Магловские игры. Сопротивление.

— Элфи, стрелы. Оливер — взрывчатка, Рон — оружие, Мистер Уизли, не забудьте, вы бросаете гранаты только по команде Джорджа. Джордж… Сижу, откинувшись в кресле на последнем собрании ближнего круга. Все вокруг напряжены и взбудоражены, но только не Поттер. Он сидит в кресле, выпрямившись, словно струна, и, кажется, вот-вот зазвенит. Поразительно, как на мальчишку подействовала наша маленькая забава на поверхности. Щеки у него заалелись, словно он девица на выданье, кожа как будто светится изнутри. Он весь переполнен энергией и каким-то абсурдным оптимизмом. И подчёркнуто на меня не смотрит. А я — напротив — не отрываю от него взгляда. Я склонен доверять собственным ощущениям, и чтобы меня вдруг настолько поразил не слишком-то искусный и торопливый секс на мокром песке… Вот и гадаю уже сутки, что, собственно, такое Гарри Поттер со мной сделал? Ведь было чудо, как хорошо, и я бы не против повторить… — Северус, ваша обязанность — защита. Из самых мощных заклинаний. Только киваю со своим обычным мрачным видом. Мальчишка, вынужденный все же поднять на меня глаза, никак не выдает наш маленький секрет. — Ты не назвал меня, — доносится из дальнего угла полупьяное. Присутствующие вежливо сдерживают раздражение, и я их понимаю. В последнюю неделю Малфой как будто совсем обезумел от безделья и пьянства. Отпрыск Люциуса слонялся по Перекрестку с бутылкой в руке, орал, что без него мы бы все пропали, и лез во все дела. В результате чего Поттер насильно его сослал в госпиталь, примотал к кровати бинтами и попросил доктора Селвина очистить его кровь под капельницей. Малфой выкрикивал тролльи ругательства, вырывался так, что Долгопупсу пришлось обездвижить его Петрификусом. После того, как наследник славного рода Малфоев пришел в себя, Поттер еще раз зашел к нему. Они долго сидели вдвоем за ширмой, тихо беседовали. Я поил тяжелобольную магглу преклонного возраста лекарством, когда Поттер ушел, и успел заметить, что глаза у Малфоя были красные. — Ты не назвал меня, Поттер, — повторяет Малфой громче. — Да потому что ты — истеричка, — негромко выплёвывает Уизли, но Драко слышит. — Уж кто бы говорил, — ядовито откликается он. Поттер разворачивается к нему в кресле. — Ты нам нужен здесь, — мягко говорит он, — людям нужна будет защита на случай нашей неудачи. Невилл один не справится. — Черта с два! Долгопупс прекрасно владеет защитными заклинаниями. Вы не хотите брать меня с собой, потому что нашли мне достойную… — и тут он бросает выразительный взгляд на Поттера, такой, что мне становится слегка не по себе, — замену? Что-то меняется в глазах Гарри лишь на мгновение, но потом он говорит спокойным тоном. — Ты нужен мне здесь. С нами идёт Профессор Снейп. Беловолосый, тонкий Малфой бросает на меня испепеляющий взгляд и выходит из комнаты. Обсуждение последних приготовлений продолжается... Двумя часами позже я сортирую медицинские зелья, раздумывая, какое взять с собой на революцию, и криво улыбаюсь сам себе. Ведь Малфой тоже неслучайно помог Поттеру сбежать, рискуя своей жизнью. На такой поступок может натолкнуть только сильное чувство. И будь я проклят, если сегодняшний взгляд, которым Драко одарил Поттера, был не ревнивым. Слышу за своей спиной мягкие шаги. Выпрямляюсь, не оборачиваясь. — Что вы хотели, мистер Малфой? — Уговорите Поттера взять меня с собой на поверхность. Я не тороплюсь с ответом. Молча перекладываю пузырьки с зельями в небольшую зачарованную суму. — Вы действительно считаете, что мистера Поттера возможно уговорить сделать то, чего он решил не делать? — Вас он послушает. — Мрачно отвечает Малфой, — единственный, кого он слушает — вы. — И с чего вы это взяли? — С того, что он отчего-то влюблён в вас с пятого курса. На мгновение застываю и оборачиваюсь. От Драко пахнет перегаром, табаком, он небрит и волосы небрежно забраны в хвост. Голова, впрочем, у него чистая, значит, не все потеряно. — Не знал, что Поттер делится с вами самым сокровенным. — А он и не делится, — Драко расставляет ноги пошире, чтобы стоять более уверенно и складывает руки на груди. — Но я знаю его достаточно, чтобы понять, когда у него был секс. Приподнимаю брови. — Вот как? Значит, мои догадки относительно ваших давних отношений верны? Драко сощуривает серые глаза, потом кивает. — Наверное, раз вы так говорите. — И долго? — Вы интересуетесь, как теперешний любовник, или просто из любопытства? Усмехаюсь. — Не хотите — не отвечайте. Отворачиваюсь к столу и продолжаю собирать зелья. Малфой долго стоит и молчит. Не то чтобы мне сильно было интересно, как Поттер строил свои отношения с мужчинами до меня, но все же. Они с Малфоем были явными врагами, и как получилось, что чувства стали диаметрально противоположными? Хотя, вспоминая последние проработанные в Хогвартсе годы, должен признать: между Малфоем и Поттером было что угодно, кроме равнодушия. — Мы начали встречаться после квиддичного матча в начале шестого курса. — Внезапно говорит Драко, и когда я оборачиваюсь, нахожу его в углу лаборатории на табуретке. Помятая черная мантия висит на похудевших угловатых плечах. Пола перекрутилась и неряшливо валялась возле ножек табуретки. — Матч между Гриффиндором и Слизерином, окончившийся в ничью? — уточняю. Несчастное лицо Малфоя вдруг удивительным образом преображается. Я в изумлением понимаю, что он просто улыбнулся. Искренне и открыто. — Да. Мы тогда с Поттером поймали снитч одновременно. Ладонь врезалась в ладонь. Мадам Трюк еще долго потом припоминала эту игру, ничья в квиддиче — большая редкость. Такая, не по очкам, а настоящая… В общем, мы тогда надрались до свинячьего визга в Кабаньей голове вместе с гриффиндорцами. Уизли упал под стол, да там и уснул. А Поттер был настолько пьян, что мне пришлось его тащить до Хогвартса. Он хихикал, читал стихи и внезапно выдал, что ему давно нравится мой зад. А то! Я же тащил его, перекинув через плечо, и вид на мой мой зад был соответствующий. К тому моменту, вся школа знала, что Золотой мальчик отдаёт голубизной. Отношения с Финниганом он никогда не скрывал. А тут, видимо, количество выпитого повлияло — мы переспали. И так понравилось, что потом переспали ещё раз, и еще, пока я не начал понимать, что, чёрт возьми, люблю его. Малфой поднимает на меня смелый и абсолютно трезвый взор. — И как после этого я мог оставить его в подземье резиденции Волан-де-Морта? Я бы, может, и рад был бы сидеть в тепле и довольствии, как вы. Быть Высшим, избегать казней. Я не настолько чист, чтобы не признавать этого. Но Поттер — он же как чёртов единорог — самую темную дыру озаряет светом. Он испортил мне всю жизнь тем, что показал, где у меня находится совесть. — Драко морщится и качает головой, — без неё жить гораздо удобнее. — Без совести. — Уточняю я. — Готов держать пари, вы вернулись-то из-за него, так, Снейп? Вздыхаю. — Почему все постоянно анализируют именно моё возвращение… — Потому что ни один Пожиратель в здравом уме не стал бы возвращаться в Сопротивление, узнав его тайны, местоположение и вообще все. — Резко перебивает Малфой, — не стройте из себя серого кардинала, Снейп, вы уже раскрыли ваши карты. Секунду молчу, обдумывая сказанное, потом опираюсь поясницей на высокий рабочий стол, на котором стоит горелка и ингредиенты. — И что было потом? Драко криво улыбается. — Вам интересно, профессор? — Раз я спрашиваю… Он немного молчит с выражением наполовину печальным, наполовину дерзким, потом произносит: — Война вмешалась в отношения, мы долгое время не виделись, а потом я его спас. Это вы уже знаете. — И всё это время, вы… — Да. Может, закончим на этом? Я качаю головой. — Поттер прав. Если мы не вернёмся, у людей будет надежда на выживание. Темному Лорду по-прежнему неизвестно ваше местонахождение, он может искать вас ещё шесть лет, и ни черта не найдёт под Фиделиусом. Вы верны Поттеру не меньше моего, и вы должны быть здесь. Долгопупс не выстоит против Высших. Малфой поднимается на ноги. — Прошу вас, профессор, я не смогу быть здесь, пока Поттер… пока вы все будете сражаться за нашу свободу! — Не можете, но должны. — Говорю я непреклонно. — К тому же, вы ещё не окрепли. Цветочная лихорадка — побочное действие Феликс Фелицис, и ваше невезение нам ни к чему. Драко, поняв, наконец, что зря выдал мне свои тайны, встает и бредет к двери. Потом останавливается на пороге и говорит: — Я всегда знал, что помимо меня в его сердце есть кто-то еще. С самого начала. Такие вещи чувствуешь нутром, куда там нашей магии. Но я ни о чем не жалею. — Он оглядывается на меня через плечо, и я узнаю в нём того заносчивого засранца, которым он был в школе. — Знаете, как Поттер смог потушить на моей руке Чёрную Метку, профессор? Магия сексуального контакта. А это о чём-то, да говорит. «Да, говорит о том, что Гарри искренне любил Драко Малфоя, когда вытаскивал его из сетей наведенной боли, — думаю я, когда за ним тихо закрывается дверь, — только вот я на его любовь не претендую». *** Перекресток обвешан тихо горящими гирляндами, которых сюда натащили магглы, и полон плавающими в воздухе зачарованными свечами. Искусственный свет, льющийся через фальшивые окна под куполом Перекрестка, Малфой заколдовал так, чтобы он менял цвет, и вся центральная площадь Сопротивления запестрела, словно новогодняя ёлка. После ужина народ собрался на праздник. Поттер решил устроить пир во время чумы, или, как он это назвал — вечер в поддержку спасательной операции в Лутоне. По сути, даже те, кто не был никак посвящён в планы Сопротивления относительно освобождения, понимали, что завтрашний день — особенный и несет особую значимость для всех. Музыка играла не особо громко, но ощутимо для тех, кто танцевал в середине Перекрестка прямо под куполом, и не мешала общаться старшему поколению, которое предпочитало отсиживаться в тени на скамейках. Под небольшим балконом, с которого Поттер произносил речи, Малфой наколдовал фонтан необычной формы. Те, кто не отличался особым воображением, видели в нём пушку, и говорили о символичности вечернего украшения. Но если посмотреть сбоку, то можно было разглядеть нечто неприличное. Должно быть, так Малфой выразил своё негодование по поводу неучастия в завтрашнем подвиге. Малышня развлекалась с магическими светлячками, пущенными по танцполу Долгопупсом. Дети слонялись за ним хвостом, вымаливая ещё больше маленьких чудес. Невилл добродушно улыбался и выпускал из палочки разноцветных бабочек, зайчат и птиц. Воспитанники школы тоже решили позабавиться, в итоге, Тедди Люпин поджёг полу мантии МакГонагалл, и той пришлось в срочном порядке лезть в фонтан. Я весь вечер просидел сначала в госпитале, потом у себя в отсеке, пока меня не вытащила оттуда Леана. Девушка ворвалась ко мне без стука, молча схватила меня за руку и выволокла в коридор. Я был настолько ошеломлён столь фамильярным обращением, что вдохнул воздуха, для того, чтобы отчитать настырную девчонку. Но она сунула мне под нос листок бумаги. «Вы должны развеяться, Северус. Сделайте это для меня, пожалуйста». Недовольный взгляд, почему-то, не произвёл на неё никакого впечатления. Леана очаровательным образом сделала щенячьи глаза, обхватила моё предплечье белыми нежными пальчиками и прижалась всем телом. Я с прискорбием осознал, что из меня можно вить веревки. Девчонка об этом прекрасно была осведомлена и пользовалась без зазрения совести. Сейчас она, вскинув руки над головой и подставив прелестное лицо радужным лучам, кружится в центре зала. Парни, те кто послабее, останавливаются на полушаге и, замерев на месте, разглядывают мелькающие под длинным легким подолом ножки. Рыжие волосы Леаны распущены и отливают медью, когда взлетают вокруг прекрасного лица. Я чуть улыбаюсь, держу в руках бокал с красным крепленым вином, что уже три месяца покупаю у пожилого маггла в деревне, и внезапно меня посещает странное чувство. Будто я дома, будто там, где и должен находиться здесь и сейчас. Меня посещает чувство правильности происходящего, теплое и глубокое удовлетворение собой и людьми, которые меня окружают. Взгляд падает на Поттера, который, хохоча, выплясывает в хороводе с маггловскими детьми. Он в подвернутых, потертых джинсах, босой, в широкой светлой рубашке. Волосы, отросшие ниже плеч, стянуты кожаным шнурком в небрежный, но от этого очаровательный, хвост. На лице ни тени печали, тревоги или волнения перед предстоящим утром. К Гарри тянет ручки какая-то маленькая девочка, он подхватывает её, невысоко подбрасывает вверх. Девочка заливисто и звонко хохочет. А потом музыка меняется, становится более спокойной, но все еще веселой и быстрой, и к основному ритму присоединяются колокольчики. На танцпол выходят только мужчины. Я сразу понимаю, что они решили исполнить старинный английский танец Моррис — танец, славящий воинов и победу. Здесь часто его танцуют. К своему крестному отцу подходит Тэдди, становится рядом, а запыхавшийся Поттер приосанивается, готовясь к танцу. Я часто вижу их вдвоем. Гарри каждый день несколько часов уделяет Тедди. Когда крестник рядом, Поттер становится выше ростом, горделивей и старше, а Тэд смотрит на него с таким неописуемым уважением и гордостью, что становится завидно. На меня никто никогда так не смотрел. Несколько ритмичных шагов сначала шеренгой вперед, потом назад, затем вприпрыжку по кругу. Радостные лица мелькают одно за другим. А потом танцующие разбиваются на пары. Поттер и Тэдди смотрят друг на друга, щеки мальчика раскраснелись. В его взгляде восхищение и бескрайняя любовь. Они несколько раз меняются местами, а затем — снова большая шеренга и снова ритмичный звон колокольчиков. Рука мальчика оказывается в крепкой ладони Гарри. Потом Тед вдруг ломает ритм и такт танца и бросается ему в объятия. Основная толпа продолжает удерживать танцевальный рисунок, но Поттер немедленно останавливается, поднимает на руки ребенка, который прячет лицо у него на плече. Я наблюдаю эту картину, внезапно понимая, что завтра нас может не стать, и опять меня посещает острое, щемящее, незнакомое чувство. Доселе мне не было, что терять. Почему-то в памяти всплывает эпизод со сладкими булочками, которыми меня давным-давно угостила мать спасенного мною пациента. Я встаю на ноги, понимая, что слегка пьян, хочу идти в свой отсек, но маленькая ладошка останавливает. Леана полными слез глазами смотрит снизу вверх. Звучит медленная музыка, Моррис закончился. Я обнимаю её за талию, делаю два больших шага в толпу танцующих и прижимаю её к себе. Она такая маленькая и худая. Под пальцами живым теплом льнёт её девичье тело. Леана опускает хорошенькую головку мне на грудь, и я никогда ещё не чувствовал себя таким обласканным чьей-то любовью. Музыка покачивает нас из стороны в сторону. Её белые руки нежно скользят по моим плечам. Краем глаза я ловлю взгляд Малфоя, в котором читается насмешка, но сейчас мне не до чего. Песня заканчивается, я слегка дотрагиваюсь ладонью до её пылающих волос и ухожу. Леана за мной не следует. *** Раздаётся ожидаемый стук. Я не раздевался, не готовился ко сну. Слишком было много мыслей в голове, тревог в сердце. Тихо скрипит дверь. Не оборачиваясь, я знаю, кто это. — Разве торжество истерики кончилось? Теплые, жилистые руки обхватывают меня поперек груди, разгоряченное тело прижимается к спине. Я на секунду прикрываю глаза. — В самом разгаре. — отвечает Поттер. Голос его глух, потому что лицом он упирается мне между лопаток. — Зачем пришли, мистер Поттер? — Нам нужно поговорить. — Думаете? Чувствую, что он улыбается. Мы ещё стоим так несколько мгновений, затем Гарри меня отпускает. Я вижу его глаза, такие, какими я их помню на лице Лили. Они так близко и имеют такой же лучистый взгляд. Поттер прижимается ко мне всем телом, обе мои руки оказываются в его ладонях. Он медленно переплетает наши пальцы и заводит обе мои руки назад, лишая меня свободы передвижения. Позволяю снисходительной улыбке скривить уголок рта, смотрю на него сверху вниз, и чувствую, как он медленно освобождает мои запястья, а ладони его ложатся на мою талию. — Что вы думаете по поводу нашего с вами недавнего… свидания под дождём? Его дыхание я чувствую на щеках — так он близко. От него пахнет чистым телом и вином. Мгновение мучаю его молчанием. — Разве я не продемонстрировал вам свою заинтересованность? — Но вы меня не любите. Ладони ни на миг не останавливаются на моей спине, продолжают чувственный танец, завоёвывая все большую территорию. Внезапно я осознаю, что меня соблазняют, и весьма недурно, судя по собственной реакции. — Не дай Мерлин в вас влюбиться, Поттер, — с недоброй усмешкой говорю я, — хватит нам одного разбитого сердца. — Вы о Малфое? — мурлычет Гарри в мою шею, — значит, разыграл невинную жертву. А он не забыл при этом упомянуть, что трахал всё, что движется, когда мы встречались? — Вы хотите поговорить об этом прямо сейчас? — Нет. Поцелуй одновременно нежен и страстен, руки одновременно везде. Я не успеваю понять, когда мы оказываемся без одежды, в постели, сплетенные настолько, что неясно, где начинаюсь я, и где заканчивается он. Вид молодого, красивого, возбужденного тела и взгляд, которым смотрит на меня Поттер, поднимает в моей душе нечто огромное и мощное. Сметающее все доводы разума на своём пути. Позволяю рукам ласкать, губам — целовать и шептать любовные речи. Всё смешивается в единый сладкий, нежный порыв, как вдруг, сквозь пелену возбуждения я слышу звук открывшейся двери и глухой вскрик. Поднимаю голову от обнажённой груди Поттера. На пороге в нелепой позе застыла Леана. Широко раскрыв глаза, она прижала ладони ко рту, её взгляд прикован к Гарри, который раскинулся на кровати в развратной позе, раскрасневшийся, задыхающийся. — Пошла вон, — произношу негромко и спокойно. Девушка переводит взгляд на меня, делает слепой шаг назад, натыкается спиной на стену и выбегает. Её светлое легкое платье летит за ней. Гарри наблюдает всю эту сцену, ни шелохнувшись, но потом садится, вынуждая сесть и меня. Он долго смотрит задумчиво, потом улыбается каким-то своим размышлениям. — Северус, ты знаешь, насколько ты притягателен, правда? Приподнимаю брови. Вот уж что не ожидал услышать на своём веку. — Ты мне льстишь. — Отвечаю, притягивая его в объятия, — и ты предвзят. Поттер изворачивается и толкает меня на спину, а сам усаживается сверху. — Вовсе нет. — Лукаво произносит он, — просто ты только начинаешь открывать для себя собственную красоту. Приподнимаюсь на локтях и целую его требовательно, жарко. — Прекрати нести чушь и ложись. *** Глубокой ночью, оставив Поттера на постели в перекрученных простынях, я, кутаясь в чёрную мантию, вхожу в комнату Памяти. Свет свечей ложится на разукрашенные стены неровными бликами. Сотни лиц следят за мной с этих стен. Я миную огромную фигуру Дамблдора, Прекрасную, намного более красивую, нежели в жизни, нарисованную Грейнджер, Рыжую, веснушачатую Джинни, и за углом внезапно вижу маленькую фигурку, сжавшуюся от холода на полу в комок. — Мистер Люпин, что вы делаете здесь так поздно? Тедди поднимает на меня огромные глаза. Прямо перед ним — изображение его родителей, рука об руку, в тот момент, когда они были счастливы. — Не могу уснуть. Я проснулся, а Гарри не было в комнате. В памяти у меня проносится горячечное видение запрокинувшейся головы и протяжный стон в россыпи черных волос… Присаживаюсь на пол рядом с мальчиком. — Доктор Снейп, вы знали моих родителей, ведь так? — спрашивает Тэдди, — какими они были? Задумываюсь на секунду. — Очень смелыми. А твоя мама — ещё и веселой. Ты похож на них, Тед. — Гарри рассказывал, что вы учились на одном курсе с моим папой. — Я киваю, — жаль, что вы не дружили. — Почему? — Может быть, тогда бы он не умер в той жуткой войне… Я не нахожу, что ответить, и мы долго сидим в молчании, пока Тэдди не произносит: — Вы же не дадите Гарри умереть, правда? Раньше нас защищал мистер Малфой, но Гарри говорит, что вы — сильнее. А самый сильный должен защищать. Долго смотрю в карие глаза мальчика, который ждёт от меня ответа. Отвожу взгляд на двойной портрет улыбающегося Люпина и Тонкс, произношу: — Никто не знает, что нас ждёт, Тэдди. Но я сделаю всё, что смогу. Обещаю. Мы еще немного сидим в тишине, после чего Тедди, простившись, уходит. Я поднимаюсь на ноги, прохаживаюсь вдоль портретов умерших магглов, как вдруг моё внимание привлекает неровно стоящая рамка. Кому понадобилось копаться в траурных лентах и портретах? Подхожу чуть ближе, чтобы поправить ровную вереницу черных рамок и застываю в ужасе. За крайним портретом неизвестного мне маггла нарисована Чёрная Метка. Уродливый знак, начертанный углём на стене. *** Утро только слегка алеет на краю горизонта, когда мы под оборотным зельем выходим из тайного прохода крайней станции метро. Гарри, похожий на здорового рыжего мужика, идет позади всех. Рядом с ним, чуть прихрамывая, топает Уизли в образе худощавого молодого блондина. Младший отпрыск семейства Уизли долго возмущался по поводу оборотного, ему было невдомёк, что из вредности я его подменил. Блондином должен был быть Оливер. Мы расходимся сразу, как только вышли на проселочную дорогу. Нас девять, а такие скопления людей, бредущих куда-то, едва забрезжил рассвет — весьма подозрительны. Элфи, замаскированная под женщину сорока лет, перебрасывает объёмную сумку с одного плеча на другое. Я знаю, что в сумке — колчан с разрывными стрелами. Она мой напарник, идёт чуть позади меня. Мы решили не разъединяться совсем, хотя я и выступал, что прикрытие нужно в первую очередь Поттеру, но разве можно сдвинуть с места надоедливого Уизли? Мы идём посадкой возле просёлочной дороги. Вокруг нет ни души, но мы должны добраться до ближайшей станции электрички, чтобы трансгрессировать оттуда уже близ Лутона. Моё магическое чутьё напряжено до предела. Я то и дело пускаю вперед себя Гоменум Ревелио, и поисковое, чтобы ненароком не напороться на какого-нибудь Высшего, патрулирующего улицу, или ловушку. Чары пока находят только многочисленные антитрансгрессионные барьеры. Их по приказу Темного Лорда выставили на улицах Лондона после того, как умерла провидица. Сдаётся мне, Лорд был настолько расстроен тем, что пророчество опять сложилось не в его сторону, что решил расквитаться с Сопротивлением раз и навсегда. Чёрная Метка, обнаруженная в Комнате Памяти на стене, не даёт мне покоя. Я не могу себе представить, кто мог бы нарисовать её в самом священном месте Сопротивления. Поттер окружает себя только самыми надёжными людьми. Даже Молли Уизли присутствует на собраниях ближнего круга не всегда, потому как иногда слишком ревностно охраняет свою семью от опасности и выступает против вылазок. Следовательно, никто из ближнего круга не может быть предателем. В голове мелькает неприятная мысль, что я сам — член ближнего круга Волан-де-Морта, и меня никак нельзя назвать верным. Но кто?.. Теоретически это может быть кто угодно. Чёрная метка годами висела над Лондоном, и даже маглы начали понимать её суть. Так что, возможно, дело и не в ближнем круге вовсе… — Северус. От размышлений меня отвлекает Элфи. Мы дошли до назначенного места, и я уже вижу вдалеке приближающегося Джорджа, Оливера и Дирка. Гарри и Уизли уже прибыли. — Все хорошо? Никого? — спрашивает меня Поттер чужим голосом. Я отрицательно мотаю головой. В памяти мелькает непрошенное воспоминание рассыпанных длинных черных волос по спине и резкий вскрик. Гоню прочь видения прошедшей ночи. Сейчас не время для анализа собственных чувств по этому поводу. — Мы видели какого-то человека, идущего за нами, — сообщает Оливер, подходя к нам. — Он сразу свернул с улицы, когда заметил, что мы обернулись. — Как он выглядел? — немедленно спрашивает Поттер. — Высокий, крепкий шатен, в сером свитере. Я хмурюсь. Под такое описание попадает половина Высших. Оглядываюсь, но на многие мили вокруг нет ни души. — Трансгрессируем. Если это слежка, они могут поймать мой магический след. Мы беремся за руки, и когда я уже готов прочесть формулу заклятья, воздух совсем рядом с нами чуть серебрится. Я с ужасом вижу прозрачные очертания волшебника под дезиллюминационными чарами. Но процесс трансгрессии запущен, и кроме мелькающего, свернутого в тугую трубку пространства, я уже ничего не различаю. Разве что, чей-то резкий вскрик. Когда земля врезается в ступни, и бешеная круговерть прекращается, я первым делом выхватываю палочку. Таинственный шатен в сером свитере успел-таки схватиться за Дирка и стоял сейчас, подняв руки вверх и широко ухмыляясь. — Вы не слишком-то прячетесь. — Кто ты такой, чёрт тебя дери? — вопит Дирк, отскакивая в сторону. Я опускаю палочку. — Мистер Малфой. Я ожидал какой-нибудь вот такой глупости… — Да бросьте, профессор, — тянет Драко, — посмотрите на Уизли. Такое выражение лица стоило того, чтобы своровать в вашем кабинете оборотное зелье. Вперед выходит Поттер. — Докажи. Малфой слегка прищуривается, складывает руки на груди, совсем как в детстве, в Хогвартсе, и выдаёт: — У тебя родинка на левой ягодице, Поттер. И ты сопишь, как бурундук, когда кончаешь. — Для тебя это что, шутки что ли? — повышает голос Гарри и делает шаг вперед, к Малфою. В его магическом облике это выглядит особенно устрашающе. — У тебя Цветочная лихорадка! Вспомни про побочные эффекты! Нам твоё невезение ни к чему! — Да брось. Я уже в норме. Спроси Снейпа. Гарри оборачивается ко мне, и я пожимаю плечами. — Симптомы лихорадки не проявлялись двое суток. У всех волшебников она протекает по-разному. Вполне возможно, что мистер Малфой прав. — Зеркала не бились, в лужах не поскальзывался, супом не обливался, так что всё в порядке, — басит Малфой непривычным голосом, — может, уже начнем нашу революцию? Поттер окидывает его презрительным взглядом, и отходит. Мы стоим на небольшом холме, у подножия которого переливающейся плёнкой сверкает поселок Лутон. Защитный купол гигантских размеров. Если удалось поставить такой — значит там много волшебников, не покорившихся Волан-де-Морту, значит там — надежда. Я оглядываю мощное защитное заклинание и искренне не понимаю, что мешало волшебникам Лутона сопротивляться Волан-де-Морту все это время? Поттер без магии с кучкой магглов мог, а они — нет. — По периметру стоят антитрансгрессионные барьеры, — тихо говорит Поттер, — они там как в ловушке. И заклинания, секущие магию. Не подойти и на фут. И ещё… смотрите! Мы пригибаемся. Я спешно накладываю на всех дезиллюминационное. Из-за перламутровой полупрозрачной стены купола выходит Крэбб. Его я узнаю сразу. Он идёт вперевалочку, явно скучает и то и дело зевает. — Круглосуточная охрана. Этого мы ожидали, верно? — Да, и он не один. С другой стороны к Крэббу выходит Нотт, Эйвери и Мальсибер. А вдалеке я вижу смутную фигуру кого-то ещё. Это заставляет меня нахмуриться. — Нам нужно уходить. Немедленно. — Ты шутишь, Снейп? Что изменится завтра или через неделю? — язвит Уизли, но я шиплю так, что он мгновенно затыкается: — Не припомню, чтобы Высшие в таком составе хоть раз патрулировали это место. Это ловушка. В Сопротивлении есть предатель. Они знали, что вы сюда придёте именно сегодня. Молчание, которое встречает мои слова, наполнено недоверием настолько, что я буквально ощущаю, как меня презирают. — Предатель? — спрашивает Поттер, — кто? Я доверяю всем, кто находится в Сопротивлении. У нас не может быть предателей. — Правда? — саркастически переспрашиваю, — тогда кто нарисовал в Комнате Памяти Черную Метку? Я видел собственными глазами. Нам надо уходить. Поттер не двигается с места, все взгляды прикованы к нему. Он смотрит на меня только мгновение, но я понимаю, что не убедил его. — Мы пришли сюда сегодня, и я не готов отказываться от намерений только из-за твоих догадок. В Сопротивлении нет предателей. — Поттер… — Элфи, выпускай. Девушка кивает и открывает свою сумку, готовит лук и стрелы. Я кладу руку на верхнее плечо лука, не давая Элфи его поднять. — Ты совершаешь ошибку, Гарри. — Убери руки, иначе подстрелю, — спокойно произносит Элфи, но я смотрю только на Поттера. — Здесь что-то не так. Нельзя игнорировать даже самые незначительные мелочи, Поттер, остановись! Все безмолвно наблюдают. Гарри не колеблется ни секунды. — Стреляй. Я не успеваю ничего предпринять. Стрела с разрывным красным наконечником летит точно в Защитный купол. Когда разрывается снаряд, раздаётся оглушительный хлопок, а потом по куполу расползаются красные круги. Они горят таким ярким светом, что предрассветная мгла тает и расцвечивается, словно летний полдень. Пожиратели Смерти подскакивают на месте и закрывают руками лица — свет бьёт в глаза. Следом раздается громоподобный голос Гарри: — Волшебники! С вами говорит Гарри Поттер — Мальчик, который выжил! Шесть лет вы были заложниками Высших, но сохранили магию в неприкосновенности. Теперь мы сильны настолько, чтобы объединиться и выйти на прямую борьбу с террором Волан-де-Морта. Давайте защитим нашу землю вместе. Сообщение зациклено и повторяется раз за разом, но купол не дрогнул, и за ним не различалось никакого движения. — Они не верят, — говорит Поттер, вставая на ноги, — мне нужно выйти, показать, что я здесь, и что я — это на самом деле я! — Ты спятил? — единственная здравая мысль от Уизли, — ты не пойдёшь один! Поттер проигнорировал слова друга, он подошел ко мне. — Прикроете, Северус? Один момент, который мы смотрели друг другу в глаза, дал мне понять, что он не отступит. Что бы мы ни говорили, он пойдет до конца. Может, этого Темный Лорд как раз и не ожидает? Ведь такой силой духа и верой в свое дело сам повелитель никогда не отличался. В ответ я только сухо киваю, и мы стали спускаться вниз по склону. — Как ты собираешься дать понять, что ты — это ты, Поттер? — довольно-таки едко спрашиваю я, но ответа на мой вопрос Гарри уже дать не смог. Внезапно раздавшийся оглушительный треск заставляет меня грубо отдернуть его в сторону. Плечом я толкаю упрямца себе за спину, принимаю боевую стойку, но никто на нас не нападает. Высшие, показавшиеся из-за горящей пленки Защиты Лутона, останавливаются. Их фигуры странно мерцают по краям, и вдруг я понимаю… — Гарри Поттер, Мальчик –Который-Выжил… Шипящий, торжествующий голос Волан-де-Морта исходит сразу отовсюду. Он звучит в наших головах, заставляя цепенеть и повергая в ужас. С холма к нам спешат остальные члены Сопротивления. — … ты действительно считал, что собрав жалкую горстку последователей, сможешь победить меня? — гремит голос. — Ты — ничтожество, Поттер, ты — никто! Икона твоего имени теперь ничего не значит ни для волшебников, ни тем более для маглов. Ты рассчитывал, что здесь находится оплот верующих в победу, что существует надежда? Хриплый, холодный смех заставляет меня покрыться противной испариной. — Посмотри, Гарри Поттер, посмотри, на что способна вера в тебя и твои идеи. Мерцающая пленка Защитных заклинаний стремительно тает. За ней так же стремительно рассыпаются фальшивые Пожиратели Смерти. Что происходит, я понимаю только сейчас. Иллюзия, которая висела здесь много лет, действительно была приманкой! А за ней… — ААААААААА!!!!!!!! Я делаю несколько шагов назад, хватая Поттера за собой руками, заслоняя от него чудовищное зрелище. Душераздирающий вопль Уизли повергает в такой шок, что палочка дрожит в пальцах. В нос ударяет запах медленно разлагающейся плоти. Краем глаза, я вижу, как кидается вперед Рон. Ему нет никакого дела до того, что приближаться к ним нельзя. Оттуда веет смертью и сильными проклятьями. Поднимаю глаза. Никакого поселения здесь нет. И в живых уже тоже давно никого нет. Перед нами — девять столбов, выставленных на выжженной земле, небрежно вкопанных в землю и покосившихся, потемневших от времени. А на них… Слева на колени падает Джордж Уизли, Элфи закрывает рукавом лицо, Рон не перестаёт изрыгать ругательства напополам с рыданиями. На каждом столбе приколочено тело. Дочь Уизли, Чарли Уизли, который находился в Румынии и не выходил на связь. Все думали, что он спасся. В бесформенном месиве костей и обрывков профессорской мантии Хогвартса я узнаю Слизнорта. Его выдаёт раздутое, но вполне узнаваемое лицо. Рядом, выгнувшись дугой, висит тонкая фигура Гермионы Грейнджер. Справа от неё синюшное тело, но по остаткам розоватых волос я легко понимаю, кто это. Старший сын Уизли, Билл, потом Трелони в обвислых выцветших на солнце шалях и очках с огромными линзами. Рядом вообще неузнаваемое месиво, конечности грубо и небрежно прибиты в неверном порядке, словно над телом глумились, головы нет, зато есть табличка, на которой значится: Дин Томас. А впереди всех, на пику насажена голова Дамблдора. Глаза давно выклеваны птицами, черный язык вывалился изо рта, седая борода развевается, словно флаг. За шесть лет тела прекрасно сохранились. На них были наведены сохранные чары, а тело Томаса, попавшего в магическую ловушку три месяца назад, было собрано по частям и принесено сюда. Да и Грейнджер убили в Хогвартсе много лет назад. Это всё было спланировано специально. Темный Лорд даже охрану не поставил здесь, чтобы насладиться агонией сломленного Сопротивления. Поттер медленно покачивается из стороны в сторону. Взгляд мечется от столба к столбу. Джордж просто тихо плачет, так и не поднявшись из дорожной пыли на ноги. Его силится утешить Дирк, но у того явно не хватает слов. А потом я вижу медленно бредущего вперед Рона. — Мистер Уизли, стойте! Звериный и абсолютно невменяемый взгляд, которым он меня одаривает, заставляет разжать пальцы, которыми я схватил его за рукав. — Я должен снять их. Они не будут здесь висеть. — Голос неузнаваем. — Туда нельзя подходить. Там могут быть ловушки. — Мне плевать. Уберите руки. — Рон… Уизли переводит красные полные слез глаза на Поттера. Тот делает шаг вперед, кладет руку ему на плечо. — Мне очень жаль, но Северус прав. Их нельзя трогать. Уизли смотрит на руку на своем плече, будто удивляясь, что она там делает, потом переводит обезумевший от горя взгляд на Гарри, наклоняет голову назад. Его глаза больше не влажны, они полны презрения. — Да пошел ты. Гарри вздрагивает как от удара, я инстинктивно дотрагиваюсь до его руки, и Уизли мгновенно подмечает это. Он демонстративно ухмыляется, потом разворачивается. — Мистер Уизли… Я едва успеваю пригнуться. Рон с молниеносной скоростью разворачивается и выхватывает пистолет из-за ремня брюк. Выстрел звучит оглушительно, и я чувствую резкий порыв воздуха прямо над головой. Раздаётся вскрик Элфи и потрясенный возглас кого-то ещё. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! Гарри делает шаг вперед, вытягивает ладони, показывая намерение забрать оружие из рук друга, но Рон хладнокровно нацеливается ему прямо в лоб. — Рон! — вырывает потрясенное у Джорджа. — Назад. — выплевывает младший Уизли с отвращением. — Иначе пристрелю, и Снейпу некого будет трахать. Палочку на землю. Живо. — Вы совершаете ошибку… — предпринимаю последнюю попытку достучаться, но Рон Уизли в ответ взводит курок. Я медленно кладу палочку на землю и слегка отпинываю её ботинком. Поттер рядом, кажется, не верит своим глазам. Уизли пятится назад, к столбам, и, конечно, я оказываюсь прав. Когда-то Волан-де-Морт, пребывая в прекрасном расположении духа, поведал мне, что наивысшее блаженство, которое он когда-либо испытывал в жизни, было от удачной манипуляции характерами и ожиданиями людей. — Сыграй на их страхах и слабостях, — холодно улыбаясь, говорил он, — большинством людей легко манипулировать, если знаешь, куда поднажать. Почти всегда это дети, или члены семьи. Человека достаточно довести до отчаяния, и он сделает именно то, что тебе нужно и так, как именно нужно. Громкий щелчок активировал заклинание, и завыла оглушающая сирена. В тот же момент в вихрях черных мантий один за другим трансгрессировали Высшие. Они были повсюду, мы оказались зажатыми в кольцо. Кляня Уизли, заставившего меня выпустить из пальцев палочку, я бросаюсь на землю, тяну за собой Поттера, когда слышу слаженное: — ОКАМЕНЕЙ!!! Красные, сдвоенные и строенные лучи ударяют поверх наших голов. Кто-то валится на землю, но в суматохе, вое сирены и поднявшейся пыли, я не могу разобрать, кто это. Раздаётся несколько выстрелов, а потом взрыв. Я нащупываю собственную палочку и вскакиваю на ноги. — ПРОТЕГО МАКСИМА!!! Мощное защитное взметывается вверх сплошной стеной. Высшие пытаются его пробить, и им вскоре это удастся. Биться вдвоем с Малфоем с десятком Пожирателей — верная смерть. — Все сюда, немедленно! Но меня не слышат. Элфи крутится волчком, танцуя, уворачивается от зелёных лучей и отстреливается луком. То и дело раздаются взрывы от разрывных стрел. Дирк и Джордж отрезаны, они скрываются за повалившимся деревом. Рядом со мной только Поттер и поехавший Уизли. — Протего Максима. — Защита переходит только на этих двоих. — Арресто моментум! — движения ближайших Пожирателей замедляются, и мне удается выручить Дирка и Оливера. Позади меня Малфой прикрывает магией Элфи. Его палочка тоже чуть не дымится от заклинаний. — Малфой! Я бросаю ему портключ, который сделал накануне на всякий случай. Он ловит и кивает, отбиваясь от двоих сразу. — Уходите, — кричит он, — я справлюсь. Я протягиваю руку и за неё тут же хватаются для трансгрессии, но потом я вижу, что прямо у ног Драко раскрывается магическая ловушка. — Берегись! С ног его сбивает Джордж Уизли. Они падают на землю и магия тянет Джорджа в адскую черную дыру. Малфой вкладывает ему в руку портключ, и Джордж исчезает. А потом я вижу в руке Драко сломанную палочку. Все защитные мгновенно рушатся. Дирк и Оливер успевают добежать до меня. Элфи опаздывает лишь на секунду: в неё попадает шальная Авада. А Малфой растерянно застывает со сломанной палочкой в руке. — Не повезло, — читаю я по губам, а потом вижу, как в него летит по меньшей мере четыре красных луча обездвиживающих. — НЕТ! Драко! Я оттаскиваю Поттера за пояс, сгребаю всех, до кого могу дотянуться, в охапку и трансгрессирую. — Что ты сделал?! — орет Поттер мне в ухо, когда мы приземляемся. От взрывов я плохо соображаю. Трансгрессия вынесла нас прямо к одному из входов в метро. — Ты бросил его, ТЫ БРОСИЛ ЕГО ОДНОГО ТАМ!!! — Заткнись. Драко Малфоя больше нет, можешь с ним попрощаться. Сам не узнаю свой голос, в нем удивительное спокойствие и хладнокровие. Странно, но соображаю я быстро, несмотря на ужасающие события утра. Оплакать потери можно и потом, сейчас нужно подумать, что теперь делать живым. — Гоменум ревелио. Слежки нет. За мной. Темнота подземелья поглощает нас, и мы медленно идем к поезду.