Драко очень изменился за лето...

— Гарри, нет, это уже слишком! — Нет, послушай! — Гарри был возбужден, взвинчен, глаза его приобрели лихорадочный блеск. Одержимость Малфоем приближалась к невозвратной точке. И это в то время, когда все силы полагалось сосредоточить на занятиях с Дамблдором. Тайны Волан-де-Морта — вот что важно. А не школьник, пускай он даже и Пожиратель Смерти, в чем лично Гермиона очень сомневалась. — Малфой что-то замышляет! Я уверен, он принял метку. Опять двадцать пять. — Даже, если так (очень вряд ли!)… Даже если так. Он всего лишь подросток, такой же как мы. И в Хогвартсе, под присмотром Дамблдора и Снейпа… — Я не верю Снейпу! — с горячностью выпалил Гарри. Гермиона посмотрела укоризненно. Он не имеет права сомневаться в людях Дамблдора. — Послушай, — Гарри постарался быть деликатным в своей щекотливой просьбе, — я знаю, как это звучит… Гермиона замотала головой. — Нет, не знаешь! Откуда вообще подобные мысли! Гарри определенно затруднялся ответить, он поджимал в безысходности губы и вздыхал. Они топтались за этим гобеленом уже битый час, так что, загляни сюда кто — и это их могли бы принять за влюбленных, а не ее и… — Малфой на тебя смотрит. Гермиона была полна скепсиса. Она сложила руки на груди и постаралась отвернуться от Гарри, что было непросто, учитывая размер ниши. — Не говори глупостей! — Это правда! — Гарри постарался заглянуть ей в глаза. — Я много наблюдаю за ним. («Пустая трата времени», — пробормотала она.) Да, я не узнал, что он скрывает. Но я заметил: он постоянно пялится на тебя. — О Мерлин… — Гермиона закатила глаза. — А ты не думал?.. — Да! Сначала я подумал, что, приняв метку (Ей пришлось вздохнуть еще выразительнее), он сильнее возненавидел тебя, но… Тут Гарри красноречиво осекся, Гермиона уставилась на него вопросительно. — Кажется, теперь я понимаю, что значит такой взгляд, — потупившись, добавил он. — Какой такой? — Такой… — Гарри от неловкости взлохматил волосы. — Завистливый. Ревнивый. Особенно, когда ты смотришь на Рона. Гермиона застонала. Она не верила Гарри. Или она боялась ему поверить. Ей не было нужды вписывать в картину мира еще и Малфоя, озабоченного ею. Хватало Рона, озабоченного Лавандой, и Гарри, озабоченного Малфоем. — Даже если так, — заключила она с раздражением. — Я не стану… — Гермиона! Мир может быть в опасности! — Мир! — ее голос взвился. — Ты помешался! Это всего лишь Малфой! Напыщенный, самовлюбленный кретин. Он ничего не сделает. Не здесь. — А если да? — Гарри стал вдруг серьезен, даже суров. Гермиона притихла. — Послушай, я знаю, как это звучит. Знаю, просьба ужасная, и если б у меня был хоть один шанс провернуть это без тебя, я бы им воспользовался. Он вздохнул от бессилия. — Но я уверен, уверен, что он что-то замышляет. И это не обычная малфоевская выходка — я могу поставить на это все, что у меня есть. Гермиона привыкла верить Гарри, когда он говорил вот так. Хотя в ней не было никакого желания не то что даже говорить с Малфоем — приближаться к нему. Она до сих пор остро переживала отстриженные на пятом курсе волосы. Если он ею и заинтересован, то ничего здорового в его интересе нет. — И как ты себе это представляешь? — спросила она потухшим голосом.

***

Первое, что Гермиона заметила, когда начала думать об осуществлении их поистине идиотского плана, — Малфой действительно был плох. Она не придавала значения словам Гарри, пока сама не присмотрелась к нему. А Малфой выглядел бледнее прежнего, осунулся, даже будто бы выцвел. Куда девалась его язвительность? Он даже не пытался задирать гриффиндорцев. Гермиона задумчиво хмурилась, наблюдая за ним на зельях. Малфой смотрел мимо. Даже когда он мог поймать ее взгляд и сказать что-нибудь дерзкое и возмутительное, он всегда смотрел мимо и словно не замечал. Гермиона даже начала думать, что Гарри ошибся. Но теперь уже ее собственное любопытство было не остановить. Таким тающим на глазах и отрешенным она никогда его не видела. Было ли это связано с меткой или нет, но маловероятно, что это никак не связано с тем, что Волан-де-Морт набирает силу. Кроме того, ей хотелось бы верить, что, пока она ломает голову над Малфоем, Гарри начнет уже наконец ломать голову над заданием профессора Дамблдора. Достать воспоминание Слизнорта — вот что важно. И если Рон так уж занят поцелуями с Лавандой, то она, Гермиона, возьмет часть забот Гарри на себя. Право, это стоило того — хотя бы потому, что теперь ей стало проще не замечать Бон-Бона и его подружку. Малфой задержался в классе зельеварения. Гермиона тоже. Она спросила профессора Слизнорта, не были ли ею допущены какие-либо недочеты в приготовлении сегодняшнего зелья и, получив сдержанное «Все было отлично, мисс Грейнджер» (Но не «Превосходно!», которого удостоился Гарри со своим подозрительным учебником), поспешила выйти из кабинета вслед за Малфоем. Он шел слишком быстро. — Драко!.. М-малфой, — тут же поправилась она, наткнувшись на его презрительно-ошеломленный взгляд и подрастеряв весь свой запал. — Грейнджер, — протянул он, точно был утомлен уже одним ее видом. Гермиона засунула подальше желание одернуть его и, сохраняя достоинство, произнесла миролюбиво: — Ты отлично справился с кровеостанавливающим зельем. — С чего-то нужно было начинать. Малфой сузил глаза и протянул уже откровенно издевательски: — Неужели? А ты, стало быть, наблюдаешь за мной? Ее щеки покраснели, она чувствовала себя глупо. Но Гермиона Грейнджер не привыкла сдаваться. — Да, — спокойно подтвердила она. — В классе нас всего ничего, и я вижу, как кто работает. Твое зелье не уступает моему, а я всегда признаю чужие заслуги. «Мне не нужно признание от мерзкой грязнокровки!» — вот что она ожидала услышать в этой части разговора. Но вместо этого услышала другое: — А как же святой Поттер? — протянул Драко насмешливо и зло. — «Превосходно, мистер Поттер!» — передразнил он Слизнорта. Очень похоже. Гермиона сдержанно хмыкнула. Гарри был ее другом, она не собиралась поносить его в компании Малфоя. — Гарри везет, — кисло заметила она. — Я бы даже сказала, очень. — Неужели решил извести весь пузырек удачи на варку зелий? — презрительно и как бы невзначай обронил Малфой. — Если так, то это даже тупее, чем я ожидал. — Не говори о нем так! — О, — Малфой подступил ближе, и Гермиона смогла заметить, что кожа вокруг глаз у него темнее, чем следовало бы. — Очевидно, что для тебя это тоже больная тема. И как он использовал свой Феликс Фелицис? Наверняка для чего-то незаконного. — А для чего бы его использовал ты? — едко поинтересовалась Гермиона. — Уж точно не для благих целей. В этот момент лицо Малфоя превратилось в маску, по которой она ничего не смогла прочесть. И конечно же он не ответил, только посмотрел пустым взглядом и отступил, крепко сжимая ремешок сумки на плече. — Так говоришь, я отлично справился? — он сказал это так, что сразу стало понятно — это уловка. Но деваться было некуда, Гермиона набралась терпения и проговорила, стараясь не цедить сквозь зубы: — Как я уже сказала, я всегда признаю чужие заслуги. — Тогда… — задумчиво проговорил он, словно разгадывая у нее на глазах простейшую задачку, с которой она бы не справилась, — возможно, я могу получить награду. Что? Будет клянчить очки для Слизерина? У старосты Гриффиндора? — Поцелуешь меня? Она вся похолодела. — Ну же, Грейнджер, — голос Драко, да и сам его вид был неприятно жесток. Оскорбляющ. — Думаешь, это смешно? — спросила она звенящим голосом. — Так же, как бегать за мной с ножницами? Драко тонко, отнюдь не тепло усмехнулся. — Подумаешь. Хотел поправить твою прическу. Гермиона вспыхнула. — Не смей больше со мной разговаривать! — «Не смей больше со мной разговаривать!» — передразнил он, и когда она попыталась пройти мимо, схватил ее за руку. Это не первый раз, когда он вел себя по-хамски, но это было впервые после того, как он основательно вытянулся, так что ударить его в нос не было больше таким многообещающим вариантом. — Клянусь, я тебя заколдую! — свирепо прорычала Гермиона. — Ооо, надеюсь, — со злой насмешкой выдал он и, склонившись к ней, проговорил тихо, так чтобы никто кроме нее (хотя никого поблизости и не было) не услышал: — Ты хотела узнать, для чего мне нужно было зелье удачи. Все еще хочешь узнать? Тут Гермиона замерла: и от внезапного откровения, и от смущения, что они оказались слишком близко. Она подняла голову и разве что не выплюнула: — Да! Какие ужасные вещи он бы сотворил? Навредил бы Гарри? Отнял все очки у Гриффиндора? — Если бы у меня было зелье, — он замолчал и повторил вкрадчивее: — Если бы у меня было зелье, то я бы не раздумывая потратил все до последней капли, чтобы ты мне дала. Ее как огнем обдало. Гермиона отпрянула. — Что ты городишь?! — Чего ты так испугалась? — Драко выпрямился и поглядел на нее так, будто у них уже все случилось. — Я был бы нежен. Поначалу. — Чтоб тебе провалиться, Малфой! Гермиона кинулась стремглав из подземелий. Она, конечно, любит Гарри, но не настолько, чтобы продолжать в этом участвовать.