Если с другом вышел в путь...

      Сопровождающие сели на первые места так, что при большом желании можно было дыхнуть водителю в затылок. На сиденья напротив уже были скинуты куртки детей, и мужчины решили поставить туда же свои сумки. Следующие ряды уже заняли ребята, и, не колеблясь, молодые люди сели вместе. После этого сидящие сразу за ними два парня лет десяти так стремительно убежали назад, что сопровождающие даже не успели что-то сказать. Пока дети осваивались и были заняты разговорами, а не едой и шуршанием фантиков, Дима, любезно выждав, не начнёт ли его оппонент первым, решил сам начать диалог. — Хорошо едем. — Да. Пожалуй. — Аркадий ответил мрачно, словно эта беседа уже утомила его. Дима легко распознал интонацию — она была не от раздражённого, а уставшего человека. — Бурная ночка? — игриво спросил парень, наклоняясь к самому уху. — Что вы такое говорите?! Здесь же дети! — чуть не вскричал, но успел понизить тон учитель. Ближние ряды навострили ушки, но последняя фраза была сказана так тихо, что её можно было только прочесть по губам. — Да ладно, я же просто спросил. Просто ты припоздал и сейчас… — Я совсем забыл собрать вещи, — сокрушённо и тихо, в тон предыдущей фразе, проговорил мужчина и чуть отвернулся. — Ну, ничего ж страшного, со всеми бывает, — Дмитрий сказал это уверенным тоном, с лёгкой игривостью в голосе. — Что ж, возможно, вы правы… — Кстати, раз уж нам предстоит неделя постоянного контакта, может, перейдём на «ты»? — это предложение от Дмитрия Юрьевича звучало как-то слишком откровенно, и Аркадий постарался поскорее от него отмахнуться. — Н-нет, не стоит нарушать субординацию. Это всего лишь на неделю. Мало ли, какие слухи пойдут. — Какие слухи? — Ну, дети скажут? — учитель немного занервничал, что буквально было написано у него на лице. — Да ладно тебе, это же дети, к тому же, это просто поездка, я тут вообще не по работе. — Нет-нет, а если на работе, при коллективе я вас назову на «ты»? — Я верю в твою компетентность и собранность, — директор положил руку на плечо преподавателя, как бы успокаивая, ловко парируя любые доводы, с мягкой полуулыбкой и даже некоторой чисто мужской нежностью. — Ну, вообще, может это и неплохая идея… Дима… — это звучало очень неумело, скомкано и даже несколько боязливо, от чего преподаватель готов был провалиться под землю. — Ну вот и славно! — ответ прозвучал резко. Директор улыбнулся так широко, что его оппоненту ничего не оставалось, кроме как улыбнуться в ответ, забывая всё, что тревожило его ещё мгновение назад. — Н-ну ладно. А вы долго меня ждали? — Нет, — Дима слишком резко осёкся. В обычных случаях он добавлял «такую, как ты, я готов ждать вечно», но сейчас это бы точно звучало неуместно, и он просто замолчал, улыбаясь своей ослепительной улыбкой. — Хорошо, — Аркадий задумался и совсем потерял счёт времени. Всё ещё улыбаясь, Дима отвернулся в сторону окна и, кажется, задремал. Его Юный Техник ехал, заняв два из трёх убирающихся подлокотника, и почти не спускал взгляда с зеркала заднего вида, чтобы следить за детьми, но каждую минуту он отводил на секунду-другую глаза, чтобы проверить, на месте ли его помощник, как бы абсурдно это не звучало даже для него самого. Та доброта и спокойствие, которые источал второй по важности предмет его наблюдений, заставляли улыбаться в ответ, проникаясь с каждой секундой теплотой и обаянием. Это немного настораживало: притягательная игривость и строгость, сила и удивительная нежность, хладнокровный расчёт и разговоры ни о чём, как он мог отметить это, ведь вопреки всем домыслам он вовсе не маньяк и не следил за своим новым начальником, но, тем не менее, ощущал все эти качества и, как они находят отклик в его душе. Это было слишком странно и даже похоже на влюблённость. Ту самую, когда впервые осознаёшь, как красива девочка, сидящая перед тобой. Желание любить и быть любимым, приправленное гормонами, вот на что было похоже чувство, которое преподаватель испытывал к своему начальнику, хотя, возможно, это всё отголоски недосыпа и уважение к человеку на должности повыше. Время шло медленно. Передние ряды играли в города, а сопровождающие были в роли слушателей, изредка подсказывающих для поддержания тонуса игры. Позади же то и дело включали музыку, не забывая уничтожать припасы, которых взрослому человеку хватило бы на неделю, но совсем обнаглеть им не давал то и дело подскакивающий Дима, который просто не мог успокоиться в царившей какофонии. Дмитрий Юрьевич поднимался чуть ли не каждые десять минут, что бы бросить грозное «Так!» и сесть на место, как бы невзначай задевая руку соседа. Эти моменты обжигали тёплом чужого тела. В этом был азарт. Они старались не смотреть друг на друга и потому выглядели смешно в моменты, когда не могли оторваться друг от друга на секунду дольше, чем следовало. — Может, перекусим? — Да… — ответ Аркадия ничего не менял, так как его сосед уже доставал сок из своего ранца и разные сладости. — Спасибо. Я хотел взять с собой бутерброды, но, кажется, забыл их на столе. — Можешь не переживать: тут хватит для дорожного перекуса, а там уже на месте можно будет и нормально поужинать. — М-да, как я мог забыть собрать вещи с вечера, да ещё и будильник выключил, хм… — Хэ-эй, да ладно тебе, никто ж не пострадал, да и куда бы мы уехали без сопровождающего? Я же всего лишь твой помощник. — Тоже верно, но даже перед родителями неудобно получилось… — Так. Ты сегодня весь день голодный из-за этих твоих бутербродов. Давай, приятного аппетита, — Дмитрий прервал говорящего резко, но при этом ласково, протягивая на выбор два батончика. Молодые люди принялись уплетать печенье. Уставшие уже к тому времени от неподвижного сидения дети уже не проявляли признаков неконтролируемой агрессии, и можно было передохнуть, но времени оставалось ещё достаточно, чтобы не перебить аппетит таким лёгким перекусом. Время почти остановилось. Моменты, когда их пальцы случайно соприкасались, обрамлял маленький удар тока, еле заметный, но обжигающий, от чего парни дёргано отводили руки, что вызывало сильную неловкость. Их взгляды постоянно пересекались, задерживаемые чуть дольше на губах в крошках или горящих льдом глазах, взгляды, пробегающие по чуть ссутулившейся фигуре, просто проверка, нет ли где пятна, просто случайное касание самыми кончиками пальцев, не заметил, вот и тронул, просто рваный вдох, когда сосед наклоняется чуть ближе, просто сложно отвести взгляд от такого необыкновенно острого лица, просто… просто. — Не думал, что обычное печенье может быть таким вкусным, — немного нервно улыбнулся Аркаша, принимая ещё одну печеньку, предложенную соседом. —Спасибо. — Не за что. Кстати, всё хотел спросить, как там ваши отношения с Лилей? Мужчина настолько не ожидал такого вопроса от директора, что закашлялся. — Н-н-нормальные деловые отношения. То есть, то есть, это она деловая, а отношения у нас рабочие. Чисто только профессиональные и всё. — Да понял я, понял, хорошо, как скажешь, — Дима выглядел обеспокоенным. — Осторожнее. Я не хочу нести ответственность за тебя. — Какую ответственность? Перед кем? — Перед арендодательницей твоей, — усмехнулся Дима и откинулся в кресле, убирая остатки печенья в рюкзак. — Ну и перед родителями наших детей. Аркадию почему-то эта шутка не показалась смешной, остаток поездки переговоры состояли лишь из кратких просьб или вопросов с односложным ответом. Неловкость почти незримо повисла в воздухе, но и снять её пока не представлялось возможным. Выгрузившись не без проблем из автобуса, все направились к стойке регистрации и получили номерки, которых было подозрительно мало. Так и вышло — два шестиместных номера на четырнадцать человек, даже для их мэра это нонсенс — своровать пару тысяч на такой поездке… значит по бумагам тут как минимум весь ДК отдыхает в люксах. — Я пойду разберусь. Это же ужас какой-то, о-они наверное что-то перепутали, — Аркадий направился было к стойке регистрации, но поперёк груди возникла чья-то рука. — Не надо, я сам схожу, пусть дети пока обустраиваются, им же всем хватает места, правда. — Н-ну, да. — Ну и отлично, проконтролируй тут всё, а я сейчас всё узнаю и вернусь. Конечно, поднимать много шума было нельзя, но и ночевать на улице не выход, Королёв понимал это и надеялся вынести из ситуации для себя если не пользу, то хотя бы урок. — Девушка, вы нам дали ключи на двенадцать мест, а нас четырнадцать, может вы перепроверите? — Дима постарался включить всё своё обаяние перед немолодой женщиной, но ещё отлично сохранившейся. — Вы сопровождающий? — Да. Нас двое. — У меня написано, что сопровождающий будет один. — А на одного у вас комната есть? — Нет, на одного комнаты тоже нет. — А если снять? — женщина смерила говорившего таким взглядом, что Дима невольно задумался, не предложил ли он ей только что секс за пятьсот рублей в подсобке. — Двухместные номера с двумя кроватями закончились. — А… — А в одноместных только почасовая. — А раскладу… — Нет! — Ну, а просто двухместный?! — Королёв уже не выдерживал. Ему приходилось общаться с разными людьми и на разных языках, но общение с троллями он забросил десять лет назад, когда уехал в Москву, и этот навык отжил за ненадобностью. — А двухместный только один. Он маленький, но цена там фиксированная. — Давайте, — парень уже был готов на всё, даже на балкон. После этого диалога Дима осознал, что более странной гостиницы он ещё никогда не встречал и очень надеялся, что не встретит. Семь ночей в этом бараке могли поставить на место даже некоторые гостиницы в Греции, но только по цене. Как только ключ коснулся его руки, из ниоткуда в гордом одиночестве возник Его Юный Техник. — Дети размещаются, всё нормально, больше вроде драк не ожидается. Ты, кхм, узнал? — Да, вот наш номер… — Дима протянул это неуверенно, так как чувствовал непонятно откуда возникшую неловкость. — Один?! Ты уверен? Может это одному… — Нет, это двухместный номер, нам как раз хватит, он вроде должен быть просторный. Да не бойся ты, я не храплю, баб обещаю не водить, — Дима улыбнулся, но Аркадий снова не оценил шутку и точно хотел что-то добавить, но его перебили раньше. — Пойдём скорее, умираю с голоду, и дети наверняка тоже! Дима рванул наверх к комнатам и несколько обескураженный таким поведением мужчина бросился вслед, так ничего и не сказав. Комната, к большому сожалению обоих взрослых, была слишком далеко от комнат детей. — Я боюсь, как бы они по ночам шастать не начали, — пытаясь найти их апартаменты проговорил Дмитрий. — Но к-куда здесь можно пойти ночью-то?! Они ни города не знают, ни людей, к которым можно пойти оравой несовершеннолетних. К тому же, днём будут выставки, экскурсии, они выдохнутся и будут спать, как убитые, — во время всего монолога товарища по несчастью Дима упорно пытался открыть дверь и получилось это у него далеко не сразу. — Это скорее мы выдохнемся, — распахнув наконец дверь, просиял самодовольством мужчина и первым проник в комнату. Взгляду двух мужчин предстала одна двухместная кровать. Дмитрий заметался по небольшому пространству, он верил, что за те деньги, что он вывалил за это, тут точно должна должна быть ещё одна комната, но, как он ни старался, не нашёл её. — Это как-то очень странно. Обычно такие кровати — это две соединённые. Одна только в номере для молодожёнов может быть, но такие номера дорогие, да и мы не молодожёны вовсе… — Аркадий осматривал кровать вдоль и поперёк, но она твёрдо стояла на четырёх ножках. Дмитрий встал посреди комнаты у сумок с вещами, посмотрел сначала на соседа, потом на кровать, потом снова на соседа и глубоко вздохнул. — Ну, других номеров тут нет, — серьёзно глядя на соседа, проговорил Королёв. — Т-ты уверен? — Да, я спрашивал, можно ли поменять на два одноместных, мне сказали, что нет. После этих слов Гурьев присел на кровать и задумался. Дима успел проверить и знал, что ни стульев, ни кресел и вообще чего-то, на чём можно бы было спать, здесь нет. Даже одеяло было всего одно, а на полу было бы спать довольно холодно. — Ну… придётся спать так?.. — неуверенно протянул Аркадий. — Да уж, — Дима невольно разыграл разочарование и беспомощность, хотя на самом деле отчего-то его не сильно печалила ситуация. — Я схожу, проверю, всё ли нормально, наверное, — преподаватель поднялся, и, словно ожидая протеста, замер. — Угу, — поддержал его Дима и чересчур рьяно принялся разбирать вещи. Гурьев покинул его и мужчина замер. Времени впереди было ещё предостаточно, но вариантов исправления ситуации он не видел. Кровать оказалась очень мягкой и упругой, вместе с тем пружины были утоплены так глубоко, что нащупать их было просто нереально, но это хорошо, если стоять на ней на коленях или очень много размашисто ёрзать… но и для обычного сна она подходила неплохо. Дорога всё же оставила свой небольшой след усталости, но молодые, растущие организмы не дадут так скоро прилечь, нужно было занять их чем-то. Пока Дмитрий прокручивал всё это в голове, в комнату вернулся Его Юный Техник. — Всё хорошо, расположились, сказал если что, обращаться сюда. М-да, — Аркадий смерил взглядом лежащего товарища, но ничего не сказал. — Скоро надо будет на ужин вести, с прогулкой по городу, а то им за вечер надоест в комнате сидеть и они пойдут мародёрить, — Дима решил вещать лёжа, не видя в этом ничего плохого. — Пожалуй. Ну-у. Надо разобрать вещи. — Точно, — Королёв рывком поднялся с постели и открыл сумку, достал вещи, сложенные аккуратной стопкой, разгладил руками и убрал в шкаф, после чего выложил на столик оставшиеся сладости и убрал сменные тапочки под кровать, опустив руки на талию, посмотрел на Аркадия, наблюдавшего за всем процессом, как заворожённый. — А ты чего? Уже передумал? — А? Я? Н-нет. — Гурьев, чуть засмущавшись, поставил на кровать сумку и медленно её открыл. Вещи лежали комом и занимали всего три четверти сумки, а потому сильно измялись во время поездки, но самое странное то, что все они были вымазаны чем-то белым. Это был майонез. Аркадий взял бутерброд, но пакетик завязать забыл. А такого пакетики не прощают. Все вещи были в маслянистой субстанции, приправленные крошками и стойким запахом копчёной колбасы. — Я, пожалуй, никуда не пойду. Мне-мне… что-то нехорошо с дороги. Вы идите, а я тут, и вещи разложу. — Гурьев опустился на кровать, прижимая к себе сумку, и во все глаза посмотрел на Диму, надеясь, что он ничего не заподозрил. — Уверен? Может, на свежий воздух лучше? — Дима выглядел действительно встревоженным, и Аркадий испугался, что перегнул. — Н-нет-нет, всё нормально. Я… я душ приму и мне легче станет. — Так может, тебя подождать? — Нет. Идите, я потом… в следующий раз пойду. — Хм-м-м, ладно… может, тебе взять что-нибудь? — Да… — преподаватель уже хотел сказать «мыло», но осёкся. Пауза затянулась. — Возьми на ужин что-нибудь. Я тебе потом отдам. — Что-то, может, конкретное? — Нет, где дети будут брать, там и мне возьми. — Ладно. Уверен, что больше ничего не надо? Таблетки? Может… всё же выйдешь хоть с нами… — Нет! Больше ничего не надо. Дима чувствовал, что должен помочь, но не знал, как и потому решил уступить, мало ли причин у взрослого человека остаться одному, но директор не сомневался, что причина как минимум уважительная. Распрощавшись, Дмитрий Юрьевич направился собирать детей, и уже через минуту все спускались к выходу. Только один мальчик поинтересовался, почему с ними нет их преподавателя и, услышав дежурное: «он не смог», тут же присоединился к толпе. Заметив, что команда скрылась за углом, Аркадий принялся доставать вещи. Все они были грязные и пропахшие сервелатом. Утрамбовав всё назад и проверив ванну на предмет мыла, сопровождающий заметил маленький пакетик с одноразовым мылом. Выхватив верхнюю майку, мужчина попытался застирать втершееся жирное пятно, но было бесполезно. Но в гостинице обязательно должна быть прачечная, нужно было штурмовать стойку регистрации. — Здравствуйте, а м-можно у вас вещи застирать? — В номере есть тазик, — по виду даме было от двадцати пяти до пятидесяти и по манере общения так же. — Да нет же, мне нужно отстирать вещи в машинке. — Стирка после третьего дня заселения. Какая комната? — А если я сегодня заселился? — Ничем не могу помочь, — складывалось впечатление, что люди, попадающие в сферу обслуживания, сразу же впадали в такое состояние, которое приходило один раз и на всю жизнь. Делать было нечего. Вооружившись всем, что только пенилось, Аркадий упорно старался отмыть пятна. Было это долго, сложно и затратно — уже к третьей вещи ни шампуней, ни мыла, ни даже бальзамов для волос не осталось. Была только очень мыльная вода, две рубашки, майка и шорты. Не особо надеясь на победу, Аркадий вновь отправился к ресепшену и там, на своё удивление, смог убедить отдать ему почти полпачки порошка, конечно, на возвратной основе, но это, тем не менее, была настоящая победа. Оставив отмокать особо пострадавшие вещи в тазике под стулом, преподаватель решил, что заслужил хотя бы принять душ. Авторитет же Дмитрий получил очень быстро, поэтому, хоть и было сложно, но никто не потерялся, пока они дошли до самой чистой и приличной шаурменной в центре города, что, несомненно, можно было считать успехом. Все кинулись заказывать, и директор, помня просьбу друга, взял шаурму без соуса и гиро, где его тоже было по-минимуму, чтобы Его Юному Технику не стало сильно хуже. Когда все получили заказ, процессия мирно двинулась назад. Пока старшие делали круг, чтобы увидеть, в какой стороне лучшие сувенирные магазины, младшие под присмотром медленно шли, разглядывая всякие светящиеся безделушки у уличных торговцев и, казалось, тоже были всем довольны. Встретившись в условленном месте, чёртова дюжина добралась до гостиницы, где все тихо и организованно разошлись по номерам. Дима по привычке вошёл в комнату без стука. Еда остыла, из ванной слышалось журчание воды. Мужчина немного растерялся — первая мысль, что его соседу стало плохо и он вырубился, пока мылся, сразу сбила с толку. Он постучал. — Всё нормально? Вода выключилась. — Это я. Ты там нормально? — Дима понял, насколько глупо сейчас выглядит, ведь смолкший шум воды и так ответил на его вопрос. Из-за двери послышалось бурчание, после снова включилась вода. Аркадий услышал два последовательных шлепка. Первый был хлопком от закрывшейся входной двери, второй — всплеском его упавших со стула штанов прямо в мыльную воду. Из-за двери послышалось что-то нечленораздельное, мужчина выключил воду и прислушался, переводя взгляд то на дверь, то на висящую на честном слове рубашку, которая вот-вот полетит со спинки к штанам. — Да-да, с-сейчас. — крикнул он в дверь и включил душ, положив его на пол, струями к сливу. Сидя теперь на корточках у злополучного тазика с вещами, с полотенцем, обвязанным вокруг бёдер, Аркадий проклинал себя последними словами. Он тут же вытащил вещи, разложив их сушиться, а штаны принялся тщательно отжимать. Он и предположить не мог, сколько времени прошло с момента, как он остался один. И сколько бы Гурьев ни старался, а вещи всё не просыхали. Дима стучался всё чаще, всё-таки санузел был совмещённым. Надо было впустить. Надев рубашку с нижним бельём, всё ещё обвязанный полотенцем, и собрав вещи в охапку, Аркадий выключил кран и собрался с мыслями. Открыв дверь, он незаметно прошмыгнул в комнату, бросив «извини». Дима не стал задавать вопросов, ворвавшись наконец в санузел. В это время Аркадий быстро рассовал вещи по батарее и, откинув полотенце, к приходу соседа уже лежал под одеялом. — Что это было? — выйдя из ванной, спросил Дима, уже переодетый в длинные шорты и свободную, слегка застиранную майку. — Просто мне нужно было кое-что застирать. — Зачем? — Грязное, — спокойно ответил Аркадий, всё ещё по подбородок укрытый одеялом. — Ладно. Я тебе тут ужин принёс, но всё остыло, наверное… — мужчина указал на пакет и снова перевёл взгляд на преподавателя. — А ты чего улёгся? — Да я… з-замёрз. Вот, — Аркадий сел на кровати, и одеяло сползло. — М-м-м. Ну ладно, — Дима увидел на соседе всю ту же рубашку, что была на нём во время поездки, и решил проверить, закрыто ли окно, и тут увидел вещи. — Ты всё перестирал что ли?! — Да. — Зачем? — на лице было написано искреннее непонимание. — Н-ну мне дали это… как его… сироп, вот, я его и пролил… в сумку прям… вот и пришлось стирать. — А кто дал хоть? — На стойке регистрации. И порошок, вот. Но сказали про лекарства на говорить. Им нельзя давать. Так что, только порошок, как бы, — Аркадий разнервничался и смотрел на своего оппонента, широко раскрыв глаза: он боялся, что вот именно сейчас его ложь раскусят, и Дима начнёт смеяться над ним. — Ладно, — Королёв взял пакет с едой и перенёс его на кровать. — Только, если мы будем есть в кровати, нужно это делать очень аккуратно. — Угу, — Аркадий кивнул, всё ещё не веря, что его ложь была так удачна и постарался успокоиться. — Гиро или шаурма? — Да всё равно. Что ты больше хочешь? — Давай гиро. Шаурму я взял диетическую, надеюсь, тебе не станет хуже. Аркадий снова почувствовал укол совести. Он заставил своего друга переживать из-за своей неаккуратности. Мужчины принялись молча есть, сидя совсем рядом. Они и рады бы были поговорить, но слова не шли. Как можно сконцентрироваться на разговоре, когда чужие тоненькие пальцы с чуть огрубевшей кожей врезаются в лаваш, рискуя порвать всё блюдо? За чистоту общей кровати и эти шаловливые пальцы Дима переживал, кажется, больше, чем за себя. Они немного очаровывали, как и губы, точнее, усы соседа. Да. Пусть дело будет именно в них… — Что-то не так? — чуть обеспокоенно спросил Аркадий заметив, что Дима почти не спускает с него взгляд. — Да нет, просто… удобно с такими усами? — Дима очнулся от наблюдений и понял, как бесстыдно пялился, рассматривал сидящего рядом мужчину, изучал и — он боялся себе в этом признаться — даже несколько наслаждался чужим видом. — Да. Хотя подравнивание иногда занимает больше времени, чем хотелось бы. Снова повисло молчание. Блюда были съедены, а стрелки показывали половину одиннадцатого. Дмитрий Юрьевич отправился в душ перед сном, и Аркадий решил быстро приодеться. Вся одежда была ещё сырая и очень холодная, но выбора не было. Он натянул шорты для сна и поначалу хотел было снять рубашку, но вспомнив, что его сосед будет спать в майке, передумал и снова залез под одеяло, теперь уже пытаясь согреться по-настоящему. Дима вышел из душа озадаченный и хмурый. Всё же отсутствие хоть какого-то мыла его несколько расстроило. Мужчина остановился у самой кровати и смерил её взглядом, после чего вздохнул, переложил подушку к ногам Аркадия и залез под второе одеяло. Это был тот максимум изоляции, который они могли себе позволить. — Спокойной ночи, — после непродолжительно молчания робко проговорил Аркадий. В ответ ему послышалось только тихое: «угу».