There Is A Town

[ Маттео Гьяччо слишком стар для Хэппи Мила ]

Here in my car I feel safest of all I can lock all my doors It's the only way to live In cars

      Было бы в разы проще, если бы они отправили одну из машин на лодке, но Пассионе просто не покроет убытки, а Сорбет не хочет возиться с оформлением. Мало того, они не хотят водить транспорт, что, возможно, побывал в руках не только Пассионе. Любой мог сделать что угодно с их машиной, пока она была в пути на корабле.       Прокат был бы несколько безопаснее, с учетом того чудовищного количества машин, что проходили через руки компаний на регулярной основе, — сложнее вывести из строя определённую машину, когда мы можем арендовать любую из них — но они подвержены такому риску. Кроме того, у них грязная работа. Иногда, ты делаешь всё от себя зависящее, но всё равно оставляешь следы крови. Иногда, ты должен завернуть тело в брезент и закинуть в багажник, чтобы позже выбросить его в море. Иногда, мудила пинает тебя в живот и ты расстаёшься со съеденным обедом по дороге домой.       Они могут взять такси, но это не настолько удобно как основной транспорт. Таксист — это лишняя пара глаз, которая может вспомнить твоё лицо. Также, их капо снова зажимает деньги и отказывается возмещать отряду расходы на транспорт, кроме поездов или самолётов после инцидента с Формаджио и Иллюзо. Капо Амаро любит выбирать себе любимчиков, и, без сомнений, информационно-аналитические её ненаглядная отрада, а ассассины самые нелюбимые дети. Команда информационных аналитиков могут заказать такси на расходы капо, потому что, ну, конечно же, они могут. Ризотто встречается с одним хмурым мелким аналитиком и Гьяччо как-то раз из любопытства поинтересовался у него. Бликса подтвердил его подозрения. Это несправедливо.       У Пассионе в городе есть постоянные оперативные работники, основными задачами которых являются сбор информации и помощь с наркотиками на стороне банды, но не настолько, чтобы утверждать какое-то значительное место. Один из их членов находится здесь — изворотливый маленький шеф-повар, который прикрывается работой управляющего ресторанами дырка-в-стенке-туалета и обслуживает несколько автомобилей, которые боевые отряда периодически берут в аренду, будучи в городе. Гьяччо это не нравится. За оперативниками здесь — даже не на том же континенте, что их капо — надзор меньше, чем у них дома, больше свободы для действий с парочкой последствий. Не то чтобы Гьяччо не доверял их связям, потому что Джелато доверяет ему, Гьяччо доверяет ему, вот и всё... Чтож, он сам не знает, почему, но он просто не любит американских оперативников, всё. Назовите это ревностью. Назовите это здоровым недоверием.       Джелато занимается их машиной, пока Гьяччо и Сорбет забирают их багаж и ждут. Очевидно, что это старый союзник Джелато и Сорбета ещё до образования боевой группы. Эти двое были в Пассионе с самого, можно сказать, начала, созданного из давно забытой банды, которую организация разрушила. Джелато с севера и мог бы быть французом, если бы родился по другую сторону горы, а Сорбет — миланцем, так, какого же чёрта они стали, в конечном итоге, гангстерами, является темой споров у всех, но с работой как у них не привыкли задавать лишних вопросов о прошлом, пока они сами того не захотят. Сорбет — загадка, а Джелато треплет языком обо всём, кроме его жизни до мафии.       Гьяччо посматривал на предмет подозрительных типов, пока Сорбет изучал карту Нью-Йорка в тишине. Джелато пообещал позвонить им на пейджер с телефона из машины, когда он завершит сделку, но он что-то не поторапливается. Не то чтобы это было чем-то странным и необычным. Он надёжный и выполняет обещанное, но, когда он не в разгар охоты, торопиться явно не собирается, делая всё, что угодно.       Взгляд мужчины задержался слишком надолго на них, сидящих на скамейке. Ледяной взгляд был направлен на кончики пальцев Гьяччо, но затем мужчина двинулся дальше, и он осознал, что он лишь был заинтересован постером за ними. — Старик, — Позвал Гьяччо, — Мне надо немного денег.       Сорбет ничего не ответил. — Старик! У тебя все деньги. Мне нужна десятидолларовая купюра.       Сорбет снова ничего не ответил. — Ты что, игнорируешь меня?       Сорбет нем, как могила. — Ты что, блять, снова заснул, старик? В таком месте?       Угх, он наверняка это и сделал. С его лицом, закопанным в карту, он не может разглядеть глаз, но если Сорбет не двигается в течение трёх минут, то он наверняка прикорнул. Гьяччо потянулся к карте, но, быстрее молнии, Сорбет мягко убрал его руку. — Ничего подобного, пожалуйста. — Тогда, отвечай, когда я разговариваю с тобой, говнюк. Это что, так сложно? Просто ответь мне, старик! Это всё, чего я прошу! И свои деньги!       Сорбет вздохнул, поправив очки для чтения. — Послушай меня, пожалуйста, — Попросил он смиренно, потому что он всё говорит смиренно; голос его рокочущий, — Ты не обязан звать меня своим отцом. Для меня настолько же неловко, насколько ты можешь себе представить. Но ты обязан уважать меня. Когда ты научишься хорошо просить, тогда я и дам тебе денег.       Вот, что имел в виду Гьяччо, когда говорил, что с ним обращаются как с непутёвым дитём! Он отчитывает его, препирается с деньгами и ведёт себя как сучка без причины. Это нечестно. Джелато не делает всё это дерьмо. Джелато дал бы ему двадцать долларов и, скорее всего, купил бы ему мармеладных червячков. Джелато теперь официально его любимчик. — Ладно, — Фыркнул Гьяччо, — Можно мне, пожалуйста, десять долларов? — Не настолько уж ты искренне просишь, — Прогромыхал Сорбет, складывая карту, — но вполне себе. В какой магазин держим путь? — Я добываю нам поесть. Ты можешь остаться здесь. — Мы не будем разделяться. Это место слишком большое для такого.       Он снова за своё? Он не ребёнок. — Я считаю, что могу купить гамбургер, не потерявшись, но спасибо тебе за твою уверенность в моих способностях. И это сарказм! Потому что я знаю как работают шутки, вообще-то! — Я знаю, что ты не потеряешься. Я верю в тебя. Но у меня нет в веры в других людей. Мы не дома и не знаем, кто здесь, так что нам стоит оставаться вместе, вот и всё. Так, где бы ты хотел поесть? У нас нет времени на посиделки, но мы проходили какой-то фаст-фуд.       Вдох. Выдох. Не бить людей. Особенно своих союзников. Сорбет даже не сказал ничего неправильного, они на неизвестной территории, и здесь могут быть потенциально враждебные пользователи стандов поблизости, но он всё ещё хочет закричать и сломать что-нибудь. — Всё равно. Тут всё американское дерьмо с завышенной ценой, так что какая разница? — Что ж, тут ты прав.       Сорбет встал, засунув в карман пальто карту, собирая их багаж. — Пошли, найдём МакДональдс. Они обязаны иметь хоть один. Мне нужен кофе. На данный момент, меня даже не волнует, что это американская дрянь.       Заказ Джелато с собой — это два детских мила. Он говорит, что это экономит деньги, но настоящей причиной является то, что он хочет поиграть с игрушками. Как только Сорбет заказал им еду, Гьяччо сел за столик, ожидая, когда пейджер отключится, разглядывая рекламу на стенах. Игрушки сейчас — пластиковые животные в честь празднования открытия Дисней парка, на который Гьяччо пофиг, потому что, ну, какой смысл в тематических парках? Гьяччо ни на одном не был, но они выглядят тупо. Ты просто платишь кучу денег за аттракционы, но, знаете что? Гьяччо сам может идти достаточно быстро на своих двоих без помощи американских горок. — Боюсь, произошла маленькая осечка, — Начал Сорбет, вернувшись с едой и напитками, — Я заказал и твою еду, но они случайно дали нам лишний Хэппи Мил. Хочешь? Не люблю, когда еда пропадает, но я такое не ем, а ему не надо ещё больше паршивой еды, чем у него уже есть. Просто не понимаю, как он остаётся таким изящным. Это противоречит логике.       Угу, "случайно". Это просто смешно, что рестораны продолжают "случайно" давать этим двоим бесплатную детскую еду, когда с ними Гьяччо, разве нет? — Я не-       Наконец, пейджер отключился. — Это он. — Что ж, тогда, поедим в машине.       Гьяччо с готовностью сполз со стула, собираясь покинуть этот шумный ад. Они, скорее всего, приступят к работе как можно скоро, но Сорбет и Джелато хотят устроить парочку дней простоя после пути, что он всецело одобряет. Гьяччо просто хочет уйти от всего этого шума, закутаться в одеяло и смотреть телевизор, пока мозг не отключится. — Угу, плевать, пошли. Нельзя заставлять "папу" ждать, да?       Гьяччо подхватил свой багаж, пакет с бургером и "лишний" детский мил, который мужчина точно не заказал специально в здравом уме. Сорбет как можно быстрее прикончил свой кофе, пробурчал что-то об Америке под нос, и они пошли прочь.       Случайно, он получил слонёнка, который плюётся водой, когда сжимаешь его ноги.