Kawasaki

      Стоя у двери, Юнги надеялся, что Хосока не будет дома или он не откроет. Сначала делать, а потом думать — как раз про Мин Юнги, придурка, который всегда вёл себя как мудак и не отрицал этого. Однако шум по ту сторону двери и звук щеколды даёт понять, что Чон дома и прямо сейчас одним своим взглядом потребует объяснений, мол, какого хрена ты здесь забыл.       У Хосока в самом деле обиженный взгляд, он мог бы и послать Юнги куда подальше за то, как этот придурок поступил, но не делает этого и ждёт оправданий. Хоть каких-нибудь, которые дадут понять, что Мин не такой уж и плохой парень, каким пытается казаться, чтобы люди к нему не привязывались. — Ждёшь объяснений, да? — спрашивает Юнги первым делом, вспоминая, зачем вообще пришёл сюда. — Я тоже. — В смысле? — не понимая, задаёт вопрос Хосок в ответ. Старший показывает ему экран телефона, на котором высвечена статья про несчастный случай на гоночной трассе, а в заголовке фигурирует имя Чон Хосок. — Погоди, ты где это нашёл? Тебе Чимин это показал? — Нет, просто от скуки я люблю лазать в забытые Богом места интернета и находить интересные подробности, Хосок. Так ты объяснишь, почему наврал мне, что уехал из Кванджу из-за проигрыша на официальных соревнованиях? — Хорошо, проходи, — кивает Чон, пропуская хёна внутрь, — но того, что ты поступил со мной, как обмудок, это не отменяет. Ты извинишься за это. — Ты заслужил, чтобы я так поступил, ясно?       Хосок потерял счёт времени, пока они оба сидели на кухне за столом, напротив друг друга, стараясь понять, что вообще происходит. Перед брюнетом всё ещё открытая статья про несчастный случай на гонках, о которой ему нужно рассказать. Если он не расскажет сейчас — Юнги точно докопается до правды другим путём. Именно по этой причине Чон начинает рассказывать. — Я думал, что если расскажу тебе всё более коротко, без особых подробностей, то у тебя не возникнет вопросов касаемо того, что было раньше со мной и откуда я взялся, раз у меня было всё. Та гонка была не первой, до этого я постоянно приходил на финиш первым с большим отрывом от остальных гонщиков, да и у нас в городе их было не так много, чтобы заниматься этим профессионально, как настоящий спортсмен. Я не знаю, что тогда случилось, почему я так поступил, но перед самой гонкой своему главному конкуренту мне удалось проколоть шину. Почему-то его мастера пропустили этот момент, мне его заменой колеса можно было выиграть время, но я даже предположить не мог, что те идиоты пропустят всё мимо глаз и отправят его гонять на неисправном мотоцикле в середине соревнования. Он навернулся по-крупному и переломал себе кости, я узнал, что он не сможет больше встать на ноги, так как травмы были серьёзные, поэтому самолично признался в своей виновности. — Почему тебя не посадили? Ты умышленно нанёс вред человеку, плевать, что это был твой соперник, в первую очередь нужно было сохранять спокойствие и уважение к нему. — Да? — вскрикивает Хосок, ударяя кулаком по столу, чем пугает Юнги и заставляет того отпрянуть. — А ему было не жалко меня, когда этот придурок несколько раз подрезал меня на разгоне? Он разве уважал меня, когда из-за него я чуть не навернулся, переломав тем самым себе ноги и лишившись хорошего байка? Его стервозная потаскуха мне нацарапала на дорогом мотоцикле оскорбления, отказываясь платить за новую раму! Дерьмо заслуживает такого, я считаю, пусть и понимаю, что это неправильно, но так надо, Юнги. — За такое на моей гонке ты бы отправился прямиком в тюрьму, а если нет — умер бы, — заявляет Мин, вставая из-за стола, — я даже поверить не могу, что потрахался с тем, кто угробил чужую жизнь! Меня даже больше волнует то, зачем ты соврал мне, ведь знал, что в интернете есть статья про твоё сраное признание. Всё-таки деньги у тебя на мотоцикл с победы с гонок? — С них, а ещё на день рождения родители подарили, — поясняет парень, пребывая не в лучшем настроении, — прости, Юнги, я хотел тебе сказать правду, но не думал, что откроется всё вот так вот. Мы только начали нормально общаться, я боялся, что сделаю ещё хуже, если сам признаюсь именно сейчас. Да и ещё тебя не было слышно неделю, на работу ты не явился ни разу, а потом я узнаю, что ты сам уволился. Я, блять, переживал за тебя. — Так это ты попросил Сыльги позвонить мне, да? Я знаю её очень хорошо, она никогда бы не стала звонить мне и предлагать принести обед, потому что прекрасно понимает, что в такие дни меня нельзя трогать. Это ты её надоумил, я правильно понимаю? — Мне нужно было убедиться в том, что ты жив, как минимум. Тебя никогда, видимо, не заботило то, что за твою тушку волнуются люди, ты уходил в свой мир и просил не трогать, пока не очухаешься. Это так эгоистично, знаешь.       И Юнги знает, знает прекрасно, когда никто не хочет тебе доверяться. Даже Намджун или Тэхён никогда не посвящали парня в свои проблемы, поэтому он никогда не узнает, что, возможно, у младшего Кима проблемы в семье из-за его ориентации, что Намджун долгое время до их знакомства сидел на антидепрессантах. Люди просто не имеют желания открываться тому, кто никогда не сможет их поддержать. Только вот сам Юнги об этом даже не подозревает.       Смотря сейчас на Хосока, старший осознаёт свои проблемы, осознаёт то, что всю свою жизнь живёт неправильно. Если у Чона были или есть хорошие друзья по типу Чимина, то у Юнги нет никого. Даже Чонгука он называет другом с натяжкой из-за всех их ссор на мотоциклах. Парень в самом деле не виноват в том, что он такой. Он таким вырос, привык быть одиноким и никому ненужным, ему просто комфортно в одиночестве. Юнги из того типа людей, которым нравится быть никому ненужным, нравится, когда о нём никто не заботится и не волнуется за него. — Мне не нужна ваша забота, всю жизнь я жил так, а тут ты врываешься и пишешь мне какие-то правила, которым я должен следовать. Хосок, мы из разных вселенных и, видимо, просто не созданы друг для друга. Ты не обязан помогать мне и ставить меня на путь истинный, если я умру от передозировки или алкогольного опьянения, если меня собьёт машина или зарежут в подворотне, то ты через неделю уже и не вспомнишь обо мне. — Не говори так, просто, блять, не смей так говорить о себе! Пусть мы и разные люди с разными ценностями в жизни, но ты не должен говорить так, словно ты в этом мире никто, Юнги. Просто дай мне хотя бы шанс попробовать стать кем-то важным в твоей жизни. Я — не твои друзья, которым всегда будет похуй, я буду делиться с тобой насущными проблемами и интересоваться твоим состоянием, просто, блять, дай мне шанс, чёртов ты эгоист! — Словно это что-то изменит… — Я не люблю людей, которые не стремятся становиться лучше, а только отталкивают тех, кто хочет им помочь, однако мне ты нравишься. Поэтому завтра вечером ты идёшь со мной на одну из вечеринок, я обещаю, что сделаю из твоей серой морды самое счастливое лицо с двумя бутылками виски в руках, понял?       И Юнги правда понял. В принципе, ему просто некуда было деваться, если бы он не согласился. Лишь осторожно кивнув, он почувствовал на себе тёплые объятия Хосока, который был единственным, кто переживал всё это время за него. Младший и правда всегда за всех переживал, чего только стоит та история, в которой он признался журналистам самостоятельно, лишив себя возможности выйти на национальные соревнования.       Когда Хосока поглотила ненависть, он собрал все свои вещи и на последние деньги переехал в Сеул. Здесь жить стало чуть труднее, поскольку цены куда выше, а трудоустройство требует больше, чем среднее образование. Хосок всего на год младше Юнги, но забил болт на университет, на то, что мотокросс не будет вечность приносить ему доход, он просто был уверен в том, что всегда выкрутится.       У этих двоих есть своя собственная история становления теми, кем они сейчас являются. Если Юнги всегда жил на последние деньги, питался лапшой быстрого приготовления, лишь изредка ходя в хорошие кафетерии, то Хосок долгое время ни в чём себе не отказывал. Отсюда хорошая одежда и дорогой мотоцикл. Он выглядит куда более свежим, чем Мин Юнги.       Старшему хотелось бы расплакаться после того, как Хосок его обнял, однако всё обошлось взаимными объятиями и благодарностью. Да, Юнги понимает, что живёт неправильно, не так, как все, пусть он и не старался быть частью толпы. Просто хочется иногда простого человеческого счастья, каких-то эмоций, удовлетворения в каких-то потребностях. И именно по этой причине он соглашается пойти на вечеринку.

***

      Оказаться в незнакомом доме среди незнакомых людей, наверное, является кошмаром наяву для Юнги. Если среди своих в баре он чувствует себя куда более уверенным, то здесь практически не отходит от Хосока. Многие девушки и парни засматриваются на симпатичного незнакомца, спрашивают друг у друга, кто привёл этого блондина сюда. Только вот ответ на вопрос почти всегда находится рядом с Юнги, пока Чон предательски не отходит, чтобы поговорить со своим знакомым. Мин уверен, что он тоже курит то, что в приличном обществе обычно не называют своими именами.       Парень находит себе место на веранде, возле которой они с Хосоком оставили свои мотоциклы, поскольку на них и приехали сюда. В принципе, не они одни, поскольку Юнги успел насчитать порядка пяти, пока искал сигареты в своей чёрной ветровке, на спине которой был изображён самурай, а на рукавах какие-то японские иероглифы. — Юнги? — когда блондин слышит знакомый голос, то чуть не роняет сигарету. Справа от него стоит Чон Чонгук. Почему-то он даже не особо удивлён, когда недалеко замечает розоволосого Чимина. — С Хосоком пришёл? Я видел его пять минут назад, все, кстати, говорят тут только о тебе. Повезло, не правда ли? — А ты здесь с Чимином? Не думал, что такой парень затянет тебя в подобное, Гук, — хмыкает Юнги, выдыхая табачный дым от сигареты, — но да, меня сюда Хосок затащил, мне было некуда деваться, поэтому и согласился. Там так громко играет музыка, у меня в ушах звенит. — Поэтому ты здесь? А не потому, что ты стремаешься всех этих взглядов? Хён, поверить не могу, что только среди своих ты такой дерзкий гонщик, а как оказываешься в абсолютно незнакомой тебе компании, так сразу свой хвост поджимаешь, вау, — смеётся Чонгук, получая толчок в плечо.       Юнги возвращается в дом, сразу проскальзывая в ванную комнату, где смывает с себя всё напряжение холодной водой и набирает сообщение Чонгуку о том, что он и правда боится. Стук в дверь, причём очень настойчивый, выводит его и парень открывает дверь, впуская внутрь Хосока. — Я тебя обыскался, идиот, — ругается он, закрывая за собой дверь на щеколду, что немного настораживает не менее испуганного Юнги. — Что ты здесь делаешь? А если бы я со спущенными штанами был? — Это бы сыграло мне на руку, — ухмыляется Хосок, — ну давай, что ты такой тухлый? Может быть, тебя освежить? — На что ты намекаешь? — Юнги замечает, как рука Хосока тянется к крану душа, а после струя воды, направленная на парня, заставляет старшего оступиться и упасть прямо в ванну из-за тесноты помещения. Он бы выругался, что и делает коротким «Блять!», но Хосока это лишь больше веселит, из-за чего вода продолжает атаковать завалившегося Юнги. — Хосок, немедленно прекрати, у меня же нет сменной одежды! — Ну что ты такой злой, остынь, — смеётся Чон, залезая на Мина, чем последний пользуется, выхватывая из рук младшего душ и направляя воду уже в лицо Хосока. Конечно, тот старается выхватить, но поток холодной воды не даёт ему это сделать, на что Юнги реагирует смехом.       Они оба смеются, стараясь друг у друга перехватывать душ, прекрасно понимая, что хозяин дома будет желать одного — прибить этих двух, но сейчас им весело, поэтому мало что волнует обоих. Что Хосок, что Юнги — оба абсолютно мокрые, чёлка липнет неприятно ко лбу, ограничивая зону видимости, но это не мешает им продолжать лить друг на друга воду. Они словно дети.       Юнги дёргает ногами, упираясь пятками в бортик ванны, когда Хосок внезапно начинает целоваться, держа голову парня в своих руках, чтобы не посмел ускользнуть хотя бы сегодня. Приятное тепло, несмотря на то, что тело похолодело от воды, разливается от макушки до пяток.       Мин хочет сначала сопротивляться, но после все равно отвечает взаимностью, полностью отдаваясь в руки Хосока. Старший расслабляет ноги, свесив те над полом, пока на нём сидит чёртов Чон Хосок и целует его настолько развязно, что даже чувствуется теснота в штанах.       Со временем сам Юнги обнимает парня над собой за шею, чтобы углубить поцелуй, чтобы отдаться всецело. Несколько недель назад Хосок мог об этом только мечтать, однако прямо сейчас он вгрызается в губы напротив, явно давая понять, что хочет большего, но не чувствует полной отдачи. В конце-концов они останавливаются, тяжело дыша и смотря друг на друга. — Из-за твоего желания поиграться, мы теперь оба мокрые, — возмущается Юнги, стараясь встать, но Хосок давит на плечи. — Думаю, ты возбудился, — ухмыляется младший, опуская руку на пах Мина, на что тот вздрагивает, явно чувствуя то, что прямо сейчас попадётся. Хосок прекрасно знает, что сейчас происходит внутри парня напротив. — Окей, всё, с меня хватит, Хосок.       Юнги всё-таки хватает сил, чтобы свалить с себя Хосока и встать на ноги, выбравшись из этой зловещей ванной комнаты, где они могли чёрт знает что сотворить. Они даже не пьяные, максимум, могли выкурить какую-нибудь запретную хуйню.       Конечно, у посторонних возникает вопрос, по какой причине Юнги вышел оттуда весь мокрый, хотя этому было одно объяснение — он пьяным завалился в ванну, решив искупаться и освежиться. Только вот Юнги не был пьяным. Когда за ним хвостом вышел Хосок, всё встало на свои места. Эти двое сразу вызвали подозрение какой-то весьма ахуевшей парочки, которые ебутся там, где им вздумается. Но они не трахались.       Почти все следующие три часа эти оба провели в какой-то компании, где находился также и Чонгук, а с ним и Чимин. Юнги примерно понимал, какой тип людей может нравится его очень смелому другу, раз он пошёл в скоп незнакомцев, но чтобы настолько… — Слушай, а ты часто красишь волосы в такие яркие цвета? — в определённый момент немного подвыпивший Юнги задаёт вопрос Чимину, решив узнать парня своего друга чуть получше. Это не самый удачный вопрос, но это единственное, что пришло Мину в голову, дабы не выглядеть асоциальным чмом. — Ну да, — немного удивлённо отвечает Пак, потому что этот парень никак не ожидал какой-то отдачи от блондина. Конечно, для Юнги это ново — какой-то разноцветный на макушке парень, он таких почти никогда не видел, наверное, всего пару раз, и то, они были какими-то популярными айдолами. Но того требует индустрия. — Я был уже синим, голубым, рыжим, тёмно-красным, думаю на днях попробовать бирюзовый, — продолжил Чимин рассказывать о мучениях своих волос. — Мне кажется, что на голубом ты остановился жёстко, — пытался как-то пошутить Юнги, но его шутку никто не оценил, наверное, это было даже больше, как оскорбление. — Ладно, извини. Я просто правда не понимаю, почему люди красятся в такие яркие цвета. Для того, чтобы…? — Я нахожу это забавным, просто нравится экспериментировать, думаю, тебе бы тоже не помешало выкраситься в максимально белый или какой-нибудь мятный оттенок, как думаешь?       Юнги ненароком вспоминает про то, как сильно жгло его кожу головы, когда Тэхён переборщил с каким-то дешманским осветлителем, пока высветлял волосы друга. Однако парень не думает, что те мучения стоили того. Корни отрасли уже на три-четыре сантиметра, что выглядит не очень красиво, но снова мучиться со всем этим дерьмом ему не охота. — Мне один раз уже дали ощутить на себе окрашивание, моя голова сгорела ровно также, как и одно место, — отвечает Юнги, закидываясь ещё двумя шотами и закусывая лаймом. — Попробуй, — встревает Хосок, явно уже успев представить цветастого, как павлин, Юнги. — Думаю, что тебе подойдёт мятный. Чимин подрабатывал в салоне, он хорошо красит волосы, хорошая краска не сожжёт твою кожу.       Почему-то все смотрят на Юнги сейчас так, словно ему предстоит самое главное решение в своей жизни, однако в какой-то степени так и есть. Мин никогда не был тем самым павлином, кем называет всех выкрашенных в различные цвета парней. Даже если он согласится, то привыкать к своему новому образу будет куда тяжелее, тем более, мятный цвет весьма яркий для парня, не сочетается с его «эго».       Однако блондин соглашается, видя радостную реакцию Чимина, который всегда мечтал покрасить чью-то голову уже как на протяжении года. Возможно, потому что его уволили год назад, а в своём распоряжении у него был только он сам. Юнги назвал бы его больным от всей этой индустрии красоты, но сам такой же, только в мире мотокросса. Не было ни единой зарплаты парня, которую он бы не слил на какую-нибудь запчасть. — Хм, хён, думаю, что тебе правда пойдёт мятный цвет, — оценивающе кивает Чонгук, — только вот думаю, что мы просидим за этим делом часов шесть точно, Чимин-и слишком дотошный в этом деле, поэтому пока он не убедится, что каждый волос будет прокрашен — не отстанет. — На что я вообще согласился? — взвывает Юнги.

***

      На следующий день Хосок встречает Юнги на гоночном полигоне очень сонным, сразу видно, для кого попойка следующим утром проходит слишком тяжело. Через неделю они вдвоём участвуют в какой-то очередной гонке. Обычно в этом деле в качестве пары идут Юнги с Чонгуком, но последний слился самостоятельно, поставив вместо себя Хосока. Мин, в принципе, был и не против, зная, что с Хосоком он точно возьмёт победу.       Этот вид они придумали сами, выезжают в специально отведённый для подобных соревнований лес, в котором заранее проставлены все ловушки, если не знать его досконально — можно неплохо заплутать. Местность размером в несколько гектар, с сотнями разных дорожек, каждая из которых ведёт в определённое место. Юнги назвал бы его лесом смертоносной гонки, поскольку новичку пропасть там можно достаточно легко. Именно поэтому участники отбираются по двум параметрам: 1. Они знают дорогу; 2. Они имеют хороший разгон, чтобы оторваться от противника почти сразу. — Если ты заблудишься и пропадёшь, то тебя съест огромный медведь-гризли, — пугает Хосока Юнги, вручая тому небольшую карту, как раз-таки той лесной трассы. — И я не буду спасать тебя. — Как бы наоборот не оказалось, — прыскает Хосок, смотря на карту, — слушай, а не туда ли мы выезжали до твоего соревнования? Дорога знакомая. — Это не так далеко от той опушки, та территория в самом деле ограниченная, из-за несчастных случаев, когда ребята не справлялись с поворотами, они топили свои байки в болотах. Смертей не было, но многие возвращались спустя час после окончания гонок. Поэтому я переживаю. — Так там нет медведей? — А ты поверил? — Да. — Сочувствую. С завтрашнего дня мы начинаем тренировку, поэтому, большая просьба, не расстраивай меня.