Recovery

Сердито бурча себе под нос, Клэри изучала книжные полки. Не зря говорят— как день начнётся, так и продолжится. Клэри была соней и совой, но порой случались у неё приступы бессонницы, когда она никак не могла уснуть. А иногда просыпалась спустя два-три часа после отбоя, и тоже о дальнейшем сне не шло речи, его просто не было. Так случилось и сегодня. Недолго поспав, она проснулась и, выругавшись, поняла— всё, кина не будет. Точнее, сна. Сидеть в комнате было скучно, и Клэри, собрав волосы в хвост, направилась за бодрящим напитком на кухню. Там-то она и застукала Лайтвуда и не смогла пройти мимо, заметив вместо привычной «рожи-кирпич», вполне человеческое выражение лица. Алек казался несколько растерянным и даже подавленным. Не хотелось с ним цапаться, но привычка общения взяла верх. А потом Алек заприметил её уродство, чем напугал и деморализовал. Реакцией на страх стала агрессия. Что же, Клэри верно отметила, нечто общее у них и правда есть— ни она, ни Алек не любили, когда к ним без необходимости тянут руки. Спустя несколько часов Клэри снова столкнулась с напарником в тренировочном зале, и этот упырь опять одержал верх грубой силой! Это привело Клэри в бешенство. Её сильными сторонами были скорость, ловкость и гибкость, да и слабой она не была для своей комплекции. Ну куда ей против шкафа-Лайтвуда, который, как назло, тоже не отличался медлительностью? В итоге настроение скатилось в глубокую яму, тогда как этот напыщенный индюк наоборот светился довольством. Гад! Она ему ещё покажет! Выскочка чёртов! Поэтому, не прекращая тихо ругаться, Клэри перебирала книги, отвергая одну за другой. — У Алека дар доводить напарников, — раздался справа детский голосок, в котором проскакивали нотки восхищения. — Макс? — растерялась Клэри. — Господи! Прости. Забудь всё, что я тут бормотала. — Да нет, это наоборот круто, — заулыбался мальчишка. — Ты шестнадцатая напарница брата, и каждый из вас так любопытно ругается, стоит Алеку вас разозлить. У меня даже тетрадка есть, куда я записываю самые крутые выражения и эпитеты. Уже сейчас я могу обложить благодаря этому человека на пяти языках, не считая английского. — Интересное у тебя хобби, — выдала ошарашенная Клэри. — Ну надо же как-то развлекаться, — развёл руками Макс. — А друзей завести? — произнесла она. — Я видела в институте много совсем юных нефилимов. — Клэри, посмотри на меня, — с совсем недетской серьёзностью обратился к ней Макс. — С малолетками, на которых я похож, общаться скучно. Они ещё совсем глупые. Ребята постарше не воспринимают меня всерьёз из-за дурацкой внешности. Она уже знала, что у паренька какой-то сбой в физическом развитии, медики и безмолвные братья в один голос утверждают — это скоро пройдёт, и он быстро догонит свестников. Но пока мальчишка выглядел совсем ребёнком. Клэри не задумывалась, как это сказывается на его жизни. Оказалось весьма негативно. Парень был одинок. Сочувствие взметнулось в её душе, но она постаралась его тщательно скрыть. Клэри уже поняла — Макс ненавидит когда его жалеют. — Хочешь я буду твоим другом? — мягко улыбнулась Клэри. — Да? — недоверчиво прищурился мальчишка. — Взрослые не дружат с детьми. — Где ты тут взрослых увидел? — хмыкнула она. — Да и детей я не наблюдаю. Ну так что? — Я буду рад, — расцвёл юный охотник. Ей и правда нравился это умненький парнишка, развитый не по годам. В отличии от своего несносного братца, Макс был полон жизнелюбия и позитива. Он как солнышко освещал всё вокруг себя, и этим он очень напоминал Клэри другого человека… А сам Макс был просто рад, что в институте появится ещё один человек с которым он может пообщаться в удовольствие. Ему нравилась новая напарница брата. Было в ней что-то, что привлекало его. К слову, далеко не ко всем напарникам Алека он проникался симпатией, независимо от их пола, возраста и линии поведения. Младший Лайтвуд был не из тех, кто готов принять каждого, кто с ним заговорит. Но Клэри ему нравилась. Он будет рад, если она останется в институте, и у них получится стать друзьями.

***

В институте Клэри уже немного освоилась, пора приступить непосредственно к цели её присутствия здесь. В Нью-Йорк она прибыла уж точно не ради карьеры или своего напарника. Да она и не знала, кто такой Александр Лайтвуд, слышала лишь краем уха, что он имеет репутацию типа со скверным характером, который выжил уже толпу неудачников. Клэри слышала, как кто-то перед отправлением её сюда смеялся, мол это будет интересно свести её и Алека. Любопытно, кто кого быстрее доведёт. Её это мало волновало. Одно Клэри знала точно, если понадобится, она справится с любым местным фриком. Ни за что не покинет этот институт и город, пока не добьётся своей цели. И сейчас, скромно пристроившись на лестнице, Клэри наблюдала за человеком, ненависть к которому не имела границ. Этот ублюдок её даже не узнал, когда они не так давно столкнулись в коридоре. Ещё бы, ведь сейчас она мало напоминала ту тихую, скромную девочку, какой была раньше. Она смотрела на объект своей ненависти и поражалась, как обманчива может быть внешность. Ну кто заподозрит в этом дрище в огромных окулярах жестокого психопата-убийцу? Никто. Эта мразь со стороны казался воплощением безобидности. Маркус Харрис— так звали злейшего врага Клэри. Она несколько лет собирала себя по кусочкам, училась и тренировалась. Выжидала, когда этот урод потеряет бдительность, забудет о её существовании. И вот, время настало. Всего ничего отделяет от момента, о котором она мечтала три года. Скоро она убьёт эту тварь. И неважно, что будет потом.

***

Алек давно научился не циклиться на мелочах, не обращать внимание на частности, не имеющие отношения к нему, его близким или результатам работы. Но вот утренний инцидент из головы выбросить никак не удавалось. Он никак не мог понять, что же такое увидел на теле девчонки. А её реакция, лишь подтверждала— она явно что-то скрывает. Попытаться спросить прямо? Алек был уверен, Кларисса его пошлёт. Но как же узнать? А главное, какого чёрта его заклинило на этой ерунде? Почему весь день ни о чём другом думать не получается? Прямо наваждение какое-то. Устав от этих мыслей, он решился действовать на пределе наглости. Про него давно говорят, что он беспардонный отморозок. Что же, Алек всего лишь лишний раз подтвердит верность суждений толпы. Когда после тренировки Клэри ушла к себе, Алек для верности выждал десять минут и отправился к её комнате. Для начала тихо постучал и, не получив ответа, использовал отпирающую руну. Попав внутрь комнаты, которая казалась почти нежилой, Алек расположился в кресле и принялся ждать. Ожидание затягивалось. Впрочем, Изабель в ванной вообще по два часа сидеть могла. Вполне возможно, Клэри тоже любитель поваляться в тёплой воде. Спустя минут тридцать дверь всё же открылась, и хозяйка комнаты показалась на глаза Алека. Ему показалось, само время на миг замерло. Алек оторопело разглядывал кожу девушки, покрытую неровными, бледными, бугристыми шрамами. На ключице, с правой стороны, правое плечо, коже живота, которая выглядывала из-под короткой майки. И голени правой ноги и на колене левой. И это только то, что не было скрыто одеждой. Сколько же их у неё?! Неудивительно, что её одежда больше напоминает водолазный костюм, нежели наряд молодой девушки. — Что с тобой произошло? — ляпнул Алек, не в силах справиться с потрясением. Показалось, будто её по щекам отхлестали. Снова это унизительный взгляд! Клэри ясно видела в голубых глазах напарника шок и жалость. Это ещё он не видел её спину, тогда бы и отвращение нагрянуло в гости. Голос Алека разбил ступор в который впала Клэри. На смену потрясению пришла ярость. — Заблудился, Лайтвуд? — зашипела она. — Да я… — об этом Алек не подумал, что говорить, когда увидит, что она прячет, потому решил быть предельно честным. — Я хотел знать, чего ты так усердно прячешь под одеждой. Вдруг у тебя какая кожная инфекция, которую ты скрываешь? От возмущения Клэри поперхнулась воздухом. Этот охреневший тип подумал, что она заразная?! Да как он смеет? — И ты решил, что имеешь право вламываться в мою комнату? — цедила Клэри слова, пребывая в бешенстве. — Вряд ли бы ты сама стала что-то показывать и объяснять, — нацепив любимую «рожу-кирпич» отозвался Алек. — В моём личном деле сказано— здорова, —прорычала она. — Остальное тебя не касается. Пошёл вон из моей комнаты! Всё это сопровождалось попытками Клэри вытолкать Алека со своей территории. — Угомонись, истеричка! — произнёс Алек, которому совсем не нравилось, то что его лупят по грудной клетке. — Не смей мне говорить, что делать, тупой урод! — злобно ругалась Клэри. — Кто ещё из нас и урод, — презрительно плюнул Алек. Лишь увидев, как в момент окаменело лицо Клариссы, заметив на миг вспыхнувшую в зелёных глазах боль, которую она быстро спрятала за своим «мёртвым» взглядом, Алек понял, что сказал. Стало стыдно. Он мысленно обложил себя матами. — Я и не отрицаю, что я урод и даже больше, чем ты думаешь, — без тени эмоций произнесла Клэри. — Ты хотел видеть, что я скрываю? Что же, смотри. Следом она стянула с себя футболку, оставшись в одном бюстгальтере. Алеку открылось жуткое зрелище обезображенной глубокими бугристыми шрамами спины, жуткие отметины были и на животе, но меньше. Да что же с ней было? Будто кожу живьём содрали или бросили в огонь… Следом пришло чёткое понимание — это ожоги. Точно. Но в каком аду она побывала, чтобы заработать такие увечья? — Нравится? — таким же спокойным, ледяным голосом поинтересовалась Клэри. Она видела — парень в шоке. Но как ни странно, в глазах по прежнему плескались потрясение и жалость, а вот отвращения так и не возникло. — Клэри, — Алек даже не понял, что впервые обратился к ней коротким именем, — прости. — Не стоит, — таким же пустым тоном ответила Клэри. — Я знаю, что я урод физический и морально фрик. Но и ты, Лайтвуд, от меня не далеко ушёл. Ты такой же урод внутри. И мне плевать, что послужило причиной, от меня откровений тоже не жди. Просто, в следующий раз, когда влезешь в мою комнату без разрешения, я приведу твоё состояние в равновесие. Сделаю так, чтобы внешность соответствовала содержанию. А сейчас, убирайся. Извиняться было не в духе Александра Лайтвуда. Он и так уже наступил себе на глотку, произнося «прости». Второй раз он повторять не станет, даже несмотря на стыд, колючим комком ворочающийся внутри. Поэтому Алек молча покинул обитель девушки. Сама Клэри, оставшись одна, подошла к зеркалу и с не скрываемым отвращением посмотрела на изувеченное тело. Лайтвуд верно сказал — она урод, и навсегда им останется. Можно свести шрамы с тела, но как излечить увечную душу? Да и смысл об этом думать? Она вообще не была уверена, что у неё есть будущее. Не сразу Клэри осознала, что по щекам текут слёзы, а голову наполняют воспоминания о невосполнимых потерях. О пережитом ужасе и беспомощности. О боли, которая никогда не уйдёт.