Love letters from Jotaro

Когда мы плыли на субмарине, я впервые начал слишком остро осознавать свои чувства к тебе. Ты с Польнареффом всего лишь перекинулся несколькими жестами. Ситуация была крайне неподходящей для подобного дерьма — даже старик упрекал вас за несерьезность. А я ощутил укол зависти. Было не время для того, чтобы разбираться в своих чувствах, так что я просто отбросил эти мысли, затолкав их на задворки своего разума. Я не мог позволить им отвлекать меня в такие критические моменты.

▪

      Помню, был Белый день*. Я чуть не решил прогулять школу из-за этого. Утром я пошел по своему обычному маршруту, но ожидаемая толпа девок не появилась. Такое не являлось необычным тогда, когда я поздно выходил из дома, вот только сегодня я вышел немного рано. Было приятно хоть раз в спокойствии дойти до школы, но я был на чеку и немного нервничал из-за этой перемены, особенно в день с настолько дурацким обычаем. Я оглядывался слишком часто. Они не могли просто взять — и забыть; где-то скрывалась причина всего этого.       Происшествий на моем пути не было до тех пор, пока я не подошел к каменным ступеням и не услышал их — пронзительное, бурлящее восхищение. Глядя сверху вниз я заметил, что все они собрались вокруг кого-то.       Это был он. Однозначно пытался уйти, вежливо отвечая на все обращения, адресованные ему. Громадный камень, лежавший на моей душе, наконец-то свалился с нее, позволив мне глубоко вздохнуть впервые за долгое время. Я подошел к сборищу, но остановился на полпути. Это не мог быть кто-то другой, но то, что я вижу его близко, заставило реальность отойти на второй план.       Какёин возвышался над ними, что делало его поразительно красные волосы еще более заметными. Он остался в зеленой форме, которая контрастировала с коричневой девичьей. Темные очки на нем были немного не к месту в это пасмурное утро. Наконец, он заметил меня, и его улыбка доползла до ушей. Девки развернулись, чтобы увидеть, куда глядит Какёин. — Джоджо! — Доброе утро, Джоджо!       Игнорируя их, я подошел прямо к Нориаки. Мы обменялись слабым рукопожатием — его сила противоречила нашему восторгу от воссоединения. — Как ты? — Мне намного лучше. — Он был немного бледным и определенно выглядел уставшим. Он глянул на кучку, наблюдавшую за нами, и виновато улыбнулся. — Извиняюсь, но не могли бы вы оставить меня поболтать вдвоем с Джотаро?       Девки колебались. — Наедине, — уточнил я. Я был достаточно уверен в своей интонации — она давала кристально чисто понять, что это не просьба, а приказ. Я не собирался терпеть всякое бессмысленное дерьмо прямо сейчас и хотел уединиться. — Ла-адно, мы еще увидимся в школе, да? — Просто ВАЛИ.       Какёин осуждающе поежился в ответ на мой выброс, однако это заставило девок двигать ноги и все-таки оставить нас в покое. Он снял очки, обнажив шрамы, пересекавшие его глаза. Воспоминания и картины нашей схватки с Гебом промелькнули в моем сознании. — Джотаро, столько воды утекло. — Да, Какёин.       Мы обменялись полуулыбками. — Однако, почему ты здесь? — Я перевелся в твою школу. — В самом конце года? — Ага, мне хотя бы просто где-нибудь сдать экзамены. Я провел много времени за чтением и учебой, пока лечился в больнице и лежал дома.       Это казалось немного странным, но я был так рад видеть его, что спрашивать о чем-либо еще абсолютно не хотелось. — Давай поболтаем по дороге? — Какёин махнул рукой в сторону тропинки. Он спрашивал о моем возвращении домой. Я рассказал в общих чертах. Мне хотелось знать, что происходило с ним. С того рокового дня мы не получали друг от друга ни весточки. — Хм, скажу тебе, в моем случае все было не так радужно. Родители объявили меня в розыск как пропавшего человека. Они были в истерике, когда им наконец-то сообщили, где я нахожусь. Вместо того, чтобы возмущаться, они радовались моему возвращению домой — я же все еще чувствую огромный груз вины за то, что не дал им знать, что со мной все в порядке. За то, что так долго пропадал. Наверное, я тоже был в шоке первые дни, когда родители узнали обо мне. Может быть, все сложилось бы по-другому, не будь у меня таких ран… — Уверен, они все так же были бы рады вновь увидеть тебя. — Ага, наверное… — Нехило тебе досталось, раз ты выздоравливал так долго. Я даже не знал, что именно случилось с тобой. Дио тогда сказал, что о тебе «позаботились». Когда я туда добрался, все уже скатилось к чертям собачьим. Агенты Фонда Спидвагона просто увезли твое тело. Я решил, что ты умер. — Фактически, так и было. По крайней мере, мне так казалось. Я не слишком много помню после того, как вырубился. — Зато старик уловил твое послание. Ведет себя, как чертов клоун, но удивительно умный! — Как тебе удалось одолеть его? — … Он действительно выбесил меня.       Мы подошли к воротам, когда я рассказывал Какёину в деталях о том, что произошло в мое отсутствие. Я чувствовал какое-то странное наслаждение — иметь возможность болтать обо всем безумном дерьме, что произошло с нами за эти пару месяцев. Похоже, я никогда по-настоящему не осознавал, что дома мне не с кем было поговорить об этом. Какёин заострил внимание на восстановленных частях здания школы. — По всей видимости, считают, что здание разрушил взрыв газа. Я слышал, что медсестра не помнила произошедшего и никто так и не рассказал, откуда у нее и школьников травмы. — В уголке его рта промелькнула тень вины.       Я даже не думал спрашивать об этом. — Думаю, сейчас мне стоит отчитаться перед руководством. Как жаль, что мы не окончим школу, учась в одном классе. Я в 3-C. — Он положил руку мне на плечо — просто чтобы по-дружески похлопать по нему на прощание — но продержал ее немного дольше, чем ожидал, и оставил мне лишь приятное тепло. — Увидимся на обеде? — А, да… — В холле мы разошлись. Последние две недели учебного года прошли немного лучше.

▪

Я был так занят работой и написанием статей с отсылкой тезисов, что часто стал задумываться о всем свободном (и потраченном) времени, которое было у нас в юности. Я даже представить не могу, насколько мне сейчас скучно. Насколько мне хочется иметь свободное время, и не знать, что с ним делать. Но о чем я скучаю больше всего, так это о всем времени, проведенном с тобой, — до того, как ты уедешь из страны.

▪

      Обед был мне крайне необходим, чтобы выбраться из челюстей рутины. Какёин и я проводили это время на крыше школы, или в пустом зале для совещаний, или где-то вне школы, на самых окраинах. Мы говорили о выпавших на нашу долю испытаниях и вспоминали лучшие времена, проведенные с нашей бандой. — Джоджо, лови!       Банка Pocari Sweat* пролетела мимо моей головы и скрылась за плечом. Star Platinum легко поймал ее, не дав ей упасть на землю. Какёин проплыл по дворику, возвращаясь от торговых автоматов. — Ты так развязно используешь свой станд. — Я взял банку у Star Platinum'а, открыл ее, потянув за язычок, и махнул рукой в сторону, приглашая сесть. Вскрытие банок всегда доставляло мне особое удовольствие, даже не знаю почему. Еще лучше, если напиток внутри газированный и я мог услышать тот приятный щелчок с шипением. Какёин тоже открыл свою маленькую баночку кофе, и пожал плечами в ответ на мою реплику. — Не то что бы — люди начнут подозревать. Но я живу с Hierophant'ом всю свою жизнь. Я привык, что он всегда со мной. — Как ты его называл до того, как Абдул дал ему имя? — Emerald… — Emerald? Тоже хорошо звучит. — Это был просто случайный комментарий, но Какёин в легком смущении потер шею.       Мы сели на край высокой клумбы, окружавшей сливовое дерево, и отхлебнули свои напитки в комфортной тишине. Какёин носил свои очки чаще, чем обычно, потому что сейчас свет раздражал его глаза намного сильнее. Очки также скрывали его шрамы, но он не мог не снимать их во время учебы, что вызвало много шума насчет происхождения травмы. — А вот и ежедневная доставка! — Какёин протянул мне пару маленьких конвертов. — Фу, почему ты все еще принимаешь их, просто скажи им, чтобы отвалили. — Никто не принуждает тебя отвечать на них, просто оставь их, как есть, и все. — Это дает им какую-то безумную каплю надежды. Лучше сразу отказаться от всего этого.       Какёин просто вложил письма в карман моего пиджака с раздражающей ухмылкой на своем лице. — Как же трудно быть Мистером Популярность. — Он пару раз похлопал по карману.       Я закатил глаза и сделал еще глоток. Я делал вид, что меня это разозлило, но на самом деле я был рад иметь близкого друга. Я поймал себя на том, что с нетерпением жду ухода в школу, потому что это означало, что я проведу время с ним. — Знаешь, так непривычно носить другую форму. Черная такая необычная. У меня такое чувство, как будто я одет как ты сейчас, Джотаро! — он засмеялся и встряхнул свою — уже пустую — банку. — Этот кофе только усилил мою жажду, неудачный выбор с моей стороны. — он усмехнулся, но потом приглядел Pocari Sweat в моей руке. Я знал, что произойдет дальше, но Какёин шевелился довольно быстро, что позволило-таки ему выхватить банку с победоносным вскриком. — Благодарствую! С твоей стороны поделиться со мной — так мило! — и он сделал большой глоток из банки.       Непрямой поцелуй.       Я почувствовал, как мое лицо слегка зарумянилось сначала от осознания, а потом еще больше от того факта, что я вообще думаю о таких вещах. — Эй! Только не смей допивать до конца! — я был слишком охвачен наблюдением его губ, касавшихся алюминия, что не остановил его вовремя. Нориаки уже держал банку в полностью вертикальном положении и даже поднял ее, чтобы показать, как последние капли покидают ее и падают прямо ему в рот. Он никогда не делал чего-то такого дерзкого с кем-либо другим. Думаю, ему просто нравилось бесить меня, потому что никто другой не мог так делать и выходить сухим из воды. — Ты… — я накрыл рукой лицо и покачал головой. Он бы наслаждался еще больше, если бы я расстроился. Но сейчас он уже выглядел слишком самодовольно. И, наверное, я был по-настоящему… счастлив? Я ненавидел, когда меня дразнили, но когда это делал Какёин — его выходки были не то что терпимыми, но даже приемлемыми для меня. — Чуть позже я достану тебе еще одну, честно-пречестно, — пообещал он и даже подмигнул мне, имея наглость провоцировать меня еще больше. — Да, конечно, что угодно.       Какой-то шум с другой стороны двора привлек наше внимание. Буйная компания людей собралась у автоматов, из которых Какёин вытащил нам напитки. Школьники трясли и колотили одно из устройств. — Снова они… — я сощурил глаза. — Ты их знаешь? — спросил Нориаки, кивнув головой в их сторону. — Вроде да. Они попытались избить меня, когда я возвращался домой. — О, — Какёин с интересом окинул их взглядом. — Хочешь с ними повозиться? Уверен, мы сможем здорово их напугать.       Я хотел, господи, как же сильно я хотел — но я не ищу себе проблем, а только расправляюсь с ними, когда они находят меня. — Не, с тех пор они не трогают меня. В первый раз напугал их достаточно.       Какёин продолжил наблюдать за ними, подперев подбородок рукой и надув губы. — Лицо попроще сделай, не изображай такую досаду. — он выглядел, как пришибленный щенок — это было довольно мило. И что же это за подлая черта, которую я вижу впервые? — Такие парни не заслуживают того, чтоб их просто так отпускали. — Я уже сломал одному нос…       Это успокоило Какёина, судя по его улыбке. Должен признаться, что эта его хулиганская сторона мне тоже нравилась.

▪

Когда у нас была возможность остановиться в отеле, все обычно заканчивалось тем, что мы брали одну комнату на двоих. Так бывало не всегда — но мы старались держаться рядом, когда наша банда распределяла комнаты. Это как иметь товарища, с которым вы по умолчанию работаете вместе, когда в школе дают парные задания. В любом случае, это не было большой проблемой. Помню, ты обычно засыпал вторым. Я хотел бы слушать то, как ты дышишь, то, как ты ворочаешься. Несколько раз я даже пытался бодрствовать дольше тебя — мне было интересно, сколько времени тебе нужно, чтобы заснуть — но неиллюзорное удобство кровати подо мной убаюкивало меня, и на свой вопрос я никогда не получал ответа. Я могу вспомнить только два раза, когда я видел тебя глубоко спящим в кровати. (Ты постоянно вырубался в машинах и поездах, вероятно, из-за того, что не высыпался как следует по ночам и при этом был самым настоящим жаворонком.)       Однажды ты отделился от группы и пришел в отель раньше нас. Я вернулся глубокой ночью и увидел спящего тебя. Меня удивило, что я не разбудил тебя, когда вошел в комнату и готовился ко сну. Свет с улицы проникал сквозь щель между шторами и нехотя позволял мне видеть свои действия. Ты спал на боку, повернувшись лицом к окну и моей кровати. Я прекрасно мог видеть тебя со своей, стоявшей напротив. Приглушенное освещение поглотило все краски, но сильнее проявило формы твоего лица. Ты выглядел, как мраморная скульптура с гладкими, изящными чертами. Было трудно не замечать их после той ночи…

▪

      Была суббота — укороченный учебный день — и мы планировали после школы сходить куда-нибудь и пообедать. Какёин предложил совершить маленькое путешествие на один из доступных пляжей, сказав, что очень давно не видел океан. Было бы неплохо и прогуляться по тем местам. Если бы мы взяли дешевые билеты на электричку, то доехали бы на полтора часа позже. Мы решили заплатить больше, чтобы побыстрее доехать и поскорее поесть.       Когда мы наконец-то добрались туда, выяснилось, что ресторан, в который мы хотели пойти, закрыт. У нас была пара запасных вариантов, но мы не знали, где они находятся. В итоге мы гуляли, пока не нашли хорошее место, хоть и чуть более дорогое, чем мы рассчитывали. По большей части еда была вкусной (меня пнули в голень, когда я собирался расправиться с официанткой, что так долго не хотела нести нам чай). На блюда мы не жаловались. Я давно не пробовал нашей национальной еды в ресторане. — Тебе нормально тратить так много на ужин? — я закурил сигарету впервые за эту прогулку, и мы пошли по дороге в сторону пляжа. — Иногда хорошо поесть стоит того. Я все еще праздную свое возвращение сюда, наслаждаюсь тем, что я жив, я здесь, что все снова спокойно. — он улыбался самой позитивной улыбкой, но что-то в ней заставило меня содрогнуться от тоски. Все могло обернуться совсем не так.       По улочкам мы прошли до дороги, которая шла вдоль пляжа. Людей было немного, несмотря на выходной день. Думаю, потому, что сезон только начинался, а сутки близились к концу. Мои глаза заприметили знакомый силуэт, и я вгляделся лучше, осознавая, насколько же он здесь не к месту. Это были два человека, ехавшие верхом на верблюдах. Неподвижные. Статуя. Какёин тоже ее заметил. — Да, один из самых нелюбимых моментов. Мне было слишком жарко. — Пересечение той пустыни было сущим адом — но и полеты были ненамного лучше…       Лицо Какёина слегка побледнело. — Один из них на моей совести… Я никогда не рассказывал тебе об этом… — Он тряхнул головой и закусил губу. — Рассказывал мне о чем?       Он посмотрел на меня на мгновение — его губы были плотно сжаты, силясь сдержать улыбку — и сглотнул, пытаясь заговорить и не взорваться смехом. Он произнес эти слова тихо, прикрыв губы кончиками пальцев. — Baby Stand.       И он окончательно сдался. Мне пришлось подождать, пока Нориаки соберется с мыслями, наблюдая, как тот корчится от смеха со слезами на глазах. Я немного нервничал из-за того, что опять происходит что-то странное. — Ты… ты в порядке? — я немного попятился.       Какёин просто вытер слезы большим пальцем и пренебрежительно махнул рукой. — В порядке, в порядке.       Я однозначно не выглядел убежденным. — Ладно, давай расскажу. Ты ведь помнишь того ребенка, которого мы взяли на самолет?       Я кивнул. Вся та встреча все еще казалась мне подозрительно странной. Я был прав насчет своих подозрений?       Нориаки восстановил цепочку событий и рассказал, как же он понял, что это была атака вражеского станда. Сны, порезы на руке, потеря сознания и то, что в конце концов ребенок подчинится. Младенец. Конечно, мы уже видели животного со стандом — ребенок не должен быть удивительнее этого. Какёин намекнул и на наказание для ребенка, но, глядя на его ехидную ухмылку, я решил ничего больше не выяснять. Я слегка потерял дар речи. Хотя бы от того, что упустил все это и не доверял ему тогда. Нориаки, казалось бы, ничуть не смутился, рассказывая мне обо всем так непринужденно, как будто говорил о том, чем занимался вчера после школы. Я задавался вопросом — проводил ли он также много времени, как и я, защищая свой разум от нахлынувших воспоминаний. А может, он был сосредоточен только на том, чтобы выжить после тех событий. — О, сейчас довольно классное освещение! Я хотел сделать несколько фото, чтобы потом написать по ним картины. Мне всего лишь нужно, чтобы ты встал вон там. — Какёин остановился, чтобы открыть сумку и вытащить из нее фотоаппарат. — Не помню, чтобы я на это соглашался. — Тогда считай, что я у тебя в долгу. Это правда выручит меня. Мы потратим не больше минуты, — он поднял камеру и с надеждой посмотрел мне в глаза.       Черт. У меня не было больше выбора. Я как можно ниже натянул козырек своей фуражки и неохотно поплелся к указанному месту. Я немного смутился — ненавидел, когда меня фотографируют. Я облокотился на изгородь, стоя на фоне заката и океана. — Кстати, когда ты увлекся рисованием? — Я уже давно занимаюсь этим. Я любил много рисовать, еще когда был ребенком. — Нориаки смотрел в камеру и менял настройки, затем направил ее на меня и сфокусировался. — Отлично, можешь повернуть голову чуть вправо и положить руку на перила? — А это уже не просто «постоять вон там». — позировать для фото раздражало еще больше. Его вид выражал собой извинение, но он все ждал, пока я подчинюсь. — Блять. — я сделал, что от меня требовалось, однако Какёин только наклонил голову в сторону и закусил нижнюю губу. — Ммммм, ты можешь переместить вес на другую ногу и немного опустить подбородок? Не, не так. На другую ногу.       Что?? Я уставился на него и пожал плечами. Какёин закатил глаза и подошел ко мне. — Смотри, вот так, — он ухватил меня за предплечья и поставил в нужную позу. — Руку сюда и… — его пальцы расположились на моем подбородке, большой палец лежал на челюсти, а его другая рука — на моем затылке, наклоняя мою голову под нужным углом. Его ладони были немного прохладными, но я чувствовал, что мое лицо только разогревается. Я посмотрел на него, и мы встретились глазами. Осознание настигло его, и он быстро разорвал контакт. — Ага, просто стой так. Не двигайся. — он отвернулся и сделал несколько широких шагов назад. Даже из-за камеры мне было видно, что Какёин слегка покраснел. Он снова сфокусировался, сделал несколько фото, покрутил настройки, сделал еще. — Ладно, думаю, этого достаточно. — он смахнул прядь волос с лица. — Спасибо, что доверился мне. — Теперь ты у меня в долгу.       Нориаки покачал головой, зная, что его так просто не отпустят. Он снова повозился с фотоаппаратом, затем внезапно устремил его на меня и сделал еще несколько снимков. — Что ты-?! Эй! — Мне нужно истратить пленку, иначе я не смогу посмотреть ее сразу же! — Он засмеялся и рванул вперед, чтобы отдалиться от меня. Я продолжил спокойно идти и увидел его стоящим на углу — он остановился, чтобы свернуть пленку и выждать, пока я его догоню. Он знал, что момент для моей незамедлительной реакции теперь упущен.       Закат был таким красивым, что даже я отметил это. Теплый янтарный свет смягчал все вокруг. Какёин в кои-то веки не надел свои очки и просто использовал фотоаппарат. Он застенчиво улыбался и выглядел по-настоящему счастливым. Сейчас мы могли просто расслабиться и вот так валять дурака. Все было на своих местах. Хотел бы я в тот момент оказаться с камерой — чтобы посмотреть потом, заставит ли эта сцена сжиматься мою грудь также сильно, как и тогда.       Настало время возвращаться на вокзал, если мы хотели успеть на все наши поезда. Из-за того, что мы потратили все деньги в ресторане, мы смогли купить только дешевые билеты на не самую быструю электричку. Нам понадобилось бы два с половиной, а может, и все три часа, чтобы доехать до дома. Меня это не шибко волновало. Первые вагоны нашего состава не были заняты, так что большую часть пути мы преодолели сидя.       Какёин выглядел утомленным. Я постоянно забывал, что он все еще не поправился на 100%. Он всегда вел себя абсолютно нормально. А сейчас он ехал, свесив голову и закрыв глаза. Он сидел посередине, поэтому не мог прислониться к поручням, как это сделал я. Я немного подвинулся и наклонился в его сторону, подставляя ему свое плечо. Он ничего не сказал — даже не поднял голову — просто принял его и переместил свой вес на меня. Я окинул вагон взглядом. Несколько людей сидело на другом его конце, еще двое разместились напротив нас — все либо дремали, либо читали газету или книгу. Я велел Star Platinum'у бережно переместить голову Какёина в менее болезненное положение и расположить ее на моем плече. Нориаки открыл глаза, но промолчал. Он сидел неподвижно — так, как я его расположил. Спустя мгновение он снова закрыл глаза и устроился поудобнее. Когда солнечный свет достаточно ослаб, я мог видеть наше отражение в окне напротив нас всякий раз, когда состав заезжал за здание или в тень. Какёин не был низкорослым, но я был ненормально высоким, так что наша разницы в росте казалась мне «правильной». И контакт между нами прямо сейчас был приятным. Тепло и безопасность. Сжимающее мою грудь чувство вернулось, когда я отчетливо увидел его лицо, лежавшее на моем плече — так близко.

▪

Было много случаев, когда мы оказывались в тесном соседстве рядом друг с другом без необходимости. В то время я ни о чем таком не думал. Теперь я представляю себе все те осторожные прикосновения и непристойные телесные контакты, которые я пропустил, потому что слишком поздно осознал влечение.

▪

— Последние экзамены будут на следующей неделе. Хочешь, подготовимся вместе сегодня вечером? — спросил Какёин, пока он переобувался после уроков. — Конечно хочу. — Отлично, можем пойти ко мне — будем там одни до самой ночи.       Дом Какёина стоял далековато от моего, но расстояние между ними преодолевалось за несколько минут. Мы не спеша дошли до его жилища, прогуливаясь под лучами полуденного солнца. Нориаки привел меня к небольшому белому домику с изгородью перед ним, затем вытащил из кармана единственный ключ — на одном из типичных пластиковых брелоков — и отпер входную дверь. — Извини, тут небольшой беспорядок. Мои родители распаковали кое-что из вещей, но так как они все еще ездят в наш старый дом, то оставили много чего в коробках, — он махнул рукой в сторону сложенных картонных коробок, пока мы разувались. — Хочешь чего-нибудь попить или погрызть? Дай посмотрю, что у нас есть на кухне.       Я проследовал за ним через коридор и остался ждать в дверном проеме, пока он рылся в холодильнике и шкафах. Стены были голыми, а столешницы свободными от скопившегося хлама. Холодильник не скрывался ни за магнитами, ни за бумагами на своей дверце; посуда же спряталась где-то глубоко. На подоконнике над раковиной стояла пустая стеклянная ваза, рядом с ней — полная бутылка мыла для мытья посуды и новая яркая губка. Я оглянулся назад, в комнату напротив. Пара дзабутонов* окружала массивный столик напротив телевизора на небольшой подставке. Там же были сложены и другие коробки. — Твои родители оставались здесь с тобой все это время? — Ну… по крайней мере кто-то один из них всегда сопровождал меня. Обычно это моя мать, но она сейчас занята вопросами аренды. Отца перевели в офис неподалеку, поэтому они и решили переехать. Говорят, что большие площади им ни к чему, раз я скоро уеду учиться. — опустив взгляд, Какёин сунул мне в руки пару пачек сэнбэй* и бутылку ячменного чая. — Держи, я возьму стаканы. — он быстро схватил два из почти пустого шкафа и повел меня наверх.       Комната Какёина была единственной в этом доме, что выглядела и чувствовалась обжитой. Полки были забиты книгами, мангой и играми. В углу стоял телевизор с подключенной к нему Famicom* и несколькими картриджами на полу, разбросанными вокруг нее. Я даже удивился тому, что он по-прежнему любит играть в них. Кровать и письменный стол были опрятны, за исключением нескольких книжек, собранных в аккуратные стопки. Небольшой сложенный мольберт был втиснут в щель между кроватью и шкафом.       Я положил еду на низенький столик, расположившийся посередине комнаты, затем сел рядом с ним, опираясь спиной о кровать. Покрывало на ней пахло «по-новому». Какёин сел рядом и поставил стаканы сбоку от печенья. Еще он притащил охапку учебников и положил ее к себе на колени. — Итак… с какого предмета ты хотел бы начать? — спросил он.       Прошли часы. У Какёина хорошо получалось организовать процесс и сделать его эффективным. Я никогда раньше не прикладывал столько усилий к учебе, поэтому я даже устал от такого количества материала, прочитанного за один вечер. Я запоминал все довольно хорошо, но чтобы понять материал, требовалось время. Я скинул свою фуражку и потер глаза. Какёин глядел на меня, слегка вздернув брови, его карандаш замер на полуслове. — Что?       Он вздрогнул и быстро отвернулся. — А, не, ничего…       Я внимательно смотрел на него и ждал настоящего ответа. Какёин ответил мне неловкой улыбкой поражения. — Ты не часто снимаешь свою кепку. — Аа.       Было ли это мне хоть немного интересно? Я запустил руку в волосы и слегка взъерошил — больше их ничто не прижимало к голове. Я попытался сосредоточиться на последнем вопросе темы, которую я разбирал, но я продолжал чувствовать, что Нориаки украдкой поглядывает на меня и засматривается дольше, когда думает, что я этого не замечаю. Чем же он был очарован? Я как истукан уставился на него. — Ну, что случилось-то? Я выгляжу странно без нее или что-то еще?       Челюсть Какёина нетипично отвисла. — Не, нет! Я не это имел в виду, ты не- я просто- — он запнулся, вскинув руки, точно взволновавшись. — Ты… ты не выглядишь странно. — Тогда что? — Ты выглядишь… хорошо. Без твоей фуражки.       Теперь настала моя очередь вскинуть брови. — Оу, — было единственным и убогим ответом, который я умудрился издать.       Мы немного посидели в неловкой тишине, не зная, что говорить дальше. Я перевернул страницу учебника по математике и безучастно уставился в него, не имея ни малейших сил сосредоточиться на нем. Какёин продолжил писать свои заметки, также пристально глядя на бумагу. Теперь он вообще избегал любого зрительного контакта со мной. Это также значило, что мне будет намного проще наблюдать за ним.       Он прижимал кончик карандаша с резинкой к нижней губе и крутил его, когда думал; поджимал губы, когда записывал ответ. Ожидая, пока я решу задачу, он играл со своими волосами, закручивая их концы между пальцев или наматывая их на указательный палец. Он спокойно жевал и ел по-птичьи, уделяя внимание каждому кусочку. Он не любил арахис с васаби. Он щепетильно относился к своей внешности и ухоженности, постоянно гладил свою форму. Люди называли его красивым, и я не мог с ними не согласиться. В нем было что-то женственное, но все же преобладали типичные маскулинные черты, что делало его весьма желанным для многих школьниц. Освещение в комнате не подходило к цвету его глаз, делая их темными и плоскими. Агрессивно-красный цвет пары шрамов, пробежавших по его лицу, был залечен до светло-розового. Он все еще ни разу не взглянул на меня. Я не привык к подобного рода ситуациям и не мог избавиться от желания снова овладеть вниманием Какёина. Пока я размышлял об этом, в животе потяжелело.       Блять, посмотри же на меня, черт возьми! — Джотаро, можешь передать мне тот ластик?       Какёин указал карандашом на один из них, валявшихся по другую сторону стола. Я и не заметил, как он туда попал. Я подобрал его и покрутил в своей руке. Немного подумав, я протянул ластик Нориаки, чтобы отдать его. Когда он протянул ладонь, чтобы я положил в нее резинку, вместо этого я вытянул руку над головой. Он наконец-то взглянул на меня, озадаченно. — Эм… что ты делаешь? — Тебе нужен ластик? Так возьми его. — Пхах! Ты сейчас серьезно?       Я держал руку над собой и выжидал. Теперь он всецело пялился на меня. Затем он медленно потянулся вперед и уже было достал до ластика — но моя рука была намного длиннее, чем его, поэтому ему пришлось встать на колени, чтобы действительно поймать резинку. Он оперся другой рукой о стол, вытянулся, вот-вот коснулся пальцами…       Я выронил ластик из руки и схватил его за запястье, дернув еще сильнее, чтобы вывести из равновесия. Теперь он распластался по всему столу и частично по моим коленям. Его лицо зависло в нескольких сантиметрах от моего. Я глубоко вздохнул, когда увидел его неприкрыто задушевный взгляд. Он остался там, тоже наблюдая за мной. — Знаешь… я заметил, ты тоже следишь за мной, — выдохнул он, когда щупальце Hierophant Green'а выскользнуло из-за стола и обвилось вокруг упавшего ластика.       Итак, меня подставили. А я среагировал.       Что-то в моем животе сделало сальто, когда я сократил дистанцию между нашими лицами и прижался своими губами к его. Технически, это был уже не первый наш поцелуй, но по факту, самый первый мы и не признавали. Разрушение нашего статуса платонических друзей всколыхнуло меня. Но я не мог остановиться. Было чувство, что я ждал ради этого всю свою жизнь.       Мои глаза закрылись и мы медленно изучали движения наших ртов. Какёин сильнее вжался своими губами в мои. Я с желанием облизал его губы — и он подчинился, тоже открыв рот; наши зубы моментально столкнулись, прежде чем языки нетерпеливо встретились. Нориаки вытолкнул стол из-под себя и придвинулся ближе. Я отпустил его запястье и грубо схватил его за талию, усаживая к себе на колени. Он оседлал мою ногу, пока мы облизывали и посасывали губы и языки друг друга.       Я отстранился, чтобы вздохнуть, и посмотрел на его раскрасневшееся, страстное лицо. Я хотел большего. Мы снова воссоединились в небрежных и отчаянных поцелуях, Какёин еще сильнее вдавил меня в кровать. Один сильный и настойчивый толчок его паха в мою ногу — все, что мне потребовалось, чтобы мой живот внутри вспыхнул.       Я поспешно стряхнул с себя пиджак, а Нориаки, воспользовавшись этим, начал расстегивать свой. Я помог ему быстро стащить его с себя, а затем прижал его лопатками к полу, нависая над ним на четвереньках. — Какёин… — это был первый раз, когда даже я услышал в своем голосе необузданную похоть, но эффект, который он произвел на Нориаки… он выругался себе под нос, закусил губу и отвернулся, когда все его лицо и шея стали красными, а тело напряглось. Он лежал подо мной, пассивный и манящий, кардинально отличающийся от обычного себя. Я начал посасывать его обнаженную шею, вызвав у него такой неприличный стон, что яростный жар разлился по моему телу. Я ощутил предательское покалывание выпуклости внизу и молотком стучащий пульс. Нориаки согнул колено за моей спиной и вдавил свое бедро в мою промежность. Напряженный вздох вырвался из меня, когда я перенес свой вес вниз на его ногу, и прижал свой затвердевший член к его телу. Я чувствовал его стояк сквозь наши штаны. Я застонал в полную силу при первом же движении своего таза, наши члены терлись друг о друга. Какёин пробормотал что-то бессвязное и в ответ толкнулся в меня. Облизав губы и вздохнув, он попытался заговорить снова. — Ммм, Джотаро… продолжай…       Возможно, его голос подействовал на меня еще сильнее. Я начал медленно толкаться в него, поддерживая устойчивый темп; наши губы воссоединились. Ритмичные движения завязали глубоко внизу моего живота тянущее чувство. Я ускорился. Руки Нориаки хватали меня за волосы, за спину, он извивался, встречая мои толчки своими. Напряжение внутри росло все сильнее.       Я отстранился, тяжело дыша, и предупредил Нориаки: — Если я продолжу… Я- — Не останавливайся.       Наши освободившиеся губы наполнили комнату тяжелым дыханием и низкими стонами. Я чувствовал, как пот пробежал по моей спине и коленям. Я снова посмотрел на парня, лежавшего подо мной, и жар разлился по моей груди. Какёин крепко зажмурился, нахмурил брови и усиленно сосредоточился на тех частях наших тел, что находились в тесном контакте. Я пригнулся и уткнулся носом в его плечо, когда он обнял меня и крепко прижал к себе; наши бедра все еще терлись друг о друга. Весь остальной мир исчез, когда мы поддались чувственному голоду — только прикосновения имели значение. Толчок за толчком мы приближались к пресыщению. — Какёин… — пропыхтел я в его шею. — Н-Нори- — Нориаки! — позвал женский голос откуда-то снаружи комнаты.       Мы оба сразу же замерли. Моя кровь мгновенно оледенела, когда паника прокатилась по мне и смыла все распутное влечение. Я быстро сел, резко повернув голову в сторону двери. Hierophant Green уже был там и щелкнул замком на дверной ручке. Какёин уселся, неверующе распахнув глаза. — Нори? Я дома! У тебя здесь друг? — крикнула она ему снизу. Мы ринулись поправлять одежду и снова разложили стол. Какёин подбежал к двери, отпер ее и немного приоткрыл. — Ааа, привет, мам! Да, мы просто делали уроки!       Я взял свою фуражку и напялил ее на самый нос. Мое сердце по-прежнему билось, как после километровой пробежки за минуту, но если и была та вещь, в которой я чертов профессионал, то заключалась она в том, чтобы сохранять внешнее спокойствие.       Какёин оглянулся на меня еще раз, прежде чем полностью распахнуть дверь. Мы слышали, как она поднимается по лестнице и приближается к комнате. — Нориаки, представь-ка мне своего друга! Неужели это тот самый Джотаро, о котором я так наслышана? — она выглядела так, будто собиралась войти, но в последний момент осталась на пороге. — Как насчет чаю? Я так давно хотела с тобой встретиться!       Мать Какёина пригласила меня на кухню посидеть за столом добрые полчаса, прежде чем я смог извиниться и сбежать.