Преданный

Наши дни:       Зойсайт шел по коридору больницы, не замечая людей. Повсюду слышались крики, звуки каких-то неизвестных ему аппаратов, грохот каталок, противно побрякивающих колёсиками о ровные квадраты больничного кафеля... С улицы, не замолкая ни на секунду, доносились сигналы машин скорой помощи, обрывки переговоров парамедиков и много чего ещё, но он словно не видел этого ужаса, поглотившего целое здание…       Раньше ему часто приходилось появляться в самой гуще событий, ведь окружающие видели в Цоизите только темные стороны его личности и обвиняли его во всех смертных грехах, о существовании которых он зачастую и не подозревал. Просто потому что так было проще. Проще обвинить, проще дать волю эмоциям, проще смириться… Он никого не осуждал, да и в этом не было смысла. Злые языки всегда опережали его, приписывая жалкому отступнику чужие кровавые подвиги. Вся его жизнь была настолько покрыта позором, что даже мудрому и глубоко почитаемому в Альянсе Кунциту приходилось молчать, покорно склонив голову перед правителями.       Сердце Зойсайта вновь пропустило удар. Сегодняшняя встреча с бывшим наставником окончательно выбила его из колеи и вновь пробудила тщательно спрятанные чувства, которые выжигали в нем огромные дыры, не способные затянуться даже спустя столько столетий… — Цоизит… — полузабытые звуки своего имени сдавили лёгкие и вытеснили воздух, который застыл под ребрами и начал больно распирать изнутри.       Он не мог. Он не хотел забывать этот голос, ради которого предал всех, бесстрашно ступив на тёмную сторону целой эпохи и возглавив самое кровожадное войско в истории Серебряного Тысячелетия. Цоизит любил его. Так искренне, что порой, ему казалось, будто его любовь сможет разрушить всё, к чему сердце первого лорда не выразит и малейшего интереса.       И вот теперь, спустя столько лет, они снова оказались вместе, вдвоём, в тесном салоне автомобиля, который нёсся по серому полотну автострады, словно не заметив как изменилась жизнь всех вокруг. Милорд… Любимый учитель, отважный воитель, непримиримый возлюбленный — всё, что сочеталось в Кунците во времена расцвета Альянса, теперь словно сошло на нет, сохранив лишь притягательную для Цоизита оболочку.       Если бы Кунциту и в этом времени была подвластна эмпатия, то он лично прочувствовал бы ту боль и отчаяние, с которым на него смотрел спутник. Он ощутил бы всё: как расширившиеся от воспоминаний зрачки фотографа скользили по его загорелым рукам, как длинные тонкие пальцы касались объектива, в котором крохотной картинкой застыл его профиль, как крепко сжимались губы Цоизита, когда он мысленно гладил волосы своего божества, которые тот по привычке собрал у себя на затылке…       Боль и безысходность обрушились на Зойсайта и вновь заставили вспомнить настойчивый взгляд, бесцеремонно пронзивший его лицо, а после растоптавший обнаженную душу. Он вспомнил даже то, как в любимом голосе зазвенели нотки разочарования, перед тем, как Кунсайт высадил его из машины. Он помнил всё. Он, но не Кунсайт. — Ты? — над ухом Симидзу послышался знакомый мужской голос, от которого по телу побежали мурашки. — Ты что здесь делаешь? Ами ничего не говорила о твоём визите.       Темно-карие глаза молодого хирурга с интересом уставились на Зойсайта. Его выбившиеся из-под одноразовой шапочки иссиня-черные волосы, видимо, наспех собранные в хвост, были хаотично разбросаны по влажному лбу, а на красивом лице сияла улыбка. — Рэн? — Ну да, почти. Здесь меня зовут Рио, — уверенно подхватив посетителя под локоть, усмехнулся Урава и затащил его в ординаторскую. — Присаживайся. Как твоя рука? — Заживает. — Я не о ладони, — упираясь бедрами в краешек стола, усмехнулся Урава и сделал глоток ароматного кофе. — Откуда… — глаза третьего лорда расширились от удивления. Он никому не рассказывал о шрамах, которые покрывали его левое предплечье. Даже Ами за столько дней, проведенных с ним под одной крышей, ни разу не видела его голым или же, в кофте с коротким рукавом. — А ты не помнишь? — закатав свитер, спросил Рио и потемневшему взгляду Зойсайта предстало почти зеркальное отражение его руки. — Помню, просто не ожидал, что это вспомнишь и ты. — Почему? Мы ведь связаны с тобой. Ты — мой хозяин, я твой слуга. — Не говори так, я всегда относился к тебе как к другу, — наконец улыбнувшись, ответил Зой. — Я в курсе, — у Рио сегодня явно было игривое настроение, ведь то, как забавно он подмигнул Симидзу, не оставило того равнодушным и молодые люди громко рассмеялась, словно их дружба была не насмешкой судьбы, а чем-то более высоким и почти что материальным. — Так вот, смотри, — таинственно проведя ладошкой над шрамами Зойсайта, произнес Рио. — Оп! Магия…       С бледного, почти белого предплечья Симидзу исчезли сразу две уродливые полосы, украшающие его кожу чуть ли не с самого рождения. Урава вновь заливисто рассмеялся, заметив как вытянулось лицо «хозяина», явно не ожидавшего подобного эффекта от этого фокуса. — Что? Но как?! — было возмутился Зойсайт, чем ещё больше развеселил Рио. — Почти поверил! А, Ами, заходи, мы тут как раз собирались выпить по чашечке кофе. — Собирались? Мне кажется, ты уже его пьешь.       Девушка хоть и выглядела уставшей, но так и не смогла скрыть удивления от того, что эти двое общаются между собой как ни в чем не бывало.       Нет, конечно, она знала, что Рэн и Цоизит дружили в далёком прошлом, но чтобы так просто сблизиться и теперь… На самом деле, Мицуно сама чувствовала себя не в своей тарелке из-за того, что их «воссоединение» с Зойсайтом прошло под флагом унизительной истерики и молчаливого попустительства с её стороны. Наверное, она даже где-то завидовала Рио, хотя ей в принципе, было не присуще подобное чувство, да и вообще шло вразрез с её жизненным укладом. — Пью, а теперь предлагаю и вам. Кофе? — хищно сузив глаза, промурлыкал Урава и направился к кофемашине…

***

      На часах было далеко за полночь, когда новоявленные «соседи» снова оказались в квартире. Ами, по старой привычке рухнула на диван, едва скинув у порога неудобные туфли, а Зойсайт нырнул в ванную, наивно полагая, что холодный душ поможет ему разобраться с одолевшими мыслями.       Когда он вышел, то с удивлением обнаружил на столе две чашки любимого чая и ещё нераспакованную коробку конфет. — По какому поводу праздник? — затягивая влажные волосы в хвост, поинтересовался Симидзу. — Это не праздник, просто хотела с тобой поговорить.       Ами неуверенно села на кресло и поджала под себя колени. Совсем как раньше. Даже когда она была юной и благовоспитанной принцессой Меркурия, то всегда садилась таким образом, если ее действительно что-то волновало. И Зойсайт это знал. Кажется, он даже понял о чём будет их разговор… — Ты виделся с Кунсайтом? — прямо в лоб спросила Мицуно, слегка отпив горьковатый чай. — Да, — сухо ответил Симидзу. — Думаешь у вас есть шанс? — Ни единого. — Почему? — мягко касаясь плеча своего сожителя, прошептала Ами.       Она боялась, что своим вопросом может спугнуть Зоя. Что он не захочет отвечать или же, просто не посчитает нужным вновь раскрывать перед ней душу. А ведь такое было вполне возможно и, наверное, Ами даже этого и ожидала. Вот только осуждать его было не в её компетенции, да она к этому и не стремилась. — Он любит Минорию, — как-то слишком спокойно произнес Зойсайт. — Любит и будет любить. — Но это не значит… — Ты, наверное, забыла, что это Кунцит, — печально усмехнулся парень, отправляя в рот кусочек шоколадной конфеты. — Но ведь ты тоже для него не чужой… — Не чужой, просто незнакомый. Младший, чудаковатый кузен лучшего друга и всё. — Но ведь это пока. Кто знает, как поведет себя Кун, когда узнает тебя поближе? Неужели ты думаешь, что он настолько изменился по сравнению с прошлой жизнью? — Я не хочу об этом думать, — грубее обычного произнес Зойсайт и с силой сжал остаток конфеты, которая растеклась по его ладони тягучей карамелью. — Не сегодня. — Прости. Я не хотела делать тебе больно.       Ами действительно чувствовала себя виноватой, ведь кому как не ей было известно о том, что происходило во времена Серебряного Тысячелетия, когда гасли звёзды и юный лорд оставался наедине со своими мыслями, которые, словно зыбучие пески, затягивали его в ад и покрывали разум густым слоем грязи, вылитой на него недоброжелателями. — Я знаю, — нежно касаясь губами её ладошки, выдохнул Зой. — Когда это я обижался на свою принцессу, не помнишь?       Девушка смущённо одарила взглядом Зойсайта и, увидев в знакомых глазах яркий свет, обняла его, подарив поцелуй, застывший на его неестественно бледной щеке. — Никогда…