Love letters from Jotaro

Ярость всегда была моим сильнейшим мотиватором. Злость могла привести меня к великим достижениям. Несправедливость, издевательство сильных над слабыми, чистая злоба… Все это было топливом, разжигающим жгучую потребность к действию. Я толкал себя дальше, чем даже мог представить. Но потом она появилась на свет, втиснулась в мое сердце и показала мне, каково это — быть ведомым страхом. И тоской. Страх потерять кого-то навсегда может быть иррационально силен.

▪

      Я написал ему.       И ждал.       Стук в дверь — мое сердце подпрыгнуло к горлу. Ты хотел этого, Джотаро. Теперь никуда не сбежишь.

▪

Я прекрасно понимаю, как это лицемерно с моей стороны, но я не могу контролировать свои чувства. Я держу их в себе и сам варюсь в них. Ты никогда не говоришь об этом прямо, но бывают моменты, когда я могу понять характер твоих взаимоотношений со случайным человеком только по одному его упоминанию. У меня внутри раскаленный докрасна уголь — обжигающий и ранящий — плавит и уничтожает мою откровенность. Я делаю вид, что ничего не замечаю — вру даже сам себе. Я изо всех сил стараюсь радоваться за тебя. Если бы я пытался вынуть тот уголек — сжег бы весь дом. Прижженная боль внутри: напротив — испепеленное всё снаружи. Не такой уж трудный выбор. И в завершение… Я не самым лучшим образом заботился о семье, наверное, потому, что не могу ее просто запереть внутри себя. Все становится таким сложным, когда в дело вовлекаются другие. Мне все еще кажется, что я не улавливаю их мыслей, когда эмоции берут верх над логикой. Мне приходится напоминать себе, что им тоже необходимо подтверждение моих мыслей и чувств, что одной невысказанной любви просто недостаточно. Ты прекрасно понимаешь, какой работой мы занимаемся для Фонда. На кону стоят человеческие жизни. Мне пришлось пожертвовать воспитанием дочери, пребыванием рядом с ней — и из-за этого она осталась без отца. Надеюсь, однажды она повзрослеет и поймет. Кстати, она растет довольно бойким ребенком. Я уверен в том, что она переживет все невзгоды. Я не знаю, куда все катится. Сколько может терпеть брак, прежде чем разбиться — как автомобиль с изношенными колодками. Когда ты не используешь их — все в порядке; когда же нажмешь на педаль «тормоз» (а ты неизбежно это сделаешь) — не останется ничего, что могло бы удержать тебя от потери контроля. В таком случае… Не лучше ли съехать на обочину и остановиться вообще?

▪

      Я открываю дверь и вижу — как и ожидалось — человека, призванного мною сюда. Какёин стоит здесь, в коридоре, вскинув брови, и выглядит ничуть не удивленным. Его прическа снова изменилась — теперь стала намного короче по бокам, а подрезанные пряди завиваются, свешиваясь вниз. Обычно послушные волосы немного торчат на макушке и зачесаны на одну сторону, соединяясь с длинной фирменной челкой. Толстые цельнооправные очки заменили те половинчатые, которые я запомнил. На нем сероватая облегающая рубашка с расстегнутым воротником, а его черно-зеленые клетчатые брюки подвернуты на лодыжках над дорого выглядящей парой кроссовок. На пальцах у него пара толстых серебряных колец, а на плечи свисают длинные двойные серьги с желто-оранжевыми бусинами. Я снова ловлю себя на том, что пялюсь на него — кажется, я никогда не видел его так небрежно одетым вне дома. — Okay, so I'm here? * — Oh, right. Come in. Какёин выскальзывает из кроссовок и я провожаю его в кухню-гостиную. Он прислоняется к столешнице и скрещивает руки на груди, выжидающе глядя на меня.       В последнее время я с ним пересекался пару раз — и то случайно, выполняя поручения Фонда. В основном, мы общались по электронной почте. Всегда кажется, что прошли годы с последней нашей встречи, но в тоже время наша близость заставляет меня чувствовать себя так, будто мы виделись с ним вчера. Как будто мы могли бы продолжить разговор, начатый несколько лет назад. Вынужденная дистанция, которую мы поддерживали, была чисто поверхностной. — So what's going on? Why did you want to meet up? — I explained it in the email, didn't I? — Jotaro, you sent me one line. All your email said was ‘Noriaki, dash, getting divorced. Would like to see you.’ And then you just put your address. You even just put ‘hello’ as the subject line. It probably would have been caught by my spam filter if you hadn't used your work email to send it! — Meant it to be read as Tenmei. Should have typed it in English. Or used kana. — That's like the least important issue with this! Зачем тратить время на объяснение подробностей в письме, если мы все равно обсудим их при встрече? Я пожимаю плечами. (Я действительно должен сфотографировать тот взгляд, каким он сейчас смотрит на меня.) Он вздыхает, смягчается и оглядывает меня, поддерживая рукой свой подбородок. — And you still haven't aged a single year. I'd strangle you if I didn't also enjoy looking at you. — You say that like it's my fault. — мы обменялись острыми ухмылками. Я скучал по этому. — Seriously, though. Are you actually getting divorced? What happened? — It's been coming for awhile now. We finally decided it was time to face reality and start moving toward what's best for everyone in the end. — W-wait a second here, have you two completely thought this through? You won't reconsider? Я медленно выдохнул через нос. — It’s already done. — I see… I'm sorry to hear that… Между нами повисла мертвая тишина. Его это не убедило. — Уже после официального развода мы жили отдельно друг от друга на протяжении полугода. Мы хотели убедиться в правильности своего решения. Никто из нас свое мнение не изменил. — Полгода! Почему ты мне раньше не сказал? — я слышу легкую дрожь в его голосе. Его дыхание учащается, усиливается. — Не хотел говорить тебе, пока не буду знать наверняка… Брови Какёина хмурятся, и он немного отворачивается от меня. — Тогда почему ты хотел видеть меня сейчас? — Мне нужно… мне нужно поговорить с человеком, я думаю. Или просто побыть с кем-то рядом какое-то время. Спасибо, что преодолел длинный путь и приехал сюда. Думаю, не нужно говорить, что я покрою все твои расходы.       Для него это тоже явный шок. Почему я этого не предвидел? Прочему я все еще ожидаю спокойной реакции ото всех? Кроме того, до меня вдруг дошло — эгоистично было звать его сюда ни с того ни с сего. Ждать, что он появится у меня без реальной причины на это. Я отправил это письмо, даже не подумав. Просто знал — хочу его видеть. Я пропускаю пальцы сквозь волосы. На мне нет моей кепки — чувствую себя голым. Пристальный холодный взгляд Какёина остановился на мне. — А что думает Джолин? Я честно ответил: — Она лишь недавно снова начала со мной разговаривать… — Сколько ей, двенадцать? Тринадцать? — Четырнадцать. — Что ж, теперь я просто чувствую себя старым… — говорит он, не скрывая крошечную улыбку. — Я знаю, ты часто отсутствовал дома, работая на двух абсолютно разных должностях, правда. Просто никогда бы не подумал, что этого будет достаточно, чтобы разрушить семью… — Это не было справедливо по отношению к ним. Я не могу оправдать их ожидания, не могу быть отцом и мужем, которых они заслуживают. И для меня небезопасно метаться между семьей и теми ужасными вещами, с которыми мы имеем дело. — Что ты имеешь в виду? — Оставшиеся сторонники Дио знают меня… Я не могу подвергать свою семью большей опасности. Что, если меня будут преследовать и дома? — Да ладно тебе, я уверен, что Фонд Спидвагона сможет обезопасить своих работников. Или я с Польнареффом сможем справиться с любой серьезной ситуацией. — Нориаки выпрямился и посмотрел на меня чуть ли не умоляюще. Громкость наших голосов начала расти. Почему он не уловил? — Я не могу позволить себе внезапно перестать помогать Фонду, — ответил я, чувствуя, что мое лицо слегка горит. Слишком горячо становится моей шее. Какёин мотает головой. — Я просто не понимаю… — Я делаю все, что считаю правильным- — Но как ты пришел к тому, что хочешь уйти от семьи? — Это было непросто- — Ты жил с ними 15 лет! — ПОТОМУ ЧТО МНЕ НЕВЫНОСИМА МЫСЛЬ О ТОМ, ЧТО Я УВИЖУ ИХ ОБЕИХ МЕРТВЫМИ!       Мой кулак врезается в стену — я даже не осознал, что призвал Star Platinum. Штукатурка трескается под моей кожей. Удар сбивает несколько картин и я слышу грохот по ту сторону стены. Блять. — Мне нужно выйти. — я без промедления поворачиваюсь и ухожу, стыдясь своей несдержанности и все еще чувствуя себя потрясенным от разговора.       Снаружи я поблагодарил себя за то, что утром того же дня кинул в карманы зажигалку и полупустую пачку сигарет.       Старуха, выгуливающая мелкую пушистую белую собаку останавливается и пялится на меня через всю улицу. Собака дергает поводок, отчаянно пытаясь добраться до какого-нибудь интересного места в бульварной траве. Она смотрит на меня какое-то время — я бросаю ответный взгляд, зажав сигарету во рту. Старуха дергает поводок и продолжает свой путь.       Уходя так внезапно, я даже не подумал о том, что на мне надето. Поношенная майка и спортивные штаны. С учетом того, что я давно не брился, я, наверное, выгляжу так, будто собираюсь убить кого-то или уже убил. Громадные злые парни привлекают внимание… или, более точно, подозрение.       Я выкуриваю две сигареты, расхаживая туда-обратно по двору, прежде чем успокаиваюсь достаточно, чтобы встретиться с тем, от чего я только что убежал. Я такой мудак, что иногда мне самому в это не верится.       Возвращаюсь в квартиру и нерешительно открываю дверь. Оглядываюсь по сторонам, пока иду по коридору на кухню. Никого. — Тенмей? Нет ответа. Оглядываю коридор и вижу, что дверь в спальню широко распахнута. — Тенмей, ты слышишь меня? Ты еще здесь?       Я обнаруживаю его сидящим на коленях у открытого шкафа. Стеллаж и штанга для одежды оказались выбиты из стены. Все вещи оттуда кучей вываливаются в комнату. Одежда по-прежнему висит на вешалках, полотенца и мелкие приборы с инструментами лежат в ящиках, манильские конверты* со школьными документами — где-то там лежат и мои туфли. Но что привлекло внимание Нориаки, так это перевернутая обувная коробка перед ним с различными бумагами и разбросанными вокруг конвертами.       Я чувствую, как кровь устремилась к моему лицу. Эти письма…       Каждое письмо написано вручную, датировано, и большинство их вложено в адресный конверт. Бумага представлена в разных вариантах — от пожелтевших разлинованных школьных листков до хрустящих фирменных бланков Фонда Спидвагона. Все они адресованы одному человеку. Какёин одной рукой держит открытое письмо на своих коленях, а другой зажимает себе рот. Конкретно это было написано несколько месяцев назад.

▪

Скучаю по тебе. Скучаю по тебе. Скучаю по тебе.

▪

— Я… — слова комом застряли в моем горле. Весь мой рот окончательно пересох. Смущение и стыд борются за господство. Моя рука тянется к козырьку, прежде, чем я осознаю, что кепки на мне нет.       Нориаки наконец поднимает на меня глаза и отнимает руку от своего лица. Его рот расплывается в широкой улыбке, которую он не в силах сдержать.Его глаза блестят, голос тих и дрожит, когда он решается ответить. — Я тоже скучал по тебе. — Я сильно извиняюсь… я… — Все в порядке… Я уже достаточно хорошо тебя знаю… — Я должен был- — Да, ты должен был отправить их. По крайней мере… по крайней мере, некоторые из них, одни из старых, написаны еще в старшей школе? — он раздвигает конверты и выбирает один с выцветшими чернилами и загнутыми уголками. — Когда мы перестали общаться… Я думал, что ты уже давно перешел в другую жизнь. Я не был уверен, что смогу снова встретиться с тобой, если это так. — И в итоге ты с головокружительной скоростью погрузился в устройство жизни собственной. — Какёин встает и смотрит прямо на меня — внезапно я, кажется, понимаю, что имеют в виду люди, когда говорят, что у меня напряженный взгляд. Я сглатываю. Что я могу на это сказать? Он прав. Он по-любому не ждет моего ответа. — Мы можем стоять здесь и днями выяснять, почему не звонили друг другу — это прошлое уже не изменит. — Нориаки смотрит на весь хаос, некогда бывший моим шкафом, и опускает голову. — Прости, пожалуйста, за то, что роюсь в твоих вещах. Я просто услышал грохот и пошел посмотреть, случилось ли что-нибудь серьезное. Письма уже были разбросаны по полу. Я увидел на них свое имя и… — Все в порядке, — отмахиваюсь я. Конечно, он как-нибудь извинится за это. — Вся эта хуйня началась с меня. Прости, что бросил это так. Мне не следовало преподносить это тебе вот так. Ты прошел длинный путь, и вот как я тебе отплачиваю? Почему ты все еще терпишь меня? Он смеется, но я задал вопрос серьезно. — Потому что я знаю, что ты до сих пор пытаешься. Ты хочешь, чтобы все были счастливы, даже если временами это конкретно заебывает. Мы все хотим. Наверное, я рад, что ты обращаешься именно ко мне. И, кажется, я не могу отпустить тебя… даже спустя столько времени…       Я взрослый мужчина, но прямо сейчас просто слышу то, что доводит меня до слез. Я пытаюсь сморгнуть их и надеюсь, что Какёин этого не замечает. — Эй, эти письма…? — спрашивает он. — Ага? — Может быть, ты все-таки отдашь их мне? — Наверное нет… — Блять, Джоджо, ты мог хотя бы соврать и сказать «да». Убил все настроение. — он игриво шлепает меня по предплечью. Я натянуто улыбаюсь. — Yare yare daze. Я никак не смогу убедить тебя сложить их обратно и забыть об этом, не так ли? — Нет, теперь они мои! И я прочитаю каждое письмо. Он прижимает к груди тот конверт, что держит в руке, словно защищая его.       Думаю, что писал я их все-таки для него — но я все еще не уверен, как переживу смущение. Эти записки больше похожи на дневник. Нориаки успокаивающе кладет мне руку на плечо. — Я не буду тебя подкалывать на это счет, обещаю. — Его улыбка растет до ушей — она такая теплая и искренняя, что у меня в животе появляется легкий трепет. Я качаю головой от своей собственной мягкости, как обычно. Все еще не могу сказать ему «нет». — Если это сделает тебя счастливым, то я хочу, чтобы ты их прочитал. — Спасибо.       У Какёина есть способность порхать от хитрости к скромности и наоборот в мгновение ока. В молодости он не был таким уж непредсказуемым. Сейчас я едва могу пережить одну эмоцию, прежде чем он пробегает всю их гамму. Даже в этот момент я все еще не уверен, как себя чувствовать. В конце концов, я знаю, что мне нужно сделать. — Хм, думаю, мне нужно поговорить с тобой об этом как следует. Ты был очень расстроен, когда я сказал тебе о разводе. Если то, что ты сказал раньше — правда… я думал, ты почувствуешь большее облегчение или что-то в этом роде.       Нориаки вертит в руках конверт. — Ладно. Если честно, мне полегчало. Я даже в экстазе. — он облизал губу и глубоко вдохнул. — Но это так неправильно. Я не должен быть счастлив тому, что твоя семья развалилась на куски. Я не могу избавиться от чувства вины. Я ненавидел себя за любые мысли о том, чтобы забрать тебя от них. Я поклялся себе, что никогда не стану разлучником. — Ты им не был. Не являешься и сейчас. Это никак с тобой не связано. — Я… я знаю это. Fuck, it's been so long and I'm still as hopelessly smitten with you as I was when we were 18.* — Он переводит свой взгляд на письмо в его руках и потирает большим пальцем бумагу. — Тенмей…       В его фиолетовых глазах появляется иной огонек, когда они снова поднимаются, чтобы встертиться со моими. — Я буду в порядке. В любом случае, тебе тяжелее. Почему мы говорим именно обо мне? — на лице Какёина появилась еще одна небольшая улыбка. Он наклоняет голову набок и поднимает руку. — Кстати, мне нравится твоя небритость.       Я покрываюсь мурашками в ответ на мимолетное прикосновение его кисти к моей щеке. Мы колеблемся, стоя рядом друг сдругом. Мы оба знаем, к чему все идет, но пробой напряжения между нами кажется непреодолимым. Я нервничаю. Тревожусь. Держусь. — О, правда? Я не похож на мутного типа, готового наброситься на тебя за любой неправильный взгляд в мою сторону? — Именно поэтому она мне и нравится. Напоминает мне грубого Куджо-старшеклассника. He was a total dreamboat, you know? * — его кривая улыбка мне такая милая. Слишком чертовски милая. Я смеюсь и подхожу ближе. Хочу потрогать его. Просто коснуться кончиками пальцев, чтобы убедиться в его неиллюзорности, что я и не представлял себе такие нежности. — Уж извини, но теперь ты влип на «такого меня». Какеин начинает говорить с придыханием, когда я дальше наклоняюсь к нему. — Как-нибудь, я думаю, все устаканится…       Я кладу руку на его поясницу, чтобы притянуть к себе, вжимаюсь в его губы своими. Волна паники захлестывает меня, но я продолжаю напоминать себе, что все в порядке. Моя грудь потяжелела — давит прямо на сердце. Его руки поднимаются и обвивают мою шею, когда мы углубляем поцелуй. Я расслабляюсь немного больше, ощущая тепло его тела, движения его губ по моим. Это быстро перерастает в открытые рты и поиск языков.       Моя тревога смывается нарастающим восторгом — по крайней мере, на какое-то время. Он по-настоящему здесь, со мной, отвечает на поцелуй. И если у Джостаров есть какая-то чудесная удача, то сейчас я в нее поверил. Хотя на самом деле мне давно надо было ее использовать.       Это был нелегкий год — слишком много эмоциональных потрясений, неприятных разговоров, неодобрительных реакций родителей. Мне было необходимо побыть одному какое-то время, но сейчас период одиночества затянулся. Я просто хочу снова себя почувствовать хорошим хоть в чем-то.       Какёин отстраняется, чтобы восстановить дыхание, и опускает руки мне на талию. — Oh my god, Jojo… — он смотрит на меня широко распахнутыми глазами. — Что? Что такое? — я понимаю моментом позже. Что-то бежит вниз по моей щеке.       Он действительно лишился дара речи. Я быстро вытираю слезу, но мои глаза уже переполнены и я знаю, что не смогу сдержать остальные от падения. Я хватаю его и крепко прижимаю к себе, вдавливая свое лицо в его шею и волосы. Я вижу маленькие подтеки капель, оставляемые на воротнике его рубашки.       Сначала он застывает в моих объятиях — все еще немного шокирован. Но быстро хватает меня в ответ и крепко сжимает. В тишине он ждет, пока я успокоюсь.       Я не отпускаю его, пока не чувствую, что глаза немного подсохли. — Джотаро…? — Нориаки поглаживает мою спину, отпускает меня и обоспекоенно смотрит. — Я в порядке. Просто по-настоящему счастлив, что ты здесь. — я тру глаза, чтобы смахнуть лишние слезы. — Могу я еще больше осчастливить тебя — не только своим присутствием? Я немного смеюсь. — Это вообще возможно?       Какёин снимает очки, просто бросает их на кучу одежды у шкафа без всякой задней мысли, хватает мою шею и сладко покрывает мое лицо и челюсть маленькими поцелуями.       Мои руки на его талии; я пытаюсь замедлить его ухаживания. — Не хочу, чтобы ты неправильно понял. Я честно не планировал ничего такого, когда просил тебя приехать ко мне.       Он останавливается и закусывает свою губу, сдерживая смешок. — Джотаро, ты можешь быть до смешного умным, когда речь заходит о многих вещах, но замысел вызвать меня, чтобы соблазнить, просто не входит в их число… Я немного обижен. Должно быть, он видит это, потому что незамедлительно продолжает свою мысль. — Ты чуть не пробил дыру в стене.       Я поджимаю губы. Ладно, тогда все честно. — Я тоже этого не планировал. Я даже не знал, что ты уже разведен… Я шел сюда, готовясь использовать всю свою сдержанность, быть хорошим другом и подержкой для тебя, делать правильные вещи. Но сейчас…       Я чувствую — что-то пролетает вокруг моих ног, торса, рук. Hierophant Green медленно обвивает мои конечности. Мои запястья стягивают вместе, связывают и удерживают за спиной. — Ты чего-? — пытаюсь я спросить, но меня игнорируют.       Какёин только давит рукой мне на грудь, но это самое эротичное прикосновение за последние годы. Он подталкивает меня спиной к кровати и усаживает на край. — Конечно, ты оделся не для того, чтобы произвести впечатление. Но я сомневаюсь, что ты знал, как это на меня подействует. — он проводит кончиками пальцев по моим рукам, глядит на мое тело с горящим вожделением. — Я- — я теряю свою фразу в дрожащем выдохе, когда он запускает пальцы под мою майку, ощупывает мой торс теплыми руками. — Я не знал, когда ты явишься ко мне. — он едва слышит меня.       Какёин скручивает свои пальцы под резинкой моих штанов и игриво спускает их, оставляя меня в одном белье с очевидным напряжением под ним. Он садится на колени, наклоняет голову и жарко дышит на натянутую ткань. Я очень ярко это чувствую, но связан так крепко, что не могу даже пошевелиться. Hierophant сжимается еще сильнее при каждой моей попытке пошевелиться.       Следом он стягивает с меня белье так, будто сдирает его с моей кожи. Мой полутвердый член выпрыгивает на свободу. Я уже дышу тяжело от предвкушения. С последнего раза прошло намного больше времени, чем шесть месяцев.       Теплое дыхание приходит снова, в этот раз прямо напротив обнаженной плоти. Мой член пульсирует, увеличивается и твердеет за секунду. Я рычу, когда Нориаки мучительно медленно проводит языком по моему органу — от основания до верхушки. Он останавливается на ней и играет с отверстием уретры самым кончиком языка. Теперь член у меня полностью встал, опух и покраснел в ожидании большей стимуляции. Нориаки зачарованно проводит подушечкой пальца по той дорожке, которую он только что пролизал. — Ты просто великолепен, — шепчет он себе и усмехается, как по-щенячьему влюбленный подросток. Мое лицо от этого становится насыщенно-красным. — Тенмей…       Он легко хватает мой член, когда заглатывает и начинает посасывать мою мошонку. Я откидываю голову и стискиваю зубы от такого контакта.       Крайняя плоть оттянута, и влажный язык обводит головку. Мой член медленно вбирают внутрь, тепло и легкое давление достигают самого основания. Когда Какёин отстраняется, я чувствую холод воздуха на мокрой коже. Его голова движется вверх и вниз в расслабленном темпе. Он больше не отнимает свой рот от меня и помогает себе руками. Так хорошо, все это ощущается чертовски хорошо.       Чувствую его ухмылку, когда он заглатывает мой пенис в свое горло на всю длину. Его губы по-прежнему у основания — он сглатывает. Я шиплю и громко ругаюсь — когда я вижу его таким, во мне пробуждается что-то горячее.       Нориаки оттягивает голову назад так, что во рту у него остается только головка моего члена, высовывает язык и прижимает его к уздечке. Он делает вдох, прежде чем его язык начинает скользить и тереть ее. Мое дыхание прерывается и ломается короткиими напряженными криками, которые он вырывает из меня.       Он ловит своими длинными пальцами слюну, стекающую с его языка, и оборачивает ими обнаженную полосу ребристой плоти. Он скользит этими пальцами вдоль чувствительной кожи, потирает и крутит, сжимает эту область. Обычно я стараюсь держаться довольно тихо или ограничиваться низкими стонами во время секса, но я не могу сдержать громкие крики и всхлипы от его прикосновений. Давление и покалывание нарастают гораздо быстрее, чем обычно.       Мой пресс напряжен, живот сгорает и я безнадежно пытаюсь изверуться — но его станд зафиксировал меня намертво. Я могу только пошевелить шеей, чтобы посмотреть на него.       Держа мою мошонку в другой ладони, он проскльзывает двумя пальцами глубже в мой пах и начинает массировать место около ануса. Давление в моей промежности сразу же резко подскакивает. Он поднимает взгляд, чтобы установить зрительный контакт со мной. Он продолжал всего лишь секунд десять, не больше — мои глаза крепко зажмурились — меня перекинуло за край. За ту грань, за которой я, казалось, никогда не бывал. Это не похоже ни на что.       Вздрагивая и хватая воздух, я выстреливаю плотные струи спермы в его рот. Мощные сокращения заставляют все мое тело сжиматься вместе с членом.       Я вижу движение кадыка Какёина, как тот сглатывает, принимая все. Когда я перестаю напрягаться, он отстраняется, отпуская мой член, и немного растягивает свою челюсть. Он вытирает уголок рта большим пальцем и дочиста его обсасывает. — Пригласишь меня на ужин ради продолжения этой ночью?       Мои яйца болят от такого бурного оргазма. Нориаки отзывает хватку своего станда на мне и я просто ложусь на кровать, ожидая, пока моя голова перестанет кружиться.

▪

1990年02月12日 典明、 春の訪れまで、まだいくらか日があるようです。 Надеюсь, ты продолжаешь наслаждаться жизнью в Лондоне. Кажется, ты уже завел там хороших друзей. Только не начинай бездельничать на занятиях прямо сейчас. (Если, конечно, ты хотел.) У меня все хорошо. Я уже давно понял, как со всем справляться. Было довольно трудно привыкнуть к университету, к новому городу. Я пробыл здесь достаточно долго, чтобы разобраться во всем, но я продолжаю обнаруживать, что у меня нет никакого желания общаться или как-либо развлекаться. Если бы ты был со мной, мне было бы намного веселее. Мне не следует писать такое удручающее письмо, но и его я, наверное, тоже не отправлю… 末筆ながら、ますますのご活躍をお祈り申し上げます。 承太郎。*

▪

      Мы вели себя довольно прилично, пока за нами не закрылись двери дома. Когда мы возвращались, в вестибюле и коридорах никого не было, но я сомневаюсь, что даже присутствие людей остановило бы нас от активного ощупывания друг друга. Я умудрился дважды уронить ключи от двери, прежде чем смог открыть ее — меня отвлекала рука, скользящая по задней части моих джинс.       Оказавшись внутри, мы сразу же промчались в спальню. На полпути я снял свою рубашку, как вдруг кое-что понял. — Я, эм, у меня нет презервативов… давно в них не было необходимости… — если бы я включил мозг вечером, то прикупил бы пачку по дороге домой. Какёин пожимает плечами и продолжает растегивать свою рубашку. Кажется, он ничуть не озадачен этим обстоятельством. — Мне нормально и так, а тебе?       Я пытаюсь скрыть свое волнение от его ответа тем, что занят раздеванием. — Я не парюсь, но ты уверен, что хочешь заниматься… очисткой? — я не могу придумать, как еще это выразить. — На самом деле, я довольно сильно возбуждаюсь от одной только мысли, как твой член наполняет мою задницу спермой… — Fuck… — Таков мой план.       Я заключаю его в свои руки. Его рубашка уже лежит на полу, а ширинка расстегнута. Я хочу вновь перезаписать в памяти каждый сантиметр его тела. Возникает жадная потребность, собственническая и доминирующая. Мои руки продолжают ощупывать его четко очерченную спину, пока я наклоняю голову и сильно кусаю его плечо. Небольшой прерывистый вскрик вырывается из Нориаки. Я отпускаю плечо, облизываю и посасываю чувствительный укус на нем. Хочу, чтобы эта метка продержалась еще какое-то время. Хочу получить удовлетворение, увидев ее на нем через несколько дней.       Какёин слабо цепляется за мои руки, пока я высасываю хороший синяк на его коже. — Эй, теперь ложись на кровать ради меня.       Он подчиняется — я хватаю его за талию, одним махом снимаю штаны и белье, выворачивая их наизнанку. Какое-то мгновение я гляжу на него — нагого, в моей кровати. Жилистая фигура лежит в изогнутой позе. Лисоподобный, как и всегда. Мое сердце начинает биться, немного не попадая в привычный ему ритм.       Во мне все еще сидит часть меня, кричащая, что не нужно этого делать. Остаток тревоги от полутора моногамных десятилетий. Но большая часть меня гудит электричеством. Как будто я снова молод и юн. С тех времен я больше никогда так отчаянно не нуждался в сексе. — Как насчет того, чтобы сбросить джинсы? — Нориаки садится и протягивает руку, чтобы расстегнуть их, а затем снимает их вместе с бельем. Я вышагиваю из них и забираюсь на кровать прямо к нему. Снова кожей к коже. Наши тела прижимаются, руки в моих волосах — неужели поцелуи всегда были такими приятными?       Предэякулят выделяется на наши животы, когда мы в очередной раз толкаемся бедрами друг в друга. Мне приходится остановиться, чтобы покопаться в одном из ящиков прикроватной тумбочки и найти в нем пузырек лубриканта. — Хочешь, чтобы этим занялся я, или справишься сам? — Я хочу, чтобы ты трогал меня как можно больше. — Тогда смотри.       Я погружаю два пальца в его рот, удерживая ими его челюсть открытой, а лицо — повернутым ко мне. Он вынужден подняться на локтях, когда я утягиваю его за собой, чтобы достать ртом до его члена. Слюна стекает с моих пальцев на его грудь и пресс.       Я попросил его открыть бутылек, чтобы выдавить немного смазки для меня. Длинные вылизанные дорожки на его члене, посасывание головки — он роняет пузырек и испускает тихие стоны — я возбуждаюсь еще больше. Покрываю лубрикантом пальцы и вывожу ими небольшие круги вокруг кольца мышц его сфинктера. Мой средний палец проскальзывает внутрь с лишь небольшим сопротивлением, но я все еще неторопливо массирую его и растягиваю, прежде чем добавить второй палец. Я собираюсь подключить и третий, когда Какёин выталкивает языком пальцы другой руки изо рта. — Я готов. — Не хочу казаться самодовольным, но я там далеко не маленький… Не хочу причинять тебе боль. — Прямо сейчас я достаточно возбужден, чтобы вы оба — ты и Star Platinum — совершили двойное проникновение в меня. Я даже подавился. — Н-не подавай мне идеи… — то, что он иногда говорит, я воспринимаю буквально. Не могу выбросить эту картину из головы.       Добавив смазки, я вдавливаю свой член в него. Он не шутил. Я проскальзываю внутрь практически без сопротивления и остаюсь задыхаться от узости и жара. Прошло так много времени! Я неторопливо вхожу и выхожу из него. Без презерватива я чувствую все намного ярче — одна только мысль о проникновении в него без преград держит мой стояк каменным. — Ты просто волшебный. Я слышу, как он хихикает. — А еще я нетерпеливый и люблю погрубее. — Хех, ты приказываешь мне поторопиться. — я ощущаю, как он сжимает меня в предвкушении.       Темп по требованию возрастает быстро. Я наблюдаю за его лицом, когда толкаюсь сильнее, поглощая каждый нюанс его чувств ко мне. Его сморщенный лоб. Открытый рот. Вздохи, синхронизированные с моими толчками. Румянец, покрывающий лицо и шею. Он немного распространяется и на плечи тоже — не думаю, что замечал это раньше.       Я пощипываю один из его сосков, чтобы вытянуть из него больше реакций. Я получаю от него небольшой стон — а он все еще смотрит на меня с тем же нетерпеливым поджатием губ. Пришло время удовлетворить его.       Грубые толчки наполняют комнату звуком шлепков кожи о кожу. Кровать шатается, но она сколочена достаточно хорошо, чтобы не биться изголовьем об стену. Голос Нориаки разделяет звуки отдельных хлопков. Я обхватываю его руками и продолжаю вдалбливаться так сильно, как только могу. — Ннн, да, наконец-то. Я так долго ждал. Ждал именно этого. — Какёин вздыхает и запрокидывает голову. Я пользуюсь легкой доступностью его шеи и ключиц и наклоняюсь к ним — оставляю очередные следы укусов и жадных поцелуев.       С момента последней нашей интимной близости я кое-чему научился. Я останавливаюсь, подцепляю одну из его ног своей рукой и задираю ее вверх, заставляя его бедра немного откатиться назад. Делаю единственный толчок, чтобы приспособиться — Нориаки бормочет что-то бессвязное себе под нос. Другую его ногу я крепко сжимаю и возвращаюсь к тому тяжелому ритму, которому следовал моментом ранее. Какёин от удивления резко вдыхает — после его стоны становятся только громче. Я вошел под правильным углом? Он лихорадочно впивается в простыни, неспособный еще больше выгнуться — голова и плечи уже вжаты в изголовье. Я продолжаю безжалостно вбиваться в него, чувствуя приближение своего оргазма. — Oh, my god…. oh my g- — его прерывает крик из собственного горла. Его тело сокращается и пульсирует под моим, и при виде этого в моем мозгу вспыхивают искры. Струи его спермы брызнули ему на живот.       Я отпустил его ногу и сменил положение, но продолжил усердно вколачивать его в изголовье кровати. Я не сильно отстаю от Нориаки — тоже хочу излить свою ношу. Хочу войти в него настолько глубоко, насколько это возможно. Теряю ритм и начинаю беспорядочно дергаться, хлопая его бедрами о свои. С последним толчком я вжимаюсь в него, удерживая его тело на себе, пока мой член пульсирует, а яйца сжимаются, изливая мое семя в него.       Я приподнимаюсь и смотрю на своего возлюбленного — его ноги все еще раздвинуты, а анус растянут вокруг моего члена; тело залито собственной спермой и слюной; грудь тяжело вздымается в попытках восстановить дыхание; на лице с прикрытыми глазами алеет румянец — он пытается собрать себя воедино. На простынях следы пота и лубриканта. Я вытаскиваю свой обмякший член, вызывая у него небольшой всхлип. Вскоре из Какёина вытекает тонкая белая струйка.       Это чудесное теплое покалывание в паху никуда не исчезает, особенно с таким зрелищем передо мной.       Нориаки лежит, восстанавливаясь, громадная улыбка растянулась на его лице. Я даю ему минуту, прежде чем разворачиваюсь на свой конец кровати. Он едва поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. — У меня снова стоит, — довожу до сведения я. — What? — У меня снова стоит… — я обхватил стояк рукой и провел большим пальцем по головке. Я делаю глубокий вдох, но он уже не слишком чувствителен. — Перевернись.       Какёину требуется некоторе время, чтобы понять мою просьбу, и его широкая ухмылка, адресованная мне, полна абсолютного греха.       Он переворачивается на живот и хватает подушку — подкладывает ее под руки. Подсохшие телесные жидкости с его тела размазываются по простыням. Я забираюсь на него и раздвигаю его ноги своими собственными. Несколько раз трусь своим членом об его анус, рассыпая поцелуи по его спине, шее и плечам, окружая отметку, оставленную мною ранее. — Все в порядке? — мурлыкаю я ему в ухо в самом низком своем регистре и Нориаки немного выгивает свою спину в качестве согласия. — Д-да.       Бутылочка со смазкой все еще лежит на кровати в пределах досягаемости. Я открываю ее и щедро наношу на нас обоих. Я отодвигаю свои бедра и хватаю член — направляю его обратно ко входу. Я легко вхожу, погружаясь до упора одним длинным толчком. Остатки спермы вытекли из прямой кишки от такого движения.       Мои руки и рот заняты его телом. Я хочу, чтобы он знал, как же хорошо я себя чувствую благодаря ему — и хочу вернуть ему это в избытке. Я начинаю медленно и глубоко раскачиваться, но снова уступаю желаниям своего организма и становлюсь немного грубым. То, что я могу обхватить большую часть его тела под своим — тоже поражает мой собственнический нерв.       Я перешел от проникновения прямо позади него к более глубокому проникновению сверху. Нориаки в новом положении просто извивается. — Аах, подожди! С-слишком чуствительно сейчас. — стонет он в подушку. Я прекратил свои движения. — Если ты действительно этого хочешь, я остановлюсь. Но я не думаю, что на самом деле это так.       Он молчит с минуту, пока я стабильно давлю на его распухшую простату. — Если появится Hierophant, то тогда тебе действительно нужно будет остановиться. — Так я и подумал. — я толкаюсь немного жестче и качаю бедрами, заставляя его всхлипывать и трястись. — Oh fuck, Jojo… — Какёин продолжает трястись от переизбытка стимуляции. Его всхлипы отчаянны. Просто прекрасно. Они продолжаются — я вонзаюсь и втираюсь в него.       Но потом его тело как-то обмякло подо мной. Он лежит лицом в сторону, и я вижу — он все еще в сознании. Он ничего не говорит — не может ничего сказать. Я опять останавливаюсь и приближаю свое лицо к нему. — Тенмей, ты точно в порядке?       Он недолго смотрит на меня полуприкрытыми глазами, прежде чем окончательно захлопывает их. На секунду я беспокоюсь, но затем чувствую, как Hierophant Green нежно обвивает мои плечи и шею. Его щупальца призывают меня продолжить. Я колеблюсь — не уверен, правильно ли понимаю. Hierophant торопливо обхватывает мои бедра и с силой толкает меня глубже в Нориаки. — Ага, понял.       Я ласкаю его волосы, спускаюсь к пояснице, покачиваю бедрами еще один раз. На этот раз кончить будет сложнее. Я нахожусь на грани, но не могу переступить через нее — и это приводит меня в бешенство. Я потею от напряжения и замедляю темп своих толчков, все еще стараясь, чтобы каждый из них был глубоким.       Что-то бежит по внутренней части моего бедра и позади меня. Я мельком смотрю вниз — вижу зеленое щупальце между ног. Я больше не могу думать; моя цель — достичь кульминации. Я ничего не предпринимаю, когда зеленый усик щекочет мой анус. Громкие стоны вылетают из моего горла, когда он вжимается в меня. Очень странное чувство — он проскальзывает без сопротивления — а я чувствую растяжение и навязчивое проникновение.       Мои мышцы естественно пытаются его вытолкнуть — но щупальце остается внутри без каких-либо проблем и давит на внутреннюю стенку кишечника в сторону низа моего живота.       Я задыхаюсь от новых ощущений. Я не могу точно решить — нравится мне или нет — но это в любом случае вызывает во мне сильнейшую ответную реакцию. Hierophant меняет силу и точки давления на мою простату, посылая сквозь меня спазм за спазмом. Достаточно.       Я выкрикиваю имя Нориаки, когда оргазм пронзает мое тело. Такое чувство, будто каждый мускул сокращается и сжимается, пытаясь выдавить больше спермы — но она уже просто кончилась.       Я совершенно выдохся.       Мне просто хочется полежать немного в спокойствии. В какой-то момент я, должно быть, скатился с него, потому что лежу сейчас рядом с ним на кровати и смотрю, как он поднимает голову и поворачивается ко мне.       Какёин вытирает ниточку слюны со своего подбородка, промаргивается — пытается вернуть зрению фокус. Я тянусь к его щеке и провожу по ней тыльной стороной пальцев. — Спасибо за второй раунд.       Он коварно улыбается мне, убирает руку со своей щеки, подносит ее ко рту и начинает посасывать кончик пальца. — Jojo… I could go all night long…* — Не говори таких вещей, если не собираешься доводить дело до конца. Он хмыкает и вкладывает свою руку в мою. — Тогда просто скажешь мне, если будешь снова готов? — У меня было больше полугода воздержания, и мне нужно наверстать упущенные 20 лет с тобой, так что я надеюсь, что ты готов.       Мы смеемся, а я продолжаю держать его руку в своей. Я знаю — нужно вставать. Принести ему попить воды и самому сходить в душ. Боже, а еще нужно сменить постельное белье.       Каким-то образом я поднялся на ноги и сделал все необходимое. Нориаки потребовалось немного больше времени, чтобы встать, но душ он принял быстро. Я достаю сигарету и немного удивляюсь, когда он стреляет ее у меня, присоединяясь ко мне у открытого окна. Говорит, что он — «социальный курильщик»*. Что это значит?       Откинувшись на одеяла, я чувствую себя, как в раю. Свежие простыни и душистая от мыла кожа создают совершенно иное впечатление от совместного лежания в кровати. Даже после наших недавних развлечений у меня появляются бабочки в животе, когда Нориаки пододвигается и кладет голову мне на плечо.       Я уже едва бодрствую, когда Какёин прижимается ко мне и удовлетворенно вздыхает. Сквозь дрему я с трудом улавливаю его слова. — Джотаро…       я люблю тебя.

▪ ▪ ▪ ▪ ▪

Переводы диалогов не помещаются в комментарий к части, поэтому пусть будут здесь ;D * — Итак, я здесь. — А, ну да. Заходи. * — И что же происходит? Почему ты хотел со мной встретиться? — Я все объяснил в письме, не так ли? — Джотаро, ты прислал мне одну строку. Все твое письмо было «Нориаки, прилетай — развожусь. Хотел бы тебя видеть.» А после ты просто написал свой адрес. Ты даже поставил простое «Привет» как тему письма. Если бы ты отправил его не со своей рабочей почты, оно попало бы в спам! — Имел в виду прочтение «Тенмей». Надо было напечатать по-английски. Или использовать кана (кана — сокр. от катакана — одна из двух японских азбук). — Как будто это так важно! * — А ты еще ни на год не постарел. Я бы задушил тебя, если бы при этом мне не нравилось смотреть на тебя. — Так говоришь, будто это моя вина. — мы обменялись острыми ухмылками. Я скучал по этому. — А теперь серьезно. Вы действительно разводитесь? Что произошло? — Все шло к этому очень долго. В конце концов мы решили, что пришло время взглянуть реальности в лицо и начать двигаться к наилучшему решению для всех. — П-подожди секунду, вы вдвоем хорошо все обдумали? Ты не передумаешь? Я медленно выдохнул через нос. — Все уже сделано. — Понимаю… Печально это слышать… *Манильский конверт — Большой конверт из канатной («манильской») бумаги желтоватого цвета. Используется для пересылки крупной (многостраничной) корреспонденции. *Блять, прошло так много времени, а я по-прежнему влюблен в тебя также, как и тогда, когда нам было по восемнадцать. *Он был таким красавчиком, знаешь? * 12 февраля 1990 года Нориаки, <текст письма> До прихода весны, похоже, осталось еще несколько дней. Я желаю тебе всего наилучшего в твоих будущих начинаниях. Джотаро. *— Джоджо… Я могу так провести целую ночь… *Социальный курильщик — человек, который курит только в компании других людей