Преданный

Наши дни:       …И вот, очередное безликое утро начинается с привычной записи сообщения. От меня. Тебе… Кажется, сейчас их количество уже приблизилось к сотне… Хотя какое это имеет значение? Одним больше, одним меньше, все равно мои попытки ничего не изменят, ведь так? Всё верно, пусть даже и немного печально. Но знаешь, я не сержусь. Совсем нет…       Надеюсь, сегодня тебя посещали лишь светлые сны, способные рассеять те страх и тревогу, что все отчётливее мерцают на дне горячо любимых мной глаз… Если бы ты знал, как сильно я хочу прорваться сквозь пелену всех невысказанных нами кошмаров и осесть ярким лучиком солнца на кончиках твоих длинных, угольно-черных ресниц… Теперь я действительно пошла бы на всё, лишь бы только развеять в пространстве те жалкие осколки проклятий, которые непреодолимой стеной взвились между нами. Если бы я могла забыть обо всем и так просто коснуться ладонью лица, смахнуть прядь иссиня-чёрных волос с твоей резко побледневшей щеки и застыть поцелуем на плотно сжатых губах, укрывших от меня самое дорогое и беззащитное — нутро твоей померкшей с годами души… Если бы всё было так просто…       Знаешь, это может прозвучать странно, но иногда мне кажется, что я могла бы помочь тебе разобраться во всём, но ты, видимо, так не считаешь. Что ж, возможно, ты прав… Как и всегда, ведь с самого начала и по сей день ты единственный, кто всегда поступал верно…       Не знаю, слышал ли ты хотя бы одно из моих сообщений, но мне искренне хотелось бы верить, что да… Скорее всего, я и не заслуживаю этого…       Наверное, я и не надеюсь на то, что однажды всё изменится и на нас снизойдёт чудо, которое заставит тебя пересмотреть свои взгляды и простить меня. Нет. В моей жизни никогда не было ничего подобного. Ни разу, ни единого намека на пресловутое счастье или искреннюю любовь… С самого первого дня они все использовали меня. Все… Им просто было удобно прикрываться мной, словно живым щитом, а потом, когда обстоятельства изменились, они бросили меня, растоптали и заставили выть от обжигающего душу отчаяния… Возможно, в те годы, я была недостаточно сильна, чтобы принять очевидную правду и смириться с предательством. Я отступила и выбрала себе самый лёгкий путь… Мне было плевать на их гнусные оправдания, я больше не хотела слушать их ложь…       О, Небеса, если бы ты знал насколько жалко выглядели их попытки обелить своё имя… Неужели они действительно считали, что пара фраз сможет что-то решить? Затмить все годы гонений и утопить в глупой лести обиды? Они ведь и предположить не могли, что сами виновны в моем грязном падении. Я не ищу себе оправданий. Нет… Я множество столетий подряд размышляла об этом и только теперь поняла, что их унижения и сделали меня монстром, но знаешь, я не держу на них зла. Если честно, я вообще стараюсь не думать о том, что было раньше, лишь о тех мимолётных секундах, в которых присутствовал ты…       Странно, ведь до этого перерождения я даже не подозревала насколько ты одинок. Я редко обращала внимание на окружающих, хотя ещё тогда ты выгодно выделялся на фоне остальных. Ты светился, сиял словно звёзды, на плотно затянутом мареве лунных небес. Своей смелостью ты вел их всех за собой, не позволяя застыть или же сдаться в угоду воли Металлии. Ты был идеальным солдатом, способным постоять за их честь. Ты мог отомстить, и глазом не моргнув, убить незнакомца, но ты никогда не смог бы оставить его, а я…       Черт возьми, я всегда считала, что на твоём месте должна стоять я, но я отвернулась, ушла, сделав огромный шаг навстречу своему одиночеству. Все долгие годы я безропотно ступала по жизни, мечтая о том, как однажды вернусь и попрошу ненужного никому из лордов прощения, как буду посыпать голову пеплом у ног погибших воительниц, как мирно вздохну, упав на колени пред той, что стала неожиданной пешкой в моей игре за возмездие…       Мне страшно… Знаешь, теперь я могу в этом признаться, не стесняясь своей слабости или грядущего гнева хранителей. Мне боязно, но я больше не в силах топить свой страх в пучине лжи и вязкого, как смоль, одиночества. Конечно же, я всегда знала, что неозвученная цена тех ошибок, разрушивших тысячи и тысячи жизней, упадет мертвым грузом на сердце, но я не думала, что единственным камнем преткновения в моем вознесении окажешься ты…       Да, когда-то я поступила подло, я оступилась, предала всех, но поверь, я уже сполна отплатила вселенной за свои прегрешения. Я прошла сквозь десятки перерождений, чтобы сейчас встретить тебя и ощутить всю силу непреодолимого мною раскаяния. Я больше не стану убегать от судьбы, я покорно преклоню перед ней колено и приму любое из известных ей наказаний. Мне больше незачем скрываться от рока… В этот раз со всем будет покончено и к этому моему решению причастен лишь ты.       Возможно, я вновь совершаю очередную ошибку, но всё же хочу чтобы ты знал: я последую за тобой хоть на край света и там, не касаясь той грязью твоей праведной жизни, буду молча наблюдать за тобой. Я дождусь той самой секунды, когда ты решишь нанести последний удар и тогда я вернусь, но лишь для того чтобы навсегда избавить вас от страданий. Так будет правильно, хотя ты и сам всё это знаешь…       Я люблю тебя, Рэн, слишком сильно, чтобы отступить. Я клянусь, что выполню данное мной обещание, а пока… Прошу тебя, забудь о плохом и просто будь счастлив…       Урава задумчиво хмыкнул. Это было последнее голосовое сообщение от неё. Последнее, из целой сотни таких же, непрослушанных ранее. Девушка скинула свою запись ещё несколько лет назад, в личку одной из его действующих соцсетей. Тогда он всячески старался избегать ее общества, пусть даже и виртуального.       Боялся ли он того, что отступит от своих принципов и поддастся чарам юной возлюбленной, которая месяцами осаждала его томными признаниями на просторах всемирной паутины? Вряд ли. К тому же, на тот момент, Рио с откровенным успехом окончил школу и уже с месяц паковал чемоданы для поступления в самый известный медицинский вуз Токио. В то лето он убил в себе чувства, возведя долг на пьедестал всеобщего блага. Он сбежал из Киото, оставив в нем кусок своего сердца. Исчез, не поверив в искренность сказанных слов…       Время шло и его жизнь менялась, постепенно приобретая привычные для общества черты, отражающие суть наивного существования молодого студента. Иногда, ему даже казалось, что воспоминания о Серебряном Тысячелетии отошли на второй план, уступив место новым открытиям и бесконечным тусовкам, потонувшим в потоках юмора и дешёвого алкоголя. К тому же, Рио всегда пользовался невероятным успехом у женщин. Эффект от его появления на вечеринках был сродни безудержному цунами, обрушившемся на город.       Энергия молодого человека заражала всех, не обходя стороной ни многочисленных одногруппниц, ни слишком впечатлительных школьниц из закрытого интерната напротив. Даже мальчишки готовы были пожертвовать своим либидо, лишь бы на пару часов затеряться в лучах славы Уравы и удачно вписаться в компанию столь яркого и неутомимого духом подростка.       Да, Рио всегда был сорвиголовой. Он участвовал буквально во всех махинациях и авантюрах, встречавшихся на его пути. Всего за пару лет обучения в престижном университете он сыграл в нескольких спектаклях, победил в конкурсе литераторов, проиграл друзьям в покер целое состояние и даже пару раз проснулся в полицейском участке за хулиганство и совершенно глупую попытку ограбления несчастной столовой, кормившей его за бесплатно последние несколько курсов.       Да, этот парень умел веселиться, но и об учебе отнюдь не забывал, поэтому во времена врачебных практик выбирал себе самые изматывающие, и в то же время, интереснейшие из направлений. И вот, спустя месяцы бесцельных скитаний, он всё же остановил свой взгляд на хирургии. Собственно, почему бы и нет? Ведь у него, как ни крути, уже имелись фундаментальные знания по анатомии человеческого организма, благодаря своей любимой принцессе. К тому же, по прошествии каких-то пары-тройки семестров, к нему присоединилась и Ами, которая, слава всем богам, не помнила абсолютно ничего из прожитых жизней. Поистине нечеловеческое везение, но ведь Урава и до этого являлся баловнем судьбы...       Наверное, единственное, чего Рио не хотел бы в те времена, так это оказаться с лордами один на один. Без него, своего единственного верного друга и предводителя, генерала Металлии Цоизита, ему сложно было бы удержать язык за зубами, а ведь поговорить он любил… Пожалуй, только юный отступник смог снискать в сердце Уравы положительный отклик. Кунцит всегда казался Рэну холодным и неоправданно жёстким, с Нефритом у них вообще сложились довольно специфические отношения, которые не давали сбой исключительно из-за теплого отношения Цоизита к напарнику, а Жадеита, меркурианец откровенно жалел, считая, что его жизнь могла бы сложиться куда лучше, если бы не глупая, непоколебимая верность молодого террианца…       С воительницами дела тоже обстояли не лучше, единственной, кого принимал Рэн, была его госпожа, так слепо доверявшая ему даже в самых никчёмных аспектах. Верховную он считал гордой выскочкой, марсианку до сей поры и на дух не переносил, а вот Лита всегда вызывала в нем странные чувства, но, видимо, протекция второго лорда, все же склонила чашу весов не в её пользу… — О чем задумался? — присаживаясь рядом с напарником, произнес Зой. Его ярко-рыжие волосы запутались в сигаретном дыму и сейчас выглядели довольно пугающе, вот только это мало волновало поникшего фотографа. — Будешь? — тяжелее обычного вздохнул он, протягивая пачку Ураве, и аккуратно смахнул с его лица остатки солёных потоков. Рио примирительно фыркнул. — А что, если у нас ничего не получится? Что, если вдруг всё, что мы мы с такой уверенностью распланировали рухнет или же просто пойдёт не так?       Пальцы хирурга медленно заскользили по шрамам, уродливо застывшим на его руке. Со стороны казалось, что раны безжалостно рассекали предплечье и почти незаметно вплетались в черные узоры тату, набитой Рио сразу же, после отъезда из Киото. Он не любил вспоминать о тех временах, но что ему оставалось?       Во время обучения в школе он встретил ту самую, с кем считал, проведет остаток своих дней. Возможно, оно и звучало излишне, но ведь Рио не был обычным парнишкой. Все свои судьбы он перечислял наизусть чуть ли не со времён детского сада. Он их помнил и знал. Знал, что однажды сможет остановиться и разорвать порочный круг, раз за разом, возвращающий его к нулевому отрезку. В этот раз он не помнил только её, зато когда картинка сложилась и роли всех героев Серебряного Тысячелетия слились воедино, внутри него что-то щелкнуло…       Тогда он впервые уехал в Токио и даже проучился в местной школе пол года, там же и встретил Ами, явившуюся первым звоночком к грядущему шторму… А потом почему-то снова захотел начать все с начала, наивно полагая, что судьба решит стать к нему благосклоннее, вот только уже тогда ничего не получилось. Он полюбил. Искренне и безнадежно. Он полюбил ту, чью сущность никогда не должен был полюбить, вот только что его разум мог противопоставить желанию? Ничего. Абсолютно ничего…       Спустя месяц, проявились и шрамы, словно специально указывающие ему на гнусную насмешку судьбы. А потом его впервые вывернуло наизнанку и он признался в любви своему многолетнему проклятью… — У нас нет выбора, Рэн. Они не оставили нам его. Возможно, тогда, на Луне, мы и могли бы уйти, позорно отпрянув назад, но не теперь. — Разве кто-то должен страдать из-за нас? Неужели наши чёртовы души стоят того, чтобы за них умирали? — Они не заслуживают и капли жалости, мой друг, но только так мы сможем остановить Металлию и воссоздать истинный ход вещей…       Казалось, Зойсайт и сам сомневался в правдивости своих слов, но ведь это было действительно так. Не они начали эту игру и не в их полномочиях было вставлять палки в колеса почившей судьбе. — А если Кунсайт всё-таки вспомнит о прошлом и не захочет дать былым отношениям шанс? — голос Рэна впервые сорвался, но он все же уверенно посмотрел в лицо своего генерала. — Значит мне придется уйти. Всё просто, — вымученно произнес Цоизит.       Слова дались ему совсем нелегко, но он знал, что так будет правильно. В конце концов, кто он такой, чтобы опять разрушать жизнь своего лорда? Он не имел на это ни малейшего права ни морального, ни физического. Да, он любил Куна, но что, если он сам теперь ничего не значил для дорогого наставника? Что, если сердце мужчины горело при виде Верховной, а ведь ещё была и малышка, которой совсем скоро предстояло появиться на свет… — Знаешь, — неожиданно начал Урава, собирая на макушке неряшливый хвост из своих спутанных черных волос. — А ведь у нас всё получится. Не знаю как, но мы справимся. Я вот чувствую, что мы оторвёмся на этих предателях.       Клетчатая рубашка хирурга слетела с крохотных пуговиц и обнажила черную, слегка растянутую с годами майку-алкоголичку. Откровенно говоря, Урава всегда походил на безбашенного не то гота, не то панка, и вдобавок ко всему, он вечно шел напролом, забывая обо всех правилах приличия. Собственно, разве не такого напарника мечтал иметь Зой? — Кажется, у кого-то операция через сорок минут, — буркнул парень, дружелюбно толкая Ураву в плечо. — Беги, а у нас итак всё будет хорошо, обещаю. — Вот черт!       Темные глаза Рио испуганно впились в настенные часы и он со всех ног рванул прочь из комнаты. — Вечером я обязательно поговорю с Мицуно, она поймет, она точно поймет! — скрываясь за дверью, заголосил он.       Зойсайт лишь насмешливо фыркнул и затушил сигарету о край потёртого дубового столика. — Ами... Моя любимая праведница Ами...