Love letters from Jotaro

Человек, совершено не похожий на того, кого я одолел днем ранее, собирался присоединиться к моему деду, его другу и ко мне, чтобы помочь нам спасти мою мать. Я спросил — почему ты вообще хочешь пойти с нами. Ты ответил мне моими же словами, сказав, что тоже не знаешь почему. В самом начале я был безразличен к тому, что ты стал членом нашей команды — я с легкостью бы отправился и без тебя. Тогда я и представить не мог, насколько важной частью команды ты станешь. Мы бы без тебя не справились. Ты был умен и галантен, но при этом твоя надменность не позволяла большинству людей сближаться с тобой. Ты испытывал сильную неприязнь к слабохарактерным людям и не боялся высказывать свое мнение. Но по отношению к товарищам твоя преданность была непоколебима. Спасибо, что был с нами.

▪

      Коробки с вещами Какёина располагаются в кухне и в гостиной. У него на удивление мало пожитков. — Здесь правда собрано все? — раскрытая картонная коробка в моих руках приземляется на кухонную тумбу. Всего их здесь шесть или семь. — Я выкинул большую часть собранного мною хлама. Так приятно начинать все с чистого листа! Кроме того, твоя посуда гораздо более красивая. — Нориаки подмигивает мне и уходит, раскидывая вещи по разным комнатам нашего таунхауса. — Не знаю, все это выбирала моя мать — она же и настояла на этом. Мне бы сгодились и картонные тарелки. — Как неэкологично с твоей стороны! — Да-да, мистер «Зеленая Калифорния».       Поставленная мною коробка, как я понимаю, забита содержимым ящиков стола — он, видимо, просто вывалил все в нее. Большую часть этих вещей составляют бумаги — скрепленные листы, разноцветные папки, документы в различных конвертах. Невероятное разнообразие ручек, карандашей и других мелких канцелярских принадлежностей, толстая пачка перемотанных резинкой вскрытых писем, пара флешек, различные батарейки и скрепки застряли в складках на дне коробки.       Я замечаю небольшой набор фотографий, прижатый к стенке коробки, и достаю их. На них изображена молодежь — скучковавшаяся, чтобы всем попасть в кадр — болтовня, движение и буйная энергия запечатлены на каждом кадре. Какёин на них улыбается и смеется. Должно быть, они с университетских времен. Быть может, есть пара со студентами из УКСФ*, но я в этом сомневаюсь.       Много более свежих фотографий. Резкие вспышки в темноте ночных клубов — фотографии людей, обнимающихся щека к щеке, буквально висящих друг на друге. Откровенные кадры с домашних вечеринок. Несколько снимков с пляжа — он с друзьями лежит на занесенных песком полотенцах под громадным зонтом. А этот… хм. Это какая-то затейливая работа с узлами. В Сан-Франциско он, конечно же, был очень занят…       Я перекладываю эту фотографию в конец стопки и нахожу следующую — сложенной пополам и потрепанной — как будто та долго лежала в бумажнике. Ее края загнуты, а изображение в складке посередине истерлось. На фото — я на побережье океана, стою на фоне заката. Я рассматриваю изображение более тщательно. Я так молод тут… — Это мой любимый снимок тебя.       Я немного вздрагиваю — не заметил, как Нориаки вошел в комнату. — Не то что у меня много твоих фотографий, но… конкретно на этой твое лицо тронуто румянцем. — Нориаки удовлетворенно улыбается. — Что? Нет. — я всматриваюсь еще раз. Краска немного потерта, но я все еще отчетливо могу различить розовый оттенок на моем лице. Я вспоминаю. — Ага, и правда… — Я снял его вовсе не специально. Я и сам немного покраснел тогда. Но на этом кадре… твои щеки горят из-за меня. — Какёин берет его и вновь рассматривает, далекая ностальгия мерцает в его глазах. — Я должен был расцеловать тебя прямо тогда. — он смеется и возвращает портрет мне. — Не знаю, чтобы я сделал, если бы ты осмелился на это. Не думаю, что на тот момент я уже все осознавал. — А я думаю, что тогда уже начал понимать, что я по мальчикам. Когда я был младше, я размышлял над тем, чтобы завести девушку и все такое, но меня никогда не привлекали девчонки, окружавшие меня. Не думаю, что у меня вообще было сильное влечение к кому-либо до встречи с тобой. — Я стал твоей первой любовью? — Хмм, нет; наверное, им был Тацуя Накадай*, но я не сознавался в этом. Я был слишком мал, чтобы думать о чем-то другом, кроме того, что он самый крутой человек в мире. — Звучит даже лучше, чем просто первая любовь. — Ха, если рассматриваешь с такой стороны. Я наблюдаю, как раскачиваются его серьги, когда он вращает головой, чтобы убедиться, что ничего не упущено. — Все коробки рассортированы, поэтому оставь-ка снимок здесь. Ура, нам просто осталось их распаковать… Я кладу руку ему на плечо и по-дружески хлопаю. — Да я прямо чувствую, как ты излучаешь энтузиазм! — Никто не любит разбирать хлам. — Мне даже удивительно видеть твои вещи здесь, вместе с моими. Сейчас я действительно это понимаю. — Ты непривычно сентиментален. — Что? Мне нельзя с нетерпением ждать нашей совместной жизни? — бледная улыбка играет на моих губах.       Нориаки широко улыбается мне в ответ. Я опускаю фотографии обратно в коробку. — Тебя действительно не пугает то, что я выдернул тебя из твоей жизни на западном берегу? У тебя там все друзья. — Не, наверное, это к лучшему. На какое-то время там стало немного дико. У меня не было никакой стабильной базы. Я никогда не оставался там надолго из-за постоянных командировок, поэтому даже не утруждал себя налаживанием серьезных контактов с кем-либо. Я испускаю длинный выдох. — Да, это сильно мешает взаимоотношениям. Уж я-то знаю не по наслышке. — Да, и все мои друзья, которых я оставил… Я буду скучать по ним, но… все эти связи давно превратились в одно большое порочное брачное агентство. — он качает головой. — Ты был его частью? — в прошлом я старался избегать любых подобных разговоров на такие темы, так что эта часть его жизни была загадкой для меня. — Ну, да… наверное, мы все так или иначе в этом участвовали. Я регулярно ходил по клубам, знакомился с парнями. — лицо Нориаки немного краснеет. — Клубы такого рода? — я протягиваю ему снимок шибари и вскидываю бровь. — Блять, я и забыл, что он там лежал! — он выхватывает фотографию и разглядывает ее, прежде чем засунуть ее в задний карман джинсов. Теперь его лицо глубоко красное до кончиков ушей. — Знакомился с парнями из клубов… хм. — в старших классах он был таким сдержанным, что мне трудно это представить. Однако он уже давно живет за пределами Японии. Какёин пожимает плечами. — В любом случае, я об этом не жалею. Знатно повеселился тогда. — Могу я спросить — как много…? Он берет рукой свой подбородок, положив указательный палец на губу. Нервный смешок. — А ты скажешь, сколько было у тебя, в ответ? — Конечно, хоть ты и так уже это знаешь. — Итак… та девочка… твоя жена… и я?       Я киваю. — Ладно, теперь я точно расскажу тебе! — он отворачивается от меня и делает несколько шагов. Я не могу сказать, напуган он или доволен. — Мне стоит опасаться? — Нет, нет… ладно. Я просто не знаю, будешь ли ты… осуждать меня. — он закусывает губу и я не верю в то, что мое сердце стало так бешено биться лишь от того, что он внезапно стал застенчивым. — Я не буду. И если ты не хочешь говорить — не говори. Я не давлю на тебя. — Ikindalostcount, — выпаливает он. — Что? — Не могу назвать точное число. — Ааааа… а если примерно? Несколько десятков? Больше сотни? — Нет! Может, около… тридцати с хвостиком? — Аа. — это много? Нормально? Я не знаю?! Наверное, много, раз он ведет себя так. — Меня, ну, правда, не волнует, со сколькими людьми ты переспал, Тенмей… Полагаю, это просто любопытство, я не должен был спрашивать об этом. — Нет, я хочу быть открытым с тобой на все 100%. Я не знаю, почему меня так это смутило. Не то, что я делал что-то неправильно. Может, потому, что ты так далек от этого.       Я тихонько хихикаю. Это не камень в мой огород или что-либо еще, но это как бы изображает меня полным пнем в данной теме. — Что ж, если тебе так нравится быть связанным, то я с радостью послужу тебе. — он тоже не имеет ни малейшего представления о том, чем занимался я. Может, у меня и не было такого количества партнеров, но это не значит, что я ничему не учился.       Нориаки смотрит на меня, пытаясь понять, сарказм это или нет. Я ему отвечаю невозмутимым и непроницаемым выражением лица. Он обдумывает с минуту и отвечает чрезмерно вежливо. — Пожалуйста, позаботься обо мне, — и его ухмылка разрушает мой стоический образ, вызывая на моем лице ответную улыбку.

▪

      Мягкий перезвон со стороны прикроватного столика пробуждает меня, сопровождаемый ужасным жужжанием и дребезжанием. Я зарываюсь лицом в подушку и слепо ощупываю поверхность тумбочки. Мои пальцы находят телефон и я беспорядочно нажимаю на все кнопки — что-то должно это остановить.       Спустя минуту я наконец-то сажусь и скидываю с себя одеяла с громким зевком. Какёин, лежащий рядом со мной, переворачивается и протягивает руку в мою сторону — он еще не проснулся до конца. — Coffee, — единственное, что он смог прохрипеть, прежде чем натянуть одеяло на лицо. — Yes, Dear. — кое-что в моей жизни не изменится никогда.       Чайник еще не совсем закипел, когда он пришел в кухню, шаркая, зевая и откидывая назад свои растрепанные волосы. — Прости, еще не готово. — Все в порядке. Я уже проснулся. — Нориаки открывает банку с кофейными зернами и хмурится на нее. — Мы покупали еще кофе? Пожалуйста, скажи, что да. — Да, лежит где-то в шкафу. — я неявно взмахиваю рукой в их сторону.       Он открывает и закрывает несколько, прежде чем наконец-то находит его. Упаковка с ним стоит на верхней полке, втиснутая между несколькими коробками макарон и суповой смесью. Он протягивает руку, но его роста недостаточно, чтобы достать ее. Я встаю и иду за кофе для него, когда он чуть ли не отпрыгивает, глядя на меня, как на безумца. Возникает Hierophant Green и берет с полки пакет с зернами, помещая его прямо в руки Нориаки. Он не понимающе кривит бровь, глядя на меня. — А, да. — я опускаю свою руку и почесываю шею. — Уже рефлекс. Привык быть самым высоким в доме. Какёин смеется и трясет передо мной упаковкой кофе. — Я обязательно попрошу тебя открыть банку с огурцами для меня. — Это уже работа для Star Platinum. — я выключаю плиту, прежде чем чайник начинает свистеть.       Нориаки садится за стол с парой тостов, в то время как я с кофе сажусь на диван и читаю газету, которую принес ранее. Несколько минут мы проводим в блаженном покое. — Мм, Джоджо? — зовет он меня в перерыве между укусами кусочков хлеба. Я не вижу его — он сидит прямо позади меня — но я чувствую, как он смотрит на мой затылок.       Хмыкаю, давая ему понять, что я весь во внимании. — Тебе действительно надо время от времени звонить Джолин, просто чтобы передавать ей привет.       Газета складывается и устраивается на моих коленях. Я слегка поворачиваю голову в сторону, чтобы ответить. — Зачем ей говорить со мной, если я не могу сказать ей ничего важного? А еще она так зла на меня… — я снова разворачиваю газету. Это не значит, что я не хочу видеть ее или общаться с ней… просто… мне очень трудно заниматься этим с абсолютно недружелюбно настроенным подростком. — Джолин скучает по тебе. Неважно, что именно ты говоришь — просто позвони, чтобы показать свою заботу и память о ней. Она нуждается в отце. Я окончательно разворачиваюсь в этот раз, чтобы сесть лицом к лицу. — У меня почти не было отца, и у меня все просто прекрасно. Какёин прикрывает рот ладонью и переводит свой взгляд вдаль. — И у меня все просто прекрасно, — повторяю я. Я ему не верю. Так или иначе, я же просто шутил… — Ахах, ты немного прохладный, Джоджо, но я думаю, что с тобой все в порядке. — Нориаки встает из-за стола и переваливается через спинку дивана, чтобы оставить поцелуй на моей щеке. — Как бы то ни было, я все еще люблю тебя. — он посмеивается и уносит кружку с кофе и тарелку на кухню. Возвращается он с моим телефоном в руках. — Давай, — уговаривает он меня, кидая телефон мне на колени. Я вздыхаю и беру его, неуклюже открывая список контактов, едва управляясь с этими дурацкими крошечными кнопками. Я сдаюсь и поручаю это дело Star Platinum, передаю ему свой BlackBerry. Как только раздается звонок, я забираю его обратно и глубоко вздыхаю. Разносится пара гудков, прежде чем трубку сняли. — Hello? * — Jolyne? It’s me, your father. — What do you want? — I just wanted to… say hi… — я не знаю, что за бред я сейчас несу. — How have you been? — Did Noriaki put you up to this? You wouldn’t have called just on your own. — оуч. — I… yeah, he gave me the push I needed to actually call for once. But really, I do want to know how you’ve been…       На том конце лини повисла недолгая тишина. — I’m okay… — Good. That’s good… and your mother is fine as well? — Yeah, I guess so.       Очередная пауза. О чем мне, черт возьми, разговаривать с четырнадцатилетней девочкой? Джолин своим вопросом первая прерывает молчание. — When are you coming by to visit again? — я не ожидал такого вопроса. — Uh, I’ll have to see when I can… soon though. I’ll make sure I can see you again soon. — Okay… — I promise I will. — я перевожу глаза на Какёина, который одобряюще смотрит на меня. Писк прерывает наш звонок. — Oh, mom is on the other line, I should get that too. She's always checking in on me when she's gone in the morning before I go to school. — Ah, yeah. I’ll call you again later then. — Sure. — And Jolyne? — Yeah? — I, uh… I love you. Don’t forget that, okay?       На этот раз тишина кажется вечной. А потом — — I love you too, dad. Talk to you later.       И звонок заканчивается.       Я глубоко выдыхаю, даже не осознавая, что сдерживал дыхание, и заваливаюсь обратно на диван. — Ну вот видишь, это не так уж и сложно, правда? — Нориаки кладет свои руки на спинку дивана позади меня и наклоняется — его длинные пряди волос свисают и почти касаются моего лица. — Это было сложнее, чем победить 120-летнего вампира, способного останавливать время. — я бросаю телефон на подушки и потираю свое лицо. — Ладно, я горжусь тем, что ты это сделал. Кстати, почему бы тебе не пригласить Джолин сюда? — Если ты каким-то образом сможешь уговорить на это ее мать — то пожалуйста. — На самом деле у нас с ней установлено довольно неплохое взаимопонимание; по ее словам, я ответственный и проницательный и вовремя отвечаю на ее письма. — Но ведь никто же не проверяет свои ящики каждый день? — Они приходят прямо на твой телефон.       Я понятия не имею, как буду печатать сообщение на этой маленькой штуке. Я только смотрю на Какёина, опустив глаза и плотно сжав губы. Он просто улыбается и оставляет быстрый поцелуй на моих сомкнутых губах. — Оставь это мне, даже не парься. Грядут зимние каникулы, я посмотрю, сможем ли мы принять у себя Джолин на это время.       Газета шуршит, когда я снова открываю ее и наклоняю голову вниз. Нориаки уже за пределами комнаты, когда я прочищаю свое горло. Он останавливается и смотрит на меня. Я говорю тихо, зная — он слышит меня. — Спасибо.       Я продолжаю смотреть вперед, но боковым зрением вижу его мягкую улыбку и кивок перед уходом. Закрываю глаза и с минуту даю своей груди отдохнуть. У него нет причин на это, но он заботится о моей семье и моей дочери. Этот трепет делает мое дыхание прерывистым. Раньше я думал, он просто занимается этим для меня… теперь я полностью уничтожен его исключительной добротой и щедростью.

▪

      Ночной воздух очень бодрит. Здешние зимы ощутимо прохладнее, чем те, к которым я привык в Японии или Флориде. На некоторых из зданий нашей улицы вдоль перил и окон протянулись маленькие цветные огоньки. Снег еще не выпал, но тротуары и асфальт сверкают от наледи.       Какёин снаружи докуривает сигарету. Он говорит, что начнет завязывать с этим, когда Джолин приедет сюда. Я так уже делал, когда она была ребенком — жаль, что тогда я не избавился от этой привычки навсегда. Может, попытаюсь еще раз.       Я обхожу его и прислоняюсь спиной к стене дома. Чувствую себя более расслабленным, чем ожидал. Рефлекторно достаю пачку сигарет и зажигаю одну тоже. Никто из нас не начинает разговор. Моя голова откидывается назад и упирается в стену, пока я смотрю в небо и наблюдаю, как ленты дыма заворачиваются, затем уходят и, наконец, рассеиваются. Еще одна затяжка и медленный выдох извлекают из меня последние остатки нерешительности.       Я достаю последнее письмо из внутреннего кармана моего пальто и держу его над своим плечом, зажав между двумя пальцами. Пепельный столбик растет в длину, когда я засасываю воздух — а вместе с ним и оранжевый уголек — ближе к своим губам. Нориаки замечает это и отрывается от стены, чтобы вытянуться и взять письмо из моей руки. Я стряхиваю пепел и слышу, как он медленно разворачивает бумагу, не отрывая взгляда от неба. — Джотаро… — он переворачивает лист несколько раз снова и снова. — Здесь же ничего не написано?       Я поворачиваюсь к нему через плечо, вытягиваю шею и наклоняюсь над ним. Наши глаза встречаются. Брови слегка хмурятся, глаза раскрываются, зрачки расширяются. Смущение? Предвкушение? Я нежно хватаю его за запястье, рассматриваю бумагу, а затем подхожу ближе и шепчу ему на ухо: — Там написано… — я останавливаюсь, когда чувствую, как улыбка расплывается на моем лице. — Там написано, что я люблю тебя.       Внезапно меня тянут вниз за шею, и я оказываюсь в наполовину добродушном, наполовину удушающем захвате, который сбивает мою кепку и заставляет меня выронить сигарету. — Я не- я не могу поверить… — с нарастанием смеха Какёина его хватка на мне ослабевает. — Ты такой… Клянусь, с возрастом ты становишься еще сентиментальнее. — Потому, что я провожу больше времени с тобой. — О, конечно, — отвечает он. Он отпускает мою шею и берется за лицо, затягивая меня в поцелуй. Я с азартом отвечаю на него, нежно прикусывая его нижнюю губу. Он приоткрывает свой рот для меня — теперь я обладаю им полностью. Я изливаю в него свою любовь и страсть. — Я тоже люблю тебя, Джоджо. Больше, чем то, что могу описать словами. — Один факт того, что ты здесь со мной после всего произошедшего, уже говорит мне обо всем. — Нам понадобилось двадцать лет, чтобы понять это. — Твое терпение — это большее, о чем я когда-либо мог просить. — Эй, тогда я могу попросить тебя об одной вещи? — Он смотрит на меня с несколько мрачным выражением, его глаза ищут что-то во мне. Я провожу большим пальцем по его щеке, размещая в кисти его челюсть. Боже, эти глаза… — Конечно. Что пожелаешь. — Не бросай меня больше… пожалуйста… — он вцепляется в мое пальто и вжимается лбом в грудь. Мои руки притягивают его в крепкие объятия. Я прикладываюсь к нему своей щекой, оставляя небольшой поцелуй на виске. Я не хочу отпускать его. — Никогда, — я обещаю. — Никогда.

▪ ▪ ▪ ▪ ▪

*УКСФ — Калифорнийский университет в Сан-Франциско * — Алло? — Джолин? Это я, твой отец. — Что ты хотел? — Я просто хотел… сказать привет… — я не знаю, что за бред я сейчас несу. — Как твои дела? — Тебя Нориаки заставил? Ты бы сам просто так не позвонил. — оуч. — Я… ага, он подтолкнул меня на это. Но я на самом деле хочу знать, как ты поживаешь…       На том конце лини повисла недолгая тишина. — У меня все нормально… — Хорошо. Это хорошо… твоя мать тоже в порядке? — Полагаю, что да.       Очередная пауза. О чем мне, черт возьми, разговаривать с четырнадцатилетней девочкой? Джолин своим вопросом первая прерывает молчание. — Когда ты снова приедешь в гости? — я не ожидал такого вопроса. — Ээ, я должен посмотреть, когда смогу… думаю, что скоро. Я постараюсь как можно скорее увидеть тебя снова. — Ладно… — Я обещаю. — я перевожу глаза на Какёина, который одобряюще смотрит на меня. Писк прерывает наш звонок. — Оу, мама на второй линии, ей тоже нужно ответить. Она всегда звонит мне, когда уходит утром, перед тем как я иду в школу. — А, ну да. Тогда я перезвоню позже. — Обязательно. — И Джолин? — Да-да? — Я, ну… Я люблю тебя. Не забывай об этом, хорошо?       На этот раз тишина кажется вечной. А потом — — Я тоже люблю тебя, бать. Поговорим позже. *Тацуя Накадай — японский актер. ля какой: https://i.pinimg.com/736x/25/54/49/25544957368e6e8858d5f7bcbd1f2aa6.jpg