Вернуть любовь

POV Каролина

Прошли уже две недели как мы вернулись из Сочи в Москву. Переменчивая погода курортного города сменилась на постоянную, но, к сожалению, слишком шумную. Утром, когда только просыпаешься, кажется, что даже небо издает какие-то звуки, не говоря уже о шуме непрекращающегося уже который день дождя. Единственное, что оставалось неизменным — наши угасающие чувства. Я не могу быть до конца уверенной, говоря, что моя любовь к Сереже осталась на том пляже, скорее наоборот. Внутри меня все разрывалось, преисполнялось чувствами к нему, что не сказать о теле, которое превратилось в подобие мраморного изваяния. Ни одно его прикосновение не вызывало той былой реакции, которую я привыкла ощущать за столько-то лет. Теперь, каждый его шаг в мою сторону сопровождался двумя моими шагами от него, а любая попытка прикоснуться ко мне терпела неудачу. Он понимал, что как было раньше уже не будет, а я была больше чем уверена, что мое странное (для меня же) поведение сильно бьет по его кое-как зажившему сердцу. Собственно, это и стало причиной моего обращения к специалисту. Я понимала, что веду себя ненормально по отношению к человеку, которому готова была отдать всю себя. Душа тянулась в его теплые заботливые объятья, а тело кидалось прочь. Даже сейчас мы сидим в машине, увлеченные собственными мыслями, и повернувшись к окнам, разглядываем проносящие мимо нас машины, деревья, людей. Да все на свете приковывало наши внимания сильнее чем мы. Я все же сдалась первой и, почувствовав угрызение совести, повернулась к своему «попутчику». Как и предполагалось, я увидела только его идеальный профиль, обрамленный вечерним теплым светом. Несмотря на приятный оттенок, в который окрасилась кожа его лица, нельзя было не заметить темные круги и мешки под глазами. Он плохо спал в последнее время. Это я знала прекрасно, потому что мой сон был напрочь сбит своим беспокойством о нашем будущем и его постоянными вылазками из нашей кровати. Не хотелось бы еще более драматизировать ситуацию в своей голове, но почему-то, когда он вставал с простыней, вместе с ним неспешно уходило и тепло, которое окутывало меня. Этот невидимый щит, заботливо укрывал меня ночами. Ощущение близости, даже такой скудной для влюбленной женщины, успокаивал мои мысли. Я знала, что он рядом. Я знала, что я ему еще не безразлична. Но он уходил, оставлял меня одну и каждый раз ночь подталкивала меня в пучину неуверенности и страха. В то время как он бродил на улицах вблизи отеля, уходил покурить на балкон или же просто выходил за дверь номера, я боролась с невидимыми демонами, которые начинали шептать самые гадкие слова, которые могли только возникнуть в такой ситуации. Я винила себя за свою трусость, я нервничала, думая о нашем будущем. Если оно еще существовало. И каждый раз, когда он уходил ночью от меня, думая или надеясь, что я крепко сплю, я начинала мучиться в попытках оставить зарождение мысли о том, что он больше не придет. Я была в ловушке. Этот капкан из моего же тела приковал меня к этой покинутой постели. Но я ничего не могла поделать с собой. По началу я не придала своему интуитивному поведению особого внимания. Думала, что нахожусь до сих пор под впечатлением от случившегося. Но проходили дни, а я до сих пор не могла ощутить то приятное трепетание в груди, когда Сережа нежно прикасался ко мне. От этого было еще обиднее, ведь в воспоминаниях все было живо. Ох, я бы отдала все на свете, чтобы испытать это вновь. Мы не могли просто взяться за руки, чтобы я не почувствовала, как меня окатывает холодной водой, заставляя цепенеть от ужаса и неприязни, не говоря уже о чем-то более близком. И вот, он возвращался. Обычно через несколько часов или чуть раньше, и я спокойно выдыхала, словно до этого задерживала в легких воздух, делая прыжок для глубокого погружения. Он ложился рядом со мной, повернувшись спиной и засыпал через несколько минут. Это я понимала по изменению его дыхания. До того, как он уснет, оно было прерывистым, тяжелым, таким, как будто он пробежал ни один километр, а потом становилось ровным и спокойным. Я знала, что он проваливался в мир собственных мыслей. И я искренне надеялась, что в них не было меня. Вымотанный плохим сном, моим странным поведением по отношению к нему, наплыву журналистов и теперь еще и вереницей вопросов правоохранительных органов, он устало смотрел на проносящуюся мимо нас чужую жизнь и безучастно, устремил свой взгляд в одну точку. В этот момент мне ужасно захотелось дотронутся до его руки, подбодрить, сказать, что я рядом и все будет хорошо, как это обычно бывает. Но я не могла так нагло ему соврать. Когда мы доехали до ресторана, уже совсем стемнело. Фары машины освещали темный асфальт, повторяющий словно зеркало, цвет неба. Сережа сорвался с места, едва услышал, как шины, сцепившись с дорогой, тормозят, издавая скрип. Выйдя из машины следом, я мельком увидела его быстро отдаляющийся от меня силуэт. Стало тоскливо, хоть мысли то и дело возвращались к тому, что нас никто не должен видеть вместе. Рискованно было не только появляться вместе, но и стоять рядом, не говоря уже о поездке в одной машине. Но сегодня, на мою просьбу проехаться вместе, он согласился, что одновременно и удивило, и обрадовало меня. Я была рада даже молча посидеть рядом с ним. Всему виной была легенда, которой придерживался Сережа с того момента, как на репетиции к нему пришли люди в форме. После изнурительных допросов, длящихся по несколько часов, он повторял одно и тоже. Версия, которую он сочинил была проста: он напился в баре, пропустил свое выступление и повздорил с Егором, который совершенно случайно и по злому року судьбы оказался не в том месте и не в то время. Меня же в этой истории нет. Он напрочь вычеркнул все мое существование, хотя я и была причиной произошедшего. По его же словам, про меня никто не должен был узнать. Хотя все и так шушукались за нашими спинами. Он не хотел, чтобы я проходила как соучастник. Ведь рассказав конец, пришлось бы вернуться к самому началу. Меня тоже вызвали один раз на допрос. Перед этим я прошла строгий инструктаж о том, что надо говорить и что категорически - нет. Но разве не было бы легче рассказать то, как все было на самом деле? Этот вопрос я задавала в самые первые дни, но после доходчивого ответа Сергея, сопровождающегося таким разъяренным взглядом, заставив меня испытать не только стыд, но и чувство вины, я принялась поддерживать его версию событий без каких-либо разногласий. Теперь ему грозит срок за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью человека. И вот он скрывается от меня в массивных дверях ресторана также стремительно, как проходят дни до первого заседания суда. Журналисты сначала начали устраивать междоусобные торги за право присутствовать в зале суда. Но после оглашения, что заседание будет закрытым, они, не растерявшись, принялись караулить Сергея, где только можно. Меня эта участь тоже коснулась, но в меньшей степени. Я зашла следом, хоть и тянуло меня обратно в машину. Желание вернуться домой возросло до максимума, когда я услышала гул толпы из-за приоткрытой двери. Первое, на что я машинально обратила внимание был тусклый свет в помещении. Я попала в длинный коридор, стены которого были покрыты темно-синей краской. Пол был вымощен клетчатым узором из черно белой плитки. Потолок был такого же цвета, что и стены. И лишь богатые люстры, увешанные хрустальными украшениями, являлись небольшим проблеском в этой темноте. Чуть дальше я увидела суетливых официантов, перегораживающих выход из этого узкого пространства. Вместо привычной двери там находился тяжелый занавес из бархатной алой ткани. Растерявшись на несколько минут, я неуверенным шагом прошла вперед, оглядывая картины, висевшие по обе стороны от меня. Изображения придавали месту таинственной мрачности, как будто темноты и слабого света было недостаточно. В картинах я была не сильна, поэтому каждая из них для меня была похожа на предыдущую, но определенно напоминавшее что-то, что я уже видела когда-то в своей жизни. Миновав официантов, которые без угрызения совести смотрели на меня своими любопытными глазами, я подошла к занавесу. Я отодвинула его и в глаза ударил яркий свет, схожий с тем, который освещает сцену, когда я только-только поднимаюсь на нее. Но в отличие от привычного мне за столько лет освещения, это менялось с периодичностью в несколько секунд, от чего глаза сразу начали болеть. Привыкнуть к нему удалось не сразу, а только после того, как прищурившись, я оглядела пространство и заметила мелькающие головы людей. Сменяясь то темным, то светлым освещением, их лица выражали радость и что-то на подобии восхищения от пребывания здесь. Шум такого количества людей был схож с концертным залом только лишь потому, что сегодня было открытие этого заведения, и меня, как почетного гостя, пригласил сюда мой давний друг и по совместительству владелец. Наконец рассмотрев заведение, продолжая стоять на одном месте, я к своему сожалению не заметила среди гостей чьего-нибудь знакомого лица. Все сидели за столиками по 5-8 человек, ограждёнными друг от друга металлическими искусно вырезанными решетками. Узор был ромбовидный, напоминавший пол в коридоре. Справа от себя я заметила перила, такие же как ограждения между столами, и следом, за ними, широкую винтовую лестницу, ведущую вниз. Я решила, что мне надо спуститься и поискать среди гостей Сережу, чтобы не чувствовать себя такой покинутой, находясь в незнакомом месте. На нижнем этаже все было обставлено совершенно иначе и вместо ограждённых столиков с большими компаниями, находились круглые и намного меньше, за которыми могло уместиться только четыре человека. Чуть дальше располагался паркет и небольшая сцена, на которой играли музыканты. Девушка в блестящем серебристом платье в пол исполняла песню на английском языке. Но припомнить название композиции или слова, я была не в состоянии, до сих пор оглушенная гулом и резким светом. Побродив еще немного среди столиков, я увидела знакомый пиджак на идеально высеченной широкой спине. Сережа сидел около противоположной от меня стены за барной стойкой. Я уже намеревалась пойти к нему, как меня остановила чья-то рука. От неожиданности я подпрыгнула на месте и резко обернулась. Перед глазами тут же предстала широкая улыбка в 32 зуба, красовавшаяся на радостном лице Эмина. Его глаза блестели слишком ярко для этого места. — Я так рад, что ты пришла, дорогая! — Произнес он, заглушая музыку на фоне. Я не смогла не улыбнуться, хоть и чувствовала, как его массивная ладонь до сих пор сжимает мои пальцы. Но привычного раздражения его прикосновение не вызвало. Я словно снова чувствовала все как обычно, с небольшой погрешностью: мне стало вдвойне неуютно, находясь в его руках. — Я не могла не прийти! Спасибо, что пригласил, — как можно любезнее ответила я, пытаясь скрыть за радостью свой уставший голос. — Пошли со мной! У нас за столиком как раз свободное место, — произнес Эмин и подмигнул мне. Его улыбка стала чуть скромнее, а в глазах появилась еле уловимая искорка, когда он продолжил. — Приберег его специально для тебя. После чего, Эмин, в буквальном смысле, потащил меня за собой. Между тем я пыталась за мелькающими позади нас людьми, зацепиться взглядом за сидевшего в одиночестве Сережу. — Кстати, — отвлек меня друг, — а ты с Сережей не виделась после…ну после того, что произошло? — Он понизил свой голос, внимательно заглянув в мои глаза. На секунду мне показалось, словно я опять на допросе. От свежих воспоминаний по телу прошлась мелкая дрожь. — Я надеюсь, ты не против, но я его тоже пригласил. Хочу узнать, как ты отнесешься к тому, что он может появится в нашей компании.

«Это навряд ли»,

— пронеслось у меня в голове, но в слух я смогла произнести только лишь короткое: «Нет». — Вот и хорошо, — он тепло улыбнулся, — знаю, как тебе сейчас тяжело… Он говорил приглушенно, опасаясь того, что наш разговор могут услышать. Но если быть честной, я перестала его слушать, сосредоточившись взглядом на столике, к которому мы подходили. Вперемешку с музыкой, я уловила только: «Я уверен, что ему тоже тяжело» и «не думаю, что он хотел это сделать». Его предположения заставили меня на какое-то время потерять самообладание, и я почти затормозила, останавливая и его. — Пошли-пошли, — подгонял он меня, — Обещаю, что расспросов не будет, ну же, Каро. Все так рады тебя будут увидеть. Но его слова тут же потеряли всякий смысл, когда я заметила две пары встревоженных глаз. За столиком, к которому меня подводил Эмин, сидели Полина и Дима. И заглянув в голубые глаза девушки, я уже предчувствовала, что меня ждет допрос похлеще, чем в участке. — Смотрите, кого я нашел! — Радостно воскликнул мой друг и подозвал официанта. — Каролиша, — ласково протянула Полина, и грустно улыбнулась. Она поставила бокал с шампанским и встала, чтобы обнять меня. И не по своей воли я вспомнила то утро в Сочи, где она так же сожалеюще тянулась ко мне, чтобы утешить. — Привет, дорогая! Она заключила меня в свои хрупкие объятья и спешно отстранилась, передавая эстафету Диме, который уже приготовился, чтобы притянуть меня к себе. Я кротко улыбнулась, заметив его растерянный взгляд, но без колебаний приобняла старого знакомого. — Ну что же! Теперь вечер будет еще веселее! Обещаю, представление, которое вы совсем скоро увидите, взорвет ваши головы! — Восхищенно протараторил Эмин и осмотрелся, будто искал среди посетителей еще кого-то. Я сделала примерно тоже самое, но уже сидя за аккуратным столиком. Повернувшись назад, я попыталась рассмотреть Сережу, но вид на бар мне преграждало несколько человек. Невольно выдохнув, я повернулась и снова изобразила на лице добродушную улыбку, которая следовала появиться на лице при встрече со старыми добрыми друзьями. — Ты правда была на допросе? — Не выдержав и 10 секунд, спросила Полина, пододвигаясь еще ближе ко мне. — Да, — растерянно вырвалось у меня, само собой. — А с Сережей ты виделась? — На этом вопросе я заметила, как Дима по правую руку от меня слегка напрягся и начал прислушиваться ко мне. — Нет, — нагло соврала я и опустила свой стыдливый взгляд в тарелку. Я еще никогда в жизни так не сожалела, что не умею врать, ведь если бы рядом со мной сидел кто-то более трезвый, то тотчас вскрыл бы мою ложь, при одном взгляде на меня. — А он пытался с тобой связаться? — Не унималась Полина. А у меня перехватило дыхание на секунду. — Не могу поверить, что он не извинился перед тобой! — Воскликнула она, поворачиваясь к Диме, — Лазарев не из тех, кто бросается на первого встречного! Тем более он же знал, что этот человек тебе дорог! Я чуть не выплеснула шампанское обратно в бокал, который с дуру схватила. — Как он кстати? Ты ведь навещала его в больнице, там совсем все плохо, как пишут СМИ? Растерявшись, я допила для храбрости все содержимое бокала, и резко поставила его на стол, от чего Дима поспешно откинулся на спинку стула. Первая мысль была ответить, как есть, что я ничего не знаю о том, что сейчас с моим бывшим, но вторая напомнила мне о легенде, которую кровь из носа, но надо было придерживаться, поэтому я сказала первое, что пришло в голову. — Да, он выглядит неважно, — хрипло ответила я то ли от неуверенности, то ли из-за выпитого шампанского. — С ним все будет хорошо, — сочувственно произнесла Полина и сжала мою руку, пытаясь поддержать. А я чуть не завыла в голос. Стиснув зубы, я мучилась из-за ее слов, но еще больше от того, что мое тело приняло спокойное состояние и я не пыталась вырваться из-под ее холодных пальцев.

«Почему»,

— крутилось в моей голове скулящим голосом,

«Почему только он?»

На этот вопрос я судорожно искала несуществующий ответ. Несправедливость. Отвращение к себе. Я ненавидела себя сейчас больше обычного. Почему я отталкиваю человека, в котором нуждаюсь как в воздухе? Почему он сильнее всех страдает сейчас, сидя отшельником за барной стойкой, а не я? На его месте должна быть я. От моего самобичевания меня отвлек резко погасший свет. По залу прошлись возгласы посетителей. На сцене начиналось представление, а я видела только мелькающие огоньки, которые зажигались в руках людей. Началось шоу, о котором так восторженно отзывался Эмин. На середину сцены вышел человек с факелом в руках и начал крутить его под такт сменившейся внезапно музыке. Все восторженно ахали и хлопали, когда он делал невероятные движения руками, зачаровывая посетителей и приковывая всеобщее внимание. И пока все наслаждались началом шоу, я снова повернулась назад в поисках Сережи. Он сидел все там же и даже не повернулся к сцене. Я видела, как он запрокидывает голову для того, чтобы выпить содержимое рюмки. Недолго думая, он снова опускает голову и берет рукой рядом стоящую бутылку водки. Под всеобщие восторженные возгласы, он небрежно наливает в рюмку новую порцию, даже не стараясь это сделать аккуратно. Повторив движение головы, он снова поставил пустую рюмку на столешницу, а потом замер. Я, которая все это время смотрела на него не сводя глаз, была не в силах даже отвернуться. Меня приковало к нему настолько сильно, что даже мысль о том, что меня заметят, не смогла помешать моей открытой слежке. Сережа будто почувствовал, что что-то не так и перестал пить. Медленно повернувшись, он начал осматривать зал, прищурившись, от чего на переносице у него появилась небольшая складочка. Он понял, что за ним кто-то наблюдает и от этого встревоженно метался пьяным взглядом по посетителям. И только его взгляд почти нашел меня, как рядом с ним появилась, словно из неоткуда, женская фигура, обтянутая полупрозрачной тканью, которая еле прикрывала середину бедер. Девушка двигалась плавно на встречу Сереже и, протянув к нему свою тощую длинную руку, провела ладонью по его спине. Он тут же прекратил свои поиски и увлеченно проследил за ней. От его заинтересованности к этой женщине по моим венам прямиком к сердцу прошлась заледенелая жидкость вместо горячей крови. Я хотела уже покинуть наш столик, чтобы позвать Сережу и уехать домой, но на мои плечи снова легли чьи-то руки, пригвоздив меня намертво к холодному стулу. Я удивленно приподняла голову и увидела нависшего надо мной Баскова, в глазах которого плясали яркие пьяные огоньки. Представление закончилось спустя несколько минут после того, как к нам присоединился Коля. Поскольку места за столиком не нашлось, Эмин с радостью предложил пересесть нам всем за столик по свободнее на втором этаже. Для меня это был отличный шанс сбежать. Я уже представила, как под шумок отойду к стеночке вместо лестницы и… — Каролин, ты чего застыла? — Пробубнил Коля, хватая меня за талию. Как на зло музыка в этот момент стихла и все вокруг услышали узнаваемый золотой голос России. Под заинтересованные взгляды окружающих мы пошли за нашими коллегами. — Ну же! — Он надавил своей ладонью и прижал меня еще ближе к себе. — Да на кого ты все время смотришь? — Раздраженно спросил он и, переведя свой недовольный взгляд с меня на объект моего слежения, издал удивленный возглас, — ребят, а Лазарев то тут! Вся наша компания впереди замерла, заставив официантов встать в очередь около перил. Если бы свет сейчас был не такой тусклый, то все бы увидели, что лицо у меня стало краснее помидора. — Ничего себе! — Не веря своим глазам произнес Эмин, обступая нас с Колей. — Нельзя его здесь оставлять одного. Полин, отойди! — На ходу произнес Дима и помчался к барной стойке. — Ты все это время знала, что он здесь? — Приподняв одну бровь прошептал Коля и мое лицо обдало его горячее дыхание, пропитанное спиртом. Я отвернулась и попыталась высвободиться из его цепких рук. Но у меня ничего не вышло, поскольку хватка старого знакомого стала еще сильнее. Он стремительно смотрел вперед, где сейчас находились Сережа и Дима и, сощурив свои стеклянные глаза, еще сильнее притянул меня к себе, как будто до этого я могла свободно двигаться и дышать. Я бы сейчас отдала все на свете за порцию свежего воздуха. Меня начало мутить, в глазах появились темные пятна и между ними я кое-как пыталась рассмотреть происходящее рядом с барной стойкой. — Если хочешь, я отвезу тебя домой, — снова прошептал Коля. — Нет. — Ты уверена? — Снова прошептал он и попытался увести меня за собой, но вовремя схватившись за перила, я как одержимая вцепилась в них своими дрожащими руками.

«Он ведь увидит меня сейчас в таком состоянии»,

— пронеслось в голове, а по спине уже бежал табун мурашек, не догоняя мысли. — Коля, отпусти меня, пожалуйста, — сквозь стиснутые зубы процедила я. Но он словно этого не услышал или сделал вид, что не слышит, приковав все свое внимание к двум артистам, которые уже шли к нам на встречу. Дима подбадривающее придерживал Сережу за плечо, когда они медленно приближались к нам. Я не могу сказать, что Сережа был растерян или ему было некомфортно, скорее весь его вид от сутулой спины до ленивой походки говорил о полном отсутствии каких-либо эмоций. — Надеюсь сегодня он никого не убьет, — колко произнес Коля и переместил свои руки с моей талии на плечи, готовый развернуть меня к себе в любую минуту. — Коля! — Зло прошипела Полина и ударила мужчину в бок. — Ну все, пошли! — Словно очнувшись произнес Басков и подтолкнул меня к лестнице. И только я сделала шаг, чтобы ступить на первую ступеньку, как взгляд Сережи соскользнул с пола прямо на меня. Я невольно сглотнула, почувствовав, что горло начинает сдавливать. Он внимательно смотрел в мои глаза, словно пытаясь найти ответ на вопрос, суть которого я боялась даже представить. Но стоило ему отвести взгляд, как тело замерло, упрямо затормозив в 5 метрах от меня. Он уставился на мою шею, сжав пальцы в кулак. Сомкнув зубы так сильно, что желваки выступили на скулах, он раздраженно закрыл глаза. Коля уводил меня наверх, когда все остальные начали здороваться с Сережей. Первой, естественно, полезла обниматься Полина и, если бы меня не подтолкнули, я бы с радостью разрыдалась на месте и при всех. Меня и так колотило, будто в помещении минус двадцать, но от увиденного меня начало еще сильнее лихорадить изнутри. Я так сильно завидовала Полине, что она может так запросто обнять моего Сережу, притянуть его к себе, почувствовать насколько теплые у него руки, насколько ласковые. И это все принадлежало сейчас не мне.

***

За окном мелькали только зажжённые фары, машины же превратились в легкое очертания проносящихся объектов, когда Каролина и Сергей возвращались домой. В темноте часы на руке мужчины показывали половину четвертого утра. Яркий свет от машин ослеплял, поэтому каждый раз он невольно прикрывал глаза, пытаясь избавится от этих надоедливых вспышек. В машине Каролины играла тихая мелодия, заглушая не только их тяжелые вздохи, но и шум с трассы. Сидя рядом с Сергеем, женщина нервничая теребила подол своего платья, показывая всем своим видом, как ей не терпится поговорить с ним. Он заметил это сразу, как они сели в ее автомобиль и только лишь наблюдал боковым зрением за ее неловкими поворотами головы и смущенными, робкими действиями. Она так быстро то поворачивала к нему свое лицо, то так же спешно отворачивалась, что Сергей принялся считать сколько раз за эту поездку она попытается вымолвить хоть слово после произошедшего. Атмосфера в машине и так не радовала, но после приема Эмина все в округе пропиталось такой напряженностью, что попробуй кто зажечь спичку в салоне, как все взорвется подобно пороховой бочке. — Наконец-то, — тихо сорвалось с пересохших губ мужчины, когда машина затормозила около его дома. Сергей все также поспешно вылез из салона, пытаясь не задеть крышу своей головой. Из-за выпитого алкоголя его тело сейчас напоминало неуправляемую машину, которую он изо всех сил пытался вернуть под управление. Но получалось все не совсем успешно, поскольку извилистая дорожка, выложенная из камней, была неровной. Пару раз споткнувшись, ему пришлось сделать остановки, прежде чем продолжить свой путь к дому. Проклиная свое безрассудство и желание напиться в хлам, которое возрастало в этот вечер в геометрической прогрессии, он упрямо перебирал ногами. Но только приоткрыв входную дверь в его памяти возникла бутылка виски, стоявшая в гостинной и горло, тут же сдавила жажда, а тело податливо двинулось на встречу новой порции алкоголя. Все это время Каролина неспешно шла за Сергеем, следя за тем, чтобы он дошел до дома без увечий. Ей безумно хотелось с ним поговорить и попытаться объясниться за то, что он увидел за этот вечер. Ей и самой были неприятны еще свежие воспоминания. Все произошло настолько быстро, что женщина и понять толком ничего не сумела. Сначала все шло на удивление спокойно, и никто не лез к Сереже с идиотскими обвинениями или колкими замечаниями. Все было как раньше. Даже слишком. В один из разговоров с Полиной вмешался Эмин, зазывая Каролину на танец. Все гости уже давно расслабились и заполонили паркет перед сценой. Она отнекивалась, ссылаясь на то, что хочет поговорить с подругой, но он ни в какую не отступал. И после настойчивых уговоров, она все же сдалась. За всем этим наблюдал Сергей, которого уже которую минуту пытался вытянуть на разговор Дима. Когда Каролина и Эмин ушли на танцпол, он покинул своих коллег, сделал вид, что пошел к бару, а сам остановился в небольшом закутке, откуда открывался отличный вид на нижнюю площадку. Ему было неприятно наблюдать за тем, как другой мужчина так легко прикасается к его Каролине, но выпитый алкоголь придал решимости, чтобы пойти и посмотреть на это со стороны. Было больно. Было неприятно. В голове возникло множество вопросов, но самый главный: «За что она меня так сильно ненавидит?» заглушал все остальные. Следом за Эмином к Каролине потянулся Николай. Но на это смотреть он был уже не в состоянии. Поэтому допив янтарную жидкость в своем бокале, Сергей решил поспешно удалиться. Он ушел так и не попрощавшись со всеми, решив, что его попытаются остановить. Легче было сбежать. Когда Каролина вернулась к столику, то отсутствие Сергея незамедлительно бросилось в глаза. Разгоряченная после танцев, она вопросительно посмотрела на Диму, который смог только раздосадовано пожать плечами. Подождав еще 5, затем 10 и 15 минут, Каролина решила пойти на его поиски, чтобы уехать наконец-то домой. Но в ресторане Сергея уже давно не было, как у машины. И только отъехав от здания несколько кварталов, она заметила его покачивающуюся фигуру среди прохожих, которые то и дело оборачивались, чтобы посмотреть в след артисту. Присев в кресло с очередным бокалом, Сергей уставился в окно, не заметив, как вошла Каролина. Она же, переминая ноги простояла несколько минут в проеме, разделяющую гостиную с прихожей и решила, что лучше оставить мужчину одного. Эта статичная картина за окном, на которую смотрел Сергей, понемногу успокаивала его. Он был рад вернуться домой, в родные стены. Возможно это обстановка или алкоголь, но что-то из этого подействовало на него как огнетушитель на огнь. Гнев сходил на нет. Поспешность постепенно покидала его затуманенный разум, а злость утихала, заставляя сердце войти в привычный ритм. Просидев еще некоторое время в одиночестве, он оставил недопитый стакан около кресла и решил, что пора пойти спать. Алкоголь перестал успокаивать, теперь же наоборот доставлял дискомфорт. На мгновение Сергея посетила мысль остаться в гостиной и лечь на диване. Идея казалась заманчивой, поскольку он еще не был уверен в своих силах добраться до кровати без последствий и не разбудить весь дом. Замешкавшись он снял свой пиджак и откинул его на мягкое сиденье. Гостевая комната сейчас служила детской для Сони, а возвращаться в собственную спальную, где находилась Каролина, было просто страшно. Но решив, что доставил ей за этот день и так слишком много хлопот и лишних тревог, Сергей побрел к лестнице, пытаясь делать это как можно тише. Он осторожно вошел в спальную комнату и обнаружив, что кровать пуста и все-также заправлена, как утром, в его голове зародилась мысль, что Каролина ушла спать к Соне. С его губ почти сорвался облегченный, долгожданный выдох, но он заметил приоткрытую дверь в ванную комнату из которой в это пустое помещение лился теплый свет. Не решаясь взглянуть на Каролину, которая замерла, вцепившись руками за раковину, он прошел к кровати и начал медленно стягивать с себя одежду. В комнате Сергея царила тишина и только легкое шуршание одежды, от которой он постепенно освобождался, изредка нарушало ее. Каролина же, продолжая неподвижно стоять в ванной комнате, подняла наконец взгляд на себя. Через большое зеркало, висевшее перед ней, она увидела свое бледное лицо, от которого отхлынула кровь. Большие зеленые глаза смотрели с ужасом и нерешительностью. Но сейчас, думала она, необходимо было попробовать изменить ситуацию. Поэтому выпрямив спину, она насильно уняла эту тревожность, разрывающую ее изнутри, и посмотрела на себя уже другими глазами, полными мнимой уверенности и твердости. Распахнув атласный халат, в который она закуталась несколькими минутами ранее словно в бронежилет, она высоко подняла голову и поправила несколько прядей, успевших выпасть из ее идеально уложенной прически. Небольшая ванная комната оказалась уже за ее спиной и Каролина, вцепившись своим осмелевшим взглядом в фигуру Сергея, осторожно начала делать движения в его сторону. Она не отрывала взгляд, пока ее босые ноги ступали по паркету сопровождаясь шуршанием подола халата, напоминавшего шелест листьев на ветру. Для нее было важным не терять зрительный контакт с его понурой уставшей фигурой, мирно сидевшей на краю кровати. Когда Каролина подошла к Сергею, то он от неожиданности перестал расстегивать рубашку и медленно поднял голову, чтобы рассмотреть ее перед собой. Они встретились взглядами и то, что он прочитал в ее глазах, его напугало. Каролина стояла к нему так близко, что он, вдыхая ее парфюм, мог чуть наклониться вперед, чтобы почувствовать насколько гладкой на ощупь была ткань ее ночной рубашки. Сергей готов был уже приоткрыть рот, чтобы вылить в эту темноту извинения за свое поведение в этот вечер, но под ее пристальным взглядом тут же откинул эту идею. Он готов был уже опустить глаза, но заметил, как тоненькая ткань спадает с ее опущенных плеч. Каролина пошла еще ближе, оказавшись между его ног, и, дотронувшись до его напряженных плеч, слегка надавила, предлагая Сергею лечь. И хоть ее движения были не такими смелыми, как идея, зародившаяся в ванной комнатке, он послушно откинулся назад, доверившись ей. Не осознавая еще до конца, что она пытается сделать, Сергей лежал и его дыхание само собой стало еще более частым, сбив привычный медленный ритм. Ее легкое прикосновение, которое она ему подарила секундой ранее еще не задержалось в голове, как прильнув к его лежащему телу, Каролина аккуратно дотронулась губами до его щеки. Медленно упиваясь желанием, льющимся от сердца, она двигалась к его губам, ощущая телом, как в поцелуях его грудь замирает. Сергей не мог понять происходит это наяву или же это просто сон, и все пытался найти в этой тьме ее зеленые глаза. Но упрямые движения головы только мешали Каролине, отчего она, положив ладонь на его шершавую щеку, пресекла все его попытки. Поцелуй, который последовал дальше, заставил их обоих блаженно прикрыть глаза, наслаждаясь этим тихим волнением, пронизывающее тела. Сейчас Каролина взяла все под свой контроль и совершала движения, которые интуитивно хотела сделать уже так давно. Сперва ее рука упала с его лица и нежно опустилась на Сережину тяжело поднимающуюся грудь. Освободив его тело от рубашки, она провела рукой еще ниже, остановившись на ремне. И в этот момент Сергей наконец-то осознал происходящее и его грудь сдавило уже не только от волнения, но и от желания, которое вновь вспыхнуло спустя столько дней. Он тут же накрыл своей ладонью ее маленькую руку и притянув к себе, повалил Каролину на кровать, наваливаясь сверху. Сейчас его перестали волновать события вечера, вчерашнего дня, прошлой недели, все померкло за этой пеленой, в которой он видел только Каролину. Осмелившись, он жадно впился в ее губы, заставив уже ее тело содрогнуться от его прикосновений, пропитанных страстью и долгой разлукой. Выпитое за вечер количество алкоголя только начало подначивать Сергея, и он уже полностью потерял связь с реальностью, с тем, что несколькими часами ранее он не мог даже взять ее за руку. От этой свободы, которую Каролина сама ему дала в руки, его начало трясти и движения, которые он совершал, стали резче и намного увереннее. Опустив свою голову, он начал целовать ее шею, спускаясь к ключице и не заметил, как тело в его руках снова стало жестким, отталкивающим. Каролина вцепилась руками в его плечи, пытаясь отодвинуть тяжелое тело от себя. Почувствовав, как слезы появляются в глазах от беспомощности, она издала громкий всхлип. — Каро? — Шепот его губ вклинился между плачем и грузным дыханием. Сергей не понимал, что происходит, ведь секунду назад, она была его. Его прежней: любимой и теплой. — Каро? — Еще раз позвал он ее, слегка приподняв голову. Пытаясь понять, что произошло, Сергей в ожидании ответа, аккуратно провел тыльной стороной ладони по влажной дорожке от слез. От этого Каролина еще сильнее начала плакать и сильно зажмурившись, попыталась спрятать свое лицо от его ошарашенного взгляда. — Любимая, — нежно позвал он ее, — дорогая моя. Зарывшись лицом в ее раскинутые веером темные волосы, Сергей сделал жадный вдох, стараясь запомнить их запах, будто их обладательница сейчас исчезнет. — Поговори со мной, — прошептал он с такой мольбой, что сам задрожал от беспомощности, которое кололо его сердце все сильнее с каждым ее новым всхлипом. — Я прошу, — вновь взмолился он, убирая свои руки с ее сотрясающегося тела. Услышав вместо ответа только повторяющиеся тяжелые всхлипы, кажущимися в этой тишине взрывами бомб, он обессилено рухнул рядом на кровать.