Если с другом вышел в путь...

      Утро. Парни проснулись, как и засыпали — вместе. Безжалостные солнечные лучи, не оставившие и следа от вчерашней непогоды, настойчиво били в лицо, и открывать глаза совсем не хотелось, но неожиданно ранний звонок всё же заставил вздрогнуть и встать. Дима, тут же сориентировавшись от привычной мелодии, в попытке проснуться протёр глаза и зашипел, осознавая, что со вчерашнего вечера так и не помыл руку. Но все воспоминания, вкупе с мыслью о руке, тут же полетели на второй план, сейчас нужно было выглядеть максимально натурально, хотя бы пока он не узнает характер новостей. — Доброе утро, — Дима сидел на углу кровати, включив просто по чистой привычке камеру, отвечая на звонок. — Привет. А чего так долго? И почему в таком виде? — немного с подозрением проговорил Олег. Сразу стало понятно, что он звонит не с плохими новостями, но тем не менее парень не хотел посвящать его в свои дела. — Ммм, слушай, да я не один… — в этот момент Аркадий с тихим стоном потянулся после сна в неудобной позе, и Королёв был готов провалиться на месте: если в поле зрения камеры попадёт хоть миллиметр кожи его нового любовника, то он не отмоется от сальных шуточек уже никогда, и никакая точка мира его не спасёт. — Ну понятно. Что-то шумная у тебя подруга на этот раз… — Точно. Я перезвоню. Спасибо, — Дима скинул звонок и обернулся. Аркадий лежал, собравшись в комочек под одеялом, во все глаза глядя на сидящего мужчину. — Кто это был? — Начальник, не бойся, — Дмитрий Юрьевич наклонился и коротко чмокнул лежащего парня куда-то в лицо. — Да я и не боюсь. Просто не хочу, чтобы у тебя были проблемы. — Спасибо, я ценю. Знаешь, на работе все думают, что мне нравятся женщины и… до теб… — Я понял. Нам лучше расстаться? — с печальным, но понимающим взглядом спросил Аркадий. — Нет! Что ты! Конечно нет, просто… смотри, я после… учебного года уеду в Лондон, и там мы сможем быть вместе, если ты согласишься, но пока я не хочу, чтобы в Москве знали, — Королёв говорил быстро, делая между словами большие паузы, и потому чуть не ляпнул, что уедет после закрытия ДК. — Просто, знаешь, я бы и раньше предложил тебе уехать со мной, но если до этого вечера я сомневался, но меня можно было за это понять, то теперь я уже окончательно понял, что просто не могу без тебя больше, такого никогда ещё со мной не было. Соглашайся. Поехали со мной. Ты не будешь ни в чём нуждаться, здесь… здесь всё равно никто не предложит тебе лучшего будущего, — Дима глядел на парня с широко раскрытыми глазами и тому было не по себе. Гурьев чувствовал небольшое давление от скорости развития событий и боялся того, в чём уже успел себе признаться: на самом деле он чувствует то же самое, но боится сейчас согласиться, довериться, обжечься, зная все сплетни об этом человеке, и боясь, что они могут оказаться правдой, а отступать уже будет некуда. — Ну, я подумаю, — выдохнул он наконец, потупив глаза. Стало странно обидно — он лежал сейчас голый и слушал про золотые горы, словно девочка, которую подцепили и рассказывают на утро о том, как «сейчас мне надо на работу, я перезвоню, заберу тебя, и мы улетим куда угодно» и так и не перезванивают. Это пугало куда больше перспективы всю жизнь прожить в их маленьком городке с воспоминаниями об этом человеке, и Гурьев не на шутку разволновался. Дима, видя это смятение, посидел рядом ещё немного, просто на всякий случай, если парень захочет что-то спросить, после чего, поняв, что уже никак не поможет, молча ушёл в ванную, чтобы просто дать человеку время всё обдумать и прийти в себя. Всё же, он сам ещё не понимал, правильно ли поступает, но был уверен, что хуже от этого точно не будет. Выйдя после водных процедур, директор заметил, что Аркадий уже оделся в привычные брюки, рубашку, жилет и пиджак и сидит на краю кровати, смотря в одну точку. — Ты иди, а я подойду, — бросил он, резко переведя взгляд на вошедшего, и быстро скользнул в ванную. Дима немного подумал и понял, что его только что послали в столовую. Он не хотел давить с принятием решения, но на всякий случай одевался максимально медленно, в надежде пересечься с преподавателем, и, когда причины оставаться в номере просто исчерпались сами собой, он всё же вышел, по пути постучав в двери комнат детей. Младшие, как ни странно, уже были одеты и сидели по своим кроватям, завтракая. Что касалось второй комнаты — ворчание, донесшееся оттуда, невозможно было идентифицировать и оставалось только гадать, что там происходит. Мужчина не знал расписания и потому не решился сразу же поднимать старших и направился в столовую. Для него время тянулось. Непонятно откуда взявшаяся тревога опускалась невидимыми каплями, заставляя вздрагивать от каждой мысли относительно дома культуры, Лондона и, главное, Аркадия. Так, погрузившись в самые волнительные мысли, Дмитрий не заметил, как к нему подбежал паренёк из их отряда. — Строимся! — бросил он и рванул назад, оставив мужчину в недоумении. Королёв поднялся не сразу и потому успел лицезреть группу уже одетую и сформировавшуюся в длинную змейку в коридоре. — Так. Все, быстро идём к автобусу, Дмитрий Юрьевич, наконец-то выезжать пора, — лёгкое раздражение послышалось в голосе отвечающего за детей сопровождающего, но тут же исчезло, помощник ничего не успел сообразить и молча поплёлся за уверенно двинувшейся колонной. С его стороны, теперь, после проведённой прекрасной ночи, все взгляды на Аркадия стали ещё заботливее, ещё нежнее, ещё преданнее, действий, которые раньше выдали бы его чувства, стало больше, прикосновения чаще, он практически полностью окутал заботой своего любимого преподавателя, разве что чудом удержался от цветов к обеду. Гурьев поначалу смущался, но к вечеру, когда понял, что детям нет до них дела, а все эти ухаживания не закончатся, он просто растаял, позволяя себе бросать влюблённые взгляды в ответ, скрепляя их полуулыбкой. Всё же, этот день оказался даже более сладостный и волнительный, чем вечер, когда он признался Лиле в любви в туалете. Но вот часы отмеряли десять вечера, и воспитанники разбрелись по комнатам, а парни отправились в номер. — Отличный был день, скажи же, — проговорил Дима, когда услышал хлопок закрывающейся входной двери. — Да, так и есть, — Аркаша всё ещё немного смущался, но улыбка и восхищённый взгляд больше не покидали его лицо. — Я соскучился, — оставив ужин на столе, Королёв медленно, словно в замедленной съёмке, положил руку на талию стоящему рядом Аркадию и сделал полшага вперёд. — Ну мы же всё время были вместе, — смущение снова залило скулы пунцовыми красками, и парень опустил голову так, что чёлка растрепалась и теперь чуть скрывала глаза. — Да. Но я не мог сделать вот так, — Дима говорил тихо, словно с диким зверем, беря за край подбородка и лёгким нажатием заставляя его поднять голову. Аркадий смотрел, не веря, но при этом с надеждой. И Королёв воплотил её, подавшись вперёд. Он нежно накрыл своими губами чужие, оставляя несколько тёплых, бархатисто-сахарных, лёгких поцелуев, после чего отстранился, ещё раз взглянув на мужчину перед ним. Теперь взгляд был полностью осмысленный, лицо полностью спокойное, а грудь вздымалась чуть чаще. — Всё нормально? — всё так же тихо произнёс Дима, хотя и знал ответ. — Да-да, всё нормально, — Аркадий попытался принять деловой вид, но у него это не совсем получалось, наверное оттого, что он никогда в нём не прибывал. — Ну и отлично. Ужин на кровати? — голос Димы немного оглушил, рука переместилась с тела преподавателя на пакет, и Аркадий почувствовал неловкость от ощутимой прохлады на том месте, где ещё недавно его держали и прижимали к себе. Приём пищи хоть и прошёл в монологе помощника сопровождающего о прошедшем дне, но всё же был наполнен уютом и теплом до краёв, словно сейчас они находились не в обычной, серой гостинице, а в загородном доме, у разгоревшегося камина, когда вся семья только-только ушла спать, и они вдвоём остались наедине с ещё тёплым ужином по старому бабушкиному рецепту и приятной историей, покрывшейся пылью времени. Пришло время ложиться, и, пока Дима колебался, ни разу даже не присев, ожидая соседа из душа, Аркадий, как только оказался в комнате в своей излюбленной пижаме, лёг ногами к изголовью, стеля одно одеяло, поверх второго. Королёв не знал почему, но этот жест так его растрогал, что он был готов бежать сейчас в любой открытый ювелирный за кольцом, лишь бы только этот невозможный парень согласился не вылезать с ним из постели до конца дней. Уложившись рядом, мужчины ещё раз коротко поцеловались, но теперь Аркадий ответил более настойчиво, нежели ранее этим вечером. — Спокойной ночи, — прижимая к себе одной рукой Его Юного Техника, проговорил Дмитрий. — Спокойной ночи, — ответил ему преподаватель, глядя прямо в глаза, после чего они легли спать, а Аркадий получил короткий поцелуй в лоб. Следующий день начался уже с тихого бурчания будильника. Дима вышел с ноутбуком в ванную и подключил наушники, параллельно на всякий случай отключая камеру. Казалось, Олегу быстро наскучило такое общение и после сухого пересказа о том, как всем облегчил жизнь их отъезд, они распрощались, пока директор ДК не успел озвучить искромётную шутку об образе жизни своего начальника. — Доброе утро, — бросил, повернув лишь голову, сидевший спиной ко входу Аркадий через секунду после того, как услышал хлопок двери в ванную. Он уже был одет в привычные брюки и сейчас готовился снимать свою невозможную спальную рубашку. Дима наблюдал за этим действом с лучезарной улыбкой. Его необъяснимо радовало то, что теперь он владеет таким милым и притягательным хрупким комочком счастья, как такой необычный сгусток неожиданных радостных идей и поразительных сочетаний. Аркадий ухмыльнулся, чувствуя на себе пристальный взгляд, и стащил рубашку, тут же заменяя её на другую. Он чувствовал кожей лучи той радости, которую излучает его сосед в этот момент, и на душе становилось легче. Последние скребущие нотки, говорящие о том, что это неправильно, плавились, уступая место лёгкости. — Доброе утро, — Дмитрий присел в центр кровати и поцеловал плечико парня, чуть отодвигая ещё не застегнутую рубашку. — Сегодня, я надеюсь, мы завтракаем вместе? — Да, конечно, но только сначала надо всех разбудить, а то остался всего час до выезда. — Я тебя понял, лучше схожу сейчас, — парень слез с кровати и тут же остановился. Идти в спальном не хотелось, слишком потрёпано оно выглядело, а чтобы сейчас, при Аркадии и полном освещении начать переодеваться — ему было слишком стыдно. Он схватил чуть менее безразмерную рубашку, накидывая поверх. — А ты — в душ и собираться, — бросил мужчина напоследок сидевшему в лёгком недоумении преподавателю и скрылся за дверью, после чего бегом преодолел расстояние до нужных номеров и после двух настойчивых простуков в разные комнаты также скоро двинулся назад. Заперевшись вновь в комнате и едва услышав шум воды, Дима поднял футболку и взглянул на себя в зеркало. Ему стало противно. Он давно планировал взять себя в руки, но так и не успел, а сейчас уже поздно было что-то менять. Печально вздохнув, Дима наскоро переоделся и сверился с временем, которого было ещё предостаточно. — Вроде разбудил, перед столовой проверим, я щас, — Дима скользнул в ванную после отчёта принявшему утренние процедуры Аркадию, который даже не успел ничего ответить. Королёв не знал, что делать, в панике он осознавал, что не сможет просто больше лечь с этим парнем в одну постель, делая вид, что этого пуза просто нет. Стало отчего-то страшно. Но почему именно сейчас?! Конечно, это было вызвано этой близостью. Гурьев был идеален во всём: в здоровом теле — здоровый дух, и если насчёт духа были какие-то сомнения, то насчёт тела нет, и, хоть мужчина слышал, что любовь слепа, вряд ли насколько, чтобы терпеть его. Дима наскоро почистил зубы и вышел в настроении выловленного утопленника, но ловко отыгрывал пиранью, крадущуюся кушать. Второе оповещение, что пора вставать, уже окончательно заставило проснуться обе комнаты, и мужчины отправились на завтрак. Дмитрий Юрьевич хотел как обычно положить себе оладьев и взять к ним разные джемы, но остановился и воровато оглянулся, высматривая своего соседа, и увидел, что Аркадий уже стоит с тарелкой гречки и направляется к хлебцам. Дима решил поступить также и отправился в ту же часть шведского стола, но там выбор был невелик: гречка или овсянка. Немного поразмыслив, Королёв всё-таки сделал выбор в пользу более мерзкой каши, надеясь, что так он быстрее придёт в форму. Дима подошёл к Гурьеву. Они сели за столик, и тут же завязался разговор. — Какая программа на завтра? — поинтересовался Дима, стараясь не морщиться от чуть засохшей, прохладной овсянки на воде. — Завтра короткая экскурсия в последний зал филателистов с двух до четырёх с посещением интерактивного музея и нужно будет сразу ехать собираться, — Аркадий улыбнулся: ему были крайне приятны такие посиделки, но что-то глубоко внутри гложило его. — Кстати, а для кого ты так успел накачаться, если не секрет? — Дима пообещал себе, что обязательно поговорит об этом и сейчас решил, что этот миг настал. Аркадий вдруг стал совсем серьёзным, если не сказать мрачным. — Ну, знаешь, я… давно ещё к роли готовился, ещё когда в театре играл, в общем, теперь держу форму, — проговорил он и, чуть склонившись над тарелкой, продолжил быстро есть. — А что за спектакль такой? — поинтересовался Дима. — Д-да я уже и не помню. Пора уже, кажется, — Аркадий быстро проглотил последние две ложки каши и понёс относить тарелку, держа отдельно в руке нетронутый хлебец. Дима, бросив последний взгляд на свой завтрак, решил, что лучше начинать правильно питаться хотя бы в Москве, и направился вслед за парнем. Он чувствовал, что Гурьев что-то скрывает и очень хотел узнать, что именно. Они вышли из столовой, напоследок набрав яблок, и направились в комнату. Когда Дима захлопнул за ними дверь, то в один прыжок оказался за спиной соседа, медленно и нежно обнимая за талию. — Дима... — протянул тот в выдохе сладостно, но тело его напряглось. — Расскажи о том спектакле, — томно шепнул на ухо мужчина, опаляя ухо влажным жаром. Тело в его руках напряглось ещё сильнее. — Чайка. Вроде. Да… Мы ставили чайку и я… я… просто развлекался между репетициями… а там, в гримерке, только турник… и вот, — Аркадий врал плохо, скомкано, неумело. Неуверенность и паника сквозили даже в осанке, и Дима понял, что этот бой он для себя проиграл. — Как здорово, — развернув парня к себе лицом сказал Королёв, расплываясь в улыбке. Преподаватель смотрел куда угодно, только не в глаза напротив, но тоже улыбнулся и после этого тут же получил как в награду игривый поцелуй в губы. Простояв так ещё немного, касаясь кончиками носиков, то заглядывая в глаза, то прикрывая их в блаженстве, мужчины словно пытались наверстать все упущенные секунды, которые могли провести также. Теплота и любовь переполняли их и потому, сколько бы не длились объятия, этого времени не хватало. Они простояли так, иногда коротко, чувственно целуясь, сколько позволяло время, но нужно было выходить к детям. Сегодня была самая бессмысленная и беспощадная поездка — в контактный зоопарк. Собрались и добрались до места все без происшествий, и на билетном контроле Дима резко схватился за телефон и короткого взгляда на дисплей хватило чтобы лицо приняло обеспокоенный вид. — Я щас. — Куда ты?! — Это по работе, вы идите, я вас тут подожду, — бросил напоследок обеспокоенному преподавателю Дима и отошёл на приличное расстояние, только после чего поднёс заблокированный телефон к уху и начал чуть взволнованный монолог с самим собой, пока дети вместе с сопровождающим не скрылись в дверях помещения. Прекратив этот спектакль, парень направился к ближайшей аптеке, после чего присоединился к экскурсии. — Всё нормально? — чуть встревоженно спросил Аркадий. — Да, это насчёт документации, ничего важного, — Дмитрий Юрьевич посмотрел в глаза собеседнику тем самым взглядом, от которого сломалась бы любая девушка, и это сработало. Гурьев чуть засмущался и расцвёл от такого лестного внимательного и при этом чувственного взгляда. Время шло незаметно — зоопарк, проход мимо пчелиных ульев, обед и почти сразу же дневной мастер-класс по робототехнике, затянувшийся до ночи. С последнего Дима ушёл ранним вечером, чтобы, по его словам, закупиться в дорогу и на сегодняшний ужин, и так он и сделал. Когда в десять вся орава заявилась в отель, в столовой, с начальницей которой только с помощью природного обаяния сумел договориться мужчина, их ждали покупные салаты, разные снеки и даже бесплатный чай, который от себя выставила сердобольная женщина. — Спасибо, — Аркадий подошёл невероятно близко и встал так, что их плечи соприкасались. — Это надо сказать спасибо Алисе Владимировне, которая, услышав о том, что мы вдвоём справляемся с двенадцатью ребятам, помогла всё это накрыть и бесплатно открыла столовую на час. — Обязательно передадим, — Аркадий говорил спокойно, словно они женаты пятнадцать лет и только сейчас выдалась минутка поворковать, пока дети ужинают. Казалось, сложившаяся идиллия могла продлиться вечно. Но вот все разбежались, взрослые втроём прибрались, и после короткого разговора о судьбе Алисы Владимировны они распрощались и ушли в комнату, а та, в свою очередь, погрузившись в воспоминания, поспешила домой. — Да блин, чёртова дверь, — Дима ударил в середину и глубоко вздохнул. — Давай может я попробую, — предложил Аркадий и легко протиснулся между соседом и злополучным ключом. — Что можно было сделать с замком? И почему его не починить в конце концов? — наиграно вздохнул парень, наблюдая, как тонкие пальцы аккуратно и медленно проворачивают маленький металлический стержень. Щелчок. Аркадий вошёл первый и не поверил глазам — на столике лежал букет роз. Напольная лампа, накрытая простынёй, источала нежный полумрак, в воздухе витал запах сладких апельсинов — на прикроватной тумбочке стояло закупоренное вино и большая фруктовая тарелка без тарелки. Просто фрукты в пакете, куда стекали капли воды. Парень, не веря, обернулся — улыбаясь, на него смотрел Дима. — Нравится? — Да, очень. Но зачем это всё?! — Просто я подумал, что дома мы не сможем так сделать, а ждать конца учебного года, чтобы устроить романтический вечер — это слишком долго, — Королёв буквально выдохнул это в чужие губы и тут же примял их в нарочито медленном, горячем поцелуе. Этого стало достаточно, чтобы мужчины начали чуть ли не разрывать одежду друг на друге, тут же падая на кровать и переворачиваясь так, что Гурьев теперь сидел сверху, через голову снимая рубашку. Дима попытался сесть, но сильные руки тут же уложили его назад. — Давай без света. — Нет. — Может, тогда вина? — Не надо. Просто… — Аркадий не смог произнести это сейчас, но Королёв понял его без слов и приподнялся, вовлекая в горячий, чувственный поцелуй, с укусами и сплетением языков, лёгкими причмокиваниями и яростным упованием партнёром. Всё это висело в воздухе облаком желания, похоти и страсти так, что можно было вешать топор. Тела пылали от прикосновений и непонятно стало, как теперь Дима оказался сверху ещё одетый, в рубашке, висящей на плечах и нательной майке, но когда это произошло, Аркаша в одно ловкое движение расстегнул свои брюки и чуть приспустил их, пока Королёв пытался проделать то же самое одной рукой со своими, но этого не получалось. Гурьев потянулся помочь, но грозное: «Нет» его остановило. Мужчина рычал от бессилия — он готов был расплакаться от стыда. Нависая сейчас, он был уверен, что его пузо провисло так, что ремня вовсе и не было видно. Но тут чужие руки, вопреки запрету, накрыли ладонь и в два рывка освободили его от тесноты штанов. Их взгляды встретились. Секунда нерешительности показалась вечностью, но нежность победила страх. Агрессия утонула в ласке. Брезгливость пала под решительностью чужих рук. — Можно? — спросил Гурьев, смотря в глаза напротив. Дима долго не отвечал, но потом коротко кивнул. Мужчина не стал больше терять ни минуты, проталкивая свою ладонь под резинку трусов и обхватывая длинными пальцами горячий, вставший член. — Подожди, — проговорил он почти сразу — Давай… я подготовился. Парень выскользнул из сладостного плена и встал на колени на пол перед полностью офигевшим Аркадием и достал тюбик смазки, после чего стащил с парня остатки одежды. Это было сродни прыжку с парашютом — каждый раз буря эмоций от страха до счастья накрывала с головой. Тёплая, вязкая субстанция обнимает пальцы, и мужчина аккуратно сразу же толкает один на пробу, не встречая никакого сопротивления, и начинает понемногу массажировать. Аркадий словно отстранился и не реагирует, лишь немного утяжелилось дыхание. После небольшого массажа Дима проталкивает второй палец, чувствуя, как плотно к нему прилегает колечко мышц, и потому припадает губами к члену, осторожно посасывая и вылизывая, продолжая работать пальцами, прислушиваясь к реакции, которая оказалась довольно слабая и вскоре сошла на нет. Через некоторое время парень решает добавить третий палец. Аркадий шумно задышал, начал поскуливать, изворачиваться, но не протестовал, не убегал, не кричал. Через несколько минут Дима понял, что его рука уже сама тянется к возбуждённому члену, чтобы удовлетворить себя. Больше терпеть было невозможно и он аккуратно отстранился, на что получил вздох разочарования и облегчения, который был направлен куда-то в темноту зажмурившихся глаз. Королёв, не теряя ни минуты, снял с себя штаны, оставаясь лишь в майке и рубашке и, оперевшись ногами о кровать, подхватил Аркадия под колени и положил их себе на плечи. Парень активно дрочил, кажется, совсем не обращая внимания на происходящее, мотая головой, закрыв глаза от капель пота, и Дмитрий, вылив почти всю оставшуюся смазку, на пробу толкнулся внутрь узкого прохода. Мужчина под ним коротко шикнул и зажал второй ладонью член у основания, тогда Дима решил не тратить больше времени и аккуратно вошёл до упора и сразу после этого принялся быстро вдалбливаться в горячее нутро, наращивая темп. Член входил ровно, проезжаясь из раза в раз по чувствительному комочку простаты. Аркаша всхлипывал, стонал, кричал, когда его тело буквально разрывалось изнутри от частых, резких вхождений по самые яйца, влажность внутри и снаружи от разгорячённого тела заполняла всё вокруг, мокрые волосы застилали глаза, хотелось большего — хотелось иметь и чтобы имели его, чтобы соски крутили, чтобы челюсть сжимали до боли, а ягодицы шлёпали сильные руки, чтобы чувствовать жар чужого тела, впиваясь ногтями в кожу, потираясь грудью о грудь, чтобы шея кровила от засосов, а воздух накалился от поцелуев до ожогов, хотелось того самого секса, от которого бьёшься в конвульсиях от распирающего желания насадиться глубже, когда твой член ласкают до боли, сжимая и доводя до разрядки вне твоего желания, хотелось того, что было глубоко зарыто в подсознании, хотелось как с Сашей… но в итоге у них был только приторный, вылизанный, стерильный «первый секс». Аркадий, погрузившись в воспоминания, излился себе на живот и почти сразу же почувствовал, как его тело покидает член Димы. Гурьев в недоумении распахнул глаза. Королёв был зол и быстро одевался, но штаны плохо сходились на стоящем колом пенисе. — Что… случилось?… — в два выдоха спросил Аркадий в изумлении. Дима точно не хотел сейчас, чтобы всё заканчивалось — он был возбуждён и зол. — Что случилось?! Ты только что стонал имя какой-то Саши! Кто она?! — Дима был взбешён и только-только приходил в себя. Повисло молчание. Аркадий не смог удержаться и, глядя на явную выпуклость на штанах и рассерженное, злое лицо, несколько раз провёл по члену и тихо вздохнул. — Ах, тебе мало. Ну, давай я тебя насыщу, — Дима расстегнул штаны, подходя к загоревшемуся азартом надрачивающему парню, и в одно движение перевернул его на живот, после чего рывком за бёдра заставил его подняться на четвереньки и резко вставил до основания, начиная отчаянно драть своего любовника так, что тот не удержался и двумя руками теперь вынужден был упираться в кровать. Это продолжалось долго, и, когда Аркадий взмолил о разрядке, потому что его руки не пускали к члену, Дима наклонился к самому уху и прохрипел: — Проси. По. Имени. — Аркадий вскрикнул от трёх мощных толчков и подчинился. — Дима! Дмирт… Ах… Да! Дмитрий Юрьевич! Пожалуйста! Да… Ах… Дима! Дима! Да… — поток криков и шёпота заставил мужчину сдаться, и он начал яростно надрачивать партнеру под симфонию пошлых выкриков своего имени. Это сносило голову — жёсткий секс, стоны, чужой член в руке, которым ты полностью управляешь, а главное злоба, желание наказать, выбить чужое имя из этого человека… своего. Своего человека. Дима долго не выдержал и кончил внутрь, слушая особенно сладостные стоны, продолжая надрачивать чужой член, пока его хозяин не кончил ему в руку. Мужчины упали рядом навзничь. Липкие, влажные, разгорячённые они провели с минуту в тишине, приводя дыхание в порядок. Аркадий чувствовал, как сперма вытекает из него, а потом высыхает, он смотрел на Диму во все глаза и не знал, что сказать, ему было страшно. — Либо ты говоришь сейчас, что это за Саша, либо я ухожу, — тихо проговорил Королёв, глядя в потолок. — Останься, — Гурьев придвинулся максимально близко и оставил на щеке несколько поцелуев. — Я жду, — серьёзный тон отдавал холодом железа. Аркадий понимал, что у него нет выбора. Молчание затянулось. Через некоторое время Дима не выдержал и встал с кровати с намерением уйти. Он не хотел, чтобы его обманывали. Его никогда не делили, но он не делил никогда и не хотел, чтобы это менялось. — Стой, — раздался жалобный вскрик, и Королёв остановился, молча разворачиваясь лицом к говорящему. — Хм, прости. Я не хотел тебе говорить, но… это сложно, я боялся, что ты меня бросишь… — Аркадий пытался говорить, глядя в глаза, но понял, что не сможет. Он сел и укутался в одеяло — его пробил озноб, после чего всё же продолжил говорить, глядя в пол. — Очень давно… перед тем, как я ушёл в «Арлекин», в мою старую студию приходил мужчина… он… он был продюсер и на одном представлении он заметил меня. Мы познакомились, тогда я ещё не знал, что он снимает, и вот он внезапно пригласил меня на пробы. Я согласился, меня раздели до белья, как и всех остальных мужчин, сказали покрутиться и отправили в следующую дверь. Там меня встретил какой-то парень, он сказал, что нужно будет пропить бады и походить на тренировки, и, если я соглашусь, то мне дадут главную роль. — Дима всё это время слушал, не перебивая и не понимая, но Аркадий говорил нервно, словно это было худшее в его жизни. — Я, конечно, согласился, хоть и не видел сценарий, но я знал гонорар, да и все тренировки были бесплатные, так я занимался в двух кружках помимо учёбы. Меня утвердили, перед съёмками я прошёл студийных врачей и, оказавшись на площадке, я только тогда понял, что мы снимаем. Там был большой белый диван. Режиссёр. Сказал, что делать. Я хотел уйти, но тогда мне бы пришлось выплачивать счёт, но таких денег у меня не было. Я был так молод. Я испугался. Один парень, Саша, он был со мной весь фильм. Мы снимали шесть часов, без возможности выйти, с редкими перерывами. Это было жёстко. Очень. Некоторые кадры, в которых я просто плачу, были удалены, потому что подобных было просто бесчисленное множество, я не могу рассказать. Не могу рассказать всего, что они делали. Но… он был первым и последним. Я не знаю, как, но его имя теперь ассоциируется у меня с оргазмом. Я не зн… — Дима подошёл и, присев на кровать, прижал к себе Гурьева, сокрушающегося в тихой истерике. Он не мог себе даже представить подобное. Желание укутать любовника в шар, через который никто не пробьётся, не сможет навредить, стало безмерным. Аркадий быстро успокоился, но Дима не знал, что ему сказать. — Всё будет хорошо. Я буду рядом. Это никогда не повторится, — Королёв смотрел прямо в глаза. — Угу, — Аркадий совсем лишился сил, и они легли спать одним комочком.