Одержимость

      — Так вперед, — с теплой улыбкой произнес младший, поглаживая широкие плечи.       — Я так сильно люблю тебя, — уперевшись лбом в грудь парня, сидевшего на его коленях, с отчаянием простонал Брайт. На эти слова Вин лишь рассмеялся, пропуская между пальцев мягкие волосы старшего и аккуратно массируя его голову.       — И я тебя, — все также улыбаясь, тихо ответил младший, заключая красивое лицо парня в свои ладони и обращая его взгляд на себя, — поэтому я хочу, чтобы ты отпустил себя, хорошо?       Теплота и любовь, скрывавшаяся в этих простых словах заставила сердце Брайта сжаться, в очередной раз за сегодняшний день. Если этот солнечный зайчик и дальше продолжит говорить подобное, то старшему точно понадобиться помощь врача. И сейчас, смотря в эти наполненные счастьем карие глаза младшего, актер решил просто отпустить себя, дать наконец волю своим желаниям, тем более разрешение на это он уже получил.       — Помни, ты сам попросил, — с потемневшими от возбуждения взглядом сказал Брайт, сжимая подкаченные бедра парня широкими ладонями и впиваясь горячим поцелуем в мягкие губы. Потерявшийся в ощущениях Вин мог только беспорядочно стонать, плавясь под напором горячего языка старшего. Глаза младшего прикрылись от переполнившего все тело наслаждения.       Брайт целовал жадно, мокро, пытаясь получить все и сразу, будто боялся, что прекрасный парень, долгое время занимавший все его мысли, вот-вот исчезнет. Старший играл с языком Вина, посасывая его, вылизывал нёбо и проходился языком по ряду ровных зубов. Действия Вачиравита отзывались приятной тягой внизу живота младшего, отчего тот начал ерзать, проходясь своим возбуждением по чужому.       Все происходящее было настолько горячим, что казалось температура в комнате поднялась на несколько градусов. Ладони Брайта ощутимо проходись по ладному телу, от подкаченных бедер до груди. В то время как Вин поглаживал напряженные плечи, переходя на шею и обратно. Парни наслаждались друг другом, распаляясь еще больше. Старший прервал жаркий поцелуй и принялся оставлять хаотичные короткие поцелуи на лице любимого, чем вызвал у последнего искренний смех.       — Хэй, хэй, ты чего, — сквозь смех выговорил Вин, не понимая резкой перемены в настроении парня. Младшему определенно нравились такие искренние и наполненные любовью проявления чувств. Но сейчас, когда он был возбужден до невозможности, ему хотелось иного, чего-то более страстного.       — Я просто…просто очень сильно тебя люблю, — оторвавшись от своего занятия с придыханием произнес Брайт. Сейчас, получив возможность, ему хотелось повторять это раз за разом, снова и снова, все время.       Эти слова, такие обыденные, но произнесенные с невероятной нежностью и искренностью выбили весь воздух из легких Вина. Он думал, что успел привыкнуть к признаниям в любви, что они не могут иметь такого влияния, однако из уст Брайта оно звучало особенно. Словно парень был самым ценным сокровищем в жизни старшего.       — Я тоже…тоже очень-очень сильно тебя люблю...       Ответное признание, произнесенное дрожащим шепотом только для него, заставило Брайта потерять над собой контроль. Парень подхватил Вина под бедра и встал, заставив последнего обернуть свои ноги вокруг его талии, а руками ухватиться за крепкую шею. Придерживая за тонкую талию свой драгоценный груз, Вачиравит добрался до спальни, где бережно уложил стройное тело на мягкую кровать, нависая сверху.       Брайт аккуратно оглаживал ладное тело под собой, пока не дошел до края задравшейся футболки младшего. Парень аккуратно снял лишнюю на данный момент вещь и отбросил ее за пределы кровати. Вачиравит принялся жадно рассматривать открывшиеся участки гладкой кожи, в очередной раз подмечая идеальную фигуру Вина. Должно быть он подвис на какое-то время, потому что парень под ним снова начал смущаться и попытался обратить внимание старшего на свое лицо.       — Не мог бы ты не смотреть на меня…так? — неуверенно попросил Вин, пальцами приподняв голову нависшего над ним парня за подбородок, заставляя того смотреть ему в глаза. От взгляда Брайта, с тщательностью изучавшего его оголенный торс минутой ранее, Метавину стало жарко, а внизу живота начал заворачиваться тугой узел. Темные наполненные желанием глаза старшего делали его похожим на голодного хищника, который наконец настиг свою долгожданную добычу. И мысль об этом делала Вина слабым.       — Как так? — шепотом произнес Вачиравит, разглядывая стремительно краснеющее красивое лицо напротив, замечая, что румянец распространяется не только на щеки парня, но и на шею и ниже… Возбужденный вид младшего, его учащенное дыхание, мурашки на нежной коже и взгляд блестящих глаз, направленный на губы Брайта, говорили о его желании.       — Так будто хочешь съесть меня живьем, — на мгновение вернув себе уверенность, ответил Вин.       — Именно этого я и хочу, — спокойно произнес Вачиравит, после чего, медленно наклонившись, принялся обводить языком оставленные им ранее засосы на нежной шее младшего, вместе с тем наслаждаясь ароматом, исходившем от его кожи. Брайт хотел оставить свои следы по всему телу Вина, заклеймить его собой, чтобы никто больше не смел к нему прикасаться.       Метавин же пытался заглушить свои стоны, прикусывая нижнюю губу, и цеплялся тонкими пальцами за ткань футболки старшего, притягивая того как можно ближе к себе. Вачиравит атаковал ключицы потерявшегося в наслаждении парня, прикусывая тонкую кожу и оставляя там же короткие поцелуи в качестве извинения. Он двигался все ниже, пока не накрыл своим ртом твердый от возбуждения темный сосок Вина, срывая своими действиями восхитительный стон с таких же восхитительных губ.       Получив настолько яркую реакцию, Брайт с еще большим усердием продолжил доставлять удовольствие объекту своей одержимости. Сегодня старший хотел утопить Вина в наслаждении, чтобы тот мог найти для себя еще одну причину не покидать его. Несмотря на ответное признание Вачиравит еще не был уверен в твердости намерений младшего, поэтому хотел привязать того к себе всеми возможными способами.       Брайт посасывал чувствительный сосок, играясь с ним языком и пальцами прокручивал другой, заставляя дрожащего от наслаждения парня стонать его имя. Вачиравит был прекрасным музыкантом, умевшим извлекать чудесные звуки из многих музыкальных инструментов. Однако с этого момента его любимым инструментом будет Вин.       Старший прикусывал покрасневшую от его манипуляций твердую горошину, лаская ее языком и перекатывая меж своих музыкальных пальцев вторую. Брайт был в восторге от своих действий и от реакции объекта его желания на них. Он наслаждался мягкими стонами, которые издавал Метавин. Они были симфонией для его ушей.       — Ты такой красивый, — оторвавшись от своего увлекательного занятия, с нескрываемым обожанием произнес Брайт, положив свою широкую ладонь на горячую щеку младшего. Вачиравит обожал этого человека, любил каждый его сантиметр и наслаждался просто наблюдая за ним.       В этот момент для Вина существовал лишь Брайт с его длинными темными ресницами, теплым дыханием и любовью, светящейся в глазах. Ещё никогда и никто не смотрел на парня так. Словно он, действительно, что-то значит. От щемящей нежности, с которой старший относился к нему, у Метавина встал ком в горле. Он поднес широкую ладонь Брайта, лежавшую на его щеке к своим губам и нежно поцеловал ее, смотря прямо в глаза напротив. От действий парня у Вачиравита сжалось сердце.       — До сих пор не могу поверить, что могу касаться тебя так, — сказав это скорее себе, чем Вину, старший прижался своими губами к чужим, делясь через поцелуй своими чувствами. Брайт целовал Вина бережно и трепетно, будто парень под ним был сделан из фарфора, и любое неосторожное движение может навредить ему. Старший посасывал мягкие губы, зализывал и осторожно кусал их. Метавина крыло от происходящего, но сквозь пелену возбуждения он ощутил потребность касаться Брайта больше.       Поэтому парень разорвал полный нежности поцелуй и стянул с удивленного Вачиравита успевшую надоесть футболку. Вин и раньше видел старшего наполовину обнаженным, но не в такой обстановке. Из-за атмосферы, царившей сейчас в их маленьком мирке, парень не мог спокойно смотреть на точеные мышцы Брайта. Но еще не до конца спавшие внутренние барьеры не позволяли отпустить себя. В какой-то степени Метавин боялся реакции старшего.       — Вин. Вин посмотри на меня, — старший, заметив растерянность Вина, попытался приободрить того и подстегнуть к дальнейшим действиям. Ему хотелось, чтобы Метавин наконец отпустил себя и делал то, чего ему действительно хотелось, — Тебе можно все, все, что только пожелаешь, только попроси.       Слова Брайта и решительность, читавшаяся в его глазах, наполняли сердце и разум парня уверенностью в правильности происходящего, поэтому Вин пообещал себе, что сегодня будет открыто говорить о своих желаниях, не страшась последствий.       — Я хочу твой идеальный рот, — слова вырвались быстрее, чем Вин успел осознать. Но, если их и можно было вернуть, парень не стал бы этого делать.       Вачиравит смотрел на младшего совершенно расфокусированным взглядом. Он явно не был готов подобной откровенности. Однако просьба Вина распалила его еще сильнее. Наполовину обнаженное тело Метавина в глазах старшего выглядело прекрасно, определенно лучше любой фантазии. Брайт хотел немного подразнить парня, поэтому едва ощутимо провел кончиками пальцев от его шеи до живота.       — Прикоснись ко мне, — на грани слышимости попросил Вин, умирая от желания почувствовать настоящие прикосновения этих чудесных рук, а не только призрачные касания.       — Я вроде как сейчас этим и занимаюсь, — насмешливо ответил Брайт, не сводя глаз с извивающегося от его действий парня.       Вачиравит дразняще прикасался к прессу младшего подушечками пальцев, приближаясь к кромке его джинс, отчего по телу Вина проходила мелкая дрожь, а все мысли просто улетучивались. Метавину, потерявшему голову от нежных ласк, хотелось большего.       — Сними их, — выдохнул младший. Он больше не мог выносить эту пытку.       Вачиравит был погружен в происходящее. Сейчас он был ведомым и всеми его действиями руководил Вин, пусть и не осознавая этого. Брайт стянул джинсы младшего вместе с бельем, стремясь как можно быстрее расправиться с ненужной сейчас одеждой. Вин был возбуждён всего лишь от нескольких вполне невинных ласк, и понимание этого возбуждало Брайта, отдавалось горячей тяжестью в паху.       Старший замер на несколько секунд для того, чтобы запомнить, запечатлеть в памяти все детали открывшегося перед ним зрелища. Вин, его Вин, идеальный Вин, лежал обнаженный и душой и телом с блестящими глазами и опухшими губами. Только для него. Брайт определенно переживал один из лучших моментов своей жизни.       Вачиравит опустился ниже к прекрасному телу и на пробу прикоснулся кончиком языка к покрасневшей головке, слизывая терпкую каплю смазки, когда Вин уже без стеснения громко простонал и зарылся пальцами в его волосы. Вид старшего, его красивые губы и осторожность во всех его действиях позволили парню расслабиться.       Раскрепощенный, открытый младший, который мягко давил ладонью ему на затылок и сдержанно толкался ему в рот — Вачиравит был готов кончить уже только от одного этого. От того, что наконец-то получилось сорвать у Вина тормоза.       — Ахх…еще…пожалуйста, дай мне больше, — Метавин выстанывал просьбы одну за другой, совершенно забывшись в ощущениях, которые с щедростью дарил ему старший.       Вачиравит собирался дать ему все. Он заглатывал торопливо и старательно, тёрся кончиком языка о горячую головку, неаккуратно лизал, из-за чего струйка слюны медленно ползла к подбородку. Парень под ним уже не стонал, а хрипло дышал, словно в бреду повторяя его имя, что только больше заводило старшего. Брайт заглатывал твердый член в беспорядочном темпе, когда в горло выплеснулась горячая сперма.       Вин ослабил хватку в волосах Брайта и провел дрожащими пальцами по его скуле — мягко и осторожно. Старший чуть отстранился и прижался щекой к его бедру, поднимая взгляд на прекрасное лицо парня.       — Чего бы еще тебе хотелось? — интимным шепотом спросил Брайт, пальцами рисуя что-то на бледной коже парня. — Я сделаю все, что ты попросишь.       Вину, отходящему от оргазма, было трудно переваривать информацию, но вопрос, заданный ему понял. Метавин раньше уже представлял, что мог бы старший сделать с ним в постели. В последнее время в его фантазиях возбуждающим фактором были пальцы Вачиравита. Его чудесные длинные, музыкальные пальцы. Младшему стоило огромных усилий не пялиться на них во время различных интервью и фотосессий, чтобы не пришлось справляться с проблемой в своих штанах.       Но сейчас Брайт, теплый и реальный, лежащий головой на его бедре и выводящий узоры на его коже, предлагал воплотить его желания. И Вин будет глупцом, если упустит эту возможность. Однако не странно ли просить о таком? Метавин снова начал теряться в сомнениях, пока поток его мыслей не прервал глубокий голос.       — Давай же. Просто попроси. Я могу и сделаю для тебя все, — старший говорил медленно и вкрадчиво, поднимаясь выше и оставляя теплые поцелуи на коже Вина, очего тот вздрагивал, выгибаясь в спине, — Ну же. Я никогда не оттолкну тебя. Не стану осуждать тебя. Я хочу разделить с тобой все желания и пороки, — продолжал Вачиравит добираясь дорожкой из поцелуев до лица младшего, заглядывая ему в глаза.       Слова Брайта дурманили разум. Поцелуи мутили голову. Метавин словно оказался в ловушке, сотканной из ласки и любви, наполненной голосом и запахом Брайта. Из этой ловушки нет выхода, но он и не нужен.       — Я хочу твои пальцы во мне, — осторожно произнес Вин. Он решил сдаться под натиском старшего и просто наслаждаться тем, что тот может ему дать.       Вачиравит был рад тому, что все-таки смог добиться ответа. Этот солнечный зайчик не перестает его удивлять. И каждый такой сюрприз, каждый открытый секрет — подарок для Брайта. Но он не будет собой, если не подразнит парня.       — Правда? Ты думал об этом? О моих пальцах? Ты поэтому так реагируешь, когда я прикасаюсь к тебе? Они тебя возбуждают? — Брайт проговаривал каждое слово, смотря прямо в лицо стремительно краснеющего парня. Похоже Вачиравит попал в точку. Неужели не один он страдал, утешая себя фантазиями.       — Да, да, да, Я представлял как ты трахаешь меня своими долбанными идеальными пальцами. Доволен? — Вин был смущен тем, что его постыдная тайна вышла наружу, но тон, с которым говорил старший возбуждал парня, заставляя того оставаться на месте и ждать продолжения.       От слов парня Брайта крыло как от наркотиков. Потерявшийся в своей одержимости, он и представить не мог, что это может быть взаимно. Если Вачиравит — герой фантазий Вина, то он воплотит каждую из них.       — Люблю тебя. Всего. Каждую твою мысль и каждое твое желание. Так что можешь не прятать их от меня, — с нежностью произнес Брайт, затягивая парня в кружащий голову поцелуй.