Kawasaki

      Юнги всегда был приверженцем девиза "доверяй, но проверяй". Да, Хосоку он доверился, но все равно не до самого конца, что-то его напрягает в этом парне до сих пор. До гонки осталось пару часов, которые Мин всё-таки тратит именно на подготовку, наматывает круги по своеобразной гоночной трассе, преодолевая все препятствия, так и не проверив, что с его собственным байком.       Хосок с гордостью наблюдает за тем, как Юнги рассекает воздух на его монстре, как парень отдаётся своему делу с душой. Только сейчас, глядя на него, Чон понимает, что совершил главную ошибку в своей жизни, когда одержал победу над Мином. — Ну как, ты готов? Я перед твоим заездом проверил сам некоторые части, все исправно, поломок быть не должно, — заверяет Хосок Юнги, когда тот возвращается с очередного разгона. — Готов, только не думаю, что остальным это понравится, ты один тут катаешься на такой дорогой модели, как бы кто ничего такого не подумал, знаешь ли, — вздыхает Юнги, соскакивая с мотоцикла, чтобы взять из своего рюкзака бутылку воды. — Я не очень люблю слухи вокруг меня, особенно когда они завязаны на отношениях, всё-таки, это личное, сам понимаешь. — Есть такое, в школе уже сталкивался с подобным, но ты не переживай, считай, что я тебя пожалел у всех на глазах, — ухмыляется Хосок, тут же получая толчок в плечо. — Да что не так?! — Поменьше болтай лишнего, — огрызается старший.       Людей собралось не так много, как на гонку между Чонгуком и Хосоком или их с Юнги, но всё равно прилично. В последнее время многие, кто наблюдает за жизнью мотокросса, оставляют свои желания посещать подобные мероприятия из-за учёбы или работы. Ясное дело, люди растут и у них меняются интересы.       А Юнги с Хосоком живут этими интересами, от которых отказаться будет не так просто, как кажется. Юнги сходил с ума, когда врач после перелома запрещал ему даже думать о мотокроссе несколько месяцев, настолько это важно для него.       Только вот подробности про Хосока Юнги пока не знает, но планирует изучить его досконально. Младший не кажется таким уж и простым гонщиком, как Юнги, например. Он подкован, не впервой пробовал себя в профессиональных гонках, это видно сразу по его стилю езды. Он тоже отличается от самоучки.       Гонка имеет итог — Мин Юнги одерживает победу, красуясь перед всеми чужим байком, совсем не заметив, как Хосок куда-то отошёл. После заезда, как и всегда, парень останавливается возле клуба, прося какого-то механика из его компашки принести ему пива, что тот и делает, принося небольшой пластиковый стаканчик с алкоголем. — Давно здесь? — слышит знакомый голос Юнги, поднимая голову. — А, привет, Джин, какими судьбами здесь? — спрашивает парень, облокачиваясь о хосоков мотоцикл, с которого прохожие ребята не сводят глаз, пока не оказываются вне поля зрения. — Намджун и Тэхён давно уехали, думаю, у них есть чем заняться вдвоём. — Я знаю, но я по другим делам, Намджун попросил найти какого-то механика, который здесь ошивается, его тачка недавно по вине Тэхёна «немного», — на последнем слове Джин делает кавычки пальцами, — помялась, нужно обсудить стоимость ремонта. — Который раз уже? — усмехается Юнги, вспоминая, сколько нервов и денег Намджун тратит на свою машину, на которой иногда гоняет. — Знаешь, я бы посоветовал тебе сказать им, что заниматься сексом в тачке для гонок — плохая идея, м? — Забей, думаю, это не моё дело. Ты один? — Жду кое-кого, а вот Феликс внутри, можешь поискать его возле бара, думаю, он где-то там ошивается, удачи, — заканчивает Юнги, выкидывая свой стаканчик с выпитым пивом в мусорное ведро, вместе с тем замечая, как к клубу подъезжает чёрный пикап, из которого вскоре выпрыгивает сам Хосок.       Сказать, что Юнги ахуел — ничего практически не сказать. Парень до сих пор понятия не имеет, откуда у Чона столько денег на такое дорогое удовольствие, как два разных вида транспорта, один из которых стоит почти как аренда его квартиры за полгода. Ну да, пожить в машине полгода, особенно в такой, думаю, труда не составит. Всё-таки Хосок до сих пор остаётся для Юнги той ещё загадкой. — Чего глаза вылупил? — спрашивает Хосок, выводя Юнги из небольшого транса, а-ля удивления. — Помоги загрузить мотоцикл в кузов, могу даже до дома подбросить, всё-таки по пути, не так ли? — Откуда у тебя столько денег? — возмущающе спрашивает Юнги. — Ты, блять, в продуктовом работаешь, у тебя не может быть такой зарплаты! — Успокойся, это старый отцовский.

***

      Юнги с Хосоком почти не разговаривают по пути домой, решая сделать небольшой крюк по дороге, с которой открывается завораживающий вид на высотки Сеула. Парни живут в достаточно малолюдном районе, где все здания не выше десятого этажа. Некоторые многоквартирные дома используются как общежития, куда набегает народ в виде студентов только под конец весны или перед зимней сессией, чтобы подготовиться к экзаменам в тишине.       Чон прибавляет скорости, из-за чего сильный ветер из открытого окна со стороны Мина раздувает волосы последнего. Старший щурит глаза от потока воздуха, немного прикрывает окно, вслушиваясь в слова какой-то композиции, которая играет из магнитофона. — Ты победил, да? — спрашивает внезапно Хосок, наконец-то решившись начать разговор и сильнее давя на газ. — Не подумай, что это благодаря моему мотоциклу, думаю, твоя заслуга тут тоже есть. — Это единственное, что тебя волнует? То есть… Неделю назад или где-то так мы терпеть друг друга не могли, а теперь? Теперь мы едем домой, делая крюки, чтобы как можно дольше покататься и насладиться ночным Сеулом. — Да ладно тебе, хочешь, можешь даже ко мне зайти, у меня остались со вчерашнего дня две банки пива, что скажешь? — А ты умеешь завлечь к себе, но всё-таки, езжай быстрее домой, я немного устал и хочу наконец-то расслабиться, выпив чего-нибудь, — тяжело вздыхает Юнги, откидываясь назад на сиденье.       Юнги прекрасно понимает, что Хосоку есть что скрывать, парень не просто так приехал в Сеул. Причина не кроется в травле в его родном городе, тут есть что-то более важное, особенно все эти его попытки сблизиться с Юнги, который в узких кругах известен, как король дороги, которого одолеть пока смог только Хосок. И то, благодаря строгости правил, всё-таки Мин пришёл на финиш первым.       Если бы только старший понял, что утаивает от него Чон, нашёл бы хоть одну зацепку, от которой можно двигаться дальше, хоть что-то. Но Юнги не Шерлок Холмс, у него нет предрасположенности к анализу, в этом парне заключается лишь власть на бездорожье, больше ничего.       По приезду домой, квартира Хосока уже не вызывает того самого удивления у Юнги. Нет этого эффекта «Вау!» от чистоты и ухоженности, от приятного запаха лаванды или что-то подобного. Он был здесь не так много раз, но уже привык видеть эту квартиру с немного другой планировкой.       Хосок достаёт из холодильника по две банки пива, одну из которых кидает Юнги. Последний ловит холодный напиток, сразу щёлкая и открывая жестянку, что делает и Хосок, не сводя взгляда со своего хёна. Конечно, теперь ему не составляет труда затащить этого юношу к себе домой, проблема заключается лишь в отстранённости Мина от Чона, но это, думает он, можно легко исправить той же банкой пива. — Может быть, что-то расскажешь про себя? Поподробнее, — просит Юнги, когда парни уже сидят на диване перед включённым телевизором, по которому идёт сводка новостей, после чего настанет время для какого-то иностранного фильма. — А что ты хочешь узнать про меня? — Ну, например, откуда ты вообще взялся и почему пристал именно ко мне, а не к тому же Чон Чонгуку? У меня много вопросов к тебе, но они ещё подождут, меня волнует только то, почему именно я попал в список тех, кого ты хочешь трахнуть, окей? — Я не говорил, что хочу тебя трахнуть. — Ты подрочил мне, ещё нужны доказательства? — Ох, окей, ты просто мне понравился, ладно? Но это не значит, что я влюблён в тебя или что-то типа того. Просто хочу попробовать перепихон, от которого ты убегаешь, как девственница. — Не все девственницы убегают от перепихона, Хосок. — А ты проверял? — Блять, да, проверял, ясно? Я всю жизнь до встречи с тобой занимался сексом с девушками, а ты заставил усомниться в моей гетеросексуальности. Боже, у нас что, теперь вечер откровений? — Знаешь, слушать подобное, когда по телевизору показывают голубей, самое то, — смеётся Хосок, получая толчок в плечо, из-за чего тот случайно проливает небольшое количество пива на пол. Однако Чона это не особо волнует, когда рядом с ним Мин Юнги. Сам царь и бог дорог. — Так ты бы был не против попробовать что-то подобное со мной? Я практически на все сто процентов уверен, что из твоей головы не вылезаю, иначе бы ты за моим байком не пришёл. — Ты просто живёшь ближе всех, — отрезает Юнги, пытаясь развеять все надежды Хосока на влюблённость, — а мне было лень кому-то звонить. — Слушай, я вообще-то знаю, что к тебе Чонгук заходил, мой Чимин-ни всё теперь знает про тебя, и чем ты там занимаешься с Чонгуком, а ещё какие секретики рассказываешь, — усмехается Хосок, — не думал, кстати, что ты так переживал из-за той ситуации с дрочкой. — Что?! — громко кричит Юнги, вскакивая с дивана. Парень Богом клянётся, что сломает Чонгуку нос за его длинный язык, который всё-таки проболтался Чимину о том, что было на душе у Юнги. А если это его злобный и хитрый план по захвату Хосоком сердца Юнги, то к носу прибавится ещё пару костей. — Какого лешего этот пиздюк решил, что твоему пидорковатому другу можно рассказывать такое? — Не называй его пидорковатым, у него всего лишь розовые волосы, — защищает того Хосок, немного злясь на неуважение к его друзьям, ибо он такой же, как и Юнги. Пусть стебёт, иногда нелестно отзывается, но своих всегда выгораживает и защищает любой ценой, пусть даже это будет кто-то родной. — Я же не называю Чонгука каким-нибудь придурком, который банально не знает, какие слова нужно говорить на свидании, чтобы не смутить партнёра? — Он неопытный любовник, ему простительно. И только не говори, что Чимин — неопытный гей, я никогда в своей жизни в эту херню не поверю, Хосок, — Юнги уже успел сесть обратно, продолжая смотреть на немного разозлённого Чона, который даже выглядит как-то более сексуально в подобном настроении. Мина поневоле тянет к этому парню — это он понял только что и, кажется, окончательно смирился. — Неопытный гей тут только ты, — рыкает Чон.       Чёрт знает, что щёлкает в голове Юнги, когда Хосок находится в нескольких сантиметрах от его лица, старший сам набрасывается на брюнета с поцелуем. Сейчас чужие губы ощущаются не так, как в первый раз, сейчас что-то другое, словно совсем другой человек целуется с Юнги, а не Чон Хосок. Это спёртое дыхание, дрожь по всему телу, неуверенность в собственных действиях. А правильно ли он поступает?       Хосок больно прикусывает нижнюю губу Юнги, немного оттягивая и проходясь языком, зализывая маленькую ранку. Это точно доказывает блондину, что Чон немного зол на оскорбления в адрес его друга.       Оба парня уже не обращают внимания на включённый телевизор, по которому начался фильм «Дэдпул». Они заняты друг другом, продолжая целоваться, пока Хосок не заставляет Юнги присесть на его колени. Мин чётко чувствует сильную хватку на его ягодицах сквозь жёсткую ткань джинс, как младший старается сильнее впиться пальцами в чужую кожу через одежду. — Боже, столько слюней, — возмущается Юнги, когда наконец-то прерывает поцелуй. — Неужто тебе противно? — ухмыляется Хосок, оставляя поцелуй на чужой шее, от чего Мин дёргается, хватаясь за плечи младшего. — Нравится, да? — Заткнись, Боже, просто заткнись и делай, иначе я сам тебя трахну, понял? — Ух ты, Божечки, сколько возмущений!       По правде, Мин узнал о всех тонкостях секса между парнями лишь тогда, когда уже оказался с припущенными штанами вместе с боксёрами, особенно, когда чужие пальцы начали растягивать его. Держать сдавленные стоны внутри стало тяжело, когда число пальцев внутри него стало равным трём, из-за чего Юнги буквально извивался от получаемого удовольствия, смешанного с дискомфортом.       Парень клянётся, что когда-то точно убьёт Хосока, но сейчас злобные планы стоит отложить в ящик и принять тот факт, что он хочет потрахаться с тем, кого ненавидел. Телевизор уже выключен, а в качестве освещения лишь дальняя лампа, стоящая в углу небольшой комнаты. Этого вполне достаточно, чтобы Юнги мог разглядеть слишком наглое и довольное лицо Хосока, который продолжает оставлять засосы на шее своего хёна.       В самом деле, Мин сам не понял, как оказался в пучине всего этого дерьма, как оказался на коленях Хосока, позволяя вытворять со своим телом такое. Однако его пальцы в самом деле начинают доставлять удовольствие, желать чего-то большего, например, чужой член. Юнги шипит, когда чувствует эту пустоту, говорящую о том, что сам Чон вот-вот будет готов приступить к самому главному, ибо стояк приносит дикий дискомфорт.       Когда-то хосокова рука уже обхватывала член Юнги, начиная надрачивать. Старший помнит это, как страшный флэшбэк его гетеросексуальности, которую он прямо сейчас похоронил здесь, в квартире Хосока. Брюнет целует Мина в губы, рукой проводя по всему основанию члена, большим пальцем массируя головку и заставляя буквально извиваться в его руках. Стоны Юнги позволяют ощутить приятную вибрацию при поцелуе, на что Хосок слегка улыбается в чужие губы.       Младший даже не думал, что так быстро заполучит желаемое, что Юнги так быстро сдастся, позволив насадить себя на член. Вид этого парня, который тяжело дышит от новых ощущений, сидящего на коленях Хосока — нечто. Брюнет бы никогда не подумал, что влюбится в эти наполненные от небольшого дискомфорта слезами глаза, в которых читается желание. Желание продолжать, как бы больно ни было.       Юнги стонет, когда пробует первый толчок, сжимается вокруг члена, откидывая голову назад и позволяя младшему прильнуть к своей шее. Засосы украшают бледную кожу парня, расцветают подобно цветам. Хосок смотрит на свои старания довольно, словно у него получилось даже лучше, чем он планировал. — Расслабься, пожалуйста, — шепчет томно Чон, чувствуя физически напряжённость парня напротив, — давай, детка. — Ещё раз меня так назовёшь — всеку, — шипит Юнги, видя перед собой ухмылку Хосока, который заметил, как дёрнулся член парня при использовании нового прозвища.       Ему явно нравится, нравится чувствовать себя в подчинении кого-то, ведь до этого Мин всегда брал инициативу на себя, например, когда сутками напролёт трахался с одной из своих бывших. Миён была очень хорошей девушкой, которая приятно удивляла в постели, только вот их пути разошлись, а Юнги повстречал Хосока.       Блондин тихо стонет, когда доходит до предела, когда сам Хосок начинает подмахивать бёдрами, увеличивая темп. Для первого раза такая быстрая разрядка — нормально, Хосок уже проходил этот этап, когда впервые попробовал секс с парнем, пьяный и в чужой квартире. Только вот то, что отличает первый раз от сегодняшнего — парень напротив ему нравится гораздо больше, чем тот дохляк в клубе пять лет назад. — Я… Кажется, я сейчас кончу, — сдавленно произносит Юнги, смаргивая капельки слёз в уголках своих глаз. Он чувствует это ощущение, когда звёзды в глазах рассыпаются в целую галактику, когда чувство эйфории обволакивает тело, унося куда-то за пределы разума. Когда хочется ещё, ещё и ещё. — Давай, сделай это, — шепчет Хосок, а спустя пару секунд видит в полумраке свою запачканную руку в чужой сперме. — Тебя так легко довести до оргазма? Запомню. Но знаешь, мне дико понравилось, пусть это было не так долго, как хотелось бы. — А ты что думал, я буду часами на тебе скакать? — ругается Юнги, с шиканьем падая рядом на диван и поправляя на себе штаны. — Не против, если я останусь ночевать у тебя, но перед этим приму душ? — Я даже рад, — улыбается Чон. — Бери всё, что тебе нужно, Цербер спит, поэтому не волнуйся, что он покусает тебя за одно место. Если боишься, то могу провести до ванны или даже помыть тебя? — Иди в задницу, и нет, не в мою. Я не боюсь твою собаку, а ты приготовь чистое постельное бельё, Чон Хосок.

***

      Очередная выкуренная Юнги пачка сигарет отправляется в мусорное ведро, которое, скорее всего, он вынесет через неделю, пока не начнёт вонять испортившейся едой или не будет наполнено до отказа. Он уже неделю не вылезает из дома, не отвечает на звонки. Казалось бы, секс с Хосоком прошел неплохо, однако всё равно что-то его испугало, из-за чего Мин, как последний мудак, сбежал рано утром.       Окна его квартиры выходят прямо на парк, в котором Хосок выгуливает собаку, поэтому Юнги точно знает, что парень не особо переживает, продолжает выходить на улицу, пусть в какой-то степени для Чона это вынужденная мера. Однако у него есть собака, красивый пушистый кот, Хосоку не может быть скучно дома. Правда ведь? По крайней мере, Юнги на это надеется.       Он не хотел делать больно Чону, просто до сих пор не уверен, а сам ли поступает он правильно — вот так отдаваться, а потом сбегать, словно был под каким-то запретным препаратом. В самом деле, лучше бы он просто нанюхался коксом и трахнулся, нежели как было, на трезвую голову. Когда ты не отдаёшь отчёт о своих действиях, не так совесть грызёт, так как то или иное действие ты совершил не от ума, а из-за чего-то иного, что попало в твой организм и ударило в голову больно.       Алкогольное опьянение или воздействие наркотиков — единственное, чем Юнги всегда оправдывался, а сейчас так не получится. Не от банки пива он опьянел, а от симпатии. Впервые ему кто-то по-настоящему понравился, впервые ему так хочется взять телефон и позвонить Хосоку, спросить, как он себя чувствовал и покушал ли сегодня.       Только вот он даже Чонгуку не звонит, обиделся, разговаривать точно не собирается ближайший месяц. Да и по твиттеру парня можно понять, что ему с Чимином хорошо, Юнги на сто процентов уверен в том, что они занимаются сексом, словно кролики в пубертате. А вот сам Мин места себе не находит и хотел бы вовсе забыть, что такое секс.       Даже Сыльги начала волноваться, будучи уже той, кто простил его за дебильный характер. Когда Юнги видит на экране звонящего телефона её имя, то даже вскакивает с дивана, думая, что что-то случилось, раз даже она решила позаботиться о мистере разочарование. — Сыльги? — спрашивает Юнги, слыша на том конце провода женский голос, до боли знакомый, который ему так нужен был. — Что-то случилось? — Привет, Юнги, это я у тебя хотела спросить, — говорит она своим привычным нежным и спокойным голосом, — ты неделю не выходишь на связь, твои друзья говорят, что дверь не открываешь и на звонки не отвечаешь. Что произошло? Мы все волнуемся. — А, это они попросили тебя позвонить мне, да? Я так и думал. — Нет, я сама. Просто спрашивала у Намджуна, вот он и сказал, что ты на связь не выходишь, у тебя совсем еды не осталось? Я тут… приготовила обед, думала тебе занести, не голодать же сутками. Откроешь? — Ты знаешь адрес, оставь у двери, я потом заберу, — бросает Юнги и скидывает звонок.       Он не хочет разговаривать. Даже с ней. Даже если бы родители позвонили ему — он бы не ответил, потому что настроения нет. Да кто такие родители вообще для парня? Кучка идиотов, которые никогда не поддерживали менее успешного сына. Им нужен лишь вид, чем можно похвастаться перед такими же кретинами, зависящими от чужого мнения. Он ненавидит своих родителей.       Чон Хосок. Кто он вообще? Снова этот вопрос, который не даёт покоя парню уже долгое время. Юнги размышляет, думает о нём, копается в интернете и находит в глубинах интернета статью про него. Вот что делает самоизоляция. То, что парень прочёл — повергло его в шок, из-за чего он быстро вскакивает с дивана и накидывает на себя куртку, решая всё-таки ворваться в чужую квартиру с возмущениями и криками. Ложь повсюду.