Если с другом вышел в путь...

      Утро. Стояк. Душ. Чёртов Аркадий. Чёртово тело. Чёртовы мысли. Рука часто скользит. Дыхание учащается, замирает. Стук в дверь. Начало нового дня. Дима проснулся рано от тихого бурчания будильника, который лежал под подушкой, чтобы никого больше не разбудить. Новый утренний ритуал, после которого шло пожелание доброго утра соседу и разговор с Олегом. Если в ДК у Димы амурные дела шли хорошо, то сейчас они были не очень. В этот раз, когда Аркадий вышел из душа, парень успел быстро распрощаться с Олегом, чтобы не отвечать на лишние вопросы. Теперь была череда завтрака, времени до выхода на экскурсию было ещё предостаточно и потому детей решили разбудить после приёма пищи. Теперь же их пара вызывала массу эмоций у всего персонала: от восторга до ненависти. Аркадий не знал, чем это вызвано и потому немного напрягся, в то время, как Дима просто не обращал внимание. Столовая. Лестница. Коридор. Стук в двери. До выезда остаётся немного, малыши сидят собранные по кроватям. После первых трёх попыток достучаться, старшая группа по-прежнему играла в партизан. Это настораживало. Дима чуть не вынес дверь, разбудив весь этаж, молясь, чтобы ему открыли, но это не действовало. Как и угрозы и требования. — Э, ало, народ! Открывайте давайте, хватит дрыхнуть! — не прекращал попыток Королёв. — М-может они… они… сбежали? И теперь где-то под мостом, обколотые… — Аркадий чуть ли не плакал, то и дело накрывая голову руками. — Да всё нормально, на ресепшене сказали, что они в номере, не боись. Открывайте. Мы не будем ругаться, — после этих слов повисло молчание: Дима не знал больше заклинаний, как открыть комнату подростков. Дверь приоткрылась, по одному быстро выскочили помятые воспитанники, смотря в пол. — Почему вы так долго не открывали?! Что за шутки у вас такие?!.. — Аркадий вскрикнул и подошёл вплотную к группе. В нос ударил запах перегара. — Вы что… вы что, пили? — Так, спокойно, — Дима поднял руки в примирительном жесте, чтобы не дать своему другу окончательно разнервничаться. — Ничего не случилось. Ну всякое же бывает. Пацаны, где взяли? — Антоха привёз, — после непродолжительного молчания проговорил кто-то из подростков, судя по всему, самый юный. — Чего-о-о? — протянул один из парней, чистый блондин, но его не поддержали. — Так, понятно. Ну-ка, быстро все в комнату, — Аркадий, до этого находящийся в беззвучной истерике, попытался протестовать, но ему не позволило строгое: «Спокойно». Дети вместе с Королёвым зашли в комнату, оставив сопровождающего перебирать места работы, куда он пойдёт, когда его выгонят из ДК, а малышей с жуткой интригой наедине. — Так, значит, Антоха привёз. Молчание. — И что же привёз? Молчите? — Говорит, что вино домашнее, но это не вино, — проговорил через некоторое время молчания тот же юнец, что и в прошлый раз. — Заткнись, — зашипел блондин. — И ещё есть? Антоха? — Дима смотрел с укором на парня, тот игнорировал. — Понятно, ну, тогда, наверное, стоит ваши вещи проверить и родителям позвонить? Правильно? Правильно, — Дима всплеснул руками, словно намереваясь приступить к своему плану, но его остановил хор из пяти голосов. Все, кроме предполагаемого «Антохи», наперебой просили не делать этого. — Ладно, ладно, тихо, пусть сам скажет. Ну так что, есть ещё? Или мне самому проверить? Под давлением общих взглядов блондин достал две полуторалитровые бутылки непонятной субстанции. — Мама знает? — Нет. — А как оправдываться собирался, куда четыре литра алкоголя делось? — Мне друг дал. — Хороший друг. Так, если вы родителям сами не проболтаетесь, мы тоже не скажем. Договорились? Все дружно закивали. — Если повторится, то сразу в наркологию поедем. Чтобы вернулись чистенькими, мне ваши родители ещё спасибо скажут, за то, что я вас на шоковую терапию посадил. — Это шокерами что ли? — не удержался один. — Да. Так что всё, собрались, жвачку съели и выходите, — Дима вышел с бутылками в руках и увидел Аркадия, который по своей белизне мог дать фору любому вампиру, скрещённому с бумагой для ксерокопий. — Н-ну что там?! — Всё нормально, сейчас выйдут. Родителям обещал не звонить, если такое не повторится. — Но, но как же?.. Как же так?! — мужчина подошёл так близко, что теперь они с начальником дышали одним воздухом, смешивающимся с их ароматами. — Аркаш, даже террористы выполняют свои обещания. Ну, почти всегда. Так что уж они точно исполнят, к тому же, это всё, что у них было, я проверил, — Дима надеялся, что его ложь во благо не вскроется. Он говорил с придыханием, так низко и тихо, как говорят что-то личное, о чём больше никто не должен знать. Аркадий от такой близости облизнул свои невероятные губы и шумно вздохнул, его взгляд бегал по лицу собеседника, пока тот смотрел ему прямо в глаза. — Всё будет хорошо, — Дима приблизился на сантиметр, но Его Юный Техник машинально отпрянул и тут же пожалел об этом. Они простояли так ещё секунду, другую, третью, взгляды их встретились, и они не смогли оторваться. Аркадий хотел податься вперёд, но проходящий мимо человек смутил и в растерянности мужчины отошли друг от друга, сбрасывая остатки наваждения. Королёв отнёс бутылки в номер, и уже через несколько минут процессия отправилась на главную выставку, но мужчины не могли думать ни о чём, кроме того, что произошло утром. Дневная прогулка, вечерний выход в город, ужин в номере. Они почти не говорили и даже спать впервые легли молча. Вся эта тишина окутывала, сжимаясь тёплым, плотным шарфом всё сильнее. Сон был беспокойный — как назло, именно сегодня заметно похолодало, за окном то и дело раздавались крики, а за шторы не пробивался даже свет фонарей. Не зная, сколько времени, Дима пришёл в себя от дремоты и попытался перевернуться, надеясь, что поймает сон, но первым же движением заехал ногой в плечо соседу, тот с тихим стоном проснулся. — Извини пожалуйста. Я не хотел. — Эх, да ничего. Сам виноват. Холодно, вот я и подумал, может к тебе подвинуться, чтобы твоим одеялом накрыться ч-чуть–чуть. Тебе всё равно не на… — Да понял я. — Дима немного пришёл в себя — Если хочешь, можешь сюда головой лечь, теплее будет. — Н-нет, наверное, спасибо, — Аркадий боялся, что после сегодняшнего инцидента это всё только ухудшит в его отношениях с директором. — Спишь? — после минутной паузы спросил Дима в темноту. — Мгм, нет. — И я нет. — М-может, поговорим? — О чём? — вопрос был произнесён слишком резко, и Аркадий не решился продолжать диалог. Даже несмотря на то, что ему было интересно, почему Дима не отпрянул тогда, почему не испытал неприязнь, почему не побоялся податься вперёд, может ли быть так, что они оба чувствуют влечение? Нет, конечно нет, ведь так бывает только в сказках или фильмах. Теперь всё это стало не так важно, утренние события прошли, оставшись лишь воспоминанием, и Аркадий должен был попытаться это принять. — Как дела в доме культуры? — через несколько минут тихо спросил Гурьев, допуская, что его сосед уже уснул. — Неплохо, все передают нам привет. И Лиля тоже, — в полусне проговорил Дима. — Пф-ф, — Аркадий прыснул так пренебрежительно, что заставил оппонента полностью проснуться и перейти в полулежачее состояние в ожидании развития этой темы. — Не понял, она же тебе вроде нравилась, — с нарочито преувеличенным недоумением проговорил Дима, но его собеседник принял это за чистую монету и тут же стал оправдываться. — Ну да, но я н-не знаю, мне кажется, мы с ней не подходим друг другу. Хоть мы и знакомы сравнительно недавно, она, она, да, поначалу я испытывал к ней влюблённость, но потом… — А электрошокером ты меня ударил до или после того, как понял, что это всего лишь влюблённость? — перебил его Дима насмешливым тоном. — Ну я же уже извинился, — распознав несерьёзность, мягко проговорил мужчина. — Ладно, убедил. Слушай, на счёт того, что произошло утром, прости, я… — сумбурно начал Королёв, но его перебили. — Нет, это ты меня прости, это же я первый полез. — Ну, вот и отлично, что мы смогли поговорить, — сказал Дима после небольшой паузы, хотя понимал, как понимал и Аркадий, что разговором это назвать никак нельзя, и призрак неловкости появился в воздухе. — Может, продегустируем, что там дети привезли? — Ой, не-не-не, завтра вставать рано, да и к тому же, не понятно, что это, и вообще… — Да ладно тебе, по глотку, для согреву? — Дима откупорил бутылку с характерным звуком. — Ну… разве что для согреву… — Аркадию хоть и жутко не нравилась эта идея, но спорить сейчас не хотелось, он собирался просто взять бутылку и максимум пригубить, но точно не отхлёбывать невнятную субстанцию. — М-м-м-м-м… — после первого глотка протянул Дима. — Это либо очень крепкий портвейн, либо варенье, смешанное с водкой. Лютая хрень в любом случае, причем очень сладкая. — Тогда я, пожалуй, откажусь. — Тогда я подсяду к тебе, потому что я согрелся. Но если от меня сильно пахнет, скажи, — с этими словами Дима убрал бутылку и переместился ближе к изголовью кровати. — Слушай, раз мы всё равно косплеим ночь в лагере, может всё же расскажешь эту страшную историю, как ты понял, что к Лиле у тебя не та самая любовь? — Ну, тут нет истории, просто как-то само так получилось. — А у тебя была девушка? — Дима сидел ещё достаточно далеко и потому видел лишь очертания головы собеседника, а никак ни жар на его лице в этот момент. — Всё-таки, это не ваше дело, — спокойно ответил Аркадий, стесняющийся признаться. — Да ладно, я ж просто спросил. — А сколько было девушек у тебя? — Две. Одна из них Алёна. С другой мы жили в Москве почти полтора года вместе, но так ничего и не сложилось. — Почему? — Не знаю. Наверное, она была слишком недалёкая и неласковая. Ей нужны были деньги и больше ничего. — И почему ты так поздно это понял? — Через полтора года? Нет, я понял это гораздо раньше, ещё когда мы даже не встречались, но она готовила, убирала, ничего не требовала, кроме подарков и налички, конечно, и я от неё ничего не требовал. Даже секса. Она не привлекала меня ни чем, кроме создания видимого уюта. — А я, кстати, когда ещё не пришёл преподавать, учился в этом ДК на повара, — после небольшой паузы проговорил Аркадий, его улыбку не было видно, но было слышно. Она, словно лучи предрассветного солнца, ощущалась тепло и мягко. Дима только весело хмыкнул на это. — Ладно, весело, конечно, но, может, всё-таки попробуешь? Я знаю отличный способ сделать его не таким противным, — Дима взял бутылку и сделал несколько больших глотков. — Ну не знаю… — Ты просто обязан попробовать, иначе эта поездка будет не веселее столовский котлет. — Мне кажется, вы недооцениваете кулинарные способности нашей поварихи. — Просто дай мне минутку и ты поймёшь, о чём я. Только для начала мне нужно немного осмелеть. Кстати, ты не замечал, что слова «осмелеть» и «охмелеть» поразительно похожи? — Действительно. Похожи, — Аркадий чувствовал себя неловко и даже немного побаивался сейчас своего соседа. — Ну так что? Готов? — в голосе уже слышались нотки пьяной весёлости. — Н-ну, не знаю… — Так готов или нет? — А это обязательно? — А ты хочешь замёрзнуть рядом с человеком, от которого несёт спиртом? — Нет. — Так готов? — Н-ну… — протест утонул в поцелуе, а в рот полилась сладкая, обжигающая жидкость, которую Аркадию пришлось проглотить. Гурьев попробовал оттолкнуть от себя мужчину, но тот только отстранился, опаляя дыханием всю нижнюю часть лица. — Ч-что что вы себе позволяете?! З-зачем т-ты это сделал? — закричал Аркадий, впав в оцепенение. — Я должен был знать наверняка… Так это могло произойти сегодня утром или нет? — шёпот Димы оглушал. Он не был пьян. Парень напрягся в ожидании ответа. — Да… — на выдохе произнёс Аркадий так, что сидящий перед ним не был уверен, что услышал верно, но это и не понадобилось бы, подожди он ещё несколько секунд. После своего ответа мужчина аккуратно коснулся лица сидящего сейчас в нескольких сантиметрах от себя. Дима медленно поцеловал его запястье, ещё раз и ещё, осыпал мелкими поцелуями ладонь, после чего, немного неловко, словно спрашивая, приблизился к чужому лицу. Первое прикосновение в щёку, словно целуешь очень старого друга детства от нахлынувших по пьяни воспоминаний, поцелуй в нос, словно похвала от любимой, но не любящей девушки, тихий вздох, прикосновение к уголку губ, словно первый неуверенный поцелуй, оглушающий выдох, Дима прижимается к губам, усы немного щекочут, сознание воспринимает, что рядом мужчина, но ликует, словно именно эти губы Дима должен был целовать всю жизнь, чуть тоньше, чуть горячее, чем женские, такие идеальные… Аркадий застыл, словно кукла. Такой наполненный нежностью, любовью, неловкостью, он был переполнен чувствами и потому боялся испортить такое идеальное действо. Обжигающее касание чужих губ кажется таким правильным, мощные руки, создававшие тёплое, успокаивающее кольцо вокруг него, небольшая, жёсткая щетина, терпкий, мужественный аромат, всё это пьянило сильнее любого спирта и заставляло хотеть большего. Гурьев аккуратно всасывает нижнюю губу Димы, который, казалось, только этого и ждёт. Резким движением он притягивает мужчину на себя, заставляя лечь сверху, не переставая целовать нежно и чувственно, поочерёдно терзая чужие губы, параллельно с тем пытаясь разделаться со спальной рубашкой. Аркадий ловит чужие руки и на мгновение отстраняется, перехватывая взгляд. В этой кромешной тьме в глазах лежащего под ним он смог увидеть то, что так давно искал — потребность в себе. Она была обусловлена не страстью, а нежностью, трепетом, страхом потерять или испортить, потому, когда преподаватель прервал их, он не увидел разочарования, грусти или недоумения, он всё ещё видел теплоту, заботу и любовь. Никто не смог бы подстроить этот взгляд, и Аркадий снова начал поцелуй, не менее чувственный, такой же горячий, невозможно приятный. Когда рубашка полетела в сторону, Королёв бросил все силы в зрение и обомлел — на его бёдрах сейчас сидело не больше восьмидесяти кило чистых мышц! Мужчина не знал, почему, но он не совсем ожидал увидеть под очередной свободной рубашкой столь рельефное тело. Аркадий смутился от такого внимания и уже хотел было скрестить руки на груди, но теперь уже их перехватили, сплетая пальцы, утягивая вновь за поцелуем, жарким, терпким, властным. Дима не понял, как его запястья вскоре были сцеплены над головой одной крепкой ладонью. Потом они обязательно это обсудят, но сейчас длинные, ловкие пальцы пробрались под резинку спальных штанов и огладили выступ следующего слоя ткани, как бы спрашивая разрешения продолжить. Несмотря на проявленную силу, Аркадий проявлял уважение и прислушивался к мнению парня не из-за страха быть отвергнутым, а в благодарность за полученное доверие и власть над телом и душой. Им овладела та же искра безумия, как в тот раз, когда он устроил слежку за Димой и Лилей. Тогда он просто не понял, кого ревнует на самом деле, а сейчас он безумно боялся навредить, хотя был готов на это, если только позволят. — Давай я, — шёпотом попросил Дима и хватка на его руках ослабла. Он сел, и теперь их члены тёрлись через одежду, а губы вновь сплелись в жарком поцелуе, Аркадий скрестил ноги за спиной у Димы и потянулся к краю майки. «Не надо» — тихо попросил мужчина, глядя в глаза. Во взгляде читалось непонимание, но губы уже начали пульсировать от желания вновь соприкоснуться, и Гурьев подался вперёд. Они целовались страстно, отчаянно, но притом ласково, чтобы не сделать больно, укусы были выверенные, частые, прерываемые мелкими поцелуями по всему лицу. Аркадий попробовал ещё раз стащить чужую майку, но Дима, лишь разорвав поцелуй, боднул его носом, показывая, что не стоит этого делать. Мужчина сдался, они продолжали страстно упиваться друг другом в кольце объятий, пока Королёв аккуратно не развернулся, упираясь одной рукой о кровать, а другой прижимая к себе, словно хрустального, парня. Своего парня. Дмитрий опустился вместе с ним, становясь на предплечье, почти безостановочно целуя, но пришлось отстраниться. Полуголый, часто и рвано дышащий, с растрепанной чёлкой и зацелованными губами, да, именно таким Дима теперь хотел видеть своего соседа каждый вечер. — Ты… хочешь… войти… в меня… — Аркадий говорил на выдохе, шёпотом, и секунды превращались в вечность. — Да. Нервное облизывание губ. — А у нас… получится? — Нет. Выдох Гурьева, без сожаления или радости, полный вожделения, нужный просто для того, что бы немного прийти в себя и понять, что происходит. Как бы не хотел этого Дима, он понимал, что у них нет ни смазки, ни возможности как следует подготовить тело в первый раз. Мужчины несколько раз коротко поцеловались. Хоть настрой немного спал, возбуждение никуда не делось, и Дмитрий понимал, что нужно закончить дело. Он аккуратно выпутался из обвивающих его ног и встал на колени на пол, за бёдра разворачивая к себе Аркадия, который, казалось, совсем не понимает, что происходит, после чего резким движением спустил его штаны и бельё, и взору предстало самое идеальное тело — крепкие ноги, длинный член, идеальный рельеф пресса и руки, закрывающие лицо, которое всё равно не видно сейчас из-за темноты. Королёв не мог не остановится, наслаждаясь этим видом. Рука сама собой пролезла под резинку белья, и мужчина сам не понял, как начал надрачивать на голое распластавшееся тело парня перед собой и уже через пару секунд он, смочив губы, на пробу попытался взять в рот головку. Услышав свой стон Аркадий, словно не веря в происходящее, приподнялся на локтях. Дима, продолжая надрачивать себе, несколько раз опустился на член, стараясь взять как можно глубже, вызывая стоны наслаждения каждый раз, когда головка утыкается в горло. Этот вкус, этот голос, эта величественность. Всё это до безумия сносило голову, заполняя мысли только одним человеком, его формами, красотой, умом. Королёв взял так глубоко, как смог, чтобы при этом не перекрывать дыхание, и другой рукой начал надрачивать Аркадию, куда не доходили губы, вылизывая головку языком. Того словно ударили электрошокером, он упал навзничь, и резко двинул бёдрами, перекрывая на секунду кислород Диме, после чего получил за это смачный шлепок по ягодицам и тихо застонал от боли, удовольствия и разочарования одновременно. Ладонь быстро вернулась, продолжая стимуляцию. Гурьев стал поджимать ноги, комкать простыни, громко вздыхая и тихо постанывая. От этих звуков, канонадой пронёсшихся по сердцу, Дима принялся интенсивно работать щеками, которые теперь то и дело оглаживали внушительный член во рту. Ему безумно нравилось, как, сжимая руку, он мог полностью контролировать такого невероятного парня, и это добавляло огня. Королёв больше не мог терпеть, рука спустилось сама собой, надавливая на заветную точку, парень дрочил двумя руками с членом во рту, и это просто сносило все рамки возможного удовольствия. Аркадий только через пару секунд понял, что поменялось и как ему этого не хватает. Мужчина не мог больше держаться и принялся помогать себе, это было дико неудобно, но он жёстко нуждался в разрядке. Первым кончил Королёв, изливаясь на край кровати. Он поднял голову так, чтобы можно было сжать зубы и видеть всего лежавшего сейчас Аркашу, помогающего себе одной рукой. После секундной отдышки Дима вновь сжал своей чистой ладонью чужой член, заявляя свои права на него, и опустился настолько, насколько мог, наращивая темп проникновения, ловя сдержанные отклики на свои действия и принимая всю сперму, проглатывая без особых раздумий. После чего приподнялся и лёг рядом с обессиленным телом. — Спасибо, — выдохнул Аркадий через несколько секунд и, не дождавшись ответа, согнулся, вовлекая в поцелуй директора, орудуя языком в чужом рту, собирая остатки своего семени, после чего лёг совсем рядом, накрывая их одеялом. — Пожалуйста, — выдохнул Дима ещё через пару секунд и получил поцелуй в висок как награду. Так они и уснули вместе, спасшись от холода.