Преданные

Вики сбегает на Землю сразу же как выпадает свободный день. Для нее такие побеги — глоток свежего воздуха в душную ночь. Раньше это все было бесцельным: просто отдых, способ отвлечься от ненужных мыслей, ничего противозаконного, кроме самого побега. Но сейчас она стучит в дом того ребенка, и это явно не то, за что гладят по головке. Девушка испытывает к своему поступку легкую неприязнь, оправдывает протянутую к двери руку своим ангельским обещанием, а ангелы свое слово держат. Стук в дверь, пятиминутное ожидание. Ей никто не открывает. — И где же вы? Вики невольно хмуриться, на втором этаже горит свет, дома явно кто-то был и этот кто-то предпочел ее проигнорировать. Девушка отходит на несколько шагов назад и оглядывается по сторонам. Матери мальчика скорее всего не было: машина рядом с домом не стоит, да и утренняя газета так и осталась лежать около входной двери. Ее взгляд возвращается к замку. Для нее нет закрытых дверей, но эта странная моральная сторона вопроса, правильность поступка заставляют девушку невольно поджать губы. Она может развернувшись уйти и это решение явно будет верным, или же просто дернуть ручку, открыв эту мешающую дверь… Вики приняла решение тогда, когда она спустилась на Землю. Девушка подходит к двери, она абсолютно спокойна, её пальцы медленно опускаются к замку, она обводит его, на секунду ощущает как тот нагревается. Вики поднимает свою руку к дверной ручке и надавливает ее, оттягивая на себя. Дверь повинуется ей. Когда она переступает порог в нос сразу-же бросается запах ладана, у девушки появляется чувство будто за десять минут до ее прихода здесь изгоняли злобного духа. Несмотря на свою сущность, Вики чувствовала себя некомфортно, этот запах был до крайности ярким, казалось, что весь кислород был вытиснен им. Но что-то подсказывает ей: это лишь верхушка айсберга. Она тихо проскальзывает в соседнюю комнату. Ей оказался мрачный и душный зал, пыльные книжные полки, два больших старых кресла и чайный столик, заваленный книгами. Окна закрыты шторами, в комнате царствует тьма, изредка выталкиваемая линиями солнечных лучей. На сердце у девушки становится неспокойно, она поворачивается, тихо прикрывает дверь и ее взгляд приковывает распятие, висящие над дверным проемом. -… послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грех — губы девушки невольно сжимаются — и осудил грех во плоти.* Ей порою кажется, что люди не заслужили подобного. Ангелы — вечно белокрылые агнцы, сжигаемые на кострах, распятые, гонимые и все ради человеческих душ, только для них. Разве подобные жертвы когда-нибудь оправдывались? Святой крови хватало только на одно человеческое поколение, пятьдесят лет от силы, потом все повторялось по кругу, а их жертвоприношения становились не более чем присказкой. Да простит ее Шепфа за эти мысли, как прощал своих творений. — Ты пришла. Она оборачивается на звук детского голоса, и ее крылья невольно дёргаются за спиной. Демиан выглядывает из-за старого зеленого кресла, он выглядит слегка потрёпанным. Наверное она его разбудила. — Привет, — губы девушки складываются в доброжелательной улыбке, — Прости, что без приглашения. Я подумала, что ты не будешь против если я загляну. — Агнес будет недовольна, если увидит тебя — Демиан зевает и устремляет свой взгляд на застывшую посреди комнаты девушку. Он прожигал её своими серьезными золотыми глазами. От такого пристального внимания Вики поежилась. — Агнес? Девушка вопросительно смотрит на ребенка — Моя мама, она просит звать ее по имени — Неудивительно, что она будет злиться, если бы с моим сыном была какая-то неизвестная девушка, я бы тоже беспокоилась Вики хочет ободрить его, заставить хоть на секунду улыбнуться, но вместо этого мальчик лишь удивленно распахивает глаза. — У тебя есть дети? Вики невольно прыснула от смеха и закрыла рот ладошкой. Ей, на вид, шестнадцать — семнадцать земных лет. Представляя себя с младенцем на руках, ей хочется кататься по полу. Да и вообще, уж больно несуразна она в роли матери с её-то генетикой. От неё ждут головы чудовищ, спасённые души, но никак не пополнение белокрылой армии. А Ребекка, как бабушка… она о внуках и не узнаёт, слишком занята будет беседами с Всевышним. Но ирония была в том, что внешность и характер Вики не изменятся, её мама так и останется недосягаемым Серафимом, а дети когда-нибудь точно появятся. И вот тогда перед нами предстанет двухсотлетняя ангел-бунтарь семнадцати лет с сыночком-ангелочком на руках. Демиан напряженно смотрит на девушку, он еще совсем маленький и её странное неуместное веселье, кажется ему неправильным. Он сказал что-то смешное? Или, может быть, с ним что-то не так? От вопросов витающих у него в голове он готов заплакать, но лишь ещё больше хмурится и закусывает губу. Он думал, что у него наконец-то появился друг, и вот она, как и все, смеётся над ним… — О, нет, что ты, просто предположила, — Она, чувствуя перемену его настроения, отгоняет веселье прочь, аккуратно, словно не желая напугать дикого зверя, подходит и садится перед креслом, — ну ты чего? Мальчик отворачивается от Вики, прижимает к лицу старый, пропитанный запахом ладана, плед, закрывает свои губы и нос. Он боится, что заплачет перед ней. Очень-очень сильно боится, что она разочаруется в нем. А Вики будто не замечает налитые слезами и золотом глаза, лишь на секунду натягивает вымученную улыбку и начинает трепать его чёрные, словно воронье крыло, волосы. Она желает этим жестом вытрясти всю боль, что преследовала его, все те темные мысли, что бабочками кружили рядом с его макушкой. Даст Шепфа, ей хочется, чтобы однажды мать Демина стала ее заданием, и тогда Вики уж точно наставит ту на «путь истинный» в отношении маленьких детей. Это будет первый раз в жизни, когда она даже одобрит методы Ирвина. А ведь он считает, что добро должно быть с кулаками… От ее касаний мальчик неловко жмурится, но из вязаного укрытия выглядывает. Это так странно, ощущать чужую руку в своих волосах, чувствовать, как те путаются и становятся пушистыми. Как маленькие прядки настойчиво лезут в лицо. Его минутное оцепенение спадает и Демин настойчиво сжимает её запястье, желая прекратить странную пытку. Вики, довольная своей проделкой, повинуется его воле и окидывает взглядом стол, заваленный разнообразными библиями, эзотерической литературой, просто книгами с рисунками ангелов.  — Интересуешься религией? Вики вскидывает бровями, когда взгляд натыкается на открытую детскую Библию. Красивые глянцевые страницы, яркие иллюстрации и полное отсутствие старых библейских слов. То, что нужно для ребёнка, если не вспоминать, что детям больше нравятся сказки о благородных рыцарях, а не о распятых Мессиях. — Нет, — Демина приподнимается со своего места и все пытается найти на столе, что же приковало внимание его крылатой спутницы, — я искал о тебе. Взгляд мальчика останавливается на ее лице, от Вики веет миролюбием, она кажется абсолютно расслабленной, легкой, как перышко. Демиан невольно любуется ей. — Я не то, что заслуживает твоего внимание, — она поворачивает свою голову к нему, а после хватает со стола режущую глаз Библию и закрывает ею свое лицо, — И это кстати тоже. Библия с грохотом падает на пол. Демиан удивленно распахивает глаза. Как может ангел кидаться святыми писаниями? За такое Агнес бы выпорола его, и глазом не моргнула, это же богохульство! На короткое мгновение мальчику кажется, что Вики — это демон, который обманывает его. Но ведь у нее белые, словно облака, крылья… И улыбается она, сладко, наверное, каждый день ест клубничный зефир. Она не может быть демоном, даже он сам может быть демон, который просто об этом не знает, но никак не она. — Эх, никогда бы не подумала, что скажу это, но тебе бы с друзьями в футбол играть, а не думать о своей белоснежной душе, милый мой. Вики нежно проводит рукой по его щеке. Он — маленький растерянный ягненок, которого заставляют жить ради эфемерного Рая. Она видит, как он, еще живой, уже мечтает о встречи с Создателем. Ангел впервые кому-то так сильно сочувствует. Его жизнь короткая, как фитиль свечи. Он только загорелся, а уже ждет когда потухнет. Бедный, бедный Демиан, храни Шепфа его душу. Она бы помолилась за него, да только, даже её молитвы Шепфа не слышит: слишком много дел, слишком мало времени. — У меня нет друзей, — Мальчик опускает свой взгляд и горько улыбается, он похож на нашкодившего котенка. Демиан проговаривает это очень тихо, взрослые так каются в убийствах и изменах, а он стыдится того, что в школе всегда сидит один на самой последней парте. У всех ведь есть друзья, да? Даже у Агнес есть Бог и эти нелюдимые дяденьки с крыльями, а у него никого нет. Никого… — Эй, эй, эй, Ты снова киснешь! — Вики улавливает его переменчивое настроение и быстро зажимает его щеки в своих ладонях — Говорят плюшевые мишки не умеют улыбаться, но это не так: Демиан, улыбнись! Их глаза прикованы друг к другу, губы Вики растягиваются в дружелюбной улыбке, она ждет пока мальчик повторит её жест, но тот лишь растерянно смотрит на неё.  — Демиан, не бойся, просто улыбнись мне. Демиан недоверчиво косится на ангела, но все равно постепенно растягивает губы в аккуратном подобии улыбки. Из-за ладоней на его лицо, рядом с губами появляются две очаровательные складочки, а щеки, сдавленные женскими пальцами придают лицу мальчика странную миловидную мультяшность. — Вот так! Видишь в этом нет ничего страшного! Вики отпускает его щеки и пытается наконец-то встать с колен, но ее ноги подкашиваются, из-за долгого бездействия они затекли. Неприятные мурашки бегут по её пяткам, она невольно хмурится и начинает переступать с одной ноги на другую. Это всё смахивает на ирландские танцы и может она бы пошутила на счет этого, если бы покалывания в ногах не приносили столько неудобств. Сколько она вообще сидела здесь? Час? Два? Три? Ирвин скорее всего уже ищет её. Да и мама мальчика должна когда-нибудь вернуться. Демиан с нескрываемым любопытством наблюдает за её движениями. Это выглядит так забавно. Крылья девушки слегка потряхиваются в такт прыжкам, и легкое шуршание заполняет пыльную гостиную. Мальчик не может сдержать своей улыбки и, когда Вики почти прогнала неприятные ощущения, заливается звонким смехом. От неожиданности Вики замирает. Она в ступоре не замечает уходящие прочь покалывания, всё сразу же отодвигается на задний план. Девушка впервые видит его таким… Счастливым? У ангела дыхание перехватывает от этого зрелища. Она сама не замечает, как начинает улыбаться, глядя на него. О, Шепфа, если ей придётся ради его улыбки стать клоуном, она сегодня же пойдет искать костюм. Вскоре запыхавшийся со смеху мальчик успокаивается, снова смущенно замирает и отводит взгляд в сторону. Вики хочется рвать и метать. Как, как, Святой дух, можно заставить ребенка боятся собственного смеха?! Нет, она так просто этого не оставит! Она видела в жизни много людей. Страдания и радость всех их пропускала сквозь себя, но никогда не видела кого-то настолько чистого, дрожащего при каждом движении своего лица при посторонних людях. — Демиан, — Вики пытается запихать подальше нахлынувшую ярость на этот несправедливый мир, закрывает глаза и делает глубокий выдох. Решиться на эти слова сложно, для Демиана это всё очень важно, и если она не справится, то никогда не простит себя, — Это я. Я твой друг и всегда им буду. Что бы ни случилось. Мальчик резко переводит свой взгляд на неё, его рот приоткрыт в удивлении, а золотые глаза распахнуты насколько это возможно. Он не верит, уже перестал верить, что когда-то услышит эти слова. Неужели его молитвы были услышаны? Шепфа послал ему друга, настоящего друга, спустившегося с небес. Демиан резко спрыгивает со своего кресла, плед падает к ногам, но он не замечает этого, втаптывает в пол семейную реликвию и бежит, так быстро, насколько хватает сил, к своему единственному другу. На его глазах наворачиваются слезы, он ныряет в объятия уже присевшей девушки, как в мягкое пушистое одеяло. Ребенок улыбается и плачет, крепко обнимает её, словно боится, что она мираж и стоит ему на секунду отвлечься и Вики исчезнет в мерзком запахе ладана. — Обещай! — Мальчик отрывается от её плеча и заглядывает в лицо. В его глазах плещется отчаянье и страх. Он, словно загнанный зверь, хватающийся за последнюю возможность выжить, — Обещай! Обещай, что ты не бросишь меня! — Я обещаю, — Вики проводит рукой по его лицу, смахивает большим пальцем детские слезы, — Я с тобой. Я с тобой: до конца и после. Вики старается говорить спокойно и мягко, лишь бы мальчик не плакал, лишь бы улыбка снова озарила его детское заплаканное лицо. Она обещает быть всегда на его стороне и она будет, только пусть улыбается, иначе её сердце этого просто не выдержит. Он снова утыкается ей в плечо, а Вики ласково, по матерински гладит его по волосам. Буквально десять минут назад ее разрывали сомнения, но сейчас девушка понимает, она все сделала правильно. Она будет его другом до конца. До конца и после.