Драко очень изменился за лето...

Поздний вечер. Тихий треск поленьев в камине. Мягкий блеск янтарной жидкости в бокалах. Впервые за вечер они остались друг с другом наедине, и момент этот грозится стать одним из самых неловких в их жизнях. В их таких разных жизнях… Ведь общего у Рона Уизли и Драко Малфоя ровным счетом ничего. Или почти ничего. На протяжении очень долгих десяти минут они хранят молчание, сидя в креслах друг напротив друга. Весь вечер они избегали общения, даже мимолетных взглядов и невесомых равнодушных кивков. Но игнорировать друг друга сделалось в разы тяжелее, когда подвыпивший Рон ввалился в эту уединенную комнату, чтобы дождаться, когда Гарри и Джинни уже раскланяются со всеми, и вернуться вместе с ними в Нору, и обнаружил здесь Малфоя, который тоже был не прочь укрыться от гостей на какое-то время. Малфой занял комнату первым и явно не собирался первым уходить, но и Рону пьяная гордость не позволяла сдать позиции. — Поздравляю, Уизли. — Малфой лениво качнул в сторону Рона бокалом, придавая насмешку не исковерканному имени, а интонации. — Такой успех нового магазина «Всевозможных Волшебных Вредилок». — Что ты имеешь в виду? — неприязненно поинтересовался Рон, жалея, что в его бокале почти ничего не осталось. Он даже не может теперь лениво цедить их пойло (кстати, отменное; почему он никогда не покупает ничего дороже пары сиклей за бутылку, у него же теперь полно денег?), чтобы сделать вид, что ему есть чем тут заняться, кроме как выслушивать насмешки хозяина. — То и имею в виду. — Малфой будто бы оставался серьезен, но Рон видел это: насмешку во взгляде, а предъявить как улику никак не мог. В конце-то концов, они ведь взрослые люди. — Грандиозный успех. А после Малфой поднялся, так медленно и лениво, что у Рона от наблюдения за ним даже закружилась голова, дошел до столика, чтобы взять бутылку, и плеснул себе еще. И Рону тоже. Рон благодарить не стал, сделав вид, что теперь вынужден задержаться здесь, чтобы допить. А значит, отступление отменяется. Они вновь довольно долго молчали. С каждым глотком становясь все пьянее, Рон уже без всякого неудобства пялился на Малфоя. Тот же больше смотрел в огонь, выглядя куда более расслабленным. Конечно, ведь он-то у себя дома. — А как ты?.. — Рон споткнулся об этот пьяный вопрос. Что он собирался спросить: «Как ты… поживаешь?», «Как ты… встречаешь каждое утро своей восхитительной жизни, которая, как бы ты ни старался ее обгадить, всегда почему-то оказывается к тебе благосклонна?», «Как ты…?» — «Как ты…» что? — Как так вышло? Малфой манерно приподнял светлые брови. — Тебе придется уточнить. — Как, — Рон плюнул на осторожность: где трезвый не осмелился бы, пьяный пер напролом, — как ты все это обставил? Ты и Гермиона. Как ты это провернул? Лицо Малфоя оставалось непроницаемым. Все опасения всколыхнулись в душе Рона с новой силой. Он всегда догадывался, что дело нечисто. Гермиона не могла угодить в дьявольские силки этого брака добровольно. Они поженились спустя всего год после Битвы за Хогвартс. И все это время Рон ломал голову над тем, когда же это случилось: когда их Гермиона вдруг взяла и сказала «да» этому существу без совести, чести и с белесыми глазами, что даже сейчас смотрят холодно. В них нет души. — Почему?.. — Может, потому что она предпочитает драконов? — Ты, сука, не дракон, ты павлин! — прорычал Рон, а потом залпом опрокинул бокал. Малфой пожал плечами. — Стало быть, она жена павлина. Рон встал и мятежно прошелся по комнате, хотелось что-нибудь сломать. Он сотню раз подводил Гермиону к откровенному разговору, но ее губы, подведенные темно-вишневым, из раза в раз растягивались в вежливой, но отстраненной улыбке. «У меня все замечательно, Рон». Нет, хорек точно что-то сделал. Они ненавидели друг друга всю школу, Малфой даже принял метку, служил Волан-де-Морту, а потом — нате вам! — Гермиона кидается в его объятия прямо на руинах школы, чуть ли не на трупах друзей. Да-да, Рону втолковывали — и она, и Гарри, — что Малфой был перебежчиком, что сливал информацию о пожирателях. И это объясняет только то, почему его не отправили в Азкабан, вместе со всей семейкой. Но не объясняет, почему этому ублюдку досталась Гермиона Грейнджер. — Я хочу знать, что ты сделал. Я не уйду без ответов. — Деньги, положение есть. Манер, как я погляжу, не прибавилось. — Малфой поглядел на часы, словно размышляя, когда его отсюда вызволит хозяйка приема, которая все никак не может распрощаться с гостями. — Ладно. — Выразительный вздох. — Сегодня я на удивление великодушен. Рон оторопел. Да неужели? Он даже сел под приглашающим взглядом хозяина. Но тот не торопился заговаривать первым. — Что ты сделал с ней? — внутренности у Рона похолодели. Малфоя его вопрос порадовал. Должно быть он получал некое садистское удовольствие в смаковании неизвестных Рону подробностей. — О, заполучить ее оказалось непросто. Скажи спасибо Поттеру. — Гарри? — Знаешь другого Поттера? — Причем тут Гарри? — Видишь ли, — может, Малфой и повзрослел, но вот его манера растягивать слова никуда не делась, — я давно искал возможности подобраться к Грейнджер. — Как давно? Малфой прищурился, усмехнулся. — С того момента, как она ударила меня. Уверен, ты помнишь. Конечно же Рон помнил. Месть. Это какая-то извращенная месть. Что происходит в этом особняке, пока никто не видит? Во что превратилась жизнь Гермионы рядом с подобным мерзавцем? Ведь мерзавец же, злопамятная сволочь, хладнокровно вынашивавшая свои планы годами! Белесые глаза Малфоя глядели насквозь, взгляд оставался бездушным. — Не приплетай к этому Гарри, — мрачно проговорил Рон. — Ты спросил, как так вышло — я всего лишь любезно отвечаю. А ответ кроется именно в Поттере. — Брехня. Малфой хмыкнул довольно. — Почему бы тогда не спросить у лучшего друга? Поинтересуйся о той просьбе. — Просьбе? — Просьбе. — Малфой едва заметно кивнул, и отсвет пламени отразился в глазах вспышкой. — Тебе, я уверен, будет полезно узнать, о чем ваш драгоценный Поттер попросил однажды Гермиону Грейнджер. С самого первого курса Поттер оказывал влияние на мою судьбу, хотел я того или нет. Многие мои решения, не самые удачные, признаюсь, были приняты исходя из желания усложнить его существование. Но я и подумать не мог, что одна из его идиотских выходок преподнесет мне столь желанный подарок. — Ты больной. — Ты думаешь? Должно быть, с подобной точкой зрения совершенно невыносимо осознавать, что Грейнджер здесь, со мной. — Малфой совершил манерный жест, окидывающий комнату, дом. — Я докопаюсь до истины, — промолвил Рон с угрозой. Малфой явил тонкую, такую же гадкую, как и годы назад, усмешку. — О, Уизли, наслаждайся.