There Is A Town

[ Стефано Джелато не агрессивный водитель ]

Clowns to the left of me, jokers to the right, Here I am, stuck in the middle with you

— И что это за хуйня? Эта улица вообще законна? — Боюсь, да. Я очень надеялся, что он в этот раз возьмёт Corolla¹, но я должен был догадаться. — Я ненавижу тут всё, что вижу. Но чур место рядом с водителем моё.       Джелато подъехал к ним на абсолютном корыте универсале². Она помятая и обшарпанная. Немного ржавая. Машина очень старая — настолько, что дерево, по факту, может оказаться правда деревом, а не виниловой плёнкой. Никакие пушистые кости³ не висят на зеркале, потому что полиция может приостановить тебя, если захочет, но дух пушистых костей здесь присутствует, даже и не сомневайтесь. Джелато всегда учил его, что если ты собираешься делать что-то чрезвычайно нелегальное, то никогда не делай что-то слегка нелегальное, ибо последнее, чего ты хочешь, — это коп, приостанавливающий тебя за неработающие фары, когда у тебя связан человек в багажнике. У них пока никто не связан в багажнике, но у них огнестрельное оружие, ножи и проволока, спрятанные под поддельным полом. — Запрыгивайте, мальчики, — Произнёс Джелато, после чего его глаза округлились, — О! О, о, о-о, это что, для меня? — Не считая того, что в пакете и одного Хэппи Мила. Это его, — Сказал Сорбет, передавая ему еду через открытое окно, — Не думаю, что у тебя есть какие-нибудь из этих игрушек, они для нового парка Дисней. Я не знал, захочешь ты бургер или наггетсы, поэтому взял всего понемногу. — Типа из Животного Царства? Совершенство! Малыш, малыш, я так хочу туда. У них есть искусственное дерево в центре парка с просто сногсшибательное резьбой, и оно настолько большое, что им пришлось построить его около нефтяной платформы. Я видел спецвыпуск на днях. И у них есть театр внутри, который будет проводить шоу, основанное на этом фильме о жуке, который скоро выйдет. Скажи, мы сможем выделить время на поездку в Дисней Мир? Может, ближе к Рождеству? Я хочу пойти в Эпкот⁴! Мы могли бы прогуляться по псевдоиталии вместе. — Ммм, посмотрим, милый, — Промямлил Сорбет и, о, посмотрите-ка, теперь он целует его лоб через машинное стекло. Гьяччо посчитал, что это подходящее время, чтобы закинуть весь багаж в машину. Он как раз заканчивал, когда услышал предательский хлопок закрывающейся двери. Этот сукин сын! — Эй, ты! — Гьяччо огрызнулся, стуча в окно в машины. Сорбет, сидящий на его месте, даже не удосужился поднять взгляд. — Что за чертовщину ты творишь, а? Я специально занял! Я взял это место. Не ты! Таковы правила. Почему ты не уважаешь правила? — Извини, приятель, — Сказал Джелато, — Я попросил его сесть рядом со мной. Мне нужно, чтобы он читал карту и мне нужно, чтобы ты был моим дозорным. Ты очень хорош в этом.       Гьяччо даже не может спорить с этим, потому что он и есть отличный дозорный. Возможно, лучший. Когда ты постоянно ходишь по лезвию, постоянно смотришь, есть ли опасность, как он, то поневоле начинаешь замечать ублюдков ещё до того как они заметят тебя. Мало того, Сорбет уже наклоняет голову к окну, так что это только вопрос времени, когда он заснёт. — Плевать, ладно.       Гьяччо открыл дверь и залез в машину, кинув свой рюкзак на пол, но не до того, как он пнул спинку сидение Сорбета. — У меня есть бронь на сидение, так, для учёта, — Прошипел он и, прежде чем Джелато отчитал бы его за правила безопасности в машине, пристегнулся. — Я уже проверил машину и всё в порядке: никаких подслушивающих приборов и подобных сюрпризов нет, — Оповестил Джелато, — Так что, можем говорить здесь свободно. Я бы хотел обсудить всю эту хрень с миссией по пути в отель, но давайте сначала выберемся отсюда, хорошо? Пробки убийственные. — Дорогой, я люблю тебя, — Вздохнул Сорбет, — но ты серьёзно каламбуришь сейчас, Стефано? Серьёзно?       Знаете, Гьяччо раздражён на вообще существование Сорбета, хоть он и не сделал и не сказал ничего такого, чтобы заслужить звание мудилы, но здесь он не может не согласиться. — Твои каламбуры отстой, — Согласился Гьяччо, пнув сидение Сорбета, но в этот раз уже мягче. — Вы, ребята, просто худшие, — Проворчал Джелато, переключая передачу в машине, — И я даже не старался каламбурить. Это такой оборот речи. Ещё, детка, ты правда должен называть меня по имени на глазах у ребёнка, м? Правда должен? Правда? Правда? — Да, — Ответил Сорбет. — Что ж, хмпф! Ты слышал это? Я хмпфыкаю на тебя. — Хмпф отсюда, тогда. — Ты такой резкий, малыш. Безжалостный. Ты ранишь меня в самую глубь моего сердца. Ты просто самый ужасный человек, которого я встречал. Когда-либо. И поэтому я когда-нибудь убегу с Формаджио и начну новую жизнь в Швейцарии. Мы усыновим трёх длиннохвостых попугаев, переедем в пригород и будет управлять придорожной лавкой с хот-догами. У нас даже есть название, знаешь, мы обсуждали это. Мы назовём её... Ам, вообще, забудь, я расскажу позже, малыш.       Гьяччо пнул сидение Джелато ещё раз. — Мне плевать на твои тупые чёртовы шутки ниже пояса, старик. — Отлично! Потому что я не повторю их при тебе! Ты типа... Подросткового возраста? Подростковый. Хах. Под ростковый. Подростковый возраст. Подростковый. О чёрт, я начал понимать слова! Миленько! — Я уже взрослый, — Огрызнулся он, бросая осторожный взгляд в окно, направляя его на что-нибудь, что ему кажется подозрительным. Этим "подозрительным" оказался парковочный обслуживающий персонал. — Угу, а ещё мне почти сорок, но это не значит, что мне уже сорок, так? — Нет. Это делает тебя стариком, тем не менее. Эй, старики, могу я взять свою еду? Она до сих пор где-то у вас двоих. — Посмотрите-ка, — хмыкнул Сорбет, дотягиваясь до пакета и "лишнего" Хэппи Мила, — Теперь ты тоже старик. Я в хорошей компании. По-видимому, я совсем древний, так что я не знаю, кто тогда уж ты. Дряхлый. Хранитель Склепа⁵, возможно. — Боже, надеюсь! И это тот уровень каламбура, к которому я стремлюсь.       Гьяччо практически вырвал еду из рук Сорбета, когда он протянул её, и принялся лопать слегка сырой картофель фри как можно быстрее. Он даже не то чтобы любит фаст-фуд, но он не ел часами, если не считать ничтожный пакетик орешков, который им раздали в конце полёта. Ему нужны его силы, когда начнётся дерьмо. — Подожди, малыш, — Начал Джелато, — Этот пакет весь его? Где твоя еда? Или ты уже пообедал? — Я в порядке, — Ответил Сорбет, — Я съел что-то, пока мы ждали тебя.       Гьяччо ударил сидение Сорбета снова. Если ему нельзя пить кофе и ничего подобного на обед, то и ему нельзя. — Он врёт, — Возмутился Гьяччо с набитым картофелем ртом, — Он выпил чёрный кофе, ничего больше. — Тебе обязательно это делать? Перестань пинать меня. Это приказ, Гьяччо. — Я превосхожу по званию тебя, старик, — Бросил в ответ Гьяччо, показывая ему неприличный жест по понятным причинам, — Так что ты не можешь, вообще-то. — Да, а я превосхожу тебя, — Заметил Джелато, — Так что хватит издеваться над моим парнем, окей? А ещё, малыш, малыш, ты же сам знаешь, что тебе нельзя пить кофе на пустой желудок. У тебя заболит животик. Съешь мой картофель фри, хорошо? — Дорогой мой, всё в порядке. Он твой. Я не буду красть твою еду. Кстати, тебе нужно на другую полосу. — Чёрт, ты прав.       Джелато включил поворотник, оглядываясь через плечо, чтобы проверить, может ли он проскользнуть на нужную полосу, но кто-то неожиданно подрезал его прямо перед лицом, и, испугавшись, Джелато ударил по тормозам. — Охрененно поворотники включил, козёл! Ёбаные американцы! — Вообще-то, — Начал Сорбет, — У них номерной знак Квебек⁶. — Тогда, ёбаные канадцы! Salaud⁷!       Гьяччо открыл соус. Насколько он понимает, картошка фри — это его транспорт для того, чтобы соус оказался во рту. — А разве люди, живущие в Квебек, считают себя канадцами? Я читал статью, — Размышлял он, погружая несколько фри в соус. — Думаю, это сепаратическое⁸ движение, — Ответил Сорбет, пока Джелато продолжал дымиться от гнева, — Но я не то чтобы уверен. Скорее всего, одни считают, другие нет. Кто знает? Уж точно не я. Меня едва можно назвать гуру в Северной Америке. Думаю, если встретим этого козла ещё раз, мы спросим его. — Что ж, мне глубоко похуй, все они могут поцеловать мой зад! Все забыли как ездить около аэропорта, клянусь Богом, — Произнёс последнее на одном выдохе Джелато, — Кстати, когда ты ешь мой картофель фри — ты ешь его, а не крадёшь, малыш. Я даю его тебе. Дорога в отель займёт кучу времени, и я не хочу слышать как ты рассказываешь, что твой живот болит, потому что ты выпил кофе на пустой желудок. Снова. — Дорогой, я в порядке. Я буду в порядке. Я не голоден. — Малыш, нет, ты всегда так делаешь. Съешь мою картошку. Ты пьёшь кофе, ты не ешь, тебе становится плохо, и ты ещё удивляешься, почему так происходит, хотя это происходит каждый раз. Чёрт, когда ты вообще в последний раз ел? Я знаю, что ты не позавтракал. — Я съел пакетик орешков в самолёте. Я в порядке, дорогой, правда. Я не хочу твою картошку. Я даже не люблю фри. — Малыш, детка, это было часы назад. В твоём организме буквально пусто. Ты съешь мой фри и точка. Картошка впитает какую-то часть кофе, из-за которой тебе плохо. — Я на все сто уверен, что это не то, как работает картошка, Дорогой. — Малыш. Съешь. Мой. Фри. Или я прикажу тебе съесть мой фри. Ты хочешь вместо этого наггетсы? Возьми мои наггетсы. Но бургер чур мой, так что, извини. — Сорбет не уважает все эти "чур". — Меня всё ещё тошнит, — Пробормотал Сорбет, — Так что, несмотря ни на что, мне в любом случае станет плохо. Мы не будем обсуждать мои таблетки сейчас и точка. — Оу, — Еле слышно выдохнул Джелато, протягивая руку к его, чтобы сжать, — Я остановлюсь. Извини, малыш, я сразу не осознал. Надеюсь, тебе станет лучше. Пообещаешь, ты постараешься съесть что-нибудь на обед? — Посмотрим. — Эй, Джелато, — Позвал Гьяччо со среднего сидения, — Если он не хочет твои наггетсы, могу ли я их взять? — Чёрт возьми, конечно, да, ребёнок. Эй, милый, ты брал мои солнцезащитные очки? — Они у тебя на голове, дорогой. — Оу! Чёрт, ты прав. Ха-ха, вау. Спасибо, Сорбетто. Не знаю, что бы делал без тебя. Наверное, никогда бы и не нашёл свои очки. — Я что, должен всю дорогу слушать, как вы милуетесь и называете друг друга слащавыми прозвищами? — Дап! — Переживёшь, Гьяччо.