерживали родители, я был бы счастлив. — Думаю, у нас будет ещё много времени, чтобы рассказать о себе. На сегодня это всё, что ты хотел мне сказать? Если да, то завтра в восемь утра жду на тренировках. Ты правда очень хороший гонщик, Юнги, просто тебе стоит чуть сильнее поверить в свои способности.

***

      Юнги впервые просыпается не от будильника или настойчивых звонков, а из-за настойчивых стучаний в дверь квартиры. Парень лениво поднимается на ноги, шаркая по коридору к самой двери, чтобы уничтожить причину его раннего пробуждения, ибо на часах почти семь утра, он не привык так рано вставать.       Каково было удивление, когда на своём пороге он встретил бодрого Хосока со своим псом на поводке. Юнги хотел уже закрыть дверь, но Чон поставил ногу, дабы парень не успел сделать это. В какой-то степени Мин даже завидует Хосоку, ведь тот встаёт так рано каждый день, чтобы выгуливать собаку, а помимо этого чёрного красавца у него ещё и кот, большой кот, который бы точно съел ту крысу, которая есть у Намджуна с Тэхёном. И самое обидное в этой крысе то, что её назвали фамилией Юнги. В шутку, конечно, тем не менее парень тогда хотел отдать её на съедение дворовым кошкам, но эта крыса в юбочке очень мило смотрелась на фотографиях. — Господи, а без меня ты свою псину выгулять не можешь? — вздыхает Юнги, потирая глаза, которые с большим трудом старается разлепить после долгого сна. Однако на «псина» собака отзывается громким лаяньем, на что Мин дёргается под усмешку Хосока. — Ему очень не нравится это прозвище, я научил его так реагировать, — говорит Чон, — ну так что? Ты ему понравился, пойдём вместе пройдёмся по парку, расскажешь мне кое-что, а я тебе. Всё-таки ты сегодня первый раз сядешь на хороший мотоцикл, а не на ту развалюху. — Я тебя сейчас ударю и пойду обратно спать, — рыкает Юнги, — подожди снаружи, мне надо переодеться. — Давай только быстрее, иначе Цербер сделает свои дела прямо тебе под дверь. — Тогда я сделаю из него суп, понятно?       Юнги закрывает дверь, уходя в комнату, чтобы переодеться. На улице достаточно прохладно, судя по градуснику и лёгкому ветру. Сейчас не самая хорошая погода, да и Мин не собирался сегодня раньше двух часов дня куда-то выходить, однако Хосок опять портит всего его планы. Если он может встать в шесть утра, то Юнги в шесть утра только поноет и ляжет обратно.       Всю дорогу до парка парни молчали, пока Хосок не вышел на тропу и не спустил пса с поводка, чтобы тот спокойно гулял сам и делал то, что положено делать собакам по утрам на прогулке. Юнги зевает почти каждую минуту, в глазах Хосока выглядя слишком мило. Да, он нравится Чону и это уже всем известный факт, дурак бы только сказал, что он ненавидит этого популярного в своих кругах гонщика. И этот дурак сам Мин Юнги. — Ты не пойми неправильно меня, прости за тот пиздец, который я тогда устроил в туалете, я был немного пьяным, а от алкоголя я очень злым становлюсь, — признаётся Хосок, вспоминая их сделку, — думаю, моим желанием может быть лишь взаимопонимание между нами, я когда узнал о тебе, то сразу захотел подружиться. Наверное, именно поэтому на той гонке ничего тебе не сказал, да и утверждать победил ты или проиграл не стал. — И что тебя так привлекает во мне? Слушай, чувак, очень странно сейчас об этом говорить, когда мы целовались, а ещё после того, как ты подрочил мне и заставил кончить, — Юнги ненароком оборачивается, чтобы убедиться, что вокруг них никого нет. В такое время люди не выходят гулять с собаками, тем более на выходных. — И не оправдывайся, что «тебе же тоже понравилось, ты даже не сопротивлялся», это было слишком ново для меня, я не привык и вообще… айщ, не важно. — Хах, ты никогда не занимался сексом с парнем? Только девушки? Если это так, то ничего страшного, если тебе понравилось что-то новое, такое и со мной было, когда я по пьяни переспал со своим одноклассником. — Это был Чимин? — почему-то вспоминает про него Юнги, думая о том, что он был похож на сверстника Хосока, но точно знать не может. Хосок лишь смеётся и сразу отрицает. — Мы с Чимином познакомились, когда я уже заканчивал школу, он был на класс младше меня, между нами год разницы. Кстати, слышал, что он сошёлся с твоим другом, Чонгуком, кажется. Поверить не могу, что он затащил с виду нормального парня в гомосекту. — Ты точно также поступил со мной, вообще-то, Хосок. Мне глубоко плевать на сексуальную жизнь Чонгука, пусть хоть с тобой поебётся, меня это не волнует, я привык, что всем вокруг всего хватает. — Ну, а ты что, против что ли? — смеётся Хосок, приобнимая Юнги за плечо. — Не переживай ты так, думаю, что всё только впереди. Согласись, я тебе понравился, правда? — Если бы я мог стереть память, я бы это обязательно сделал. Нахер ты вообще меня вывел? — Хотел, чтобы ты окончательно проснулся, потом сразу поедем кататься. Я заприметил один лес недалеко, там почти никогда никого нет, дорога неплохая, чтобы банально научиться преодолевать трамплины. Не переживай, я ножи и прочее оружие с собой не ношу. — Ты пиздецки странный, ты знал? — щурится Юнги. — И я не шучу.

***

      Юнги сам не понимает, как оказался в этом чёртовом лесу, где до сих пор держится приятный свежий запах после дождя. Хосок привёз его сюда на этом чёртовом мотоцикле, заставляя держаться за его талию всю дорогу, пока тот рассекал по дороге на большой скорости. Если бы они врезались в какую-нибудь тачку, Юнги бы точно добил этого придурка самостоятельно.       Однако сейчас эти оба уже в лесу. Хосок что-то рассказывает про способности этой чёртовой модели, а Юнги пропускает всё мимо ушей, усевшись на сиденье и положив руки на руль. Вся эта система одинаковая и он не считает полезным слушать Хосока, ибо превосходство тут только в мощности двигателя. Чон приводит Мина в чувства только тогда, когда коротко целует в щёку. — Ты что делаешь? — сразу спрашивает Юнги, испуганно глядя на Хосока. — Привожу тебя в чувства. Давай, газуй уже, раз всё понял, — усмехается парень в ответ.       Через пару секунд вдали лишь слышны звуки едущего мотоцикла, на что Чон ухмыляется, ожидая, когда Мин вернётся обратно. Как бы Юнги не упирался, что его мотоцикл самый лучший, пусть и был куплен слишком давно и пережил слишком много изменений, то теперь точно может сказать, что всё-таки Кавасаки Хосока намного быстрее и поддаётся разгону тоже быстрее и легче. На спидометре стрелка быстро поднимается до ста, ста пятидесяти километров в час, но парень прекрасно понимает, что если увеличит разгон, рискует завалиться в какую-нибудь грязную канаву, не справившись с управлением.       В определённый момент Юнги останавливается, что-то обдумывая в своей голове. Хосок также замечает звук заглушённого мотора вдали, невольно напрягаясь, ведь с парнем всё что угодно могло произойти, он не станет кричать в любом случае. Мин снимает с головы шлем, решая вернуться обратно обычным шагом, благо успел не так далеко уехать. Ему просто не позволит совесть гонять на чужом мотоцикле. — Юнги, что случилось? Ты упал? Что-то сломалось? — сразу нападает с вопросами Хосок, когда по дороге встречает Юнги, ведь после заглушённого мотора в ту же секунду пошёл проверять, всё ли в порядке. Мин выглядит немного скованно, отдаёт мотоцикл Хосоку и садится на землю. — Я не могу так, — признаётся Мин, — вот так брать и побеждать благодаря чему-то чужому, меня же засмеют! Мин Юнги взял мотоцикл Хосока ради того, чтобы победить очередного гонщика, как тебе? — Мне кажется, что ты слишком загоняешься, — парень ставит мотоцикл и присаживается рядом с Юнги, слегка приобнимая того за плечи, — послушай меня, сколько бы тебя не обсуждали, то ты всегда должен знать, что рядом есть те, кто поддержат. Твои друзья, например. — Друзья? Ты хоть раз видел, чтобы они вели себя, как настоящие друзья? Они только и делают, что издеваются надо мной, словно я груша для битья, на которой можно опробовать все шутки и подъёбы, это нихера не дружба, это чёртово унижение, которое я терплю, чтобы не быть в конец одиноким. — Ну… Тогда я могу попробовать стать этой поддержкой? Думаю, тебе это необходимо, но ты слишком туп, чтобы это понять, Юнги. Мне нет смысла сейчас унижать тебя, я говорю по фактам… Чтобы хоть как-то измениться ты должен в первую очередь согласиться принять мою помощь, ибо сам же попросил об этом, пути не было назад, когда ты нажал на звонок в мою дверь. — Я понимаю, но что-то не то чувствую, — Юнги поднимает взгляд на Хосока, встречаясь с его лёгкой улыбкой и той самой искренностью в глазах, которой ему так не хватало. Сейчас они находятся слишком близко друг к другу, Мин, сам того не осознавая, опускает взгляд на губы парня, сглатывая вязкую слюну, застрявшую где-то в горле. — Хочешь поцеловаться, да? — спрашивает Хосок, немного пугая Юнги, словно мысли читает, словно они и никогда не были соперниками, не было той ненависти, которая как-то слишком быстро перетекла в «мы не встречаемся, но иногда ебёмся». — Да, хочу, а что? — Юнги месяц назад сейчас бы треснул нынешнего, назвал сам себя педиком и заставил то же самое сделать с Хосоком, но на настоящий момент всё как-то иначе происходит. Мин сам притягивает к себе Чона, чтобы вовлечь в поцелуй.       Хосок замечает, какие же у Юнги мягкие сладкие губы, которые целовать одно удовольствие, сминать каждую поочерёдно, иногда покусывая. Да, ему нравится целоваться с ним, им обоим нравится целоваться друг с другом, пусть кое-кто из них этого до конца не осознаёт и боится признать.       Сердце Юнги готово в любой момент выпрыгнуть, неконтролируемая дрожь в руках и то, как он тяжело дышит, выдают его с потрохами. Хосок мило улыбается, умиляясь этой реакции парня рядом, медленно отстраняясь от поцелуя. Мин немного испуганно смотрит на Чона, бегает глазами по чужому лицу, понимая, что на сей раз инициатива была от него, он сам согласился на это, сам потянулся за поцелуем. И это теперь ночью его точно съест. — Теперь ты согласишься принять мою помощь? — спрашивает Хосок, кивая на стоящий за их спинами мотоцикл. — Он ждёт, когда ты согласишься. — Только если ты пообещаешь, что сможешь переубедить меня в том, что ты сможешь стать моей поддержкой, всё-таки проигрывать я не люблю, — хмыкает Юнги, опуская голову, тем самым пряча своё лицо. — Договорились.