Магловские игры. Сопротивление.

— Что это было, черт бы вас побрал! Уизли орет так, что я невольно морщусь. Адреналин все еще бурлит в крови. Перед глазами расплываются цветные пятна, мир странно кренится на бок и плывёт. Я все еще не могу отойти от резкой коллективной трансгрессии. То, что нас не расщепило на атомы — большая удача! — Трансгрессия? Круцио?! Малфой, ты чертов предатель! У тебя не было права снимать ограничитель с палочки Снейпа! — Что-то ты не слишком возражал, когда он два раза спас тебе жизнь, Уизли, — сдавленно откликается Драко. Обернувшись, я отмечаю обморочную бледность на его лице, и то, как подрагивают руки, но Малфой тут же прячет их в карманы джинсов. Поттер подходит к нему и дотрагивается до его плеча. — Это правда, Драко? Ты сознательно пошел на это? — А что мне оставалось? — едко отзывается Малфой, — ждать, пока у Уизли кончатся патроны? — Да пошел ты, слизняк! Нас явно ждали возле лаборатории, так что немудрено догадаться, кто среди нас крыса! А может, и ты заодно с ним? — А ну повтори, что сказал? Поттер мгновенно оказывается между своими союзниками и расталкивает их в стороны. Малфой спотыкается и чуть не падает в пыль у грязной мостовой. — Может, прибережем взаимные оскорбления до момента, когда за нами не будут гнаться Высшие? — саркастически выплевывает Дирк. Райли держит на руках бездыханную Элфи, и я замечаю, как крупные капли падают на её камуфляжный костюм. — Надо уходить. Немедленно. — Стараюсь говорить внятно, но в ушах свистит и к горлу подступает тошнота. Поттер кивает Малфою, который уже сам направляется к стене. Когда мы входим в сияющую арку и оказываемся в спасительной темноте метро, я оскальзываюсь, но сильная рука поддерживает под спину. — У вас контузия, Северус, — негромко говорит Гарри, — обопритесь на меня. — Благодарю, я в состоянии идти самостоятельно. Уизли, сгорбленно бредущий впереди, оборачивается и кидает полный отвращения взгляд. Этот взгляд в мою сторону никак не удивляет, но точно такой же достаётся и Поттеру, а это уже любопытно. Мы молча спускаемся по застывшему эскалатору вглубь нашей норы, где стоит поезд. — Ох, мистер Поттер! — восклицает Стэн, выскакивая откуда-то из темноты, — слава богу, вы вернулись! Вы задержались на час, я уже… Машинист оглядывает нас пыльных, усталых, окровавленных, и понимание того, что не хватает трёх человек, медленно проступает на его лице. — Что произошло? Это же была обычная вылазка. — Нас ждали. — Коротко отвечает Поттер, и помогает занести Элфи в вагон. Поезд мчится по туннелю, как бешеный червь. У меня от грохота закладывает уши. Провожу по щекам пальцами и натыкаюсь на подсыхающую липкую кровь. Слух вроде бы в норме, но я различаю звуки приглушенными. — Вашу палочку, доктор. Смотрю на раскрытую трясущуюся ладонь Малфоя и отрицательно качаю головой. — Я должен осмотреть Элфи. Опускаюсь на вибрирующий, покачивающийся пол, где на куртке Дирка лежит девушка. Расстегиваю плотную ткань, шепчу заклинания обезболивания, заживления. — Когда приедем в госпиталь, ей нужно выпить кроветворное зелье. Рон Уизли беспрестанно трёт плечо кулаком. На его рубашке расползается красное пятно, я заканчиваю с Элфи и направляюсь к нему по проходу. — Ну уж нет, не трогай меня, грязный ублюдок! Ты можешь облапошить Малфоя, Гарри, хоть все Сопротивление, но не меня, Снейп! Слышишь? Меня тебе не удастся обвести вокруг пальца. — Рон, прекрати, — вклинивается Джордж, но человека, который бесстрашно бросался под авады Высших не так просто заткнуть. — Я на слух не жалуюсь, мистер Уизли, — холодно отзываюсь я, — но, поправьте меня, не я ли спас вам жизнь несколько раз за эти два часа? — Только потому, что хорёк нарушил слово и снял ограничитель с твоей палочки. — Значит, вы должны быть благодарны мне, — произношу я с нажимом, — а теперь снимайте рубашку. Не то чтобы я воспринял вашу смерть от столбняка со скорбью, но на сегодня жертв достаточно, не находите? Рыжий придурок только презрительно качает головой и отходит в конец вагона. Я отдаю палочку Малфою, через пару мгновений чувствую, как уходит из пальцев волшебство. Пожимаю плечами. Боль в ушах усиливается, но головокружение прекращается, и мысли проясняются. Итак, Высшие знали, что мы появимся, и, это удивительно, но Уизли прав. В Сопротивлении есть предатель. Осталось только выяснить, кто это. К тому моменту, как мы приезжаем обратно в Сопротивление и выходим из вагона, я понимаю, как мне действовать дальше. Кажется, что прошло несколько дней с момента нашего отправления. Поттер помогает вынести Элфи из вагона. Девушка под спящими чарами отправляется в госпиталь. Я сопровождаю её. По дороге ловлю на себе несколько взглядов, в Сопротивлении слухи разносятся удивительно быстро, и, похоже, все в курсе, что я был на поверхности и участвовал в вылазке. В госпитале меня встречает доктор Селвин. — О боже мой, Северус, что произошло? Я поднимаю на него глаза, и он тут же меняется в лице. — Еще жертвы есть? — коротко спрашивает он, в миг посерьезнив. — Есть. Только им уже никто не поможет. Я мою руки, надеваю стерильный халат и без промедления занимаюсь Элфи. До своего отсека я добираюсь во втором часу ночи. На тумбе возле изголовья стоит бумажный букет в такой же бумажной вазочке. Озадаченно разглядываю искусно сделанные цветы, потом качаю головой. — Ну, спасибо, Леана. Пожалуй, прекрасное завершение безумного дня, — ворчу. Только этого мне и не хватало. Захожу в ванную, принимаю холодный душ, матерясь про себя, что горячую воду уже отключили. После душа закутываюсь в теплый халат, ощущая приятное покалывание по всей коже, ложусь в постель и лежу в ней чертову уйму времени. Количество мыслей зашкаливает. Они роятся в голове, словно бешеные пчёлы, то и дело проваливаюсь в тревожную полудрёму, но тут же что-то вырывает меня из сна. Я понимаю, что мои же вскрики. За четверть века служения Темному Лорду, я привык ко всякому, но здесь, в Сопротивлении было нечто, заставляющее меня находиться в вечном напряжении. На меня никто не нападал, отсутствовала любая опасность, а привычка вскакивать по ночам, которой я обзавелся после смерти Лили и которая прошла, когда воскрес Повелитель, вернулась с новой силой здесь. Мне вдруг стало невыносимо лежать в этой кровати и находиться в этих серых стенах. Резко сажусь, сбрасываю одеяло, крепче опоясываю махровый халат и выхожу в коридор. Ноги сами несут меня в отсек к магглам. Поднимаясь на небольшой пригорок по душистой фальшивой траве, я уже вижу его. Поттер стоит, прислонившись к дереву на самом краю полянки. Смотрит на городок магглов, на улицу, заканчивающуюся возле церкви, на слепые спящие окна домов. На нем все та же одежда, спина согнута, словно на ней невидимый груз, придавливающий к земле. Заслышав мои шаги, он вздрагивает, поворачивает голову резко. Волосы, отросшие ниже плеч, взлетают вокруг молодого лица. В лунном свете он кажется мне шестнадцатилетним парнем, который некогда смело и дерзко кинул мне в лицо слово «трус». — Тоже не можете заснуть? Поттер отворачивается и вновь устремляет взгляд на городок. Я подхожу ближе, останавливаюсь в паре шагов, рассматриваю его бледные жилистые руки, плечи, волосы, прищуриваюсь. — То, что произошло сегодня, Поттер… в общем, мне жаль. Он качает головой, или мне просто кажется, небольшой ветерок, пролетающий с периодичностью в несколько минут по наколдованному лесу, колышет лохматые длинные пряди. — Вам хоть удалось что-то найти в лаборатории? — Кое-что, — кратко отвечает Поттер, тяжело приваливаясь к дереву. — Надеюсь, этого хватит для исследований. Второй раз мы уже в эту лабораторию не попадём. Волан-де-Морт прикажет её уничтожить, как только узнает, что мы ею интересовались. Такое уже бывало. — Какими исследованиями вы занимаетесь? Я знаю, что у вас много оружия, но ведь это не все, так? Поттер поворачивает голову, и мы встречаемся взглядами. Он смотрит на меня пристально и долго, словно видит нечто только ему понятное. Мне кажется, что я смогу вот-вот разгадать этот его взгляд, но внезапно он произносит: — Вскоре вас ждёт вызов, не так ли? Невольно я вздрагиваю, замыкаю выражение лица. Мне хочется встряхнуть головой, чтобы сбросить с себя ощущение его взгляда. — Высшие узнали вас, — продолжает Поттер, — Волан-де-Морт захочет лично переговорить с вами. — Полагаю, да. Нет смысла отрицать очевидные вещи. Поттер несколько раз кивает. — У вас есть, что ему рассказать. — Я все еще не доказал вам, что давно выбрал сторону? — осведомляюсь холодно, на что получаю усталую насмешку. — Иначе, я бы не дал свое согласие на вашу отлучку. Слегка приподнимаю брови. — Вы меня отпустите на поверхнось? Зная, куда я направлюсь. — Вы же сами сказали, что выбрали сторону. Внезапно меня охватывает неведомое доселе чувство — у меня заканчиваются слова. — Представляю, как взбесится мистер Уизли, — выдавливаю через минуту. — Не сердитесь на Рона, Северус, он… после смерти Гермионы он слегка не в себе. — Я уже оценил его безрассудство и глупость. — Бесстрашие и самоотверженность, вы хотели сказать? Уголок моего рта чуть вздрагивает, но Поттер вновь кидает мимолетный взгляд, потом кутается в вытянутую шерстяную кофту. — Знаете, шесть лет назад Малфой трангрессировал нас за пределы поместья, отказавшись от всего. Он ушел из дома, взяв лишь волшебную палочку, почти целый год спал в грязи и сырости, прежде чем мы смогли построить нечто похожее на убежище. А теперь из-за моих решений он сидит в карцере за предательство. — У нас есть карцер? — Да. Одиночная камера в конце девятого прохода. Я выпущу его через несколько часов, и скорее всего, он там просто поспит. — Да вы зверь, Поттер. — Зря смеетесь. Я начал с Малфоя, а ведь здесь полно людей, которые мне так же дороги. И у одного из них не будет даже гроба, чтобы можно было его похоронить. — Вы о мистере Томасе? Поттер кивнул, потом слегка улыбнулся. — Дин был прекрасным другом. Я не знал его в Хогвартсе так, как узнал здесь. Он был смелым, умным, всегда выстраивал план вылазок, никогда не трусил, не отказывал в помощи. Когда Гермиону нашли под развалинами Хогвартса, он взял на себя все хлопоты с её похоронами. Ни я, ни Рон не были способны на это. — Мисс Грейджер повезло, что она умерла так просто. Как бы цинично это не звучало, Поттер, ей пришлось бы куда хуже. Всех грязнокровок Темный Лорд казнил сразу после Битвы за Хогвартс, и их смерть не была лёгкой. Поттер на мгновение прикрыл глаза, справляясь с застарелой болью. — Наверное, вы правы. — А Джек и Тэрри? — Они примкнули к расследовательской группе по своей воле. — Поттер опустился на корточки, прислонившись к дереву спиной, сорвал колосок и принялся крошить тонкий стебель в пальцах. — Это произошло два года назад. Они были в группе спасенных с митинга магглов. Тэрри, Джек и Райли, и ещё насколько человек, устроили митинг на площади против диктатуры Волан-де-Морта. Толпу жестоко разогнали Высшие. — Я помню это побоище, — вслед за Поттером опускаюсь на мягкую теплую траву, вытягиваю ноги и прислоняюсь к тому же дереву. Теперь мы сидим спина к спине, — Повелитель тогда сказал, что это забавно. Митинг был организован Сопротивлением? — Нет. Тэрри и остальные попали к нам позже, но меня всегда восхищал их оптимизм и сила духа. Сам я далек от этого. — Вы к себе не справедливы, Поттер, — я качаю головой, — вы просто не замечаете, как действуете на всех этих людей, которых спасли. Они боготворят вас, потому что самое главное, что у них сейчас осталось — это надежда. А вы им её даёте. Слышали бы вы, какую речь мне произнес Малфой в первый же вечер, как я оказался здесь. — Драко может, — усмехается Поттер. Луна на ненастоящем небе медленно тускнеет, края иллюзии окрашиваются в алый и желтый. Мы молчим целую вечность, вслушиваясь, как на небольшой ферме в городке магглов кричат петухи, а потом голова Поттера мягко соскальзывает на мое плечо. Я некоторое время разглядываю его растрепанную макушку, а потом отворачиваюсь и встречаю блеклый ненастоящий рассвет. *** На следующий день Драко Малфоя находят в карцере без сознания. Мне удается поспать лишь два с половиной часа. В дверь моего отсека решительно стучится доктор Селвин. — Северус, мистер Малфой болен какой-то магической хворью. Ровно в семь я уже в госпитале, осматриваю Драко. — Долго он без сознания? — Кто же знает, — виновато отвечает Поттер, — я обнаружил его минут пятнадцать назад. Отогнув воротник рубашки, я натыкаюсь на желтоватые пятна ниже шеи. Вспоминаю испарину на лбу вчерашнего Малфоя, и его дрожь в руках, а ещё, как он нервничал каждый раз, видя, что я подмечаю все это. — Цветочная лихорадка, — произношу я уверенно. — Отравление зельем Феликс Фелицис. Сколько мистер Малфой принимал зелье? Поттер пожимает плечами. — Я знаю, что он пил его по флакону в треть унции перед вылазками. — Это уже превышает норму. Феликс Фелицис рекомендуется пить раз в полгода. Но никак не каждую неделю. В этот момент левую руку дергает болью, я невольно хватаюсь за предплечье. Поттер прослеживает мой жест, и, конечно, понимает, в чем дело. — Я приготовлю антидот. Когда я отхожу от постели Малфоя, и над ним уже склоняется медсестра, ко мне подходит Поттер. — Сколько вам потребуется времени на приготовление? — Боитесь, что останетесь без чародея перед предателем в моем лице и Темным Лордом, который тут же нагрянет, стоит мне переступить порог? — Волнуюсь за Драко, — ровно отвечает Поттер, — мы не можем его потерять надолго. — Сожалею, Поттер. Антидот варится четырнадцать часов, а потом ещё настаивается. Мистеру Малфою все это время лучше оставаться без сознания, потому как сильнейшие боли в животе будут сводить его с ума. Я думаю, два дня вы проживете и без него. Поттер оглядывается на Драко, который застыл в скрюченной позе на постели, а потом бросает выразительный взгляд на мою левую руку. — Когда вы отправитесь? — Не раньше чем через три часа. Нужно приготовить травяную смесь, чтобы она настаивалась. Иначе потеряем время впустую. Он коротко кивает и стремительным шагом покидает госпиталь. Варю зелье еще около трёх часов, чувствуя нарастающее жжение в метке. Стараюсь сконцентрироваться на котле и ингредиентах, а так же максимально закрыть свой разум. Перед встречей с Темным Лордом нужно быть готовым сделать свои ментальные щиты прозрачными, но такими же сильными, а это — непростая задача. Когда зелье в котле становится нежно-зеленым, я вытираю руки полотенцем и застёгиваю воротник мантии глухо под шеей. Руку будто жалят пчёлы, стараюсь держать её расслабленной и меньше маневрировать кистью. Когда я выхожу из своей лаборатории, ко мне подлетает Леана. Вид у девушки взволнованный, даже напуганный. Она тянет меня за руку в отсек для тяжелобольных. — Что случилось? Кому-то плохо? Леана яростно кивает и с силой, которой не подозревалось в гибких тонких девичьих руках, толкает меня к кровати Элфи. Отодвинув ширму, за которой выздоравливает моя боевая напарница, я вижу лужу крови. Белая простыня вся в больших кровавых розах. К нам уже спешит доктор Селвин, на ходу дающий какие-то указания. Подвозят дефибриллиатор, кислородную маску. Я делаю шаг назад. — Отыщи в школе Невилла Долгопупса, ты знаешь, кто это, Леана? Она коротко кивает. — Приведи его сюда. Он должен снять ограничение с моей палочки, иначе, я не смогу ей помочь. И приведи Поттера. Леана уносится, словно рыжий смерч. Я быстрым шагом направляюсь в лабораторию, нахожу на полке в шкафу обрывающее зелье и выпиваю весь флакон. Ощущение, будто руку выдёргивают из сустава, притупляется, и я могу соображать быстрее. Хватаю флакон с кроветворным, возвращаюсь к кровати Элфи. Она лежит совсем белая, как мел, вокруг неё суетятся медсестры, доктор Селвин кричит что-то о срочной реанимации. С каждой секундой боль в руке возвращается, и наконец, когда в дверях появляется Невилл Долгопупс с довольно бестолковым выражением лица, я уже дышу с трудом. — Вы должны снять с моей палочки ограничение, быстро! Идиот хлопает глазами и пятится. — Я не могу без разрешения Гарри… Не дослушав, хватаю его за руку, тащу за ширму, где как раз разворачивается живописная картина: Элфи сотрясается в судорогах, а из её рта вылетают капли крови. — Пока ты будешь искать Поттера, она умрет. Вчера мы потеряли троих. Если умрет ещё один опытный боец, как воспримет это Поттер, который вчера чуть сам не отдал концы от горя? Мне плевать, что я ору на Высшего, которому все присутствующие обязаны жизнью. Мне так больно, что я готов кого-нибудь убить. — Что происходит? Почему прервали занятия? Сжимаю зубы. Только дружка Поттера здесь не хватало для полного счастья. — Рон, профессор Снейп просит снять ограничитель… Не знаю, что за озарение внезапно посещает Уизли, но он бросает лишь один взгляд на умирающую Элфи. — Так снимай, что ты стоишь? — Но без Гарри… — Я обладаю такими же правами, Невилл, или ты забыл об этом? Тут мою руку дергает так, что я не сдерживаю глухого стона. В глазах все темнеет, пол кренится, я вынужден судорожно схватиться за стол с инструментами. Раздаётся звон — это на каменный пол падает скальпель. — Снимай ограничитель, чёрт бы тебя побрал, Долгопупс! Взгляд Уизли ввинчивается в мою левую руку, глаза его расширяются, догадка озаряет лицо, но в меня уже вливается собственная магия. Я распрямляюсь. — Петрификус Тоталус! Дёрнувшийся было Уизли застывает на месте и комично валится на пол лицом вниз. Раздаются изумлённые возгласы. — Держите его! — вопит Уизли с пола, — заберите у него палочку. — Силенцио! Экпеллиармус! Вопли тут же прекращаются, а палочка Невилла, которую он зачем-то поднял, влетает ко мне в ладонь. От момента вызова прошло около четырёх часов, я должен был быть уже в резиденции, меня словно сжигают заживо, и времени что-то кому-то объяснять нет. Двумя большими шагами я преодолеваю расстояние до кровати. Доктор Селвин отскакивает в сторону. Нужно отдать им должное, никто из них не пытается меня остановить, что бы там не орал Уизли. Я произношу длинную формулу целительного заклинания, выписываю над Элфи размашистые круги, потом завершаю рунический круг и протягиваю Селвину флакон с кроветворным. — Разделить на три части, дать ей с промежутком в полчаса. Потом бросаю Невиллу его палочку и трансгрессирую. Как меня не расщепляет на мелкие клочки — загадка вселенского масштаба. Я ещё раз глотаю обрывающее зелье и ещё раз трансгрессирую. На этот раз оказываюсь перед витыми воротами резиденции Повелителя. *** Когда я быстрым шагом преодолеваю вымощенную розовым кирпичом дорожку к главному входу во дворец, боль тут же отпускает руку. Облегчение настолько внезапно, что колени подгибаются, и я тяжело прислоняюсь к беленой стене. Делаю несколько медленных выдохов, привожу в порядок сбившуюся мантию, выпрямляюсь. Готовлюсь к встрече с Повелителем. Мрачный, холодный сад, с идеальными клумбами и кустами геометрической формы, производят давящий, тревожный эффект. Должно быть, было задумано, что всякий, проходивший здесь ко входу во дворец, должен набраться робости и послушания. Я встряхиваю волосами и стучу. Дверь плавно открывается сама собой. Прямо из просторного холла с большими окнами и мраморным полом, разворачивается широкая лестница. По ней я поднимаюсь на второй этаж и стучу в двойные створчатые двери, на каждой из которых золотая лепнина. Мне открывает Крэбб, одетый в традиционный черный балахон Пожирателя. — Простите мне, мой Лорд, опоздание. За длинным столом я вижу много незнакомых лиц. Весь ближний круг Повелителя стоит на ногах за золотым креслом у противоположной стены. Безносое, бледное змеиное лицо поднимается от карты, лежащей перед ним на столе, красноватые глаза впиваются холодным взглядом, и Лорд произносит: — Вы не опоздали, Северус. Мы ещё не начали обсуждать главный вопрос. Проходите. Склонив голову, я прохожу к остальным и останавливаюсь прямо перед Джаксоном. В последней нашей встрече, кажется, я сломал ему нос. Здесь все, кто был свидетелем вчерашнего боя перед лабораторией, и их взгляды я чувствую спиной. Ко мне чуть наклоняется Розье и почти неслышно, неприятно шепчет в ухо: — Поразительная смелость, Снейп. Или глупость? Считаю нужным не отвечать, тем более, что Повелитель сворачивает карту и протягивает влево, где её тут же подхватывает Люциус. — Итак, братья волшебники, благодарю, что откликнулись и присоединились к нашему собранию. Сегодня мы вершим историю магического мира. Именно мира, потому, что я рад приветствовать здесь представителей власти разных стран. Обвожу взглядом стол. Ни одно лицо мне не знакомо, из чего я делаю вывод, что эти волшебники — не министры, а значит… — Разумеется, нас сегодня посетили не все и некоторые отвергли моё приглашение, но, я уверен, это временно, и вскоре мы соберемся уже в полном составе. Каждый из вас занимает высокий пост в министерстве вашего государства, и каждый из вас, я смею надеяться, разделяет в той или иной мере наши взгляды. Темный Лорд говорит спокойным, размеренным тоном, расслабленно облокотившись на стол бледными руками. Кончики пальцев его сомкнуты, красноватые глаза оглядывают и оценивают каждого сидящего за столом. Иностранных последователей Повелителя девятнадцать, насколько я помню, в Европе больше стран, но число все же поражает. — Речь сегодня пойдёт о чистоте крови в широком смысле, о сохранении магической общественности — в глобальном, и о магглах — в конкретном, узком значении. — Почти любовно продолжает Повелитель, — как вы можете знать, в моей стране я с этим справился. Магглы не бесполезны, мы не можем принимать на себя ответственность за уничтожение целого вида людей, только за их инакость. Но более, мы не намерены жить в страхе, словно крысы под полом, каждый день боясь быть замеченными. Легкий шумок, поднявшийся за столом, указывает на одобрение. Темный Лорд чуть улыбается. — С каждым годом магглы становятся все опаснее. Они ведут войны, у них есть оружие, способное погубить весь мир, и кому, как не нам, хранителям мировой энергии, предотвратить это? — Верно. Мы больше не будем прятаться. — Заявляет пожилой маг справа от Повелителя. — Пусть они прячутся! — поддерживает ведьма, сидящая рядом. Вслед шумят и все остальные. Некоторое время Темный Лорд не вмешивается, наслаждаясь, а потом лениво поднимает длиннопалую, похожую на паука, ладонь. — Братья волшебники! Мы — не узурпаторы, не убийцы. Мы — те, кто хочет жить по данному рождением праву. Быть выше них. Но при этом мы — миролюбивы. Однако, неправым окажется тот, кто расценит наше миролюбие, как слабость или трусость. Убит один из нас маггловским оружием, мы столкнулись с серьезным вызовом. Моё сердце пререполняет гнев, я хочу прокричать так, чтобы все услышали — довольно! Убийство Высшего — плевок в лицо всей магической расе. Мы не можем и не должны этого прощать. Темный Лорд делает короткий взмах палочкой, и над столом возникает иллюзия: Эйвери! Я мгновенно узнаю двор лаборатории! Он падает навзничь, взметая пыль, в груди у него несколько кровавых ран, которые нанесены автоматом Рона Уизли. Следом раздается ужасающий звук взрыва, и все за столом пригибаются. Не движим лишь Темный Лорд. Он тушит иллюзию легким движением и дожидается тишины. — Нам нужно ответить тем, кого природа создала неравными. Ниже нас, хуже нас. Пусть теперь они прячутся, их черед. Я призываю сегодня сорвать маски унизительного терпения. Мы будем беспощадны к нашим врагам. Я хочу, чтобы праведная ярость, владеющая вами, развернулась во всю мощь. Мы избавимся от магглов раз и навсегда. Они — дикая ошибка природы, мерзостная, отвратительная опухоль, которую нужно вырезать и уничтожить! Они никто, посредственность, ошибка, промах природы, создавшей нас высшими, а их — способными лишь пресмыкаться у наших ног. Никто из нас больше не может думать о компромиссе. Каждый из них — предатель и мириться с этим мы не можем. Мы совершим акт устрашения и кары. Я хочу, чтобы каждый маггл трепетал и цепенел от ужаса при виде волшебной палочки, или полы мантии. Мы великодушны, поэтому оставим тех, кто будет нам полезен, но убьём каждого, кто осмелится перечить, или вступать в противоборство. Идите. Трангрессируйте, продвиньте эти идеи в своих странах, наберите сторонников. Я хочу, чтобы весь мир узнал и разделил наши взгляды. В полной тишине раздаются оглушительные хлопки трансгрессии. Ведьма и старик, которые громче всех поддерживали Темного Лорда, говорят ему пару слов, на что он медленно кивает, и уходят последними. Повелитель некоторое время просто улыбается своим мыслям, а затем поворачивается к нам. — Надеюсь, никому не нужно объяснять, что мы убьем каждого, кто сидел за этим столом, после того, как они выполнят свою функцию? Пожиратели одобрительно шумят, смеются и откалывают глумливые шуточки. Я чувствую, что у меня отнимается язык от ужаса. Со стороны кажусь безразличным, но стараюсь не выдать судорожно сжатых кулаков. Режим Темного Лорда во всем мире смахивает на тотальное уничтожение половины населения. Внезапно я ловлю на себе проницательный взгляд Повелителя и тут же собираюсь. — Северус, каковы твои успехи в Сопротивлении? Несмотря на напряжение, мне забавно видеть, как вытягиваются лица у Розье, Крэбба и Джаксона. Наверняка уже представляли себе мою медленную кончину на дыбе. — Успешно, мой Лорд. Мне удалось сблизиться с ними настолько, что они открыли мне свои цели. — Прекрасно. И в чем же состоит их цель? — Свержение действующего режима, с помощью маггловского оружия. — Вот как? — усмехается Повелитель, и вслед за ним долго звучит подхалимский смех, — и много у них оружия? — Его количество впечатляет, мой Лорд. Повелитель на мгновение задумывается. — Оставьте нас. Встреча окончена. Возвращайтесь к своим делам. Все время, пока Пожиратели покидают великолепный зал резиденции, Темный Лорд смотрит мне в глаза. Я ясно чувствую, как он штудирует мой мозг, но воспоминания о Сопротивлении спрятаны за несколькими фальшивками, поэтому через несколько минут, когда мы остаемся одни, он прекращает копаться в моей голове. — Тебя долго не было. — Требовалось время, чтобы втереться к ним в доверие. — Как поживает мальчишка Поттер? Глухой испуг внезапно трогает меня, я быстро его подавляю и ровно отвечаю: — Он вырос. Более не мальчишка. Повелитель холодно усмехается. — Расскажи, что тебе удалось выяснить? — Они живут большой общиной. — монотонно вещаю я, — довольно развитой инфраструктурой. Изучают науку магглов, хотят с помощью их технологий свергнуть режим. — Почему мы не можем их найти? У них есть магия? — Да. С ними Невилл Долгопупс. Вероятно, заклинание Фиделиуса. Одновременно пытаюсь вспомнить, когда именно личина оборотного зелья спала с Малфоя, и не мог бы его кто-то узнать вчера. — Ты не знаешь точно? Качаю головой. — Я не настолько близок к Поттеру. Не вхожу в ближний круг, поэтому не владею всей информацией. — Но их местонахождение тебе известно? — Нет. Перед глазами всплывает видение темных коридоров и красных мигающих лампочек, черных кабелей под ногами, но я сразу же подменяю его воспоминанием о фальшивой поляне в городке магглов, и Повелитель видит лишь его. — Что ж, я доволен тобой, Северус. Теперь твоя цель — ближний круг. — Благодарю, мой Лорд. Он молчит, но не отпускает меня, и теперь я начинаю нервничать. Волан-де-Морт смотрит на меня, как кухарка на кусок мяса, будто решая, изрубить или сварить целиком. — Северус, что тебе известно о крестражах? Слегка вздрагиваю. — Крестражах, мой Лорд? Впервые слышу об этом заклинании. Он склоняет голову чуть влево и улыбается. По моей спине бежит нехороших холодок. — Видишь ли, слова Пифии надолго засели в моей памяти, и я решил, что мне необходимо бессмертие. А Крестраж может мне его дать. Позволяю изумлению отразиться на своем лице, тем более, что вижу, насколько нравится Лорду моя реакция. — Никому не дано быть бессмертным… — Я же говорю, ты что, не слушаешь? — Слушаю, мой Лорд. — Выдавливаю с трудом. Он вновь улыбается безгубым ртом, будто смотрит увлекательный спектакль. — Крестраж — артефакт, позволяющий с помощью специального ритуала вложить в него часть своей души. И тогда, если материальная оболочка умирает, крестраж работает как якорь, держит душу здесь, прикованной к земле. Волад-де-Морт говорит таким непринуждённым тоном, будто мы обсуждаем погоду на следующую неделю. Я с трудом сглатываю. — Но… Если вам известна такая могущественная магия, почему вы до сих пор ею не воспользовались? — Ты помнишь свою Лили, Северус? — вдруг спрашивает он без всякого перехода. Я вздрагиваю, хмурюсь. — Да, мой Лорд. — Однажды она уже чуть не убила меня моим же собственным заклинанием. Но, к счастью, Авада отскочила изменённой. Трансформировалась в другое заклинание, не менее разрушающее, но не смертельное. И вот с тех пор я задумался о том, что тропы магии не хожены в полной мере даже мной, и я должен быть застрахован на случай, если меня убьют. В зале повисает тишина, в которой Волан-де-Морт наслаждается собой, а я стараюсь осмыслить сказанное. Золотой трон со скрипом скользит назад, и Темный Лорд плавно поднимается на ноги, беззвучно отходит к окну. Он некоторое время просто смотрит на сад сквозь влажное стекло, а потом говорит: — Ты знаешь, что моё тело — результат магического воздействия, не без участия нашего Гарри. Но и оно не вечно. Не далее как в прошлом году я наткнулся на поправку к заклинанию крестража. Для ритуала нужна жертва. Человеческая жертва, но заклинание будет обладать совершенно другой силой, если в жертву принесен член семьи или близкий родственник. Меня пригвождает к стулу неведомая сила. Я просто не могу пошевелиться от чудовищности произносимых слов. — Белле рожать ровно через месяц. Я как раз успею все подготовить к появлению ребенка… — Вы… убьёте младенца? Волан-де-Морт поворачивается ко мне со спокойной улыбкой на лице, но в глазах я читаю холодный расчет и ни следа сожаления. — Северус, я готов убить всех младенцев Британии, но нужный эффект произведет только мой собственный. — Зачем вы мне все это рассказываете? — Мне понадобится специальное зелье. — перед мои лицом зависает свиток пергамента. Я беру его негнущимися пальцами и прячу во внутренний карман. — К тому же, тебе я доверяю. Возвращайся в Сопротивление, войди в Ближний круг и постарайся доставить мне Поттера, по возможности, живого. Встаю на ноги, низко кланяюсь. Понимаю, что моя спина разучилась так гнуться за месяцы, проведенные в Сопротивлении. Спускаюсь с лестницы, меня кто-то окликает, но я не останавливаюсь. Быстрым шагом пересекаю парк, выхожу за ворота и трансгрессирую. Оказавшись в старом доме своих родителей, я сползаю по стене на пыльный пол. Рецепт страшного зелья оттягивает карман, словно это кирпич, а не бумага. С силой провожу ладонями по лицу, надавливаю на глаза, пока не начинают плавать радужные пятна. Убираю руки и намеренно сильно бьюсь затылком о стену. — Похоже, у тебя нет выбора, Северус…