se chatouiller le poireau

Очередной шлепок обжёг ягодицы. Аксель пожевал губу и подумал, что если прокусит её, то, наверное, сможет перебить боль, жидким огнём растекавшуюся внизу. Но решил не рисковать. Потом удивился — как его ещё хватало на какие-то мысли? Секунду назад он, кажется, вообще ничего не соображал. Максанс дал ему отдохнуть, растирая пострадавшую от ударов своей тяжелой ладони кожу. Аксель протяжно замычал, уткнувшись лицом в одеяло. Одеяло пахло Максом — его телом, сигаретами и недавно пролитым вином — но несмотря на это лучше Акселю не становилось. Без предупреждения Максанс снова ударил его, не щадя, не пытаясь сдержать силу. Аксель уже даже не пробовал брыкаться, зная, что в таком случае Макс выполнит обещание и просто привяжет его к кровати. В том, что у Дане-Фовеля хватит сил, Аксель не сомневался, в гневе Максанс был силён и страшен. И если раньше Аксель не верил Максу на слово, сейчас он убеждался в этом на собственной... шкуре. Максанс снова шлёпнул его. Ещё раз. И снова. Аксель, не сдержавшись, заскулил, прося передышки, и Макс тут же наклонился к нему, обхватил ладонью шею; заставил его приподняться на руках. Он влажно поцеловал его за ухом, прихватил зубами мочку и уже на полном серьёзе вгрызся в шею. Пришлось прогнуть спину, отказываясь от любой другой удобной позы, потому что когда он попытался немного поелозить бёдрами, Макс обхватил его правую ягодицу и сильно сжал пальцы. Но это того стоило. Максанс понял намёк (он ещё очень давно научился понимать его без слов) и, оторвавшись от места, где плечо соединялось с шеей, накрыл губы Акса своими. И если его задницу он терзал непрекращающейся поркой уже минут пять, то целовал Максанс бережно, словно в первый раз. Аксель задохнулся от такого контраста, потянулся ближе и застонал, когда Макс пошире раздвинул ноги, задев его стояк. Сегодня Максанс просто вышел из себя. Его можно было понять, Аксель сам был в шоке от той херни, которую натворил. Но ещё больше Макс разозлился, когда Аксель стал отрицать свою вину, не собираясь признаваться в содеянном. Орьян сглупил ещё в самом начале, когда несмотря ни на что продолжал отстаивать свою позицию, будто не знал, с кем спорит. Неправильно сделал, что сопротивлялся, не давая Максансу просто стянуть с себя штаны. Зато теперь лежал, уткнувшись лбом в прохладную ткань, и скулил на одной ноте, чувствуя, как горят щеки. Ягодицы, впрочем, горели сильнее. Максанс поцеловал его ещё раз, скользнул языком в его рот, будто пытался увлажнить истерзанные губы Акселя. — Мой хороший, — прошептал Максанс, нежно оглаживая ладонью его страдающую, вечно нарывающуюся на приключения задницу. Аксель охнул ему в губы, стараясь потереться о ногу, пока была возможность. Макс улыбнулся и, проехавшись ногтями по коже, забрался в ложбинку. Надавил на края дырки, заставляя Акселя стонать громче. А потом убрал руку и ударил снова. Аксель не мог точно сказать, сколько это продолжалось. Слёзы стекали по щекам, он всё-таки искусал нижнюю губу до крови и держался только молитвами и фантазиями о том, как Макс сейчас подомнёт его под себя, заполнит своим крепким членом и даст ему кончить. Поэтому когда Максанс остановился, больше не шлёпая его, а только бережно оглаживая ягодицы, Аксель выдохнул с облегчением. Стал соображать, как собрать не слушавшиеся его, дрожащие ноги, но Макс надавил ему на поясницу, заставив остаться в том же положении. — Куда-то собрался? — Макс, — Аксель напрягся впервые за всё время их ссоры, перенесённой в постель, — я не уверен, что выдержу ещё... — А кто сказал, что я продолжу тебя шлёпать? Аксель фыркнул. В его голове это звучало не так пошло и... возбуждающе. Максанс перестал гладить его по половинкам и, чуть нагнувшись, потрогал его член. Пару раз провёл вверх-вниз и убрал руку. Аксель разочарованно выдохнул — ему не хватило какой-то секунды — и снова открыл рот. — Ну, и хорошо, — заявил он, обернувшись через плечо. Постарался выглядеть независимо крутым, а не сдыхающим от возбуждения. — Тогда я хочу награды. Я заслужил! — Что? — удивился Макс. Потом его глаза загорелись понимаем, и он ухмыльнулся. — Подожди... То есть ты думал, что настоящим наказанием была порка? Аксель неверяще уставился на него, не понимая, шутит Макс сейчас или нет. Мозги почти расплавились, превратились в желе, там пульсировала одна мысль ДАЙДАЙДАЙ — и желание кончить перекрывало всё остальное. Максанс посмотрел на Акселя так, словно знал, что творится у него в голове, и расплылся в улыбке. Он ущипнул выставленную напоказ задницу, добившись обиженного вскрика, перекатил его на спину. Аксель зашипел от контакта со слишком, как сейчас казалось, грубой тканью, но стоило Максу поставить колено между его бёдер, он сам подался вперёд. — Нет, детка, — прошептал Макс, скользя пальцами по контуру его приоткрытых губ, не пытаясь забраться дальше. — Нет-нет, ты так ничего и не понял. — Но я очень хочу, — прошептал Аксель, всё ещё не веря, что Макс всерьёз. — А я хотел, чтобы ты хоть раз, не выебываясь, послушался меня. Как видишь, мы не всегда получаем того, что хотим, — пожал Макс плечами. Потом отодвинулся, осмотрев его с головы до разведённых ног, удовлетворённо хмыкнул и поднялся с постели. Аксель захныкал, сдаваясь. Зачем Максансу было так его мучить? Ладно отшлепать, но не давать кончить? — Изверг, — прошептал Аксель, особо не таясь, зная, что Макс услышит. Максанс рассмеялся. — Малыш, настоящее наказание не должно доставлять удовольствия, ты так не считаешь? А ты, кажется, очень даже насладился тем, чем мы только что занимались. Аксель не перестал ныть, но щёки загорелись, кажется, ещё ярче. Он вскинул бёдра, потянулся к перевозбуждённому члену и тут же получил по рукам. — Только попробуй, — пригрозил Макс, снова наклонился и сильно сжал его волосы в пальцах. — Кончишь сейчас и останешься без секса на две недели. Понял меня? — Понял, — буркнул Аксель, и когда Максанс отстранился, чмокнув его в губы, тяжело и совсем не грациозно перевалился на живот. Поморщился, не представляя, как справится с возбуждением, но подавил стон. Вот это действительно было худшим из наказаний. Чёрт, оказывается, Максанса и правда не стоило злить. Хотя... Аксель прислушался к себе, ощутил, как пылает кожа в самых разных местах, как пот, выступивший на лбу, скатывается крошечными капельками, как взмокли подмышки и уже почти болит член. И широко улыбнулся.