Магловские игры. Сопротивление.

— Мистер Люпин! Слезайте немедленно с карниза! Я вынуждена буду позвать вашего крёстного, мистер Люпин! Я с кривой усмешкой наблюдаю, как крестник Поттера без всякого труда левитирует под самым потолком огромной аудитории в школе. Мальчишка периодически приземлялся на узкий карниз прямо над высокими окнами. МакГонагалл, которая в иные времена, без труда сняла бы мальчишку магией, сейчас могла только строго кричать с пола и угрожать позвать Поттера. Тедди исполнилось семь лет, и магия его росла с каждым днем. Он умел выполнять простые заклинания для первокурсников, мог вызывать ярких светлячков, подавал немалые надежды в маскировочных чарах. Например, сейчас он щеголял ярко-оранжевыми волосами, такими, что смотреть было больно. И конечно, обожал парить в воздухе. Это было занятно. На моей памяти, никто, кроме Волан-де-Морта не умел летать сам по себе, а Тэдди поднимался на высоту четырёх футов без малейшего труда и мог кривляться под потолком несколько часов кряду. — Северус, да сделайте же что-нибудь! С некоторых пор Минерва сменила гнев на милость в отношении меня. Особенно когда я стал преподавать зелья в школе Сопротивления. Я поднимаю взгляд на болтающегося возле оконной рамы мальчишку и подзываю его жестом. — Не заставляйте меня снимать вас оттуда заклинаниями, мистер Люпин, — негромко произношу я. Мальчишка косится на палочку в моих руках. Невилла Долгопупса он не боится, а со мной уже знаком. Я по старой памяти заставил его мыть засохший котел в лаборатории, когда отчаявшаяся Минерва притащила его ко мне за ухо. Все ученики магической школы в Сопротивлении изучают интуитивное волшебство, и, нужно признать, это была неплохая идея. Старшей ученице было четырнадцать, и иногда помогала Драко в защитных и восстанавливающих заклинаниях. МакГонагалл преподавала теорию, Долгопупс — практику. Иногда заходил Драко, чтобы продемонстрировать кое-какие навыки. Неделю назад Поттер попросил меня помочь в школе с зельеварением, но ни один из нас не мог в полной мере научить интуитивных волшебников, обходящихся без палочки, колдовать так, как мы привыкли. Их заклинания были другими. На наших глазах менялась сама магия, и во мне загорелся интерес изучения этой новой стихии. Я поднял старые манускрипты, занялся изучением древних волшебников и пришел к выводу, что палочки концентрируют природную силу волшебника, но человек сам может её собрать и перенаправить. Самостоятельно, силой мысли. Что и происходило в нашей маленькой подземной школе. С того дня, как я вернулся весь мокрый и пахнущий тиной, Поттера я видел лишь раз. Он постоянно пропадал в секретных лабораториях. Я трудился в госпитале, в школе, коротал вечера с Леаной, читал и рассказывал ей про магический мир. Иногда заходил Драко или доктор Селвин, с которым мы стали приятелями. С моей палочки сняли ограничитель. Официально. Уизли сравнялся цветом со своим волосами от ярости. Он так и не забыл мне Петрификус, под которым пробыл полдня до моего возвращения. К слову, когда я собирался бежать, я напрочь забыл, что сковал его чарами. Вот была бы потеха. Передо мной медленно опускается на пол крестник Поттера. — Что вы себе позволяете, мистер Люпин! — Минерва бледна от праведного гнева, — неделя отработок с профессором Снейпом в госпитале! И никакой магии! Приподнимаю брови. Мною снова пугают детей. — К вашему сведению, директор, у меня всего один котел, и он уже чист, — говорю я ровно. — Ничего, уверена, вы найдете мистеру Люпину работу, — язвительно парирует Минерва. Юный Люпин ради порядка опускает глаза, изображая раскаяние, но как только возмущенная МакГонагалл отходит, его глаза загораются озорством. — Вы же не скажете крестному, правда, доктор Снейп? У него и так полно хлопот. — Об этом нужно было думать до того, как вам пришло в голову полетать на уроке трансфигурации. Я поднимаю брови ещё выше, но моё коронное выражение лица почему-то на крестника Поттера не действует. Тедди заговорщицки понижает голос и доверительно сообщает: — Вы не представляете, что я умею. — И что же вы умеете, мистер Люпин? — осведомляюсь скептически. Он быстро озирается, чтобы удостовериться, что Минерва на почтительном расстоянии, а потом зажмуривается и задерживает дыхание. Я наблюдаю, как мальчишка пунцовеет, несколько секунд. — Удивительное достижение, — саркастично отзываюсь я, но в тот же момент Тэдди на глазах выцветает, теряет краски и исчезает вместе с одеждой. Я не могу удержаться от изумлённого вздоха. Мальчишка просто растворяется в воздухе, и на том месте, где он стоит, материя слегка подрагивает и расплывается. — Здорово, правда? Я несколько дней тренировался. — Это впечатляет, — говорю я, наконец. — Я вычитал, что такое возможно в вашей книге, которую вы оставили на столе. — Очень мило с вашей стороны сообщить мне, что вы роетесь в чужих вещах, мистер Люпин. Мальчишка снова становится видимым и возникает на том же месте с легким хлопком. Вид у него раздосадованный. — Извините, доктор, но… вы ведь не скажете крестному? Поневоле задумываюсь, почему же мальчик так боится Поттера, но потом одергиваю себя. Это не моё дело, и не следует привязываться к Тэдди только потому, что он совершенно непробиваем для моего сарказма. Вечером ко мне ожидаемо вваливается Малфой. Сын Люциуса в последнее время на магической диете — после злоупотребления зелья Феликс Фелицис, ему противопоказаны любые заклинания на протяжении двух недель. И, потеряв цель, наследник рода Малфоев целыми днями слонялся по Сопротивлению в нетрезвом виде. Драко долго и бессвязно пытается мне что-то объяснить, но потом неожиданно отрубается прямо на полуслове. Мне приходится тащить тело в его отсек. Рецепт жертвенного зелья для крестража лежит в нижнем ящике стола. Я вернулся за ним в дом родителей, но варить не спешил. Если пока только от меня зависит, будет у Повелителя шанс на бессмертие или нет, то я предпочитаю хорошенько подумать. С утра я заканчиваю урок по зельям в школе. Всего один класс и девять разновозрастных учеников — это странно, но уровень знаний одинаковый, что у четырнадцатилетнего Росса, что у семилетнего Тэдди. Я помахиваю над котлом палочкой, они — плавно проводят ладонями, но результат есть, и я доволен. После обеда я возвращаюсь в госпиталь, провожу остаток дня в обычном для себя режиме: обход, рекомендации, зелья, травы, Леана. Ничего особенного, кроме Поттера, который возникает на пороге жилого отсека в десятом часу. Выглядит он плохо. Глаза красные, словно он не спал несколько суток, волосы взлохмачены, одежда висит на худых плечах. В столовой, где каждое утро на завтраке собирается все Сопротивление, его не видно почти никогда, и Молли беспрестанно сокрушается об этом. Поттер окидывает взглядом Леану, слегка улыбается ей. Девушка взглядом спрашивает разрешения уйти, я киваю, она касается моей руки и уходит. — Я пришел просить вас кое о чем, — негромко проговаривает Поттер. Голос его тверд и звонок вопреки общему виду. — Я вас слушаю. Садитесь. — Драко какое-то время будет выздоравливать от цветочной лихорадки, к тому же… — он делает паузу и слегка морщится. Я тут же понимаю, что ежедневные пьянки Малфоя его отнюдь не радуют. — Всё тут на нем держится, Поттер, вам не приходило в голову, что он может устать? Он смотрит на меня с оттенком изумления, а я внезапно раздражаюсь. — Вы понимаете, что один только маггловский городок ежедневно тянет из мистера Малфоя столько магии, что любой другой на его месте давно бы стал сквибом? А сколько защитных заклинаний? Ваше счастье, что с вами Малфой, Поттер. — Я нисколько не умаляю его достоинств и того, что он для нас сделал, — мягко возражает Поттер, тяжело опускаясь в кресло, — больше того, мы ценим его бесконечно. Он спас нам жизнь. — Он спас вам жизнь, Поттер, — едко откликаюсь я, — именно вам, и вы хоть раз могли бы сказать ему спасибо за это. — Странно слышать такие речи от вас, профессор, — холодно парирует он. Я замолкаю. Сам удивляюсь, насколько мне жаль Малфоя, который из кожи вон лезет ради того, чтобы доказать самому себе, что сделал шесть лет назад правильный выбор. — Зачем вы пришли? Говорите. — Мы собираемся на поверхность. Без магического прикрытия нам не выжить. Я пришел просить вас, чтобы… — Нет. Поттер обескуражено замолкает. — Что, простите? — Я сказал — нет. Я не согласен вам помогать. Повисает пауза, в которой, кажется, над головой Гарри Поттер собираются грозовые тучи. Через мгновение мальчишка подбирается, и глаза его сужаются, как у кота. — Мне казалось, что когда вы просились к нам в Сопротивление, вы согласились на неведение, я ошибся? — Нет, — спокойно отвечаю я, — не ошиблись. Но это было до того, как мне пришлось, рискуя жизнью, вытаскивать всю вашу вылазку из лаборатории в прошлый раз. — Мы живем здесь, рискуя жизнью, каждый божий день, Снейп. — Если бы я заранее знал, куда мы направляемся и зачем, я смог бы подготовиться лучше, — продолжаю гнуть свое, — я уже доказал вам, что не намерен выдавать вас Темному Лорду. В противном случае, Высшие уже пришли бы за вами, и Малфой, конечно, не смог бы вас спасти снова. Какие еще доказательства вам нужны? Поттер откидывается на спинку кресла, складывает руки на груди, смотрит неприязненно. — И чего же вы хотите? — Коль скоро я заведую госпиталем и школой, а сейчас временно ещё и латаю дыры в заклинаниях Драко, я хочу быть во внутреннем круге. Хочу знать все, быть в курсе всех планов Сопротивления. Я могу вам помочь, Поттер. В моем лице вы теряете ценного и сильного союзника. Взглядом, которым смотрит на меня сын Лили, можно выжигать сталь. Он напряжен, но не хочет показывать этого, и я внезапно чувствую, что мне нравится смотреть на него такого. Сильного и непримиримого с судьбой. Я испытываю какое-то странное иррациональное чувство гордости. А потом понимаю, почему Драко принял решение пойти против семьи, все поставить на Гарри Поттера, включая свою жизнь. Даже загнанный и уставший, Гарри Поттер излучает такую мощь, что никто, кроме него, не смог бы держать Сопротивление. Еще в первую ночь моего пребывания здесь, Малфой пообещал, что я еще почувствую эту удивительную силу. И вот этот момент настал. Двадцатичетырехлетний парень, в подавителях на руках, загнанный под землю, потерявший все и всех, смог вдохновить столько людей на веру и сопротивление. Смог вселить в каждого надежду. Внезапно я представил себе Волан-де-Морта, в теле, созданном магическим ритуалом, человека, удерживающего власть только с помощью страха. Ведь по-настоящему верных ему Высших можно было по пальцам пересчитать. Происходящее сошлось, словно мозаика. Я увидел их двоих — молодого человека и дряхлого, отравленного ненавистью старика — и понял, что ставить на Поттера — не безумие. — Кто вам эта девушка, Леана? Вопрос настолько неожиданный, что я отвечаю на него, желая вывести его из равновесия. — Ревнуете? Поттер слегка улыбается, потом устало опускает плечи, и вся его яркая харизма, ослепляющая до этого, тускнеет. — Ответьте мне на один вопрос, Северус, только предупреждаю, я смогу понять, лжете вы или нет. — Через мгновение он добавляет, — если вы действительно выбрали сторону, вы ответите правду. — Задавайте ваш вопрос. Однако, Гарри не спешит. Он смотрит на меня долгим, проникающим прямо в душу взглядом, каким когда-то смотрел Дамблдор, а потом чуть вздыхает. — Зачем вы стали искать нас изначально? Возможно, потом ваши цели изменились, но сначала, какими они были? Часы на стене отмеряют последний час до полуночи. Пауза тягуче ползет в пространстве между нами, а я не могу отвести от Поттера глаз. — Это ведь было задание Волан-де-Морта, верно? — Если вы знали это с самого начала, почему пустили меня к себе? Лицо Поттера такое, будто ему больно, будто что-то сжалось в его груди. Он набирает воздуха для ответа, но слова так и не срываются с его губ. Он отводит глаза и встает. — Завтра в пять часов. Заседание ближнего круга. Не опаздывайте. *** За большим круглым столом нас шестнадцать. Поттер, по левую сторону от него Рон, Артур, Молли и Джордж Уизли. Невилл в профессорской мантии Хогвартса — черт знает, откуда он её взял. Похмельный Малфой в солнцезащитных очках, и неприязненно косящаяся на него МакГонагалл. По правую руку сидят трое заведующих разработками магглов. Один старичок с живыми глазами по имени Марк, любящий покурить трубку — специалист по ядерным реакциям, второй — Отис — главный в химической лаборатории, и Элизабет — женщина средних лет с кипой бумаг — ведущий инженер Сопротивления. Дальше — мои коллеги по прошлой вылазке: Элфи, Дирк, Оливер и Райли. — Итак, — негромко произносит Поттер, — наша следующая цель — Лутон. Это последний в Британии город, не сдавшийся Волан-де-Морту, и мы обязаны выйти с ними на связь. — Гарри, ты знаешь, что мы уже пытались, — говорит МакГонагалл, — город накрыт непроницаемыми заклинаниями. Скорее всего, там много Высших, не подчиняющихся Волан-де-Морту. Они бежали туда и остались в неприкосновенности. Они годами могут выживать там, даже не подозревая, что ты жив. — Мы должны прорваться к границе защитных заклинаний. — Говорит Артур. — Если нам удастся объединиться с Лутоном — наши силы возрастут. Спуститься в метро было прекрасным решением, но как бы нас здесь не замуровали. Рано или поздно придется выйти. — Именно для этого мы и копим силы, — кивает Гарри. — Отис, Элизабет, предоставьте нам отчет о проделанной работе в вашем отделе на данный момент. Два ученых слегка покосились на меня и после заминки все же начали говорить. — По нашим расчетам Фурия может взорваться на высоте около четырехсот метров над уровнем моря. Заклинания, которые позволят нам поднять Фурию в воздух почти готовы, об этом вам расскажет мистер Малфой, — Элизабет с сомнением покосилась на Драко, которого, судя по его виду, мучила ужасная мигрень. — Какие будут последствия для города? — Ядерный гриб взрыва поднимется на высоту около пяти километров, а радиус огненного шара разрыва составит сто сорок метров. — Сухо говорит Отис, — ударная волна от взрыва разойдется по всей стране и исчезнет в океане, а ионизация атмосферы создаст на протяжении 15 минут помехи радиосвязи в радиусе сотен километров. Здесь мы и вставим ваше обращение к людям, Гарри. Поттер вновь кивает. — Какие последствия будут для окружающей среды? — Температура на поверхности земли под эпицентром взрыва будет настолько высокой, что камни превратятся в пепел. Стоит отметить, что Фурия будет достаточно чистой — девяносто семь процентов мощности приходится на реакцию термоядерного синтеза, которая практически не создает радиоактивного загрязнения. Но все же, нужно будет изолировать на некоторое время население в радиусе взрыва. Если я и мог себе представить весь масштаб ведущихся работ в Сопротивлении, то сейчас я просто онемел от услышанного. Сопротивление, насчитывавшее около четырехсот человек, оказывается могло не только рисовать молнии на стенах магазинов и спасать маггловские семьи, укрывая их в недрах земли. Волан-де-Морт понятия не имеет, что его ждет. — Вы хотите сбросить эту… Фурию на резиденцию? — спрашиваю, как только голос вновь возвращается ко мне. — Да. — Буднично отвечает Поттер. — Прямо на голову Волан-де-Морта, желательно. И нужный момент подскажете нам именно вы, Северус. Все взгляды обращаются ко мне. — Ваша задача сообщить нам нужный момент, чтобы Пожиратели были собраны вместе, и вокруг резиденции находилось как можно меньше обычных людей. — Значит, когда придёт момент, мы эвакуируем мирное население и уничтожим Темного Лорда одним ударом? — Для этого нам нужен Лутон. — Говорит Джордж, — а к ним мы не можем пробиться уже несколько месяцев. — Лутон охранется Высшими, — говорю я, — на нём огромное количество следящих чар. Туда невозможно трансгрессировать, долететь, доехать. Как вы планируете туда попасть? — Мы разрабатываем особое химическое оружие, модифицированное заклинаниями, — говорит Поттер, — нам нужно просто заявить о себе, сообщить, что мы живы. Я уверен, в Лутоне скрываются наши, многие после Битвы за Хогвартс успели убежать, а потом, когда возникло защитное поле над городом, не осталось никаких сомнений, что волшебники скрылись там. — Химическая бомба готова, — встревает Отис, — состоит из абсолютно безобидных для легких человека мельчайших частиц газа, которые вы наполните своими…эээ… информационными заклинаниями. — То есть мы выпустим эту бомбу в воздух, она взорвется и зачарованные частицы отправятся в Лутон с сообщением? — не веря ушам своим, спрашиваю я. Все присутствующие слегка улыбаются. — Профессор, мы много лет находимся в разработке этого плана. Вам, конечно, все это кажется невыполнимым. — Объясняет Поттер. — Но поверьте, все это нам под силу. — Я вижу здесь одну маленькую проблему, — подает голос Рон Уизли. — И она сидит прямо напротив меня. — Рон… — пытается успокоить сына Молли, но проще поймать голыми руками птицу. — Поскольку все здесь деликатные люди, я возьму на себя смелость задать вопрос, который крутится в мозгах у многих: что здесь делает Снейп, Гарри? Мне хочется закатить глаза и зевнуть. Нападки Уизли утомили до невозможности. Я подаюсь вперед, облокачиваюсь на стол и неприятно улыбаюсь. — Давайте просто дадим возможность мистеру Уизли высказаться, потому что, как мне кажется, настолько не доверять лидеру Сопротивления и сомневаться в его решениях — это уже тянет на предательство — не находите? Лицо придурка наливается краской так стремительно, словно в нём кровь закипает в прямом смысле слова. Поттер не обращает на перепалку никакого внимания, он лишь вздыхает и обращается ко мне. — Профессор, что вы можете нам сказать по поводу обстановки в резиденции? Я задумываюсь на секунду. — Мистер Отис, сколько вам нужно времени для того, чтобы закончить ваше оружие? — Шесть недель приблизительно, — пожимает плечами ученый. — Так вот, шести недель у нас нет. — отрезаю я, — Темный Лорд заручился поддержкой волшебников из других стран. Его амбиции касаются не только Британии, а всего мира. Кроме того, он готовит особый магический ритуал, способный подарить ему бессмертие и небывалую магическую мощь. Повисшая в комнате тишина пронизана потрясением. Я смотрю прямо на Рона Уизли, который с отвращением отворачивается. — Сколько у нас есть времени? — тихо спрашивает Поттер. — Не больше трех недель. Зная Темного Лорда, я могу сказать, что такое событие, как приобретение бессмертия, он просто так не оставит. Для этого он слишком себялюбив и самоуверен. На этом можно сыграть. Идеальное время для удара вашей Фурии как раз торжество в честь рождения наследника Повелителя. — Наследника?! — выкрикивает Молли в ужасе и отвращении. Я киваю. — Да, Беллатриса Лестрейндж ждет ребенка, который родится совсем скоро. Именно при помощи младенца Волан-де-Морт рассчитывает обрести бессмертие. Выражение ужаса на лице присутствующих заставляет меня вспомнить, насколько был напуган я сам, когда узнал, что нас ждет впереди. — Для ритуала нужна жертва и особое зелье, которое поручено приготовить мне, — продолжаю в полной тишине, — готовится оно три недели. Возможно, мне удастся оттянуть время ещё на несколько дней, но не более того. — Значит, у нас всего месяц? — спрашивает Артур. Отвечать не нужно, все и так достаточно напуганы и ошарашены. После небольшой паузы Поттер поворачивается к Рону Уизли. — Есть ещё вопросы по поводу того, почему профессор Снейп отныне входит в ближний совет? Судя по выражению лица, Уизли сейчас стошнит. Я усмехаюсь про себя. Поставить кого-то на место — мелочь, а приятно. — Мне нужно подумать, — Поттер жмурит покрасневшие глаза и трет их пальцами, — встретимся послезавтра. За это время подумайте, как нам ускорить процесс приготовлений к … нашему освобождению. Все молча расходятся. Я тоже спешу убраться и переварить информацию в тишине собственной спальни. Однако, извечная привычка шпиона заставляет меня притормозить в тени коридора, когда я слышу своё имя, произнесенное возмущенным шепотом все того же Уизли. Гарри по-прежнему сидит за столом и прячет усталое лицо в ладонях. Рядом с ним остался лишь его рыжий приятель. — Гарри, я спрошу прямо, почему ты не поставил в известность меня? Поттер опускает руки. Его ладони сжимаются, и он поднимает взгляд на друга в последней попытке удержать себя в руках. — Ты знаешь, что нам нелегко выживать без Малфоя. Посмотри на него, он… в изнеможении. Сколько еще Драко продержится? Магия не бесконечна. Снейп нам нужен, он — источник волшебства, и если мне придется продать душу дьяволу за то, чтобы защитить наших людей — всех до единого! — то я сделаю это, Рон. Уизли садится рядом, хватает Поттера за руку так, словно пытается вытащить его из пасти разъяренного дракона. — Гарри, это не дьявол, это Снейп. И мне решительно не понятно, почему он в ближнем круге. Но я скажу тебе одну вещь, только ты не обижайся. Я весь обращаюсь в слух и перестаю дышать, потому что голос Уизли совсем сошел на нет. — Твоя иррациональная, не поддающаяся никакому объяснению привязанность убьёт тебя. И нас всех вместе с тобой. Помяни моё слово. Тут Поттер вскакивает на ноги так резко, что Уизли не успевает отшатнуться и получает по лицу плечом. — Ты что же полагаешь, что я не думаю об этом каждый день, каждую долбанную минуту, Рон?! — кричит Поттер вне себя от злости. — Что ты мне устраиваешь, друг, соратник? Вместо поддержки — истерики, стычки! Посмотри на себя. Ты одной ногой в безумии! Никто из нас не виноват в смерти Гермионы. Ни твоя мать, ни отец, ни я, ни Снейп — никто, мать твою! Тебе, может быть, напомнить, как я вытаскивал тебя из запоя и стирал твои обоссанные штаны? И все это в то время, когда мы жили в грязи и голоде, как крысы в этом проклятом месте? А теперь ты винишь Малфоя в том, что он бесполезен в своей болезни?! Уизли хватает Поттера за грудки и замахивается. На его лице гримаса злости, я думаю, не ударить ли его Петрификусом из-за угла, но остаюсь на месте. — Давай, — язвительно говорит Поттер, — ударь меня, друг. Я не сплю с тех самых пор, как Снейп пришел к нам. Я попросил доктора Селвина приглядывать за ним, я сам стараюсь не выпускать его из виду. Но он вернулся, понимаешь? Уизли отшвыривает его от себя, и Поттер летит спиной на пол, а потом теряет несколько горьких смешков. — А тебе не приходило в голову, что он вернулся по приказу Волан-де-Морта? Что он сейчас просто пойдёт и передаст всю информацию ему? Поттер молчит, Уизли запальчиво продолжает: — Волан-де-Морт убил Джинни, Фреда, Билла, Гермиону, а ты приютил одного из его прихвостней в нашем доме, позволил ему есть и пить вместе с нами, а теперь и позвал его в ближний круг. А все из-за чего? — Рон… — Нет, мы все это слышали, только я один мог понять, из-за чего ты вдруг решил оставить Снейпа у нас. Тебе напомнить, что он сказал? — Рон, пожалуйста… — Он сказал, что влюблён в тебя, Гарри… — Я не поверил! — орет, не помня себя, Поттер. Уизли усмехается своему другу прямо в лицо. — Кого ты обманываешь, Гарри? Уж я-то знаю про тебя все. И вот эта фразочка, которая дала тебе надежду, нас всех и убьёт. Не оборачиваясь более на Поттера, Уизли скрывается в противоположном выходе, ведущем на железнодорожные пути, не забыв при этом пожелать Поттеру спокойной ночи. Гарри ещё некоторое время просто сидит на полу, потом тяжело поднимается и собирает со стола чертежи и документы, а я нахожу в себе силы, отлипнуть, наконец, от стены.