Преданный

Наши дни:       Кунсайт больше часа сидел на веранде «Короны» и бесцельно помешивал кофе, который уже давно остыл и теперь напоминал адское варево чёрного цвета. Наверное, это выглядело глупо, ведь сахар мужчина никогда не любил, но со стороны казалось, что либо он положил туда тройную порцию этой дряни, либо у него просто не все дома, ведь прошло уже десять минут, а он по-прежнему не выпускал ложку из рук.       Какое-то странное и неведомое до сей поры чувство овладело Кунсайтом, словно он с упорством дикой мартышки упускал из виду то, что было действительно важным, а так как Миядзаки по своей сути являлся жутким перфекционистом и трудоголиком, подобное ощущение доводило его до безумия. Даже Минако заметила перемену в поведении мужа, но объяснить девушке в чем причина этого загадочного явления Кунсайту было не под силу, хотя бы потому, что он и сам не понимал какого черта с ним происходит. — Что-то случилось? — знакомый голос слегка отрезвил Миядзаки и вернул его мысли к реальности. — Пока не знаю. — Масато… — Да? — Твой кузен Зойсайт, не находишь его странным?       Парень громко рассмеялся, едва не пролив на себя кофе, заказанный минутой ранее у подоспевшего официанта. Правда подобная реакция друга ничуть не развеселила Кунсайта, скорее наоборот, он даже немного смутился, отведя в сторону взгляд. — Зой чокнутый! Ещё в день его рождения тётушка сказала, что из него ничего путного не выйдет. Представляешь, даже тогда, этот засранец чуть не довел врача до сердечного приступа. Видите ли, он не закричал, как все нормальные дети, а недовольно уставился на бедолагу, словно тот ему жизнь сломал уже в первые минуты после рождения. — Идиотизм какой-то, — фыркнул Миядзаки, напрасно пытаясь скрыть от Масато тень дружелюбной улыбки. Удивительно, но после слов друга, ему стало так тепло на душе, словно в лице Зоя он обрёл кого-то близкого и родного, хотя никогда прежде Кунсайт не замечал у себя подобных проявлений нежности по отношению к кому-либо. Даже к Минако, которую он полюбил в их первую встречу, он испытывал абсолютно другие чувства — любовь, граничащую с одержимой ревностью и диким желанием защитить. А тут… — Ничего, скоро привыкнешь. Зой, конечно, не подарок, но он не даст никому заскучать. — Нет!       Масато на мгновение замер и вопросительно уставился на друга. — Не пойми меня неправильно, но… В ближайшее время я бы хотел избежать встреч с твоим кузеном. Не спрашивай почему. Я сам не знаю. Просто… — Я понимаю, — неожиданно серьезно произнес Масато и коснулся ладони Кунсайта. Секунду спустя, в полупрозрачных глазах Миядзаки он прочитал искреннее удивление, которое просто невозможно было спутать с чем-то другим, но смог вовремя опомниться и улыбнулся . — Я сам не сразу привык к его тараканам, поэтому я тебя прекрасно понимаю…

***

Серебряное Тысячелетие: — Не демонстрировать пренебрежения к окружающим. — Не привлекать лишнего внимания. — Держаться уверенно, но показывать свою заинтересованность в развитии межпланетных отношений…       Три простых правила, продиктованных лордам Кунцитом, навязчиво крутились в голове самого младшего из них — Цоизита. Это был их первый совместный выход в свет и подростку крайне не хотелось подводить своего наставника и покрывать позором королевский род Терры перед многочисленными гостями, собравшимися во дворце селенитов.       Само собой, у парня были какие-то базовые представления о правилах поведения в обществе, вот только эти представления оказались настолько размытыми, что уже не имели никакого значения в сложившейся ситуации. Ведь даже несмотря на то, что не привыкшая отступать от намеченных целей мать и добродушная, но терпеливая сестрица Нори многократно пытались привить ему хотя бы элементарные азы этикета, Цоизит не стремился прислушиваться к родственницам и упрямо пропускал мимо ушей их бесконечные уроки по должному воспитанию. А вот сегодня он сам отдал бы всё, чтобы его разум оживил хотя бы частичку столь необходимой ему информации, которой по факту в его голове не было и быть не могло. — Всё в порядке? — едва склоняясь к подростку, спросил Кунцит, заметивший волнение третьего лорда. — Я сделаю всё, что от меня зависит. — Тогда просто не отходи от меня, я сам со всем разберусь, — тихо выдохнул наставник и окинул Цоизита тёплым взглядом, умышленно скрытым под белоснежной маской, поглотившей уже привычный холод полупрозрачных глаз первого лорда. — Нефрит!       Через мгновение перед Кунцитом предстал второй объект его головной боли, от которого в любой из вечеров можно было ожидать чего угодно, а уж в этот и подавно. А виной тому была почти неестественная красота парня, которая строилась не только на физическом совершенстве линий его лица, но и на невероятном обаянии, доставшемся ему в наследство от повесы-отца. — Слушаю.       Хотя голос Нефрита был серьёзен и чист, его хищный взгляд, прорывающийся сквозь украшенную драгоценными камнями маску, призванную отвлечь внимание от гипнотизирующих глаз, вызывал у Кунцита явные опасения. — Настоятельно рекомендую придерживаться правил, озвученных мной во дворце. Если из-за тебя или твоего длинного языка одна из гостий сегодняшнего вечера окажется в неловком положении… — Я всё понял, можешь не продолжать! — испуганно выдал Нефрит, который уже не раз испытывал на себе праведный гнев молчаливого наставника и, надо сказать, снова выступать в роли жертвы, он не намеревался. Уж слишком тяжёлой была рука первого лорда, а потом ещё и эти дисциплинарные взыскания… От жутких воспоминаний Нефрита передёрнуло, но он поспешил вернуть своим губам привычный излом привлекательных губ. — Жадеит?       Высокий блондин, на вид того же возраста, что и Нефрит, молча кивнул, неотрывно следя за наставником. — Принц? — Идём, — тяжело выдохнул престолонаследник и все пятеро уверенно ступили на территорию Лунного Дворца.

***

      Мраморный зал Лунного Дворца сиял россыпью разноцветных камней, украшающих пышные юбки и жёстко затянутые корсеты благородных дам и сдержанные, но не лишенные изящества и утонченности маски разгоряченных танцами кавалеров. Невысокие языки пламени, извивающиеся на тонких восковых цилиндрах свечей, подобно змеям, рассеивали едва уловимое тепло и с лихвой раздаривали гостям яркий свет, утопающий в насыщенной глади драгоценных кристаллов.       Такое чрезмерное свечение с самого порога ослепило появившихся на балу лордов, заставив Цоизита невольно поморщиться и забавно сузить глаза до размеров крохотных щелочек. Но несмотря на это, он смог быстро собраться и вернуть лицу выражение добродушной невозмутимости, стоило Кунциту едва заметно коснуться ладонью его плеча. Лишь принц по-прежнему уверенно шагал впереди, возглавляя свою немногочисленную делегацию, и щедро одаривал собравшихся холодными лучами королевской улыбки. — Началось… — едва вдохнув, прошептала Минория и ловко растворилась в толпе, занимая главенствующее место за спиной юной принцессы, которая, кажется, до сих пор не осознавала скрытого предназначения своего бала. Благо королева Селена не заставила себя ждать и возникла перед дочерью быстрее, чем та успела опомниться. — Принц Эндимион, Лорды, — приветливо произнесла женщина с бесконечно длинными серебристыми волосами, собранными у висков в витиеватую прическу. Эндимион с удивлением почувствовал, что ее мягкий взгляд источал уверенность и силу, исходящую глубоко изнутри.       Взрослое, но довольно миловидное лицо с большими голубыми глазами, утопающими под целым ворохом угольно-черных ресниц и слегка пухловатые розовые губы, делали ее невероятно привлекательной для противоположного пола, вот только обманчивая красота не могла спутать мысли ни короля Терры Эдриана, ни его сына, лично представшего в этот вечер перед главой Межпланетного Альянса. — Королева Селена, — также добродушно ответил Эндимион, едва касаясь губами пальцев женственной кисти. — Рада приветствовать вас на балу в честь дня рождения моей дочери. Серенити, дорогая, подойди же сюда…       Сама того не подозревая, Селена уверенно обернулась назад, ознаменовав своим действием начало абсолютно нового разрушительного периода в жизни Серебряного Тысячелетия…