Преданный

Серебряное Тысячелетие:       Возвращение на Терру состоялось раньше, чем планировал принц. Королева Селена хоть и увела его из кабинета, но, по-видимому, лишь для того, чтобы Верховные обеих планет смогли спокойно обсудить основные вопросы, касающиеся внутренней защиты Альянса, и не отвлекаться на эмоции соратников. В общем-то, он считал это довольно разумным решением и не допускал даже малейшего сомнения в действиях королевы. К тому же, за время их прощания с селинитами, Кунцит, главный паладин Терры и ведущий стратег их нерушимой компании, несмотря на все расспросы принца не проронил ни единого слова.       Кунцит в принципе не отличался особой разговорчивостью, но именно сейчас его гробовое молчание как-то особенно сильно напрягало самого младшего из всех — Цоизита. Он едва ли не физически ощущал перемены в настроении наставника и искренне переживал за его моральное благополучие.       Наконец, добравшись до стен родного Дворца, Кунцит нервно взмахнул тканью запачканного чем-то зелёным плаща и направился в покои Эдриана. Напряжённый разговор продолжался более часа, но никто из лордов, даже не думал покидать библиотеку без окончательного решения по поводу помолвки наставника и чёткой тактики поведения на Луне.       Нефрит уже в сотый раз подходил к любимому телескопу и пытался вытрясти хоть какую-нибудь информацию у хранящих молчание звёзд. Жадеит мирно медитировал в углу, стараясь собрать мысли воедино, а Цоизит лишь бездумно рассекал по библиотеке и нервно заламывал пальцы в надежде на то, что первый лорд поскорее закончит переговоры и появится перед ним. — Успокойся, — потирая пальцами переносицу, рыкнул Эндимион, но его выпад никак не подействовал на третьего лорда, и это ещё сильнее разозлило престолонаследника.       На самом деле, принц прекрасно понимал, что сейчас на месте Кунцита должен стоять и выслушивать гневные тирады отца именно он, но за свои девятнадцать лет он ещё ни разу не проявил хотя бы малейшего интереса к политическим делам Терры или поддержанию мира между родной планетой и ненавистным ему до скрежета зубов Альянсом. А вот наставник был отлично подкован в подобных вопросах. Собственно, у него не оставалось выбора.       С самого начала, когда ещё будучи смешливым, семилетним мальчишкой Кунцит попал во дворец, он знал, что начиная с этого момента, его беззаботное детство прошло, а значит, он больше никогда не увидит ничего кроме бесконечных уроков по военному делу и многочасовых практик по политическим отношениям между Террой и Альянсом. Так всё и вышло.       Король Эдриан рассчитывал, что когда сыну исполнится пять, Кунцит с лёгкостью сможет заменить ему и лучшего друга, и наставника, и умелого защитника. Конечно, у первого лорда и тут всё сложилось удачно, он вырос именно таким, каким его хотел видеть король, но вот Эндимион… Своими бесконечными проделками и неусидчивостью он доводил до отчаяния родного отца. И если Эдриан сначала искренне пытался повлиять на сумасбродного сына, то вскоре отказался от этой затеи, поняв всю безрассудность своих стремлений и выбрал в ученики куда более сговорчивого и смышленого для этой роли Кунцита.       На самом деле, у Эндимиона не было даже толики зависти к доверительным отношениям короля и первого лорда, скорее, наоборот, он был благодарен последнему за то, что тот жертвуя собой, помог сохранить принцу его беззаботную юность. И вот сейчас, сидя в библиотеке, он смиренно ожидал рокового решения близких, но таких не похожих на него мужчин.       Наконец, двери открылись и на пороге появился Кунцит. Его красивое загорелое лицо выглядело, как и прежде, бесстрастным, и лишь слегка вздернутая бровь свидетельствовала о внутреннем смятении. — Сегодня вечером мы с Цоизитом отправляемся на Луну. Следующая ночь за вами, — коротко бросил он, пронзая взглядом флегматично сидящего у окна Жадеита, и быстро удалился. — Вот и поговорили, — растерянно усмехнулся Нефрит, глядя вслед уходящему наставнику.

***

— Что ты сделала?! Минория, да ты вообще в своем уме?! — вспыхнула марсианка, когда Артемис рассказал ей о случившемся в кабинете Селены.       Верховная ничего не ответила, лишь медленно повернулась на бок и закрыла глаза от резко навалившейся на нее усталости. Тело жутко ломило, а перед глазами маячили мушки, но девушка ни о чем не жалела, скорее наоборот, она была рада такому раскладу и даже почти наверняка повторила бы свои действия вновь, если бы ей представилась такая возможность. — Ненормальная! О чем ты только думала? — не унималась Рейана, из последних сил сдерживая себя, чтобы не спалить покои главной воительницы. — Он мой будущий муж, что в этом такого? — Будущий, Минория! БУДУЩИЙ! А это большая разница со словом настоящий! — Да какая разница? Месяцем раньше, месяцем позже, я бы все равно сделала это. Даже если бы Кунцит бросил меня у алтаря. — Сумасшедшая…       Рейана и правда не понимала чем этот диковатый лорд так привлек венерианку. Да, парень был хорош собой, воспитан и даже вполне неплохо держался на поле боя, но ведь он был всего лишь человеком, который не мог и мечтать о магической силе, способной помочь ему выстоять в битве с врагом, напавшим на Лунный Дворец… — Рейана… Я всё слышу.       Марсианка резко тряхнула головой и фыркнула что-то невразумительное. В общем-то, Минории было всё равно, что думает о ее выборе подруга, в конце концов, она поняла, что влюбилась в Кунцита ещё в первый день их мимолётного знакомства и теперь, когда ей подвернулась возможность стать его законной женой, не прилагая к этому особых усилий, она конечно же, согласилась. Да, Верховная могла бы сколько угодно лукавить и пускать пыль в глаза, говоря, что так сложились обстоятельства и она стала лишь безвольной заложницей политических игр правителей, но она сама не терпела обмана, поэтому сразу решила открыться будущему супругу и одним махом избежать массу неловких вопросов. — Оно и к лучшему, мне не придется пересказывать то, что сейчас творится у меня на душе! — Я искренне ценю твою заботу, но пожалуйста, если ты и в дальнейшем планируешь поливать Кунцита грязью, будь добра, блокируй свои мысли! — Минория! — Рейана… Я слишком вымотана чтобы вступать с тобой в полемику, к тому же, сегодня во дворец прибудут лорды и мне нужно набраться сил, чтобы не ударить в грязь лицом перед «простыми смертными», — передразнив подругу, протянула Верховная. — Кстати, об этом… — Даже не думай… Твой напарник Жадеит и это не обсуждается. А теперь всё, увидимся утром, — резко оборвав марсианку, Минория провалилась в сон. — Вот же упрямая! Ну хорошо, посмотрим, что ты скажешь, когда я сожгу этого выскочку…       Артемис, который все это время молча наблюдал за перепалкой воительниц, едко усмехнулся и снова вернулся к планированию ночного дежурства…

***

Наши дни:       Зойсайт сидел на небольшой кухне Ами и размеренно вдыхал клубы сигаретного дыма, которые приятной горечью окутывали лёгкие и медленно поднимались наверх. Ему нравилось быть здесь, нравилось наблюдать как эта красивая, невысокая брюнетка порхает у плиты, готовя ему очередную порцию крепкого кофе. Нравилось сидеть с ней в гостиной и не спеша рассматривать голубые, как воды океана, глаза. Нравилось уверенно запускать пальцы в ее короткие волосы, когда она лежала у него на коленях и о чём-то увлеченно рассказывала, не замечая ничего вокруг. Ему нравилось даже то, как забавно она закидывала ноги на стол и, словно не видя печальной насмешки Симидзу, продолжала щебетать о чем-то своем, напрочь забывая о бормочащем вдалеке телевизоре… — О чем задумался? — придвинув чашечку свежесваренного кофе, спросила Ами. Зойсайт улыбнулся и нежно коснулся рукой ее кожи. — О тебе, — не видя смысла отрицать очевидное, выдохнул он и быстро затушил сигарету. — Я думал о том, как мы жили тогда в той деревушке, помнишь? Как радовались каждому дню, который смогли пережить, как каждое утро Рэн приносил нам целую корзину растений, как ты заварила чай, а ещё… На миг лицо Симидзу потемнело, а в зелёных глазах промелькнул ужас. — … как ты оставила нас, решив действовать в одиночку. — Зой… — тонкие руки Ами мягко обвили его шею и он почувствовал как ее дыхание обожгло щеку. — Ты же знаешь, что у меня не было другого выбора. Я просто не могла поступить иначе. — Могла! Могла, Ами, но не захотела…       Слезы вновь заструились по лицу парня. Он ненавидел себя за свою сентиментальность, ненавидел за то, что в который раз проявил слабость и расплакался перед Ами как девчонка. Да что уж там... Зойсайт просто ненавидел себя. Он знал, что был похож на ребенка у которого отобрали игрушку, но облачить свои чувства в слова и заменить ими слёзы, он почему-то не мог.       Сердце Ами замерло, а потом резко зашлось, не позволяя ей поверить в правдивость собственных слов. Конечно, она могла. Конечно, она должна была послушать Зойсайта, а не опаивать его отварами сонных трав и как расчетливый предатель оставлять одного без возможности защитить даже себя, а ведь был ещё Рэн... — Прости, я хотела как лучше, — взмолилась Ами, когда капелька слёз обожгла ее кожу. — Но ты же знала, что лучше не будет! Знала и всё равно пошла! — Я думала, что так я смогу спасти тебя! — Спасти?! Да лучше бы эта дрянь собственноручно придушила меня или Рэна, чем так безжалостно отняла жизнь у тебя! По крайней мере, я этого заслуживал, Ами! Я, а не ты!       Наверное, впервые Зойсайт был так искренен с девушкой. Невыносимая боль, все эти годы хранившаяся у него на душе, помноженная на тяжесть потери, окончательно затмила разум третьего лорда и буквально заставила его биться в истерике. — Я больше никогда и никому не позволю причинить тебе вред, слышишь? — хрипел он, прижимая к себе Ами. Как долго он ждал этого момента, как долго хотел вновь коснуться ее кожи и полной грудью вдохнуть цветочный аромат иссиня-черных волос. Непозволительно долго…       Щеки Ами пылали от стыда за поступок, который она совершила сотни, почти тысячи лет назад, ведь это деяние до сих пор отдавалось в ее сердце ядовитой тоской, парализующей тело по рукам и ногам. Как она могла поверить врагу, наплевав на просьбы третьего лорда? Как могла обманным путем заставить его отпустить себя в логово Металлии? — Ами… — Всё хорошо, теперь это не имеет никакого значения, — как-то слишком спокойно произнесла она и резво подскочила с колен Зойсайта. — Может ещё кофе?       Незаметно смахнув с лица капельки слез, Мицуно отвернулась к плите.