Если с другом вышел в путь...

      Сон был очень неспокойный. Аркадий не мог уснуть из-за влажной, холодной тряпки, прилипшей, словно невесомая медуза, которую на тебя положили на пляже под солнцем, и теперь, из-за контраста что-то глубоко внутри не давало покоя, будто бы первобытный страх пробудился, и теперь тело то и дело посылало сигналы, не давая погрузиться в царство Морфея, и это его мучило. Дима, хоть и лежал неподвижно, сомкнуть глаз тоже не мог. Сегодня за целый день он не поговорил ни с Олегом, ни со Стасом и даже понятия не имел, что творится в ДК и на работе, это гложило гораздо сильнее, чем дети и отсутствие нормального спального места. Часы тихо пискнули, отмеряя полночь. Всё это время преподавателя мучила одна маленькая проблемка. О чём он вообще думал, одеваясь в мокрое! Наконец, решив, что Дмитрий Юрьевич уже спит, Аркадий чуть приподнял корпус и аккуратно стал стягивать омерзительно липнущие шорты, но это оказалось не так легко: когда всего в считанных сантиметрах от тебя лежит другой человек, любое колыхание отдаётся ощутимой волной. Вот резинка уже спущена до колен, кожей он ощущает, что бельё, как и простынь, хоть и не сильно, но тоже вымокли. Оставалось немного, но нужно было сесть, и именно в этот момент к нему поворачивается лицо соседа. — Ты чего делаешь? — Дима совсем не спал и потому легко в темноте различил, что происходит. — Я… я просто… — Ты что?.. — Дима переводил взгляд с пятна, темневшего на белой простыне, на лицо оппонента и боялся договаривать фразу. — Я?.. Нет! Это просто шорты, я надел их, а они влажные, вот хотел сменить и… — Аркадий чувствовал себя очень глупо и Дима тоже. Всё же у него не было никаких прав лезть в чужие проблемы сейчас, посреди ночи, и потому, после ставшего уже дежурным «угу» он просто отвернулся в другую сторону, пытаясь уснуть. Гурьев снял с себя злополучный элемент одежды и лёг обратно в кровать. Всё вновь замерло, только Его Юный Техник всё ближе придвигался к середине кровати, спасаясь от холодной неуютности. Дима тоже не мог уснуть, место работы в его голове теперь занял немного неловкий, чуть более хрупкий на вид, временами пугающий некоторыми своими привычками парень. Королёв испытывал очень противоречивые чувства: с одной стороны он понимал, что это мужчина, а значит, его чувства он вряд ли разделят, но почему то именно непохожесть Его Юного Техника сильнее всего притягивала — чуть шершавые от работы пальцы чудились теперь повсеместно, объятие этих крепких рук могло сравниться с самой высокой наградой, глубокий голос, который нечасто бывает идеально ровным, но который делает ровным именно Он, когда советует или успокаивает… и то, как он боролся за даму своего сердца, наверное, это любовь… Дима вздохнул так глубоко, что, кажется, сумел вместить в этот вздох всю вселенскую печаль. — Вас так расстраивает моя возня? — робко спросили с изголовья кровати. — Нет, — ответ получился чересчур грубый, Дима почувствовал укол совести. — Можешь лечь головой сюда, я подвинусь немного. — Спасибо, — после небольшой паузы обдумывания, стоит ли это на самом деле делать, Аркадий перекинул подушку и лёг вплотную так, что теперь они чувствовали друг друга через два тонких слоя одеяла. После этого Аркадий почти мгновенно уснул, хоть сон его был немного беспокойный. Дима же… он не знал, сколько пролежал без движения, глядя в темноту, но всё-таки решился перевернуться. Казалось, его сосед спит, его чёлка разметалась по лицу в причудливом узоре, лицо было расслабленным, таким его, наверное, никто не видел. Погрузившись в эти мысли, он незаметно для себя уснул. Утро же началось не с привычного звонка Олега, а с жутко неудобного, чуть болезненного стояка, которого у Димы уже давно не было вот так, без причины, но выяснилось, что причина всё это время просто напросто лежала рядом. Выяснил он это, когда не смог собраться на образе Алёны, стоя под душем и ловко себя лаская, прижимая ту заветную точку и резво надрачивая себе. Он не мог перестать представлять что было бы, если бы этим вечером он поставил руки по обе стороны от головы Его Юного Техника, наклонился, легко касаясь сначала его лба, невесомо, чтобы не разбудить, просто чтобы оставить как можно больше следов, после чего, нежно проводя самым кончиком носа по его переносице, остановиться, когда их глаза будут на одном уровне, и наблюдать, как тот чуть хмурится во сне от щекотки, их дыхание перемешается, и, когда уже почти нечем будет дышать, он чуть нагнётся, мягко сминая чужие губы. Тогда Аркадий несомненно проснётся, и тогда Дима углубит поцелуй, заглушая немой крик… директор яростно надрачивал, в его воображении горячие капли олицетворяли чужие прикосновения, но сознанию не за что было больше уцепиться, мужчина кончил, представляя, как забирается соседу в ширинку и тяжело задышал. Тут он понял, что до безумия хочет сделать его своим и только своим — хрупким преподавателем очень мужской профессии, но при этом он никогда даже не видел его в майке — даже дома его спальный костюм содержал рубашку и брюки, всё это было несколько осложняющим фактором. «Но может…» — закончить мысль мужчине не дал настойчивый стук в дверь. Он откликнулся, привёл себя в порядок и вышел, замотавшись в своё вчерашнее полотенце. — Доброе утро. Тебе звонили, я бы принял, но там не из ДК и я не стал, — Аркадий был полностью одет и очень торопился в ванную, но всё же решил сначала доложить обстановку. — Спасибо, — Дмитрий сказал это серьёзно, словно эти сведения спасли ему жизнь. — Ага, — мужчина коротко кивнул и скрылся за дверью. Из головы Королёва всё никак не выходил утренний инцидент. Всю жизнь ему казалось, он знает, что ему нравится, но опыт нескольких отношений теперь пульсировал в голове красной тревожной лампочкой. Дима сейчас больше всего хотел разобраться с этим, но нужно было перезвонить Олегу. — Доброе утро, — парень старался угадать настроение начальника, но понял, что мыслей в его голове нет совсем. — Добрейшее. Решил тебя вчера не дёргать и не зря. Стасу за один день удалось то, что ты не смог за все эти недели. — Это ты о чём? — Да о директорше этой твоей. Они сегодня вон, полдня вместе провели, но я в подробности не вдавался, короче, делали какую-то стенгазету. — Стенгазету?.. На конкурс чтецов что ли? — Не знаю. Ну, короче, либо это твой этот учитель её сковывал, либо ты хреновый любовник, но после вашего отъезда всё идёт хорошо. — Так может нам вообще не возвращаться? — из-за спины послышался хлопок. — Ну, как хотите, ладно, давай, не отвлекаю, — Олег отключился, не дожидаясь ответа, и Дима поневоле сжал челюсть, потому что уже готов был разразиться новой шуткой о диете друга. Директор, а сейчас помощник сопровождающего, развернулся и понял в чём дело: он сидит на двухместной кровати голый, насколько позволяет камера, и тут сзади него появляется некто. Если бы Аркаша с влажной чёлкой и мокрым лицом сделал бы ещё хоть шаг, то непременно бы попал в поле зрения руководителя, и тогда шутки о нём уже не прекратились бы никогда. — Я не помешал? — мужчина выглядел заинтересованным и с такими пафосными каплями после умывания, какие появляются у главных персонажей драм, порно, триллеров. — Нет, но ещё шаг и коллапса было бы не избежать, — Дима передал полотенце, сохнущее на батарее вместе с вещами. — А кто это звонил? — Спонсор ДК. — Это по поводу конкурса робототехники? Почему нас не могли просто послать туда вместо этой выставки? — Аркадий говорил искренне и сокрушённо, вытирая лицо и уши. — Ну не совсем, но они сказали, что обдумают этот вопрос. — Да знаю я, как заканчиваются такие обдумывания… Ладно, т-ты поднял детей? — Нет, — Дима был озадачен и немало удивлён, что это нужно было сделать ему. — А они же не успеют на завтрак, — Аркадий кинулся к двери, и его помощник даже не успел ничего возразить, ведь если им даже не выделили место, то не стоило ожидать, что в путёвку включены завтраки. Мужчина очень быстро оделся и поспешил к комнатам детей. Старшие, казалось, вовсе не проснулись от настойчивого стука сопровождающего, младшие же, хоть и начали собираться, но из-за царящего у каждой кровати локального хаоса всё шло из рук вон плохо, Аркадий же продолжал стучать в соседнюю от них дверь. Директор не стал тратить на это силы и время и, бросив короткое «Я щас», спустился к регистрации, где встретился уже с новой работницей. — Доброе утро. А можно ли проверить, включён ли к нашему номеру завтрак? — Назовите номер комнаты? — Дима, не особо надеясь, назвал все три цифры. — Завтрак только у двухместного. Вы что, всей семьёй приехали? — Не совсем, ладно… спасибо. А когда завтрак? — До десяти. Часы едва доставали до девяти, но пока Дима поднимался на нужный этаж, уже продумал план. Аркадий всё ещё стоял меж двух дверей, взвинченный и активно торопящий детей, которые, казалось, легли не давеча как четыре часа назад. — Где вы ходите?! — гневно вскрикнул Гурьев и хотел добавить ещё, но ему не дали. — Я Вас на секундочку украду, Вы же не против? — Дима по-лисьи улыбнулся, положив руку на бедро собеседника, приобнимая, и быстро отвёл его в сторону. Тела обоих охватило невидимое пламя, в котором сгорали они вместе, но по отдельности. — Что случилось? — Аркадий не выглядел ни взволнованным, ни спокойным. Словно все эмоции вспыхнули, а потом их враз накрыло волной, и он вошёл в бездейственное оцепенение. — В общем, завтрак есть только для нашего номера, но я знаю, что делать. В общем, наше крыло с номерами с включёнными завтраками, с нами приехали вчера ещё примерно 10 маленьких семей и, если верить их электронной таблице, по которой она сверяла наши номера, то это номера четвёртого и пятого этажа с третьей по восьмую комнаты и, если исходить из того, что чётный номер соответствует чётному числу количества кроватей, то можно легко посчитать комнаты, которые будут говорить мальчишки при входе, но надо успеть сделать это быстро, потому что скоро все начнут спускаться на завтрак, а если кто-то уже там, просто пусть ткнут пальцем вперёд и скажут что, видят своих родителей, уверен, никто не станет проверять, — Дима говорил уверенно и медленно, почти неотрывно глядя на собеседника. — А-а-а если их всё-таки поймают? — Тогда придётся платить огромный штраф и съезжать раньше времени. — Может оно того не стоит? — Не стоит, но вы уже пообещали детям завтрак, так что придётся выполнять. — Н-ну, я же не знал… — Ладно, скажем, что завтра могут отоспаться, и больше так не будем делать. Старших оставили досыпать, так как никто из них особо и не собирался завтракать столовский едой — вчерашнего ужина им должно было хватить до обеда, что, несомненно, было не просто на руку, но и даже скромной улыбкой удачи. Что же касается младших, им вкратце объяснили, что делать. Первая двойка прошла отлично, точнее пробежала — пара пронёсшихся мимо стойки парней не вызвала никаких вопросов у сидящей проверяющей с бланком комнат, ещё двое прошли с Аркадием, назвав номер их с Димой комнаты, и вот оставалось пройти ему. Понадеявшись на всю свою удачу, Королёв уверено пошёл в сторону столовой, держа за руку по одному мальчику, но это не прокатило. — Мужчина, стойте, из какой вы комнаты? — Доброе утро, я… — беглый взгляд на список и взгляд замечает комнату без галочки. — Из триста седьмой. — Хорошо, приятного аппетита, — девушка натянуто улыбнулась, а в тоне просквозило явное недоверие. — Так, быстро берите, что можете брать с собой и бегите в комнату, но только берите немного, чтобы в руках помещалось, — тихо сказал Дима, когда троица оказалась в самой глубине зала. Дети синхронно кивнули и разбрелись по залу. Королёв выцепил взглядом их сопровождающего и направился к столику, за которым уже сидело четверо совсем юных подростков. — Так, кто не поел, возьмите по фрукту и по одному бегите к комнатам. Понятно? — дети кивнули и, побросав тарелки, бросились к стендам с едой. — А вы двое пришли с преподавателем? — Да, — по очереди ответили мальчишки, сидящие по обе стороны от Аркадия. — Тогда уйдёте с нами, — мальчики кивнули, а их сопровождающий лишь с укором и тревогой взглянул на своего соседа, продолжая уплетать омлет с сосисками и свежими овощами. Дима же взял себе кофе и пару сладких булочек. Завтрак прошёл молниеносно, и вчетвером они прокашивали мимо стойки вновь, но Диме нужно было задержаться. — Ой, извините, мы только вчера заехали, я перепутал номера. — Но в этом номере живёт другой мужчина с двумя детьми. Вы хотите сказать, что живёте с ними в одном номере? — С какими детьми? Мы с молодым человеком действительно снимаем одну комнату, но у нас не может быть детей! — Дима состроил свою самую удивлённую гримасу и готов был поклясться, что даже у Цезаря не было такой обиды в голосе, как у него. Женщина, полностью ошарашенная таким заявлением, долго в немом изумлении не понимала, что ей дальше делать. — Мы москвичи. Вычеркните галочку у триста восьмого номера, — с этими словам Дима удалился в сторону комнат, надеясь, что его слова возымели должный эффект. Утро, начавшееся со стресса быть выгнанными будоражило так, что он готов был буквально повторить момент поцелуя матроса и медсестры, но только на этот раз с большим уклоном в «Хранители»*. Аркадий ждал его в номере, сидя на кровати. — Вы просто молодец. Я даже не знаю, что и сказать… — Дима опешил, так как только он попал в поле зрения соседа, тот встал так резко, словно чёрт из табакерки в старых детских сказках. — Ничего не надо говорить. Это меньшее, что я мог сделать для тебя и детей, — Королёв выставил ладони, как бы в защищаясь, и улыбнулся такой обаятельной улыбкой, что Аркадий, как бы не хотел, но даже не вспомнил о своём сравнении с хищным зверьком, которое однажды сморозил. — И м-мы вам благодарны. Очень смелый план, — Аркадий был немного взбудораженный и радостный, они словно делили не комнату, а одни чувства на двоих, при этом оставаясь собой, но не замечали этого в упор. — Что ж, я запомню это, но всё же, какой у нас план на сегодня? — теперь уже Дима присел на кровать и внимательно взглянул в лицо сопровождающего. — Так, план… сейчас должен подъехать автобус, сегодня едем на выставку камней, минералов и солей до трёх, потом свободное время и в пять прогулка по ночному городу. — А не рано ли для ночного города? — Прогулка до восьми, так что, наверное, должны уже будут включить подсветку и фонари, думаю, будет красиво, даже романтично. — Мда-а-а, надо было взять кого-то из девчачьей группы, — Аркадий только хмыкнул, но это было больше, чем просто успех. Все собрались у главных дверей ровно за пять минут до выхода, автобус, к счастью, подъехал без опозданий, и разношёрстная толпа ещё не успела заскучать. Все расселись, дорога предстояла почти через весь город, благо был не час пик, но для Димы эта поездка в любом случае казалась вечностью. Теперь, когда взгляды самого желанного им человека были обусловлены не восторгом от плана, а были обычные, будничные, он просто не мог терпеть их, словно маленькие угольки, они заставляли в немой пассивной агрессии биться о сознание мысли о себе, о нём, и о неправильности состыковки этих двух частей, ведь теперь он боялся, что такие знаки внимания разожгут в нём надежду, которая обязательно сгорит в пламени суровой реальности. Дима пускал ответные взгляды, встречался глазами, но от того чувствовал себя ещё более неловко — такой вид Аркадия, чуть задумчивый и нервный, заставлял чувствовать стыд за то, как воображение рисовало горячие похабные сцены, как ему хотелось почувствовать чужое тело, прижать к себе, заставить чувствовать любовь, привязанность, нежность, экстаз, чтобы сознанию не пришлось биться о череп, утыкаясь в торс объекта своего вожделения, который Королев никогда не видел, не говоря уже о том, чтобы хоть раз обнять, легко прикоснуться к скуле в дружеском жесте, а ему этого ну очень хотелось. Для Аркадия же это был обычный день, хоть и с толикой волнения, относительно предстоящей экскурсии, но: «Я верю в твою компетентность и собранность» — эти слова, которые повторились отзвуком словно совсем далёкого прошлого в голове не обременяли, добавляя новую ответственность перед человеком, который понадеялся на него, они успокаивали, растекаясь теплотой успокаивающего ромашкового чая по телу. Гурьев сам не заметил, что на смену волнению за подопечных его мысли занял сосед, который теперь был всегда рядом: на работе, дома и даже в ванной они не оставляли друг друга, так как чувствовали ответственность за товарища. И тут Аркадий поймал себя на том, что даже сейчас бесстыдно рассматривает своего помощника, который сегодня доказал свою полезность и к тому же не дал ему проворочаться всю ночь. Хотя, вряд ли это можно считать оправданием тому, что сейчас происходило. Мужчина не понимал почему, но он не мог оторвать взгляд от мужской фигуры, при этом, как настоящий творец, делал на нём, как на роботе, отметки, где бы он сгладил, где бы наоборот не трогал, оставляя природную структуру такого идеального материала, а где бы и вовсе разобрал на запчасти, что улучшил бы, от чего бы просто избавился… такого раньше никогда не было. Аркадий, воспитанный приличным человеком, позволял себе такое лишь пару раз в школе и не больше раза за всю остальную жизнь, просто потому что это было неприлично — разглядывать человека, желая его усовершенствовать под себя, сделать своим, идеальным, необычным, зависимым от своего добродетеля, счастливым, но только своим. Тут учитель почему-то ощутил непонимание по отношению к самому себе — одно дело, когда ты знаешь, чего хочешь от женщины и потому размечаешь её, но совсем другое, когда рядом мужчина, пусть и красивый, пусть и сильный, пусть и не ходячая энциклопедия, пусть и вовсе его голос и каждая фраза отзывается во всём теле в желании прижаться, упасть в объятия, пусть, но о большем нельзя было и мечтать, Аркадий не без труда сдержал вздох и изо всех сил постарался вернуться мыслями в ДК. Но вспоминая свою работу, преподаватель внезапно ощутил злобу, которая была направлена на всех и ни на кого из присутствующих одновременно, но тут же её подавил. Это было собственническое чувство. Сильное, безграничное. И если к Лиле он чувствовал его в мышцах и голове уже скорее просто по инерции, потому что привык оберегать её ото всех, то тут укол пришёлся в самое сердце, задевая болью. Тут же захотелось вздохнуть полной грудью, возмутиться, что они ему вкололи, распахнуть двери и с криком убежать ото всех, но он смог ни как не показать того, как это чувство разливается ядом всё глубже внутрь. Аркадий задумался, почему же он ревнует, и вспомнил Алёну, как он мог забыть?! Он ревнует мужчину, какой абсурд! Это настоящий бред, разве так может быть? Нет, конечно! Но разве весь мир не противоречит этому утверждению? Но что значит для него остальной мир с его мнением? Аркадий испугался признаться себе… сопровождающий решил отвлечься и приняться к тому, чем был занят до этого внутреннего серьёзного монолога, но внезапно для себя понял, что весь путь он просто рассматривал директора их ДК и даже не знал, сколько времени уже прошло. От такой безысходности, не находя спасения в мыслях, мужчина испугался перебегать к подсказке, которую могли дать чувства, от такого внутреннего одиночества стало ещё тоскливее. Кошки скребли на душе, не забывая опускать когти в этот болезненный яд, яд который выделил он сам, но не смог направить ни на Диму, ни уж тем более на Алёну, а потому лишь страдал от него сам, не готовый признаться, что мир прав. Никто из них не проронил ни слова во время всей поездки, и дети воспользовались этим. Теперь, всласть отоспавшись, они решили вдоволь наговориться, так что водитель едва стерпел последние двести метров как бы не перенять воспитание в свои руки, обучив их новым интересным словам. Наконец они прибыли, Аркадий хлопотал над учениками, а Дима безучастно смотрел на всё происходящее, утыкаясь в телефон то и дело, когда сопровождающий разворачивался хотя бы полу боком в его сторону. Но это было вовсе не обязательно, перетерпевший обиду на самого себя Аркадий бы и не посмотрел на того, кто не нарочно оставил такой след в его душе, но его помощнику об этом знать точно не обязательно, ведь вряд ли ему есть до этого хоть какое-то дело. — Билеты пожалуйста, — улыбнулась билетёрша. — Да, в-вот, пожалуйста. — Ага, — девушка пересчитала билеты, потом мальчиков и снова билеты. — Но тут четырнадцать детских билетов. — Как детских?! — не поверив, Аркадий резко выхватил билеты из чужих рук. Испугались все и потому никто не решился ему воспрепятствовать пересматривать билеты. — Может, у вас можно докупить взрослые? — поинтересовался Дима, надеясь немного разрядить обстановку. — Нет! — в один голос сказали билетёрша и Аркадий, точнее, он озлобленно прокричал, а та тихо, но решительно попыталась таким образом вновь вернуть себе статус человека строгого и непоколебимого. — А мы можем здесь подождать? — тихо спросил Королёв, чтобы не растревожить своего коллегу ещё сильнее. — Конечно, но они могут разбрестись и прослушать экскурсию, но вообще это самое страшное, в любом случае, камни они не разобьют, тут почти все только драгоценные, а уж на них покушались многие, — в тон предыдущей реплике проговорила девушка. — Отлично. Аркадий, отдайте билеты, пожалуйста. Парни, давайте не портить статистику заведения, тогда вечером обещаю пойти гулять по городу. Хоровое «хорошо» послужило тем ответом, который Дима и ожидал услышать, Аркадий же, пусть и не без явной неприязни, отдал злосчастные билеты девушке. Экскурсия началась. Дети отправились разглядывать камни, на украшения из которых им когда-нибудь придётся менять свою почку, а потом на дозу, чтобы сначала заполучить человека, а потом забыть. Но возможно и наоборот. При этом же у пары молодых людей было время пройтись вдвоём по серым улицам обычного города, где из примечательного было лишь название. — Спасибо, что помогли разрешить эту проблему, признаться, я немного занервничал: сначала этот номер, потом завтрак, теперь ещё эти билеты, будь они не ладны, — Аркадий замолчал так же резко как и заговорил. — Да всё нормально, я даже не заметил, а всё это решаемо, — Дима улыбнулся скорее машинально, чем из желания продолжить разговор. Повисла пауза, мужчины упорно делали вид, что их увлекло убранство города, хотя от Залещенска здесь мало что отличалось, разве что штукатурка была свежее. — Чем думаете вечером заняться? Всё же, в десять, максимум в одиннадцать мы будем в номере, время же детское, — Дима посмотрел по навигатору и свернул в сторону парка, Аркадий последовал за ним, и теперь тишина ощущалась в два раза острее. — Н-ну, не знаю, мы наверняка устанем от сегодняшнего дня, ведь он будет весь на ногах. — А если нет? «Хитрый Лис», — лишь подумал преподаватель, услышав игривую интонацию, в которой слышалась улыбка. — То тогда посмотрим по состоянию, — эта фраза была сказана так живо, что не оставалось сомнений, что беседа начинала поднимать Аркадию настроение. — Что ж, прекрасный план. Его отсутствие даёт гарантию на его полное и идеальное выполнение, — Дима улыбнулся и бросил взгляд на идущего рядом: Аркаша не смотрел на него, но нельзя было сомневаться, что он заметил выражение лица оппонента. Беседа действительно была лёгкая и приносила обоим только облегчение, потому после обсуждения планов на вечер мысль сама собой плавно перетекла в обсуждение погоды, правильности светлых стен в общественных местах и «если человек ставит зелёный забор за парком, стоит ли говорить, что забор будет видно зимой (как и в любое другое время года, так как это очень плохой камуфляж)?». Так незаметно пролетело время, и пора уже было встречать детей после экскурсии. Парни шли совсем рядом, то и дело касаясь друг друга плечами и смеясь, вспоминая разные случаи из жизни. Каждый из этой необычной пары был готов на что угодно, лишь бы эта беседа не кончалась. Но когда здание, где проходила выставка, уже показалось впереди, общение постепенно сошло на нет, словно всё уже сказано, осталась только лёгкость, окутавшая их, и нежность во взгляде Аркадия, и смятение во взгляде Дмитрия, излучающее внутреннее тепло, на самом деле скрывающее искреннюю влюблённость. Дети вышли чуть встревоженные, наперебой обсуждающие легенды о минералах, которые только что увидели, и вся процессия двинулась в сторону дешёвых продуктовых и недорогих забегаловок, после чего в парк и снова за едой с предупреждением закупиться сразу на утро. Все идею поддержали, и только тогда взрослые смогли вновь, пусть и на минуту, остаться наедине, чтобы выбрать себе ужин. Выбор пал на колбасный сыр и салаты в порционных упаковках. Экскурсия по городу так же прошла мирно, пусть и совсем скучно для подростков. Больше всего внимания уделил этому событию Аркадий, он задавал вопросы, делал фотографии, уточнял, его глаза светились чуть ли не щенячим восторгом, когда им показали историческую часть города, а потом включились фонари и подсветка, всё в миг стало загадочным, и этот контраст уже привёл, если не в восторг, то хотя бы в изумление точно. После экскурсии было решено взять ещё полчаса свободного времени и все побрели по площади, старшие включили колонку и чуть отделились от группы, но теперь можно было точно определить, где они и не волноваться. Наконец-то постель. Пока один купался, другой просто лежал на кровати и так по очереди. Настроение было отличным, и ужин с рассказами о коллегах от Аркадия стал лучшим его завершением. Легли мужчины в начале двенадцатого. Хоть преподаватель и колебался, но всё же решил, что лучше спать валетом. Но если бы они знали, чем откликнется такой спокойный день… * https://www.film.ru/img/shots/0903/2.jpg Вот этот легендарный поцелуй, но если ссылка не открывается и Вы не знаете, что это за «поцелуй матроса и медсестры», обязательно загуглите, особенность «Хранителей» в том, что там этот поцелуй между двумя девушками.