se chatouiller le poireau

Макс хотел уехать. И ещё рявкнуть на Акселя. Но больше уехать. Просто сорваться с места, прихватить этого паршивца, изводившего его последние пятнадцать минут, и отправиться домой. Вот только нужно было терпеть. Сидеть с друзьями, которые делали вид, что не замечают напряжения, плотного, подрагивающего маревом воздуха между ними двумя. Максу ужасно хотелось, чтобы они с Акселем оказались наедине. Как можно быстрее. Конечно, вечер получился классным — тёплым, весёлым, шумным. Другим он и не мог быть. Лето пока не торопилось прощаться: держалось за солнце своими жаркими пальцами, разгоняло тучи, не давало тем пролиться осенним затяжным дождём. Отступало оно, разве что, ночью. И тогда прохлада, сентябрьская, зябкая, вступала в свои права, хозяйничала на улице и в квартире тоже. В такие моменты Аксель заграбастывал себе всё одеяло или, если Макс сопротивлялся краже, подкатывался к нему под бок. Грел о него свои ледяные ноги, забирался сверху и сопел в шею. Макс ничего не имел против. Ему нравилось засыпать, чувствуя, как Аксель поудобнее устраивается на его груди. Аксель и был тем, кто предложил выбраться в город. Мол, он так давно не виделся с парнями («Целую неделю», — улыбнулся тогда Макс), что Лео уже стал выносить ему мозги. Максанс поддержал идею. Сказал, что позовёт и своих друзей тоже. Правда, Макс и не подозревал, что соберётся так много человек. Они рассчитывали, что их будет пятеро; но Симон позвал Тибальта, тот привёл Сару, которая вызвонила Ромео. Лео тоже пришёл не один. Орфео подъехал позже. Они редко тусовались общей, «объединённой» компанией, и Макс на протяжении вечера не раз думал, что стоит делать это чаще. Только потом он понял, что это не такая уж хорошая идея. И дело было совсем не в том, что Ромео и — какой сюрприз — Орфео, выпив, стали подпевать песням, льющимся из колонок, на весь бар, или что Тибо сцепился с Лео, начав спорить о современном искусстве. Всем наоборот было весело. Они хорошо проводили время, но всё хорошее рано или поздно заканчивалось. Ближе к ночи пришлось зайти внутрь — становилось холодно, но на перекуры все продолжали бегать на улицу. Когда они с Сарой вернулись к их столику, то застали парней, которые ржали с Акселя, как раз заканчивавшего какую-то пантомиму, в голос. Закончив с аплодисментами, те принялись нахваливать Орьяна и говорить, что он дико хорош. Как-то плавно свернули на тему актёрской карьеры, заговорили про новые проекты и возможность снова увидеть Макса с Акселем на экране вместе. Потом они договорились сорваться на премьеру «Слалома» вместе, пойти таким же составом. Не забыли похвалить и Макса, заверить его, что смотрят каждую серию «Отеля». И, конечно, Симон не мог не ляпнуть, что с причёской Уилла Макс выглядит просто смешно. Все сразу же заспорили. Сара сказала, что это неправда, Ромео наоборот встал на сторону друга. Лео тоже пытался вставить пару реплик, но Тибальт попросил Акселя сказать своё мнение — в качестве эксперта — и все замолчали как по команде. Так Макс и узнал, что Уилл, оказывается, был милым. Даже не так, он был «до невозможности милым» — прямая цитата Акселя Орьяна. Аксель не остановился на одном определении. Он продолжил распевать дифирамбы, периодически поглядывая на Макса. Проверял, слушал ли он. И посмеивался ещё, засранец. Максанс знал, что Аксель любил все его роли и все по-разному — это не было открытием. Например, Хьюго показался Акселю глубоко раненым парнем, которому просто не хватало заботы. Том Реддл оказался вдруг опасно-сексуальным. Другой Том, из адаптации пьесы, был жутко талантливым, а друг главной героини из «Он или она» — чутким и отзывчивым. Аксель находил в каждом персонаже что-то, что ему нравилось, и с удовольствием говорил об этом, расписывая Максу, как хороши все эти парни (даже если они были отъявленными негодяями). Элиотта Аксель, видимо, давно перестал разграничивать с самим Максансом, поэтому про него Акс особо не распространялся. Только однажды сказал, что любит его и благодарен ему за всё, но больше особо не говорил о том, что чувствует к Демори. Максанс был рад хотя бы этому. Потому что, ну что Аксель мог чувствовать к персонажам? У него вообще-то было, в ком искать чувственность, опасную сексуальность, очаровательные черты характера. Аксель не то чтобы не баловал самого Макса комплиментами, он просто слишком охотно расписывал, что его привлекало в героях, которых играл Макс. А Максу это не нравилось. Максанс отпил своё пиво и стал крутить в пальцах бокал. Нужно было отомстить ему. Разумеется, Аксель понимал, что провоцирует его, что раззадоривает, даёт поводы для ревности. Акс не мог не замечать такую его реакцию, поэтому сейчас говорил всё это специально. И Максанс хотел отплатить хоть чем-то. Он опёрся локтями о стол. Опустил подбородок, чуть склонил голову к плечу и взглянул на Акселя — тяжело взглянул. Властно. Дождался, пока тот заметит. То, что Аксель запнулся на мгновение, не стало для Макса неожиданностью. Ему ли было не знать, как такой взгляд действовал на Акса, который поёрзал на стуле, снова посмотрел на него, но уже больше испытывающе, чем вопросительно («Ты смотришь? Внимательно слушаешь, что я говорю?»). Потом он облизнул губы, расставил колени шире, сполз по сидушке, устроил ладони на бёдрах. Макс прищурился. Он мог принимать желаемое за действительное, но активность Акселя становилась немного… чересчур. Через пару минут Максанс уже был уверен в том, что не ошибся. Сейчас Аксель был сплошным бесстыдным приглашением — скользящие по подбородку пальцы, лукавый, но сосредоточенный взгляд, румянец, который, торопясь сползти на ключицы, уже зацепил шею. Вспомнив, что он не так давно обхватывал её ладонью, заставив Акселя забиться в оргазме, Макс выдохнул и отставил бокал в сторону. Акс, внимательно отслеживающий его реакцию, улыбнулся — почти сочувственно — втянул нижнюю губу в рот и стал её грызть. Тащится с того, какой производит эффект, — подумалось Максу. Но эта мысль не принесла ничего, кроме щекотного раздражения и тяжести в паху. Кажется, Лео громким шёпотом спросил «А они вообще понимают, что мы ещё пока тут?», но Макс не был в этом уверен. Его это не очень интересовало. Акселя, впрочем, тоже — он ничего не ответил Гарди. О друзьях, сидящих рядом, они оба как будто забыли. Макс вообще не мог думать ни о чём, кроме ошпарившего его желания сгрести Акселя в охапку, найти ближайшее помещение, которое бы запиралось на ключ, и забрать своё. Слишком сильно Орьян нарывался. Так что когда Орфео зацепил его локтем, выводя из транса, Макс, обернувшись к нему, не сразу сообразил, что Кампанелла тут делает. Потом, разумеется, дошло. Макс вернулся взглядом к Акселю, который всё ещё смотрел на него. Просто взять и уйти они не могли. И не потому что их друзья — редкостные сволочи — после этого будут дразнить их ещё несколько недель. — Обернись, — попросил его Симон около часа назад. — Видишь рядом с барной стойкой группу девушек? Явно фанатки, всё время перешёптываются и не отводят от вас глаз. Симон оказался прав — девушки подошли сразу после того, как их заметили, попросили фото и ненадолго остались поболтать. Но потом они не ушли насовсем, вернулись к бару и явно на них всё ещё смотрели. Максанс понимал, что если они с Акселем (оба нетерпеливые, разгоряченные) сейчас встанут и уйдут вдвоём, это будет выглядеть как минимум подозрительно. Кто знает, что тогда могут написать эти девчонки в твиттер. Конечно, просто на слово им бы никто и не поверил, но после того, как они с Акселем чуть не спалились в Каннах, было решено, что им нужно быть более осторожными. Так что приходилось терпеть. До дома они добирались почти целую вечность — так, по крайней мере, казалось. А то, что Аксель, сидя за рулём своего скутера, то и дело провокационно притирался к нему задницей, никаким образом Максу не помогало. Он только обнимал его крепче, стискивал в ладонях его талию, стараясь не лезть пальцами под куртку и футболку. Еле держался, но дотерпел до момента, когда они вошли в квартиру. — Раздевайся, — коротко сказал он, не задумываясь о нетерпении в своём голосе, которое скрывать было уже просто глупо. — Быстро, Аксель. — Эй! — возмутился Орьян. — Это моя фраза. Ты украл мою фразу! — Аксель, — позвал Макс, — я же сказал, быстро. Аксель осёкся, снова облизал свой ярко-красный рот. Задержал кончик языка на верхней губе. Сделал шаг навстречу первым. — Если ты каждый раз так будешь реагировать на разговоры про работу, — усмехался Аксель позже, раскатывая по члену Макса презерватив, — мы будем говорить только о ней. Макс нетерпеливо выдохнул и толкнул его на спину. — Нет, правда, — рассмеялся Акс и добавил: — А к Элиотту ты меня так никогда не ревновал. Максанс знал, что Аксель наслаждается каждой секундой его «недовольства». Самолюбивый засранец. Так что он не чувствовал вины, оставляя укус на красивом, покатом плече. Аксель обиженно заворчал, но концерт устраивать не стал — всё-таки Максанс кусался не всерьёз. Он только сильнее обнял его руками и ногами, да требовательно пихнул пяткой в задницу, побуждая пошевеливаться. И несмотря на то дикое, горячее, что требовало рыкнуть на Акселя, сделать так, чтобы у того даже сил на какие-то требования не осталось, Макс почувствовал… нежность. Совсем неподходящую ситуации нежность. Я люблю его, — подумал Максанс. — Его ребячество, его чувство юмора, его темпераментность, его манеру красть одеяло и засовывать свои голые ступни между моих лодыжек, его плаксивую натуру и его чёртово упрямство тоже люблю. Макс любил его, даже когда Аксель начинал качать права. Раньше это бесило его до ужаса, а потом он понял, что в такие моменты влюбляется в Орьяна ещё больше. Аксель ведь ему вообще любым нравился. Самым разным. И когда раскидывался под ним, сдаваясь, становясь непривычно, до страшного покорным; и когда ворочал его по постели, укладывая, чтобы самому было удобно; и когда хохотал, пока Макс громко матерился из-за того, что не мог найти завалившуюся куда-то смазку. Так что Максансу он нравился всегда. Нет, не так. Он его обожал. Эти мысли обожгли его сильнее возбуждения. Он любит Акселя. Любит. И ему повезло быть любимым в ответ. Макс смотрел на чужие закрытые глаза, искусанные губы, раскрасневшиеся скулы и радовался, что Аксель не видит его выражения лица. Но ему вдруг тут же захотелось увидеть взгляд Акса, понимание и отражение собственных мыслей. Аксель-то чувствовал всё то же самое — в этом Макс не сомневался. И, конечно, в ту же секунду Аксель наконец на него посмотрел. — Ну что, — недовольно сказал он, — ты там не заснул? Макс понял, что не двигается: замер и просто смотрит на него. Аксель с намёком качнул бёдрами — видимо, устал ждать. Макс всё равно не стал торопиться, старался удержать это ощущение, накатившее на него так не вовремя. Но очарование момента уже было разрушено. Вернулась та страстная горячка, желание взять его, присвоить себе, чтобы он ни говорить, ни даже думать не мог. Аксель, видимо, заметил его резко изменяющиеся эмоции, чуть нахмурился, но потом — паршивец — приподнял бровь. — Неужели ты всё-таки собираешься что-то сделать? — О, — Макс улыбнулся, подался вперёд, вошёл глубже, вгляделся в то, как у Акселя закатываются глаза и как дёргается кадык, — что-то точно собираюсь. Больше так залипать ему не хотелось. Макс заметил, что Аксель цепляется за простынь, переплёл их пальцы, упёрся другой ладонью в матрас и задал темп. Долго ни он, ни Аксель не продержались — слишком растянулась прелюдия, чересчур сильно они друг друга хотели. Аксель выгнулся — рёбра чётко обозначились под смуглой кожей — и Макса так коротнуло этой картинкой, что он ускорился, слушая стоны Акса, и догнался за пару минут. Упал на него, но, отдышавшись, сполз ниже. Поцеловал светлую, незагорелую полоску кожи, накрыл губами головку, погладил внутреннюю часть бедра и спустился пальцами к припухшему отверстию. Доставлять Акселю удовольствие он любил особенно сильно. После душа Акс был совсем разморенный. Он первым забрался в постель, но когда Макс лёг рядом, обвил рукой его грудь. Потом подвинулся ближе, забросил на него ещё и ногу. А когда и этого ему показалось недостаточно, вжался губами в предплечье, потом лениво куснул татуировку — больше прихватил кожу, чем попытался оставить какой-то след. — Тебе же завтра никуда не надо? — спросил он. — Нет, — сказал Макс. — А что? — Ничего. Просто спрашиваю о твоих планах. — А я уж думал, ты сейчас обрадуешься, что завтра не надо меня ни с кем делить. — Неужели я такой ревнивец? — удивился Акс. — Не то слово, — фыркнул Максанс. — Но именно ты ревнуешь меня к самому себе, — Аксель потянулся и постучал пальцем ему по лбу. — Не думаю, что из нас двоих жуткий собственник — это я. — Не к самому себе, — Макс скривился. Он ведь только расслабился; в голове приятно шумело и париться о чём-то больше не хотелось. Зачем Аксель начинал всё по новой? — Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Давай не будем. — Не будем? — переспросил Аксель. Приподнял голову и попытался заглянуть ему в глаза, но Макс не смотрел на него. — Ты о чём, Макс? — Ты знаешь, о чём. — Не знаю, — упрямо возразил Аксель. — В чём дело? Я не… — Просто я — не мои герои. Они интереснее меня, лучше, где-то сексуальнее, где-то умнее, где-то талантливее. Порой я вообще чувствую себя пустышкой, потому что только играю роль человека, а он превосходит меня своими качествами во много раз. И тебе кто-то из них нравится. Точнее, они все тебе нравятся. Аксель приподнялся на руках, навис над ним, изучая взглядом его лицо. Максанс прикрыл глаза. Он не знал, зачем всё это выдал. Да ещё и таким объёмом, всё сразу, совсем не задумываясь, о чём говорит. Аксель молчал. Макс знал, что он сейчас размышлял, собирал слова в предложения, как делал всегда, когда они затрагивали важные темы. Это Макс выпаливал всё чередой мыслей; Аксель брал паузу, чтобы решить, что говорить, а что нет. На этот раз Макс явно выбил его из колеи на более долгий срок, чем обычно. — Ты пошутил? — осторожно начал Аксель. — Нет, — Макс вздохнул. — Слушай… — И ты правда думаешь, — перебил его Аксель, — что мне нравятся выдуманные личности? Больше, чем ты? Максанс поморщился. Он не думал об этом так. Просто бесился, когда Аксель с горящими глазами и пылом говорил о каком-то из сыгранных им, Максом, героев. — Знаешь, что мне сегодня сказал Лео? — вдруг сказал Акс. — Прям перед тем, как мы уехали. — Что? — послушно спросил Макс. Ему стало стыдно за свою такую необоснованную вспышку. Не за то, к чему она привела — о, он обожал секс с Акселем, была б его воля, Макс не выпускал его из постели днями напролёт — совсем нет. А за свою реакцию. И то, что он вёл себя глупо, почти по-детски. — Что он тебе сказал? — Что я идиот и настоящий счастливчик, раз снова и снова влюбляюсь в своего же парня в самых разных вариациях, — Макс повернулся к нему, и Аксель с улыбкой коснулся его щеки, погладил по небритой щеке и провёл большим пальцем по губам. Наклонился ближе. — Или не вариациях. Вселенных, если тебе угодно. Макс сглотнул. Чувство, за которое он так пытался зацепиться немногим раньше, вернулось само, ударило его под дых, затопив всеобъемлющей любовью. Пришлось снова отводить глаза. — Нет, смотри на меня, — попросил Аксель. Максу ничего не оставалось, только поднять голову. — Про то, что ты, — Аксель изобразил пальцами кавычки, — не такой интересный, как выдуманные персонажи, мы ещё поговорим. Но сперва… Макс смотрел на него в упор — Аксель больше не улыбался. — Я прекрасно понимаю, что ты — не они, — серьёзно сказал Аксель. — Но Макс, ты же привносишь себя в каждого из своих персонажей. Именно в тебя, в твои черты, которые ты даришь этим героям, я и влюбляюсь. Это всегда ты. Везде. Любви было чересчур; её оказалось слишком много. Казалось, она вот-вот разорвёт его, чтобы выбраться наружу, залить погружённую в полумрак комнату светом, пролиться сквозь окна, подняться вверх, распасться на миллионы сверхновых. Дышать выходило с трудом. Поэтому Макс спросил. Медленно. — Во всех вселенных? Аксель улыбнулся и легонько чмокнул его в нос перед тем, как ответить. — Да. Во всех.